Расставание отменяется Оливер Энн

«Прекрати немедленно!» – приказала она себе.

Он приехал не ее развлекать. Повидаться с Бри и вместе отпраздновать Рождество.

– Вы увлекаетесь терапевтической стороной природной красоты, как и Брианна? – спросил Джетт, глянув на сестру, которая плавно фланировала, готовясь спикировать на свое законное место за столом.

– Я работаю в области натуральной медицины. В небольшом филиале, вместе с Бри, массажистом-терапевтом и кинезиологом. Взяла месяц отпуска, чтобы поучаствовать в регате и собрать средства для нашего фонда.

– Ливви – высококвалифицированный натуропат, – похвастала Бри, прежде чем Оливия успела вставить слово. – У нее и ученая степень есть в области здравоохранения, и…

– Бри… – Оливия поежилась, энтузиазм подруги явно зашкаливает. Она давно намотала на ус: коллегам-мужчинам не нравятся женщины, которые превосходят их своей ученостью. Правда, раньше это ее ничуть не беспокоило. Странно, отчего теперь она так озабочена? Потому что важно выглядеть в глазах Джетта женщиной, прежде всего. Нелогично. Просто глупо.

– И мы будем совместно вести бизнес, как только тот центр встанет на ноги и наберет обороты. – Бри улыбнулась и присела, скрестив руки.

Джетт задумчиво посмотрел на Оливию.

– Вы собираетесь вписать меня в свой благотворительный реестр?

* * *

Да, Бри права. Оливия так закружилась вчера с Джеттом, что и думать забыла о своей миссии. Не прожужжала ему все уши, уговаривая внести посильную лепту.

– Моя мать умерла от рака груди, и я сейчас собираю средства на сооружение лечебно-реабилитационного центра. Пока что это всего лишь мечта, на стадии дорогостоящего проекта, но мы непременно добьемся своего. Мы с мамой основали этот фонд пять лет тому назад, когда у нее впервые проявились признаки болезни.

– Она проницательна на удивление, – заметила Бри. – И я горжусь, что смогу вписаться в перспективы. Если только уцелею в предстоящей регате.

– Твой позитивизм меня воодушевляет. – Улыбка Оливии была не столь оптимистичной. Она во что бы то ни стало стойко соблюдала условия долгосрочного договора, который они тогда заключили. Их яхта непременно должна участвовать в регате Сидней – Хобарт. Не только в память о матери, но и в память о всех ее родственницах, умерших от рака груди. Ради всех женщин, страдающих этой болезнью.

– Завтра в это время мы уже будем держать курс на юг вдоль побережья Нового Южного Уэльса. – В животе нарастало напряженно-радостное волнение.

– Как называется ваша лоханка? – Джетт откинулся на сиденье. Появились расторопные официанты, убрать тарелки.

– Яхта, – поправила Оливия. – «Грядущая заря». Небольшая, однако настоящая. Классическая красавица.

Они купили это старенькое суденышко, когда у мамы была ремиссия и они обрели надежду.

Он поочередно смерил их взглядом.

– Итак, две женщины на борту. Разве это не сулит особую неудачу?

О, я вас умоляю.

– Что скажете насчет австралийки Джессики Уатсон? В шестнадцать она стала рекордсменкой в одиночном кругосветном плавании. Ваш капитан явно не прочь отвлечься, – продолжал он, словно пропустив эти слова мимо ушей. – А если его заносит, он не слишком матросит свою команду?

Он произнес это таким гаденьким тоном, с сексуальным подтекстом, что Оливии захотелось залепить ему пощечину.

Чего еще можно было ожидать от этого ухмыляющегося наглеца с масляными глазами?

– Ничего подобного. Каждый занят своим делом. Отвлекаться некогда.

Он приподнял брови:

– Не верится.

– На нашей яхте, господин Дейвис, нет матросни. Мы слаженная команда, так и работаем, все равны.

– Хотелось бы удивиться.

Можно было только догадываться, что он имел в виду, но Оливия склонна была полагать, что в его тоне сквозила отнюдь не лестная для ее пола тенденциозность.

* * *

– В самом деле? – Она подрезала фразу, словно кончик нераспустившейся розы. – Подыщу вам синекуру, легко.

Он улыбнулся, обнажив белоснежные, как на рекламной заставке, зубы, нетерпение читалось в его глазах.

– Да ну? Приглашаете меня на борт?

– Ну да. – У нее уже сложился план действий, она расплылась улыбкой под стать его заявлению. – Позавчера выбыл из строя один из членов нашего экипажа, по болезни. Вы превосходно могли бы закрыть эту брешь во время ваших вакаций. «Снежинке» очень нужна раскрутка. Кинете словечко в микрофон масс-медиа и тем окажете мне, нам, моему благому делу огромную-преогромную услугу. Он сдюжит, правда, Бри?