Коварство и любовь. Перчатка Шиллер Фридрих
Гофмаршал. Ах, полноте, барон! Я не так вас понял.
Президент (холодно). Нет, нет. Вы совершенно правы; мне уж и самому надоело. Я остановлю машину. Пусть Бок будет первым министром. Не только свету, что в окошке, – я попрошу у герцога отставку.
Гофмаршал. А я? Вам хорошо говорить! вы ученый! А я – mon Dieu! – что будет со мною, если меня оставит его высочество!
Президент. Вы будете вчерашним каламбуром, прошлогоднею модой.
Гофмаршал. Умоляю вас, милейший! Выбросьте из головы эту мысль! Я готов на все!
Президент. Итак, вы готовы дать свое имя для свидания, которое письменно назначит вам эта Миллер?
Гофмаршал. Боже мой! разумеется!
Президент. Вы выроните это письмо где-нибудь в таком месте, где оно может попасться на глаза майору.
Гофмаршал. Например, на параде. Я как будто нечаянно выроню его, вынимая носовой платок.
Президент. И разыграйте перед майором роль ее любовника.
Гофмаршал. Mort de ma vie![6] уж я его отделаю! я отобью у дерзкого охоту мешать моим амурам!
Президент. Итак, все улажено! Письмо будет написано сегодня же. Вы перед вечером зайдете сюда взять его и уговориться со мной насчет вашей роли.
Гофмаршал. Как только сделаю шестнадцать визитов чрезвычайной важности. Поэтому извините меня, что я не остаюсь. (Идет.)
Президент (звонит). Я рассчитываю на вашу ловкость, маршал!
Гофмаршал (оглядываясь). Ах, mon Dieu, ведь вы меня знаете!
Явление III
Президент. Вурм.
Вурм. Скрипача и его жену преспокойно и без всякого шуму отправили под арест. Не угодно ли вашему превосходительству прочесть теперь письмо?
Президент (прочитав). Превосходно, Вурм! превосходно! И маршал клюнул! Яд, подобный этому, способен превратить любое здоровье в гнойную проказу. Теперь надо сейчас отправиться с предложениями к отцу, а потом хорошенько заняться дочерью.
Расходятся в разные стороны.
Явление IV
Комната в квартире Миллера. Луиза. Фердинанд.
Луиза. Умоляю тебя, перестань! Я уже не жду больше счастливых дней. Все надежды мои рухнули.
Фердинанд. Зато мои надежды возросли! Отец мой раздражен: он направит на вас все орудия. Он принудит меня сделаться бесчеловечным сыном. Я уже не опираюсь на мой сыновний долг. Бешенство и отчаяние вынудят у меня черную тайну совершенного им убийства. Сын выдаст отца в руки палача… это наибольшая опасность. Но что значат и высшие опасности, когда любовь моя решается на дерзкий шаг? Послушай, Луиза! мысль великая и дерзкая, как моя страсть, теснится ко мне в душу. Ты, Луиза, и я, и любовь! не все ли небо заключено в этом кругу? Или тебе нужно еще что-нибудь?
Луиза. Довольно! Замолчи! Мне страшно то, что ты хочешь сказать!
Фердинанд. Ведь мы ничего не требуем больше от мира; так зачем же нам из милости просить у него одобрения? К чему рисковать там, где нечего выиграть и можно все потерять? Разве не так же страстно будут гореть эти глаза, где бы они ни отражались, – в Рейне, в Эльбе или в Балтийском море? Отечество мое там, где меня любит Луиза! Следы ног твоих в дикой песчаной пустыне для меня дороже старого собора на моей родине! Станем ли мы жалеть о пышности городов? Где бы мы ни были, Луиза, солнце так же будет восходить и так же закатываться. А перед этим зрелищем бледнеют и самые высшие усилия искусства! У нас не будет храма, где бы мы могли молиться Богу; но ночь окружит нас вдохновляющим мраком; сменяющийся месяц будет указывать нам дни воздержания, вместе с нами будет молиться благоговейное сонмище звезд! Можем ли мы истощиться в беседах любви? Улыбки моей Луизы довольно для столетий, и я не успею исследовать эту слезу, как уже и кончен сон жизни!
Луиза. Будто у тебя нет иных обязанностей, кроме твоей любви?
Фердинанд (обнимая ее). Твое спокойствие – моя священная обязанность!
Луиза (очень серьезно). Так молчи же и оставь меня. У меня есть отец, у которого нет другого достояния, кроме единственной дочери, – которому завтра минет шестьдесят лет и который не уйдет от мщения президента.
Фердинанд (быстро прерывая ее). Мы возьмем его с собою! Не возражай мне, милая! Я пойду, превращу в деньги свои вещи, сделаю заем на имя моего отца. Не грех ограбить разбойника, и разве богатство его не куплено кровью родной земли? Ровно в час ночи будет готов экипаж. Вы сядете в него – и мы уедем!
Луиза. А за нами последует проклятие твоего отца! Таких проклятий, безрассудный, не произносят бесплодно и убийцы; такими проклятиями небесное мщение увеличивает муки преступника на плахе. Это проклятие будет беспощадно преследовать нас, беглецов, как призрак, от моря до моря! Нет, мой милый: если только лишь преступление может дать мне тебя, то я найду в себе силы отказаться от тебя…
Фердинанд (стоит мрачно и говорит про себя). В самом деле?
Луиза. Потерять! О, безгранично ужасна эта мысль – так ужасна, что способна сокрушить бессмертный дух и погасить яркий румянец радости. Фердинанд! потерять тебя! Но ведь мы теряем лишь то, чем обладали, а ты принадлежишь твоему окружению. Мои притязания были святотатством – и я с горечью отказываюсь от них!
Фердинанд (кусая нижнюю губу, с выражением скорби на лице). Отказываешься?
Луиза. Нет! взгляни на меня, милый Вальтер! не улыбайся так горько! Взгляни! дай мне оживить своим порывом твое умирающее мужество! позволь мне быть героиней этой минуты – возвратить отцу отшатнувшегося сына – отказаться от союза, который покачнул бы основы мещанского мира и разрушил бы всеобщий вечный порядок. Я преступница: сердце мое питало дерзкие, безумные желания! Несчастье дано мне в наказание, – так предоставь же мне сладкое, обольстительное заблуждение, что я принесла жертву. Неужели ты откажешь мне в этом наслаждении?
Фердинанд, в рассеянности и бешенстве взявший скрипку и пробовавший на ней играть, обрывает струны, разбивает инструмент об пол и громко хохочет.
Луиза. Вальтер! Боже праведный! что с тобою, ободрись! В эту минуту нужно мужество – это минута разлуки. У тебя есть сердце, милый Вальтер! я знаю его! Горячая, как жизнь, твоя любовь, и нет ей пределов, как вселенной! Подари ее благородной и более достойной – и она не позавидует самым счастливейшим женщинам! (Сдерживая слезы.) Со мною тебе не следует больше видеться. Пусть суетная, обманутая девушка выплачет в одиноких стенах свое горе! Что кому за дело до ее слез? Все пусто, все вымерло в моем будущем. Но я буду порою услаждать себя поблекшим венком прошедшего. (Отвернув лицо, подает ему дрожащую руку.) Прощайте, господин фон Вальтер!
Фердинанд (приходя в себя от оцепенения). Я уеду, Луиза! И ты в самом деле не хочешь бежать со мною?
Луиза (садится в глубине комнаты и закрывает лицо руками). Долг мой велит мне остаться и терпеть.
Фердинанд. Ты лжешь, изменница! Другое останавливает тебя здесь.
Луиза (тоном глубочайшей, подавленной скорби). Оставайтесь при этом предположении: с ним, может быть, горе не так горько.
Фердинанд. Холодный долг в ответ на пламенную любовь! И ты хочешь отвести мне глаза этою сказкою? У тебя есть любовник; и горе тебе и мне, если подозрение мое оправдается! (Быстро уходит.)
Явление V
Луиза одна. Она остается какое-то время без движения и без слов; наконец встает, выходит вперед и боязливо осматривается.
Луиза. Где это батюшка с матушкою? Ведь отец обещал воротиться через несколько минут, а вот уже прошло целых пять ужасных часов. Уж не случилось ли с ними какой беды? Что со мною? у меня что-то сердце замирает.
В эту минуту входит в комнату Вурм и останавливается в глубине сцены. Луиза не замечает его.
Ведь этого ничего нет… это лишь страшная игра разгоряченной крови… Стоит лишь раз переполниться душе ужасом – и глазам в каждом углу представляются привидения.
Явление VI
Луиза. Секретарь Вурм.
Вурм (подходя ближе). С добрым вечером, мадемуазель Миллер.
Луиза. Боже мой! кто тут? (Она оборачивается, замечает Вурма и в испуге отступает.) Это ужасно! ужасно! Мое грозное предчувствие уже готово сбыться! (Вурму с презрительным взглядом.) Вы ищете, может быть, президента? Его здесь нет.
Вурм. Я ищу вас.
Луиза. Удивляюсь, что вы пошли не на площадь.
Вурм. Зачем же туда?
Луиза. Увести вашу невесту от позорного столба.
Вурм. Мадемуазель Миллер! Вы напрасно меня подозреваете.
Луиза (не желая отвечать). Что вам угодно?
Вурм. Меня прислал ваш батюшка.
Луиза (в испуге). Батюшка! Где он?
Вурм. Где не очень хотел бы быть.
Луиза. Ради Бога! Скорее! У меня замирает сердце… Где батюшка?
Вурм. В тюрьме, если вам непременно хочется это знать.
Луиза (обращая взор к небу). Господи! В тюрьме? За что же?
Вурм. По приказанию герцога.
Луиза. Герцога?
Вурм. За оскорбление его величества в лице его представителя.
Луиза. Что? что такое? О Боже всемогущий!
Вурм. Ему назначено примерное наказание.
Луиза. Только этого недоставало! только этого… Да, да! у сердца моего были, кроме Фердинанда, заветные привязанности: можно ли было пощадить их? Оскорбление величества… Небесное провидение! спаси, спаси мою гаснущую веру! А Фердинанд?
Вурм. Должен выбрать или леди Мильфорд, или проклятие и лишение наследства.
Луиза. Страшная свобода выбора! И все-таки, все-таки он счастливее! Ему не приходится терять отца. Впрочем, не иметь отца – уже достаточно горя! Отец мой обвинен в оскорблении его величества, милому моему – или леди, или проклятие и лишение наследства… Это поразительно! Высшая подлость – тоже совершенство. Совершенство? Нет! Недостает еще одного… Где моя мать?
Вурм. В рабочем доме.
Луиза (со скорбной улыбкой). Теперь все… все! И я на свободе – лишенная всех привязанностей, и слез, и радостей, лишенная провидения. На что мне оно теперь? (Тяжелое молчание.) Может быть, у вас есть что-нибудь еще в запасе? Договаривайте. Теперь я могу выслушать все.
Вурм. Что случилось, вы знаете.
Луиза. Но не знаю, что случится. (Молчание. Она осматривает Вурма с ног до головы.) Бедный человек! у вас печальное ремесло; с ним невозможно быть счастливым. Делать других несчастными – ужасно; но возвещать им несчастья – отвратительно… каркать им вороном, смотреть, как окровавленное сердце трепещет в железных клещах необходимости, как христиане сомневаются в Боге… Боже, сохрани меня! Да если б за каждую каплю слез, которую вы видите, давали по бочке золота – я не хотела бы быть на вашем месте! Что же может еще случиться?
Вурм. Не знаю.
Луиза. Вы не хотите этого знать! Эта трусливая весть опасается слов; но в могильной тишине вашего лица я вижу страшный призрак! Что же еще остается? Вы сказали: герцог хочет примерно наказать? Что же такое, по-вашему, примерно?
Вурм. Не расспрашивайте меня больше…
Луиза. Послушайте! Вы были учеником палача. Иначе вы не сумели бы сначала тихо и осторожно проводить железом по сломанным суставам и дразнить замирающее сердце легким, щадящим прикосновением. Какая судьба ждет моего отца? В том, что вы говорите с усмешкою, – смерть: чего же вы не хотите сказать? Говорите! Обрушьте на меня сразу весь страшный груз! Что ждет моего отца?
Вурм. Криминальный процесс.
Луиза. Да что это такое? Я ничего не знаю, не понимаю, чт значат ваши страшные латинские слова. Что это такое – криминальный процесс?
Вурм. Суд на жизнь или смерть.
Луиза (решительно). Благодарю вас! (Убегает в соседнюю комнату.)
Вурм (в смущении). Что это значит? Уж дура не вздумала ли… черт возьми! Не может быть! Я побегу за нею – я отвечаю за ее жизнь… (Хочет идти за Луизой.)
Луиза (возвращается, накинув на себя плащ). Извините меня, господин Вурм! надо запереть дверь: я ухожу.
Вурм. Куда же так поспешно?
Луиза. К герцогу. (Хочет идти.)
Вурм. Что? куда? (Удерживает ее в испуге.)
Луиза. К герцогу. Разве вы не слышите? К тому самому герцогу, который хочет повелеть судить моего отца на жизнь или смерть… нет! не хочет – должен велеть судить, потому что этого хотят несколько злодеев. Во всем этом процессе об оскорблении величества герцог участвует только своим царственным достоинством да своею герцогскою подписью.
Вурм (злобно хохочет). К герцогу!
Луиза. Я знаю, над чем вы смеетесь, – да ведь я иду туда не в надежде на милость – Боже меня сохрани! Я хочу только встревожить его своим криком. Я слыхала, что великие этого мира еще не знают, что такое горе – не хотят знать. Я скажу ему, что такое горе, покажу ему в конвульсиях смерти, что такое горе; из моих стонов, проникающих до мозга костей, узнает он, что такое горе; и когда после моего рассказа дыбом встанут у него на голове волосы, я прокричу ему на ухо, что на смертном одре так же хрипят и земные боги, и что на Страшном суде смешаются в одну толпу и герцоги и нищие. (Хочет идти.)
Вурм (со злобною радостью). Идите, идите! Умнее ничего нельзя выдумать! Я вам советую идти и даю вам слово, что герцог согласится.
Луиза (вдруг останавливается). Что вы сказали? вы мне сами советуете? (Быстро возвращается.) Что же это? Уж если этот человек мне советует, это должно быть что-нибудь ужасное. Откуда вы знаете, что герцог согласится?
Вурм. Конечно, не даром.
Луиза. Не даром? Какою же ценою он продает свое милосердие?
Вурм. Такая хорошенькая просительница чего-нибудь да стоит!
Луиза (стоит в оцепенении, потом дрожащим голосом). Боже праведный!
Вурм. Надеюсь, цена невелика, когда надо спасти отца.
Луиза (вне себя ходит по комнате). Да, да! это правда; они защищены, ваши высокие владыки, – защищены от истины своими пороками, как мечами херувимов. Пусть Бог поможет тебе, батюшка! Дочь твоя скорее умрет за тебя, чем согрешит.
Вурм. Для бедного, покинутого старика это будет утешительная новость. «Моя Луиза, – говорил он мне, – уронила меня; она меня и поднимет». Пойду передать ему ваш ответ, мадемуазель Миллер. (Как будто собирается идти.)
Луиза (спешит за ним и удерживает его). Остановитесь! остановитесь! погодите! Как поспешен этот сатана, когда хочет свести с ума! Я уронила его – я должна его поднять! Говорите же! советуйте! Что должна я сделать?
Вурм. Есть лишь одно средство…
Луиза. Что же?
Вурм. И ваш батюшка желает…
Луиза. И батюшка?.. Что же это за средство?
Вурм. Это совсем легко.
Луиза. Для меня ничего нет тяжелее стыда!
Вурм. Если вы захотите освободить майора…
Луиза. От его любви? Вы шутите надо мною – вы предоставляете моей воле то, к чему я принуждена поневоле.
Вурм. Вы не так меня поняли, милая Луиза. Майор должен отступиться первый – и добровольно.
Луиза. Он не отступится!
Вурм. Так кажется. Кто бы стал обращаться к вам, если бы кто-то другой мог в этом помочь?
Луиза. Да могу ли я принудить его ненавидеть меня?
Вурм. Мы попробуем. Сядьте-ка.
Луиза (в испуге). Что вы замышляете?
Вурм. Сядьте и пишите. Вот перо, чернила и бумага.
Луиза (садится в сильнейшей тревоге). Что мне писать? к кому писать?
Вурм. К палачу вашего отца.
Луиза. О! вы мастер истязать души! (Хватает перо.)
Вурм (диктует). «Милостивый государь… (Луиза пишет дрожащею рукою.) Вот уже три нестерпимых дня, как мы не видались».
Луиза (останавливается и кладет перо. К кому письмо?
Вурм. К палачу вашего отца.
Луиза. Боже мой!
Вурм. «Остерегайтесь майора, который целый день стережет меня, как Аргус».
Луиза (вскакивает). Это неслыханная подлость! К кому письмо?
Вурм. К палачу вашего отца.
Луиза (ходит взад и вперед, ломая руки). Нет! нет! это бесчеловечно! О небо! наказывай людей по-человечески, когда они раздражают тебя. Но зачем повергать меня между двух ужасов? Зачем колебать меня между смертью и позором? Зачем сажать мне на плечи этого адского вампира? Делайте, что хотите. Я ни за что не стану писать!
Вурм (берется за шляпу). Как угодно, мадемуазель Луиза. Это в вашей воле.
Луиза. В моей воле, говорите вы? в моей воле? Иди, варвар! повесь несчастного над пропастью ада, попроси его о чем-нибудь, богохульствуй и говори, что это в его воле! О! ты слишком хорошо знаешь, что привязанности крепче цепей держат наше сердце! Теперь мне все равно. Диктуйте дальше! Я перестаю и думать. Я уступаю адскому коварству. (Опять садится.)
Вурм. «Целый день стережет, как Аргус». Есть?
Луиза. Дальше! дальше!
Вурм. «У нас вчера был в доме президент. Смешно было смотреть, как добрый майор защищал мою честь».
Луиза. Прекрасно, прекрасно, превосходно! Продолжайте!
Вурм. «Я прибегла к обмороку, чтобы не захохотать».
Луиза. О небо!
Вурм. «Но мне становится уже несносно притворяться… несносно. Как бы я рада была от него отделаться!».
Луиза (останавливается, встает, ходит взад и вперед, опустив голову, словно ищет что-то на полу, потом опять садится и продолжает писать). «От него отделаться».
Вурм. «Завтра он на службе. Наблюдайте, когда он уйдет от меня, и приходите по уговору». Есть: «по уговору»?
Луиза. Да…
Вурм. «По уговору к любящей вас… Луизе».
Луиза. Недостает только адреса.
Вурм. «Господину гофмаршалу фон Кальбу».
Луиза. Боже всемогущий! Это имя так же чуждо моему слуху, как чужды сердцу моему эти постыдные строки! (Она встает и долго безмолвно смотрит на написанное неподвижным взором; потом подает письмо Вурму; затем слабым, замирающим голосом). Возьмите, сударь! Свое честное имя, все счастье своей жизни отдаю я в ваши руки, Я – нищая.
Вурм. Полноте! Не унывайте, милая мадемуазель Луиза! Мне от души вас жаль. Может статься – почем знать? – я бы на кое-что и сквозь пальцы посмотрел. Право! ей-богу! мне вас очень жаль!
Луиза (смотрит на него неподвижным, пронзительным взглядом). Не договаривайте, сударь! Вы готовы пожелать себе ужасного…
Вурм (хочет поцеловать у нее руку). А положим, я пожелал бы эту хорошенькую ручку. Что вы на это скажете?
Луиза (с грозной торжественностью). Да я удавила бы тебя в первую брачную ночь и с радостью отдала бы палачам свое тело! (Хочет идти, но быстро возвращается.) Теперь все, сударь? Можно лететь пташке?
Вурм. Еще есть кое-что! Вы пойдете со мной и поклянетесь, что это письмо добровольное.
Луиза. Боже мой! Боже мой! И ты утвердишь своею печатью дело ада?
Вурм уводит ее.
Четвертое действие
Зал у президента.
Явление I
Фердинанд фон Вальтер быстро входит с открытым письмом в руках. В другую дверь входит камердинер.
Фердинанд. Не был ли здесь маршал?
Камердинер. Господин президент просит вас к себе, господин майор.
Фердинанд. Черт возьми! Я спрашиваю, не был ли здесь маршал?
Камердинер. Господин маршал наверху за карточным столом.
Фердинанд. Именем всех чертей, господин маршал должен явиться сюда!
Камердинер уходит.
Явление II
Фердинанд (один, пробегает письмо и то останавливается в оцепенении, то в бешенстве бегает по комнате). Это невозможно! невозможно! В такой небесной оболочке не может таиться такое дьявольское сердце… А между тем… между тем, если бы все ангелы сошли с неба и ручались за ее невинность, если бы небо и земля, если бы Бог и мироздание соединились и ручались за ее невинность – ведь это ее рука… Неслыханный, чудовищный обман, какого еще не видывало человечество! Так вот отчего она так упорно не соглашалась на бегство! Вот отчего… Боже! теперь я прозрел; все становится мне теперь ясно! Вот отчего с таким упорством отказалась она от своих притязаний на мою любовь, и я готов был поверить этой коварной личине! (Быстрее ходит по комнате, потом опять останавливается в задумчивости.) Так глубоко понять меня! Отвечать на каждое смелое чувство, на каждый легкий трепет, на каждый пламенный порыв; понимать движение моей души по тончайшим, неуловимо-изменчивым звукам; рассчитывать на каждую слезу мою; следовать за мною на самые грозные вершины страсти; встречать меня у каждой страшной крутизны… Боже! Боже! И все это была лишь комедия! Комедия! О, если ложь так устойчива пред испытанием, как же случилось, что ни один дьявол не попал еще обманом в рай? Когда я открыл ей, какой опасности подвергается наша любовь, как убедительно сумела побледнеть притворщица! С каким победоносным достоинством встретила она дерзкие насмешки моего отца, а между тем в эту минуту она сознавала себя виноватою. Не выдержала ли она и самого главного испытания в своей правоте? Лицемерка упала в обморок… Каким языком будешь ты теперь говорить, чувство? И прелестницы падают в обморок. Чем ты оправдаешь себя, невинность? И потаскушки падают в обморок. Она знает, чт она из меня сделала. Она видела всю мою душу. В моих глазах отражалось все мое сердце, когда я краснел от первого поцелуя. И она ничего не чувствовала? Может быть, чувствовала только торжество своего притворства? А я в пламенном безумстве думал обнять в ней целое небо! Самые бурные желания мои молчали! Душа моя не знала ни одной мысли, кроме мечты о вечности в союзе с нею!.. Боже! – и она ничего не чувствовала? Ничего не чувствовала, кроме того, что план ее удается? ничего не чувствовала, кроме сознания своих прелестей! – смерть и проклятие! – ничего не чувствовала, кроме того, что я обманут?
Явление III
Фердинанд. Гофмаршал.
Гофмаршал (вбегая в комнату). Вы выразили желание, милейший…
Фердинанд (бормочет про себя). Сломать шею мерзавцу. (Громко.) Маршал, это письмо вы, должно быть, выронили из кармана на параде, и мне (со злобным смехом) – и мне, к счастию, пришлось обнаружить его.
Гофмаршал. Вам?
Фердинанд. Случай забавный! Кончайте свои земные расчеты.
Гофмаршал. Вы меня совсем напугали, барон.
Фердинанд. Читайте! Читайте! (Отходит от него.) Если я не гожусь уже в любовники, так, может быть, в сводники пригожусь. (Пока тот читает, он подходит к стене и снимает с нее два пистолета.)
Гофмаршал (бросает письмо на стол и хочет убежать). Ах! черт возьми!
Фердинанд (хватает его за руку и останавливает). Терпение, любезнейший маршал! Известие, по-видимому, приятное! Мне причитается за находку! (Показывает ему пистолеты.)
Гофмаршал (отступая в испуге). Будьте благоразумны, милейший…
Фердинанд (грозным и решительным голосом). Да, я настолько благоразумен, что сейчас же отправлю тебя, мерзавца, на тот свет! (Насильно всовывает ему пистолет и вынимает свой носовой платок.) Возьмите! Держитесь за этот платок. Он у меня от распутницы.
Гофмаршал. Через платок? В уме ли вы? Что вы это вздумали?
Фердинанд. Держись за этот конец, говорят тебе, а то промахнешься, трус! Как он дрожит, подлец! Да тебе бы следовало благодарить Бога, мерзавец, что у тебя в первый раз будет хоть что-нибудь в голове.
Гофмаршал бежит прочь.
Потише, сделайте одолжение! (Догоняет его и запирает дверь на ключ.)
Гофмаршал. В комнате, барон?
Фердинанд. Да стоит ли за город плестись из-за тебя? Ведь здесь выстрел раздастся громче, и это будет, верно, первый шум, сделанный тобою на свете. Целься!
Гофмаршал (обтирая свой лоб). И вы хотите подвергнуть опасности вашу драгоценную жизнь – вы, молодой человек, полный надежд?
Фердинанд. Целься, говорят тебе! Мне нечего больше делать на этом свете!
Гофмаршал. Зато мне есть еще здесь дело, несравненнейший барон.
Фердинанд. Тебе, болван? тебе… Быть затычкой там, где с каждым днем все меньше охотников? В одну минуту семь раз съежиться и семь раз вытянуться, как бабочка на булавке? Вести реестр, сколько раз прослабило твоего господина, и быть мишенью его острот? Не все ли равно, если я поведу тебя с собою, как какого-нибудь редкого зверька? При вое осужденных грешников будешь ты плясать, как ручная обезьяна, подавать поноску и служить и увеселять вечное отчаяние своим придворным искусством!
Гофмаршал. Все, что вам угодно, барон! Все, что угодно!.. Только отложите пистолеты!
Фердинанд. Как он струсил, несчастный! Ты родился, кажется, на позор шестому дню творения. Как будто тебя не Бог создал, а какой-то мошенник подделал. Жаль только, жаль унции мозга, которому так неуютно в этом убогом черепе. Стоило бы добавить эту унцию к мозгу павиана, чтобы сделать его вполне человеком, а теперь это лишний нарост. И с такою тварью может она делить свое сердце? Непостижимо, непростительно! Да он создан скорее отучить от греха, а не то что увлечь.
Гофмаршал. Слава Богу, он начинает острить…
Фердинанд. Я пощажу его. Терпимость, которая щадит червяка, пусть и на его долю достанется. Встретившись с ним, иной пожмет плечами и подивится, может быть, мудрому устройству природы, которая кормит несколько тварей и навозом и илом, которая приготовляет обед вороне на виселице, а царедворцу – в грязи около трона; подивится и предусмотрительности провидения, которое и в духовном мире держит тарантулов и змей для выделения ядов. Но (снова впадая в бешенство) моего цветка да не коснется эта погань, или (хватает маршала за плечо и трясет его) я раздавлю его и вытрясу из него душу!
Гофмаршал (слабо стонет). Боже мой! как бы мне от него уйти? За сто миль отсюда, в парижский Бисетр[7], только бы не у него в руках!..
Фердинанд. Слушай! если она уже не невинна, если ты уже наслаждался, где я благоговел (с большим ожесточением), удовлетворял свою похоть, где я чувствовал себя Богом!.. (Внезапно смолкает и потом продолжает страшным голосом.) О! лучше бы тебе, подлец, искать убежища в аду, нежели встретиться в небе с моим гневом. До чего дошло у тебя с девушкою? Признайся!
Гофмаршал. Оставьте меня… Я все скажу…
Фердинанд. О! быть любовником этой девушки должно быть слаще, чем предаваться с другою самым небесным мечтам. Если б она захотела распутствовать, если б она захотела – она могла бы убить цену души и животную похоть превратить в добродетель! (Приставляет пистолет к груди гофмаршала.) До чего дошло у тебя с нею? Признавайся, или я спущу курок!
Гофмаршал. Да ничего не было – ничего не было! Да потерпите минуту. Ведь вас обманули!
Фердинанд. И ты открываешь мне глаза, злодей? Далеко ли зашло у тебя с нею? Признавайся, или я на месте убью тебя!
Гофмаршал. Mon Dieu! Боже мой! Ведь я говорю – выслушайте меня… ее отец, родной отец…
Фердинанд (с ожесточением). Сосводничал тебе дочь? И далеко ты зашел с нею? Признавайся, или я уничтожу тебя!
Гофмаршал. Вы вне себя! Не слушаете? Я никогда ее не видал! Я не знаю ее… Я ничего о ней не знаю…
Фердинанд (отступая). Ты никогда не видал ее? не знаешь ее? не знаешь ничего о ней? Она погибла из-за тебя, а ты трижды отрекаешься от нее одним духом? Вон, мерзавец! (Ударяет его пистолетом и выталкивает из комнаты.) Для таких, как ты, не изобретен еще порох!
Явление IV
Фердинанд (после долгого молчания, во время которого черты его выражают страшную мысль). Погибла! Да, несчастная! Да, мы оба погибли – и я и ты. Да, клянусь всемогущим Богом! уж если погиб я, погибла и ты. Всевышний судия! не отнимай у меня ее! Эта девушка моя! За нее уступил я тебе всю твою вселенную, отрекся от всего твоего дивного создания. Предоставь эту девушку мне! Всевышний судия! Миллионы душ с воплем зовут тебя. Обрати к ним свое милосердное око – меня же оставь действовать одного! (Ломает в отчаянии руки.) Неужто щедрый, богатый Творец не пожалеет одной души, и притом худшей во всем его творении?.. Эта девушка моя! Я был ей когда-то Богом, теперь буду дьяволом! (Устремляет неподвижный и страшный взгляд в угол.) Целую вечность быть сплетенным с нею на колесе пытки – очи погружены в очи – поднявшиеся дыбом волосы – наши глухие стоны слились воедино… И тут-то повторять свои нежности! и тут-то напоминать ей ее клятвы!.. Боже! Боже! Союз ужасный, но вечный! (Быстро идет к двери и встречается с президентом.)
Читать бесплатно другие книги:
