Девы ночи Винничук Юрий

XVI

Надю я застал снова на кухне, но уже одетой. Она варила суп. Я провел рукой по ее выпуклой попке и сказал:

– Я рад, что ты надела майточки, а то Франь очень ревнив.

Она игриво хихикнула. Я поцеловал ее в шейку и сел за стол.

– Ты образцовая хозяйка.

Она и сама об этом знала. Она и правда была образцовой. Книги ее не интересовали. «Мне легче вымыть пол, чем прочесть страницу», – призналась как-то она, и с тех пор я не раз пользовался этим ее скромным талантом мыть и убирать.

– Куда это ты ездил?

– Дела.

– Что за дела?

– Обыденные.

– Из тебя сложно что-то вытянуть.

– Ты же знаешь – большие знания создают большие проблемы.

Вскоре появился Франь.

– Ну, что? – спросил я нетерпеливо.

– Все нормально. Надя, оставь нас на минутку. – Он провел ее испытующим взглядом и продолжил: – Операция назначена на одиннадцать часов вечера. Словом, так, старик. Если все счастливо завершится, шеф обещал дать тебе гонорар и работу.

– Нет уж. Спасибо. Хватит с меня таких работ. Я с этой еще не уволился.

Остаток дня я провалялся у Франя. Вечером заехал в больницу, но доктор сказала, что Дзвинка до сих пор не пришла в себя.

– Она получила слишком большую дозу. Но все будет в порядке. Можете не волноваться. Приходите завтра утром. Я сегодня дежурю всю ночь. Утром уже выпишем ее.

– Могу я хотя бы заглянуть в палату?

– Пожалуйста. Но не подходите к ней.

Дзвинка мирно спала, разметав волосы по подушке. Лицо у нее было бледное, но спокойное.

Франь собирался на операцию. Надя лежала на кушетке перед телевизором и пускала клубы дыма.

– Может, поехать с тобой? – спросил я.

Франь кивнул головой в сторону кухни и мы вышли.

– Ни в коем случае, – произнес он вполголоса. – Там будут высокие милицейские чины. Акция на полную мощность. Едут только свои люди. – И снова ткнул пальцем под нос: – К Наде не приставать.

– Ты меня знаешь. Все, что мне сейчас нужно, это побольше алкоголя, чтобы успокоить нервы.

– Пей, что видишь. Чао.

Я полез в бар и вытащил бутылку сухого шампанского и мартини.

– Ты все это собираешься выдуть? – поинтересовалась Надя, сладко потягиваясь.

– Я думаю, ты составишь мне компанию.

Я пододвинул журнальный столик и расставил на нем бутылки и бокалы.

– Ну-ну, и что это будет за коктейль?

– Называется «Холодная Мэри».

– Почему «холодная»?

– Фригидная потому что. Для горячей не хватает коньяка.

– Не хочу. Смеси с коньяком слишком подлые. Когда я пьяная, я себя не контролирую.

– С каких это пор? На моей памяти ты еще за себя отвечала.

– А теперь нет.

– И чем это опасно для меня?

– Неизвестно.

– Между нами, я пообещал Франю тебя не касаться.

– Врешь!

– Он меня предупредил, чтобы я к тебе не лез.

– Врешь!

– А как ты думаешь, почему он вывел меня в кухню?

– Дебил!

За это мы и выпили. После двух бокалов я почувствовал существенное облегчение, мои нервы успокоились, и в милой болтовне с Надей прошел весь вечер. Но даже когда она наконец ушла спать, я не сомкнул век.

XVII

Франь вернулся поздно ночью. По его счастливому лицу можно было догадаться, что облава удалась.

– Ну, все! – воскликнул он. – Фирме пана Ромка настала амба! Что ты там лакаешь? Налей и мне.

– Рассказывай, не трави душу.

Он упал на кушетку с бокалом, жадно глотнул и сказал:

– Мы остановили машины на соседней улице, дальше пошли пешком. Милиция окружила все три дома, а потом выбила двери. Эти жлобы даже не защищались, их на раз-два скрутили, вещественные доказательства – две кассеты – нашли там, где ты указал. И конец!

– Ну, и кого вы загребли?

– Пана Ромка. Пана Зеня, его жену, еще этого медведя Макса… Ну, там еще была служанка, но мы ее отпустили… Старуха. Еще какая-то девочка спала. Ее мы не трогали.

– Подожди, а фрау Ольга?

– Фрау Ольга? – переспросил Франь, и у меня сразу стало кисло на душе. – Какая фрау?

– Там была еще одна женщина. Из них всех она, возможно, самая опасная.

– Никакой женщины мы не видели. В первом доме был пан Роман, Макс и служанка. Во втором только какая-то девочка. А в третьем – Зень и его жена.

– И вы всюду смотрели?

– По всем комнатам, по всем углам.

– А там, где спала девочка?

– Но там никого не было!

– Под кроватью смотрели?

Франь наморщил лоб и передернул плечами.

– Черт его знает… Должны были смотреть.

– Ясно. Она выскользнула.

Неясная тревога вдруг охватила меня.

– Франь, поехали!

– Куда? Я спать хочу.

– Я говорю: поехали! Это не шутки. Или ты хочешь проснуться с перерезанным горлом?

Он вытаращил глаза, но я блефовал как раз удачно. Он молниеносно собрался, прихватил пистолет, и мы тихонько, чтобы не разбудить Надю, вышли из дома.

– Куда ехать? – спросил он в машине.

Я назвал больницу.

– Заберем оттуда одну девушку.

Франь тяжело вздохнул.

XVIII

Я подергал входные двери, откуда-то приплелась заспанная дежурная, и я показал ей десять рублей.

– Понимаете, я утром еду в командировку. Должен увидеться с женой.

– Хоть бы конфет купил, – буркнула она. – С пустыми руками к жене идет.

Я помчался наверх, перепрыгивая через две ступеньки. За столом дремала знакомая врачиха. Когда я коснулся ее рукой, она вздрогнула и заморгала глазами.

– Почему вы среди ночи?

– Я должен забрать ее.

– Она спит.

– Ничего.

– Хорошо, только не шумите.

Я вошел в палату. В ночной тишине было слышно равномерное дыхание. Но оно было только одно. И Дзвинке оно не принадлежало.

Когда я коснулся ее, то не сдержал горестного восклицания. Дзвинка была холодной. Я не верил самому себе и прижал пальцы к ее шее. Шея тоже была холодной и пульса под пальцами я не почувствовал.

Женщина, лежавшая рядом, проснулась.

– Что случилось? А-а, это вы?.. Она спит. Ей медсестра сделала укол.

– Когда?

– Н-не знаю… давно… Я только-только засыпала…

Я выбежал в коридор и позвал доктора.

– Посмотрите на нее… Мне кажется, она не дышит.

Доктор включила свет, пощупала руками тело и кивнула.

– Она умерла.

– Вы сделали ей укол?

– Я не делала никаких уколов.

– Это не она, – сказала женщина. – Та была черноволосая. С улицы падал свет, я ее рассмотрела. Она сделала укол и сразу вышла.

– Вы никуда не отлучались? – спросил я врачиху.

– Нет, я сидела здесь все время… Разве что… Погодите, меня позвали вниз.

– Кто позвал?

– Она сказала, что… словом, что она лечилась у нас и попросила меня спуститься и подождать… Что она хочет меня отблагодарить… Но так, чтобы никто не видел…

– Когда это было?

– Ну, где-то в двенадцать с чем-то. Я спустилась, подождала минут десять и вернулась обратно. Теперь все понятно.

Я двинулся к выходу.

– Тело можете забрать завтра вечером, – сказала вдогонку доктор. – Я оформлю все бумаги. Но… одну минутку…

Я остановился.

– Может, не будем поднимать шум? А то получится, что я виновата? Я бы хотела обойтись без милиции.

– А та женщина?

– Из ее палаты? Она мне многим обязана.

– Хорошо.

– Тогда напишите, что отказываетесь от вскрытия.

Я написал. Рука у меня дрожала. И хотелось как можно скорее выскочить из больницы на свежий воздух.

Врачиха благодарила и еще что-то лопотала, семеня за мной до самого выхода, но я не слушал ее. Сейчас мне нужно было что-то решить, а страшная грусть переполняла все мои мысли. Я еле пришел в себя, когда сел в машину.

– Что, ты один вернулся? – спросил Франь.

– Один. Она умерла.

– От чего?

– От укола.

– Я всегда говорил, что все врачи – коновалы.

– Доктор не виновата. Это сделала фрау Ольга. Вы за ней не уследили. И теперь она будет мстить.

– Она и вправду так опасна?

– Она уже убила двух людей. Это то, что я знаю. Сколько убьет еще, неизвестно… Едем туда.

– Куда? – переспросил Франь.

– В дом пана Романа.

– А это зачем? Думаешь, фрау там?

– Нет, не думаю. Не так уж она глупа. Но там есть одна девочка. Я хочу забрать ее оттуда. А то кто знает, может, и ее ожидает укол.

– О господи! Да я тебе что – личный шофер?

– Франь, мне кажется, ты мне кое-чем обязан. Едем.

XIX

На улице уже серело, а в доме фрау Ольги царили глухие сумерки. Франя с машиной я оставил на углу улицы, а сам побрел во двор. Я легонько нажал на клямку, дверь подалась, и я вошел внутрь. На всякий случай двигался я на цыпочках, но вокруг была сплошная тишина.

Только ленивое поцокивание часов в холле на стене, и больше ничего.

Но как только я повернул к лестнице, как у меня за спиной раздался знакомый голос фрау Ольги:

– Привет, кохасик. Соскучился по мне? Я знала, что ты придешь, и ждала тебя.

Я резко обернулся.

– Ну-ну, не так быстро, – сказала она. – У меня в руке пистолет.

И в подтверждение своих слов она зажгла ночник. Приглушенный свет осветил фигуру фрау с пистолетом в руке.

Не знаю, целился ли в вас кто-нибудь когда-нибудь из пистолета, если нет – скажу вам, что ощущение это никак не из приятных. В той части тела, куда направлено дуло, сразу появляется мышечный спазм. Так, словно пуля уже туда полетела. Думать в такой ситуации очень сложно. Вместо этого появляется инстинктивное желание заговаривать зубы.

– Ты убила Дзвинку? Зачем? – спросил я.

– Почему убила? Я сделала укол. Кто знает, не стала ли бы она наркоманкой после стольких доз морфия. Зачем лишние мучения?

– Как ты нашла ее?

– Макс ехал за пани Алиной, а я ехала за Максом. Когда Макс сделал вид, что потерял ее и отстал, пани Алина успокоилась и больше не обращала внимания, кто за ней едет. Я видела, как она подобрала тебя на улице, потом вы поехали в больницу. Все очень просто.

– А когда была облава, куда ты девалась?

– Тут. Спряталась в комнате малой.

– Под кроватью?

– Какой ты догадливый!

– А что с девочкой? Ты ей еще укол не сделала?

– О, так ты вернулся из-за нее? А я думала, что тебя привела сюда страсть ко мне. Как горько я ошиблась. Ты мне всегда нравился.

– Я спросил – что с девочкой?

– Я еще не успела заняться ей. У меня достаточно времени. А теперь, дорогой мой, поднимайся по лестнице.

– Куда?

– Увидишь. И не пытайся выкинуть какой-нибудь фокус. Если не хочешь, чтобы с тобой случилось то же, что с Ярком. Я стреляю вполне хорошо.

Я послушно двинулся наверх.

– Но с Ярком у тебя не все вышло гладко.

– Это ты тоже должен учесть. Это означает только одно – на пулях экономить не стоит… А скажи-ка мне, что Ярко искал в книжном шкафу?

– Книжку. Он держал ее в руках, когда я его нашел. Книжка подсказала мне, где находится кассета.

– Итак, я не ошиблась. Когда мы отъехали, я подумала и также пришла к такому же выводу. Зачем он полз к этим книгам? Чтобы вытащить книжку, которая может подсказать тебе, где находится кассета, так ведь? А каким образом книжка может служить подсказкой? Возможно, своим названием. Что-то вроде «Смерть выползает из подвала» или «Духи на чердаке». Но все места в доме, где можно было что-либо спрятать, я старательно обыскала. Однако если книга была кем-то подарена и подписана, то подсказка могла прятаться в подписи. А кто из знакомых Ярка мог дарить ему книги? Вокруг крутились одни кретины. И тут я вспомнила про его жену. Она производила впечатление. Была похожа как раз на такую, что читает книги.

Наверху я остановился.

– Не останавливайся, иди прямо в мою любимую комнату.

– В комнату пыток? Что ты задумала?

– Ничего страшного. Решила немного поразвлечься. Жизнь такая скучная и неинтересная. Ну-ну, входи. И не вздумай захлопнуть дверь, потому что пуля долетит быстрее, чем ты дернешься.

В комнате фрау включила свет. Я увидел перед собой кровать и все причиндалы для игр.

– Раздевайся, – приказала фрау.

– Ты что, сдурела? Чего ты хочешь?

– Раздевайся, – повторила она ледяным тоном.

Я стал медленно раздеваться под ее пристальным взглядом. Моя светлая голова была не в состоянии породить ни одного объяснения для ее затеи.

– Не тяни время. Все, все снимай.

Наконец я предстал перед ней во всей своей необыденной красе. Фрау с удовольствием оглядела меня.

– Теперь ложись в постель и пристегни ремешками ступни.

Я лег, застегнул ступни и подумал, что, должно быть, не стоит прямо во всем слушаться женщин. Но это было особенная женщина. Скольких она порешила, бог его знает.

– Теперь застегни запястья.

Я застегнул левую руку, а она сама застегнула мне правую. Таким образом я лежал в позе распятого.

Фрау Ольга положила пистолет на столик и сняла платье. Под платьем было то самое черное белье. Выглядела она настолько соблазнительно, что я сразу забыл о пистолете, который только что целился мне в живот. Фантастическая женщина!

Фрау села мне на ноги, и ее руки принялись гладить меня. Даже не верилось, что эти тоненькие подвижные пальчики умеют играть еще и с пистолетиком.

Теперь я убедился, что натура мужчины не имеет ничего общего с его разумом. Какой бы громадной ни была моя ненависть к этой женщине, а все-таки инстинкты брали верх. Мне горько сознаться в этом, и я понимаю, что каждая читательница лишь печально покачает головой: все они, мужики, одинаковы! Однако я не думаю, что все так уж одинаковы, ведь, возможно, какой-нибудь и не поддался бы ни на какие ласки, а плюнул бы этой шлюхе в физиономию.

Но я так не сделал. И когда она уселась сверху и принялась качаться взад и вперед, а ее груди высвободились из черного бюстгальтера и касались моего лица, я подумал, что раз уж я должен погибнуть, то почему бы не испытать последнего в моей жизни наслаждения?

– Ну, скажи, тебе приятно, когда я тебя насилую? – спросила она. – Скажи!

Я молчал. В делах насилия я был неопытен, но полагал, что насилуемый должен чувствовать себя оскорбленным. Таким образом, я прикинулся оскорбленным, чтобы не выглядеть совсем уж беспринципной личностью. Жаль только, что на тот момент это мне никак не помогло.

– Скажи! – шлепнула она меня по щеке. – Скажи! – шлепнула второй раз.

На губах я почувствовал кровь.

Но тут я увидел, как дверь за ее спиной потихоньку раскрывается. Я не знал, появится ли за ней мое спасение, или еще что-нибудь похуже, но я решил любой ценой отвлечь ее внимание.

– О-о, как мне приятно! – сказал я. – Насилуй меня! Ты – богиня!

Богине понравились мои слова и она сладко потянулась. А из-за дверей уже появилась моя знакомая девочка Мартуся. У нее были круглые испуганные глаза, но видно, что проскользнула она в комнату не просто так, а с каким-то намерением.

– Тебе правда приятно? – спросила фрау.

– Ты роскошна! Это ни с чем не сравнимо!

– А теперь скажи: ты виноват передо мной?