Параллельный катаклизм Березин Федор

46. Топот слона

Слон бесится на бережку. Действительно обидно, Франция освобождена от агрессоров-немцев, умело очищается от язв капитализма, готовятся местные молодые кадры для расширения дороги в завтра, а колонии Франции, бесчисленные необозримые просторы, превосходящие метрополию в десятки раз, по сию пору в феодализме и латифундиях загнивают. Не дело. Однако как быть?

Хуже дело. Испания дружно и яростно с фашистским прошлым рассталась, а проблема та же самая. Мучается негритянское и арабское население ее колоний в цепях позорного в двадцатом веке рабства.

А Италия? Одна Ливия чего стоит, посмотрите на размер, а еще Эфиопия с Сомали. Обидно, досадно за тамошний народ. Ведь обидеться может. Скажет, вон смотрите, Красная армия всем помогла буржуев выгнать в шею, а нам не хочет. Может, не любит она негров? Может, арабов не жалует? Так, значит, она тоже тайно страдает расизмом?

Оно конечно, когда-нибудь солнце свободы неминуемо и там взойдет, потому как процесс загнивания эксплуатации предопределен классиками немецкими и советскими, но когда будет-то? Устали народы мира.

А еще хужее то, что есть еще мощные буржуйские страны, где они рябчиков жуют за обе щеки и до сих пор не давятся. И ладно бы кушали их втихую и дали бы прогрессу самому себя толкать потихонечку, так нет – заблестели у них глаза завидущие, зачесались руки загребущие – хотят они бесхозные колонии, без внешней эксплуатации брошенные себе в нутро запихать.

Вот и бесится слон сухопутный, гневом праведным пылающий, потому как нет у него покуда флота океанского. Строится флот.

А киты посмеиваются. Не видать, говорят, тебе конца-края мучений негров и арабов многочисленных, не дождутся они твоей помощи, быть им рабами нашими до самого коллапса Вселенной.

Флота еще нет, слабы мы покуда в море, окромя северных ледовитых, ну так зато в океане воздушном можем кого хошь за пояс заткнуть. Сколько у вас самолетов военных, Англия с Америкой? Сколько летчиков? Много? А у нас вон сколько, и еще больше будет. У нас ресурсы народные в едином кулаке, а не по карманам частным распиханы. А не хватит денег, так кликнем народу клич: «Народ, спасай Россию, давай заем государственный, лет на тридцать-пятьдесят!» Есть у нас сто тысяч самолетов, а будет двести! Построим столько, сколько места на аэродромах найдется, а не поместятся, так еще аэродромов наделаем.

Теперь берем море Средиземное. За сколько бы ваш линкор из конца в конец его ни прошел, а бомбардировщик тяжелый все равно быстрей и выше.

Вставайте люди, начинаем освобождение народов самого угнетенного континента в мире – Африки!

47. Исследователи океана

А социалистическая наука тоже не дремлет, не отстает от своего генералиссимуса, не зря потеет. И не смейтесь, не всегда она велосипеды изобретает, иногда сразу использует новаторские революционные идеи, не нашедшие применения на загнивающем Западе.

– Жак Ив Кусто? – спросил арестованного следователь, понятное дело на французском.

– Да. Можно поинтересоваться, за что я задержан?

– Всему свое время, господин Кусто. Курите? – Жак отрицательно мотнул головой, и следователь чиркнул спичкой для себя. – Знаете, что нас заинтересовало после обыска в вашем доме и прилегающей территории?

– Просветите, пожалуйста.

– Кислородные аппараты, точнее не кислородные, а воздушные, для дыхания под водой. Что вы можете сказать по этому поводу?

– Извините, в чем меня обвиняют? С немецкими оккупантами я не сотрудничал.

– Ну, что вы, об этом и речи нет, – расплылся в приторной улыбке следователь НКВД. – И все-таки?

– Что?

– Для чего служили эти воздухосмесевые аппараты?

– Для плавания, конечно.

– А для чего вы с вашими товарищами плавали?

– Не совсем понял вопрос?

– Для чего, господин Кусто, вы плавали?

– Ну, господи боже мой, интересно. – Разговор уже переставал быть смешным.

– Странная у вас страна, – философствовал следователь, попыхивая папиросой. – Вокруг фашисты, иноземные захватчики, а вы, понимаешь, не о спасении родины мыслите, а об интересе каком-то. Ну ладно, это я так, отвлекся. Мы совсем не хотим с вами ссориться, господин Кусто, не волнуйтесь. Но знаете, что мы выведали у некоторых из ваших товарищей?

Жак промолчал.

– Вы, конечно, в курсе, на какую глубину можно погрузиться с немецким кислородным баллоном, правда?

– Правда.

– Я не специалист, но уже пообщался со специалистами, смею вас уверить. Эта глубина – всего пятнадцать метров, так?

– Конечно.

– А вот от ваших соратников мы узнали, что с помощью вашей аппаратуры можно нырнуть на тридцать-сорок. Это очень интересно. Знаете, конечно, что на такие глубины можно сейчас погружаться только с помощью связанного с поверхностью жесткого скафандра, да? – Следователь просто радовался возможности поделиться расширением своего кругозора.

«Кто же проговорился, – думал Жак, – кто выдал? А вообще-то неизвестно, как на него давили».

– Так вот, господин Кусто, вы подтверждаете, что ваше изобретение действительно позволяет боевому пловцу попасть на сорок, или около того, метров?

"Вот так, уже «боевому пловцу», – с досадой отметил Жак.

– Еще не знаю, мы находимся в начале испытаний, – соврал он вслух.

Следователь затушил вонючую папироску и снова приторно заулыбался.

– Давайте начистоту, господин Кусто. Вот наше предложение, не мое, а наше. Чувствуете разницу? Мы вам даем лабораторию, персонал, средства на исследовательскую работу в любом количестве, а если хотите, и научную степень со временем. Единственная сложность – придется переехать в более охраняемое место. Ну, как?

– Я подумаю над вашим заманчивым предложением.

– Господин Кусто, – цвел как майская роза следователь. – Мы изучили ваши записи. Знаем, что вы горячий поклонник изучения океана и жизни в нем. В Советском Союзе мы вас познакомим с замечательным писателем Беляевым, который много пишет об освоении морей и дна океана.

– Да, океан нужен человечеству для будущего, мирного будущего.

– А разве мы против, господин Кусто? Мы всегда за. Но отказов мы не приемлем. Не все еще спокойно в мире.

Вот так возможный будущий исследователь океана попал в «шарашку».

48. Арена для слона

С Испанским Марокко получилось удачно, маленькое оно и близко к Испании, ныне прогрессивной, расположено. А вот с Испанской Сахарой, да с Южным Марокко, все так же испанским, дело дрянь. Нет транспортов морских в такие дали катать гарнизоны, нет высадочных средств для десантирования с моря, нет флота настоящего, океанского, для сопровождения десанта этого. Можно, конечно, по суше – но вокруг Марокко, с радостью встретившего освободителей, бывшие французские колониальные владения. Захватили там власть профашистские элементы и не пускают прогресс по дорогам железным и прочим. А воевать с Испанского Марокко несподручно, гориста там местность, и не пройдут танки быстрые через высотные перевалы.

Ладно, пусть негодно Марокко как плацдарм, зато теперь можно Гибралтарский пролив с обеих сторон контролировать, эдакую аорту империализма средиземноморского.

Но мы мирные люди – наш бронепоезд на запасном пути, так что не будем аорту покуда трогать – пусть дышат. Нельзя ссориться, мы же союзники, в конце-то концов. А вот профашистские петеновцы в Алжире – это отличный повод. Не хотите нас добром пускать по железной дороге из Марокко? Да нам из вставшей на путь прогресса и демократии Италии до вашего Туниса рукой подать, а уж авиацией и подавно.

А для чего нам Тунис? Ну, для освобождения тамошнего народа от фашистов, понятное дело. А еще для чего? Хороший, большой порт всегда пригодится, и не только в колониях Франции дело. Рукой подать оттуда до Ливии, которой в последнее время овладели настоящие первородные гитлеровцы. Правит там бал провозгласивший себя фельдмаршалом Роммель, известный еще в разбитом вермахте, военный стратег. Есть у него не только части немецкие, прекраснейше обученные из пушек зенитных по танкам целиться, но и итальянские, еще муссолиниевские пехотинцы, мечтающие режим свой на родине впоследствии возродить. Тайно сдружился он, по проверенным агентурным сведениям, со своими бывшими противниками, прекратили они с ним воевать, и тепереча вместе в заливе Сидра купаются, соки пьют и планы закабаления народов Северной Африки обсуждают.

Как такое можно терпеть?

49. Беспокойство генералиссимуса

– Ладно. – Сталин встал, он редко это делал в присутствии громоздких маршалов. – По поводу Балкан все ясно. А что у нас в Северной Африке?

И сразу словно чертик из табакерки вскочил начальник ГРУ генерал-полковник Голиков.

– Товарищ генералиссимус, здесь обстановка на первый взгляд стабильная, но в действительности чрезвычайно взрывоопасна. Во-первых, мы никак не можем наладить устойчивое снабжение войск, находящихся на континенте. Путь через Испанию, с ее лишь в одном месте покуда перешитой на широкую колею железной дорогой, очень долог. Кроме того, даже перебросив нужное в Испанское Марокко, мы не можем двинуться никуда далее. Профашистские элементы в Алжире не дают нам возможности пользоваться веткой, идущей вдоль побережья. С Италией случай аналогичный – грузы скапливаются в портах. По докладам Наркомата морских перевозок, у нас не хватает транспортных судов для доставки грузов. Кроме того…

Сталин вынул изо рта сигарету.

– Товарищ Голиков, насчет перевозок мы спросим с конкретных отвечающих за это людей. На мой взгляд, как говорил один умный человек, неважно, сколько времени занимает путь. Если даже из Индонезии, оккупированной милитаристами Японии, каждый день в далекий город Ленинград будет выходить один корабль с восточными фруктами, то каждый день дети города-героя смогут кушать фрукты. Так ведь?

– Конечно, товарищ генералиссимус.

– Поэтому с Наркомата транспорта мы спросим по-социалистически, по-партийному и по совести. Продолжайте докладывать, товарищ Голиков.

– Исходя из перечисленных трудностей, наши войска никак не могут накопить достаточные силы для решающего наступления на восток. Против них находятся последние недобитые фашистские войска под начальством фельдмаршала Роммеля.

– Который по-прежнему не желает капитулировать, так?

– Да, товарищ Сталин. В распоряжении Роммеля находится, кроме отборных немецких, еще некоторое количество итальянских дивизий. По нашим сведениям, их боеспособность крайне низка. И тем не менее у нас самих недостаточно сил для решающего броска. Крайне мало танков. А если и есть, то в основном легкие. Если бы мы сумели каким-то образом отвоевать захваченный гитлеровцами Триполи, тогда бы у нас имелся прекрасный порт, расположенный близко от освобожденной Красной армией Италии, и можно бы было наладить перевозки.

– Просто заколдованный круг, да, товарищ Голиков?

– Вы правы, товарищ Сталин. Однако, кроме засевших в районе Триполитании фашистов, дни которых так или иначе сочтены, нас волнуют не до конца разоруженные местные франко-арабские военные формирования в Тунисе. А ведь это в какой-то мере наш тыл. Из-за данной опасности мы вынуждены держать в городах и селениях усиленные гарнизоны. Наши небольшие Освободительно-экспедиционные силы просто разрываются на части. Но, и кроме этой, извиняюсь, пакости есть еще сложности. Английский флот, вместо того чтобы способствовать нашему освободительному походу, вставляет нам, извиняюсь, палки в колеса. Досмотры наших гражданских судов, непредвиденные задержки под видом контроля подвоза боеприпасов окопавшемуся в Африке Роммелю и так далее. К великому сожалению, Средиземное море – это все еще не наше море. Имеется агентурная информация о том, что сами англичане ведут тайные переговоры с Роммелем и даже подбрасывают ему военное снаряжение. Сам Роммель, по тем же источникам, пытается договориться с Великобританией о тайном нейтралитете и помощи взамен на обещание, извиняюсь, выкурить из Северной Африки Красную армию. Вот обстановка вкратце.

– Мне кажется, товарищи, что наш союзник Великобритания ведет себя очень некорректно по отношению к нам в Африке, правда?

Присутствующие активно и согласно закивали.

– Они пользуются нашей слабостью, проистекающей из слабости нашего флота на этом театре, не так ли?

Снова кивки.

– Как насчет нашей идеи с переброской в Средиземное больших подводных лодок с северных морей?

– Товарищ генералиссимус, специальные английские поисковые самолеты, снабженные новейшими радиолокаторами, днем и ночью дежурят в районе Гибралтара. Мы очень опасаемся, что, обнаружив в проливе наши лодки, даже идущие под шноркелем, они попытаются их атаковать. Вероятность уничтожения очень велика. Ну а затем они сошлются на то, что приняли их за недобитые немецко-фашистские субмарины.

– А откуда взлетают эти самые чудесные самолеты?

– С военно-морской базы Гибралтар, товарищ генералиссимус.

– А не думают наши милые союзники, что мы можем запросто перекрыть им сухопутные пути снабжения этой самой базы?

– В основном, товарищ Сталин, она снабжается морским путем. И пока cоветские матросы и офицеры не освоились с трофейным итальянским флотом, наша военно-морская мощь в данном регионе явно недостаточна.

– Да, Англия по-прежнему владычица морей, – пыхнул «Герцеговиной Флор» Сталин.

– К сожалению, товарищ генералиссимус.

– Товарищи маршалы, а как насчет того, отложенного решения, о захвате этого нахального Гибралтара?

– Товарищ Сталин, – поднялся, как всегда бесстрашный, Георгий Константинович Жуков, – эта идея с военной точки зрения, конечно, осуществима запросто, но нам все же не следует пока открыто выступать против Великобритании.

– Вы хорошо подумали, товарищ Жуков?

– Да, товарищ Сталин.

– Ладно, зайдем с другой стороны, как говорит наш товарищ Берия. Значит, туманный Альбион опасается немецких субмарин? А что, если нам организовать пару десятков этих самых субмарин под видом лодок Деница, арестованного нами? Пусть досаждают нашим союзникам в Атлантике, пусть они еще немного отведут свои силы из Средиземноморского бассейна.

– Очень смелое предложение, товарищ генералиссимус, его надо внимательно рассмотреть, – поднялся с места командующий Военно-Морским Флотом.

– Вот и обдумайте, товарищ Кузнецов. – Сталин замер у громадной карты мира во всю стену. – Товарищ Голиков, а не скажете ли вы, когда этот немецкий генерал стал фельдмаршалом?

– Это был один из последних приказов Гитлера, переданный из осажденного Берлина, товарищ генералиссимус.

– Хорошо. По поводу группировки этого фельдмаршала. Я думаю, товарищи, с ней надо незамедлительно кончать. Я надеюсь, если поискать, у морского флота найдутся резервы для перевозки хотя бы пятисот, а лучше тысячи танков, в том числе так до сих пор и не проверенных нами в бою сверхтяжелых. Африка, товарищи, очень удобный театр боевых действий для танков, возможно, товарищи, самый удобный в мире. И Триполи нужно захватить не откладывая. Что у нас по другим театрам, товарищ Голиков?

50. Второй фронт

Итак, гитлеровская Германия исчезла, растворилась кошмаром истории. Давно и жестоко наказаны лидеры армии, политики и экономики, развязавшие ужасную войну против Польши, Франции, Англии, Греции и прочих стран Европы; давно поплатились они за мечту покорить мир и замысел нападения на первую страну победившего социализма. Однако исчезла ли она вовсе, эта тщеславная возомнившая о себе фашистская страна? Нет, мы не имеем в виду Германию вообще. Все знают, как смело и мужественно она, отбросив прошлое и заменив в Бухенвальде одних узников на других, двинулась под руководством рабоче-крестьянского правительства Тельмана к построению базы коммунизма. Нет, мы имеем в виду именно фашистскую Германию, созданную отбывающим одиночное заключение фюрером. Так вот, она действительно исчезла. Но на далеком таинственном востоке через некоторое время появилась ее мистическая тень.

Да, в ведущей империалистическую войну Японии потихонечку-полегонечку то там, то здесь в славных, пропитанных самурайским духом вооруженных силах или напружившей мышцы, поставленной на военный лад экономике начали появляться немецкие специалисты. Рослые белокурые парни, истинные арийцы, плохонько говорящие на японском, иногда со странным акцентом на собственном немецком, но хорошо соображающие в своем деле, будь то производство танков, брони, кораблей или обучение основам наступательного боя против армии Чан Кайши. Вначале окружающие относились к ним с некоторым чисто азиатским презрением, плохо спрятанным за льстивыми улыбками – тоже мне, нашлись учителя наступательного боя: что же вы в собственной экономике порядок не навели и на войну полностью не перенацелили, что же вы сами-то Берлин свой от танков «КВ-2» не защитили? Потом, довольно быстро, когда поняли, что советы их дельны, – например, о том, почему бы в «камикадзе» женщин не привлечь, раз у мужчин самурайского духу недостает, а четкие линии длинных наступательных стрелок на картах действительно ведут к победам и «котлам» для противника, стали к новым «сенсеям» относиться с уважением, начали к их советам прислушиваться. И поползли слухи по стране Солнца Восходящего, что белые братья, словно с того света вернувшиеся, принесут победу над ненавистными янки, что есть, оказывается, белые братья-пилоты, а есть подводники, и хотя лодки их Солнце на борту в виде опознавательного знака имеют, тем не менее лодки те типов неизвестных и размеров невиданных. А еще начала вроде бы вливаться во вроде бы из последних сил выбивающуюся экономику словно новая кровушка: вдруг и мазута стало хватать для крейсеров, в порту застоявшихся, и уже начавших потихонечку своих матросиков окопы рыть обучать и в роты пехотные переформировывать; металла внезапно хватило дыры торпедные на тех же корабликах, на прикол поставленных, заделывать; зенитки странного вида, но умело сделанные, со сточенными клеймами производителя, начали вновь обученными теми же немцами расчетами вести огонь по бомбардировщикам палубным, до того окрестности Токио спокойно утюжившим. Словом, будто с того света, бывший союзник Японии во всем ей стал помогать.

А специалистов тех число множилось и множилось. Может, тысяча их стала, может, десять тысяч, а может, и пятьдесят. Не все они теперь умели на японском изъясняться, да и на германском все хуже шпрехали, не все выглядели белокурыми арийцами, некоторые и на азиатов стали несколько смахивать – то ли ассимиляция досрочная, то ли тот свет сильно на их физическом развитии сказался, только что было, то было. Но за разглашение чего-либо об иностранных наемниках грозили сроки немереные, палки бамбуковые либо вообще виселицы, так что посчитать их точно желающих мало находилось, а те, кто хотел, те на тщательную охрану либо тайную полицию неизменно натыкались, и любопытство их стремительно в пятки уходило, те самые, по которым палками бамбуковыми стучат.

Что за всем этим крылось в действительности… Сами догадываетесь или подсказать?

Понятно что – Советский Союз. Не мог он, продолжая переживать за мир во всем мире, спокойно смотреть, как душат империалисты и милитаристы один другого, хотел бы и сам поучаствовать, да нельзя покуда. Слишком много пока у него дел на Западе и на Юге: границы новые крепить, расширять, да и просто социальные преобразования торопить к вызреванию, молодые демократии поддерживать от внутренних врагов, как деревца-саженцы оберегать, лелеять. Копятся силы на Востоке для наведения революционного порядка, и не пришло еще время. И нельзя, чтобы метрополия мирового капитала бразды правления в свои нечистоплотные руки загребла, и, однако, не положено напрямую милитаристов самураевых подпереть, ведь покуда союзники еще заатлантические – друзья, не стоит ссориться до срока. А потому и изобрели легенду про легионеров Третьего рейха, и слухи умело распущенные и контролируемые даже на руку – маскируют истинные масштабы происходящего. А те, кто действительно в курсе событий, так тех по пальцам перечесть – невелика работа. И идут танкеры с нефтью из Владивостока, так ведь, может, то на Сахалин северный? Может, у нас там завод по переработке имеется? А ведь правда, уже имеется. А куда же продукция с него девается? А на освоение тайги, вот куда. И вообще, не лезли бы вы, «долларовые мешки», в наши социалистические дела, не созрели вы еще для коммунизма, а потому вам наша экономика и непонятна, за семью печатями она для вас. «Капитал» Маркса вначале изучите. У самих вон рыльце в пушку: где продолжение поставок по ленд-лизу? Вы же видите, мы еще войну освободительную не закончили, а без ваших грузовиков сколько теперь походы боевые будут длиться? А мы не тем там в Северной Африке и в Иране занимаемся? А бог знает что вы сами на островах у Японии отвоеванных творите, на Бикини всяких, как вы там местное аборигенское население воспитываете, мы ведь за вами не смотрим. Масштабы, говорите, не те? А для истории каждый народ по-своему ценен, как и каждая слеза ребенка, между прочим.

Так вот, Владимир Юрьевич Луговой, он же Ганс Краузе, был именно таким, прибывшим из потусторонней великой Германии специалистом. Он служил на так называемом шестом фронте Японии. А воевала его армия с генералиссимусом Чан Кайши. Чем этот восточный генералиссимус мешал великой Германии? Вроде бы ничем. Чем он мешал Японии? Понятно чем – своим присутствием, он отвлекал силы и средства и не давал японской армии спокойно творить Великую Сопроцветающую Азию. Чем он мешал СССР? Он нападал на дружественную армию Мао Цзэдуна, предводителя коммунистического движения всего китайского народа. А что, японцы сами с Чан Кайши справиться не умели? Конечно, не умели, у него под ружьем было более четырех миллионов человек. Китай все-таки как-никак. А еще, конечно, Чан Кайши подпитывали долларовые империалисты. Помочь бороться с ним для майора Красной армии и фиктивного оберстлейтенанта немецкой было таким же делом чести, как для царской «белой кости» карточный долг. Кто сказал, что идеология коллективизма сделала людей хуже?

51. Обидная нехватка

Если маршал Георгий Жуков появился на фронте, все знают – быть наступлению. Знают об этом Красной армии бойцы, знают генералы, знают все народы освобожденные и еще в освобождении нуждающиеся, знают советские танковые экспедиционные силы, дула танковые от песка вычищающие в Триполитании, и знает гарнизон фашистский в Триполи, пока от своих еще не отрезанный и в «котел» не попавший. Весело бойцам красным, играют они на баяне, песни поют про Катюшу и прочих чернобровых, потому что знают, что там, где маршал Жуков, там не только наступление само по себе, там еще и победа. А гитлеровцы недобитые печалятся, не играется им на губных гармошках, копают они песок – фортификацию возводят, только что в песке выроешь-то? Пройдет буря песчаная, и где ваши рвы противотанковые?

Даже буржуины задумались в своем Эль-Аламейне, Гибралтаре и Мальте. Может, послать пару линкоров к другу Роммелю, вроде как добить его, а самим пушечки повыше нацелить – на жуковские позиции? Нет, страшно. Ладно здесь, на Средиземном, несилен покуда союзник Сталин, а там, возле Ла-Манша? Что ему стоит с арестованным Брауном изобрести «Фау» «один», «два» и «три», да по Лондону пальнуть в экспериментальных целях, в ответ на провокацию, или того хуже, новый ДнепроГЭС поперек Гибралтарского пролива построить и в шлюзы авианосцы буржуинские более не пускать? Ничего не стоит, потому как труд у русских бесплатный, а энтузиазм немереный.

Так что почему фашисты итало-немецкие вздыхают, почему буржуины лоб чешут – понятно. Другое неясно. Правда, никто про то особо и не знает. Печалится, оказывается, еще и маршал Георгий Жуков. Вот это да! И с чего бы? А с того, что за время войны в Европе Восточной и в Европе Западной привык он к масштабам крутым, к армиям невиданным и неслыханным, к ударам парализующе-глубоким, к охватам сверхглобальным, забываться стал помаленечку Халхин-Гол, где били самураев превосходством всего-то тройным, а тут – на тебе: танков – тысячи не наберется, пехоты – миллиона, да и те десантники, в основном легко вооруженные, благо хоть авиацией не обделил Верховный, выделил по дружбе за былые заслуги. Как тут воевать? Оно, конечно, можно и так. Пески нам по монголиям знакомы, учить не надо. Но все же обида на снабженцев. Вон сколько танков по Европе бродит сейчас без дела – тысяч двадцать-тридцать, сюда бы их. Ан не на чем доставить, транспортов морских-то «ёк». Обидно. Один Харьковский завод в месяц больше двухсот «Т-34» выдает. А здесь – мелочь всякую свезли, «Т-50» да прочее. Конницу прислали. Вот тебе на – здравствуй, молодость! Конечно, коней в транспорт больше можно напихать, чем танков, и весят они меньше, но здесь же жарко – кони к погоде непривычные, не могут они, как верблюды нормальные, напиться на неделю вперед и бежать вприпрыжку по барханам с «Т-34» наперегонки. Жалко маршалу Жукову коней, нет здесь водопровода, в море Средиземном соль сплошная, чем поить лошадок? Вот и печалится Георгий Константинович. Хотя, может, и к лучшему оно? Закипает в нем дополнительная ненависть к фашистскому Роммелю.

А Роммель чем же занят? Шлет он парламентеров на египетскую границу, к буржуинам. Так вас перетак, сообщает, сделайте что-нибудь, ведь возьмет Жуков вначале в «котел» меня, а потом развернется, и вас, вместе с Французской Экваториальной Африкой и Англо-Египетским Суданом прихватит. Но молчат буржуины, не верят Роммелю, в Суэцкий канал вцепились, в рот воды набрали и молчат.

52. Крепость

Это старая, уже тысячу раз решенная в тактике проблема. Взятие крепости. Конечно, если б атомной бомбой шарахнуть, проблемы как не бывало, но нет еще такого добра, только в стадии тайной интенсивной разработки наличествует. Развилась, конечно, за время военной истории наука нападения и без фантастического оружия, но ведь и оборона на месте не стояла. Помните, как в Первую мировую армии вгрызлись в землю так, что покуда ресурсы у одной из сторон не иссякли, никак побоище заканчиваться не хотело. Вот и сейчас, перед затихшей до броска экспедиционной армией вторжения, плохо известная, без нормальных карт территория, пески зыбучие, открытые где не надо пространства, минные поля нехоженые, эскарпы, контрэскарпы, ежи противотанковые, доты, дзоты, местность, противником пристрелянная, да враг отчаянный. Однако и позади тоже не сахар: отряды заградительные, суды военно-полевые, да маршал Жуков – во время атаки скорый на расправу. Куда бедному солдату податься? Лучше вперед за медалями, чем назад за пулей в затылок. Да и вообще, если не я, то кто же? Не вернусь, привет жене и считайте меня коммунистом. Даже страхования жизни еще не изобрели, а то бы, например, неплохо от пожара, на случай, если наткнешься на огнемет стационарный, или там – от стихийного бедствия, если накроет бомбой шальной. Но не нужно советскому солдату страхование, санитар его без всякой мзды с поля боя вынесет, полковой хирург бесплатно прооперирует, а если уж случится летальный исход, так за салют с семьи ни копеечки не возьмут. Прямо живи и радуйся.

Джумахунов, правда, еще в лучшем положении, он уже не сержант какой-нибудь, а боевой офицер, закончил намедни двухмесячные курсы, и если случится что, выдадут семье льготы. Одна беда, семьи у него нет, зазря льготы пропадут. Но, с другой стороны, стране родной экономия, а поскольку государство у нас социалистическое – всему народу прибыль. Его рота сидит за дюнами, держит коней под узды и ждет. На черта при штурме Триполи конница, понять трудно, здесь, где деревья живые или высокий кустарник явление невиданное, никак не подкрасться незамеченными, как в далекой Польше, здесь тебя пулеметчик с километра, не торопясь, в перекрестие возьмет и будет сдерживать атаку всего полка, покуда патронов хватит. Пустыня, специфический регион. Здесь главное маневр, но какой маневр, когда враг блокирован со всех сторон, кроме моря, а по воде конница скакать не умеет? Однако приказ дан, а его не обсуждают.

Вокруг ночь, но видимость превосходная – полнолуние, специально выбранное для наступления время, и если погода не испортится, а это маловероятно, то воевать можно сутки напролет. Звезды здесь – загляденье, даже крупнее, чем в родной полузабытой Киргизии. Висят так низко, что кажется, немного подпрыгнуть, влезть вон на тот бархан – и можно срывать их гроздьями. Так это еще при полной луне. Холодновато, тянет в сторону невидимого отсюда моря пробирающий до костей ветерок. Конечно, температура все равно «плюс», но перепад со светлым временем чудовищный. Но днем вообще кошмар. Почти каждый полдень хоть у кого-то из роты обморок от перегрева. Интересно, как танкисты выживают в своих гусеничных сковородках, к их машинам под стоящим в зените светилом страшно подходить, отбрасывает прочь волна жара.

Внезапно притаившуюся тишину ночи нарушают бьющие по внутренностям раскаты. Но вначале ровная тьма расцветает великолепной яркой зарницей – пошла в ход гаубичная артиллерия. Началось! Теперь даже те, кто пытался, закутавшись одеялом, немного прикемарить, оставляют попытку, хотя мало ли сколько минут или же часов будет длиться артподготовка, кто из солдат знает об этом заранее? Все оживают, идет возбужденный обмен мнениями по поводу того, сколько тонн снарядов выпускается в минуту – предположения самые фантастические.

Когда ушные раковины несколько адаптируются к грохоту, слух режет новый нарастающий звук. Так вверху идут на бреющем штурмовики «Ил-10», неуязвимые бронированные звери с двумя пушками и парой пулеметов. Они расчистят поле боя, потрепав и выявив зенитные точки, перед подходом менее защищенных дешевых машин. И вроде бы только пронеслись, а уже вспыхивают в отдалении слепящие хлопушки бомб.

Просыпается прикидывающаяся мертвой пустыня. Следуют новые и новые испытания на прочность ушных перепонок. По-новому дрожит под ногами пустыня, помимо воли внушая мысль о непрочности находящейся под ногами опоры, а ведь правда, там, пусть и в десятках километров внизу, клокочущая жидкая магма – что, если вырвется, опрокинет континентальную плиту? Однако все гораздо проще, совсем тихо во внешнем шумовом коконе, хотя ревет подобно тепловозу, ползет, не торопясь, на новую позицию трехсоттонная масса «КВ-5» – четырехгусеничная подвижная платформа из двух объединенных, скрепленных между собой танков. В общем, у этого монстра три башни, и в центральной из них стопядидесятидвухмиллиметровое (ровно 30 букв!) орудие. Броня у «КВ» неизвестной Джумахунову толщины, но явно достаточная, потому как это чудище следует на позицию стрельбы прямой наводкой, нипочем ему даже вражеские подкалиберные снаряды. Апофеоз танковой мощи, неуязвимость такого класса, что почти не требует подвижности. Вся рота смотрит на чудо, приоткрыв рты. Господи, великий Ленин, зачем при такой силище еще требуется конница в придачу?

53. Шпионские выходные

А ведь, пожалуй, не сказал он академикам самого главного, что его поразило в тамошнем мире, размышлял Панин по возвращении домой – в свой однокомнатный холостяцкий рай. Ведь если бы сейчас по новой спросили, то ответил бы подготовленно, а так – сплошной экспромт, частности, думал он, укладываясь на американский диван. Ведь главное не этот мавзолей, удвоившийся, не мировая экспансия, которой не узнал наш мир, главное-то, по зрелом размышлении, – это неугасимая вера находящихся там людей, что так все и должно быть. Нет, не в смысле событийного ряда, здесь привычка делает свое и с реальностью не поспоришь. Вера, убежденность, что права их страна, что, несмотря на постоянную нехватку всего, – скоро все будет, несмотря на постоянно мельтешащую перед глазами несправедливость – суть политики и обобщенная в целом нравственность на верном пути и каждому по заслугам воздастся. И ведь не дураки наполняют тот мир – отличия в забивающей голову информации больше в форме, чем в сути. Какая разница, по большому счету: у них везде и всюду лозунги и плакаты – «Вперед! Наш путь самый верный! Мы победим!», а у нас – «Купи! Пожуй! Оттянись со вкусом!»? И то и то приедается, это одно, а главное – и то и то – обман. Уж второе вообще невооруженным взглядом видно – не в том смысл жизни человека, венец миллиардов лет развития биосферы, дабы оттягиваться, бороться с запахами рта, «Миринду» с «Пепси» внутрь заливать через отрыжку, да прокладками жидкость в гель обращать. И, может, более правильно «вперед!», да только – куда? и какие существуют пути, кроме «самого верного»? Может, стоит их хотя бы изучить?

Но самое страшное, что эти дурацкие, на первый взгляд, программы: одна – сделать из человека трудящегося без отдыха муравья, а вторая – сотворить из него жующе-приобретающий механизм, – работают. О нашем мире речи нет, тут все сами наблюдают результат изобилия на прилавках. На наклейку сверхдорогой бутылки можно внимательно полюбоваться, пожать плечами – мало ли кто и как с ума сходит, но пить будем – что доступнее. Но вот там, в Мире-2, еще интереснее.

Как-то Панин с Авророй, в редкий воскресный денек, без объявленных загодя субботников, прогуливались по центру города. Чинно так, под ручку, и даже мышцы не напрягаются, когда в метре волочит обутые яловыми сапогами ноги наряженный аксельбантами патруль. Весело так идешь, с видом превосходства поглядываешь на «Овощи-фрукты» без очередей – выходной нынче – всеобщий и равный, можно мороженое – «эскимо» – прикупить, благо народу всего человек пятнадцать. Зато порция – тридцать восемь копеек – с орехами. Нет худа без добра. Дорогу, как положено, переходим на зеленый свет. И вдруг…

Сирены, вой, народ в панике назад к тротуару, у дамочки коляска с дитем на развороте буксует – бордюр с ходу не возьмет (Панин помог – юным тимуровцем прикинулся), автомобили к обочинам вплотную – чадят холостым ходом, а в воздухе вой сирены – у Панина в груди екнуло – уж не налет ли империалистических баллистических, спущенных по навесной траектории прямо через проломленные арктические льды? Но сквозь сирену успокоительное: «Всем прижаться к обочине! Немедленно освободить центральную полосу! Остановиться! Всем остановиться!» Нет, не ввинчивающиеся из стратосферы боеголовки, слава создателю противоракетного пояса Никите Сергеевичу, просто правительственный эскорт.

Вон, несутся, км двести в час. Черные, пуленепробиваемые красавицы. Некоторые смахивают на джипы – наверное, на всякий пожарный – вдруг захочется через леса-поля за городом свернуть. Может, даже и не правительство родное едет, тем паче не милый сердцу генералиссимус, а так – отвлекающий маневр, пока истинное начальство по специальной ветви метро в другую сторону скользит, но ведь все равно внутренность за тройным стеклом не разглядеть – думай что душе угодно.

Насчет обходных маневров понятно – враг наш никогда не дремлет, потому и мы – бдим. Насчет генералиссимуса немного пояснений. Поскольку армия и флот самые большие-пребольшие в мире, да еще и размещены по нему вширь, ввысь и в глубину, да, кроме того, по договорам Варшавским, Пекинским, Луандским и прочим – союзников у страны, первой познавшей прелести социализма, немерено, кто может сей тучей самолетов, горой танков и островом кораблей управлять? Выше генералиссимуса звание еще не изобрели, вот когда на планете порядок наведем, до звезд допрыгнем, тогда, может, и придется чего-нибудь сочинить, а пока – скромность в почете. Потому генералиссимус – звание, даваемое в нагрузку Генеральному секретарю Центрального комитета – обязательно.

И с удивлением Панин смотрел не на саму кавалькаду, он на лимузины и в собственной Москве насмотрелся, там их куда более и поразнообразней их типы. Смотрел он на народ окружающий, рекламы «Сникерсов» никогда не нюхавший, но оболваненный не меньше тех, кто жевал. Шеи тянутся, ноги на носки, дыхание остановилось, глаза распахнуты в умилении, ребенок в коляске давешней вопит – дама его ручкой качает, а сама зрачками сквозь спины и пальто проникнуть норовит, будет о чем домашним поведать, эдак между делом за ужином: «Сегодня видела Самого – машина черная, в флажках, мотоциклисты – каски белые, „АКМы“ наголо, красота, жуть. Ехал быстро, торопился – еще бы, работы невпроворот – вон что эти сволочи на Фолклендах опять затевают…»

И ведь что страшнее всего? Панин на Аврору глянул… Лучше бы не глядел. Не застал он в молодости времена пионерии – «Будьте готовы!», горны расчехлены, барабаны как положено, но видел хронику военных лет. Нет, не у нас снимали – ехал, задравши правую руку, товарищ Гитлер, а сверху – дождь из цветов. Ведь не могли же набрать столько статистов. Сейчас, глядя на Аврору, Панин видел, что и не надо было. Фильм тот, документальный, слабоват, но название гениальное – «Обыкновенный фашизм».

Вот с этими радостными мыслями Панин и уснул на своем диване, купленном за пятнадцать тысяч рублей.

54. Африканский рассвет

– Могли бы и дольше пострелять! – громко проорал кавалерист Бахмудов, подводя итог внезапно оборвавшейся артподготовки. Выводы канули в небытие – некоторое время почти никто никого не слышал.

А потом там, за дюнами, пошли вперед короткими бросками пехотинцы. Их задача была прикрыть саперов, прогрызающих проходы в обширных минных полях. Возились они долго. Иногда их бесшумно срезали далекие невидимые снайперы, а несколько раз накрывали шальные минометные залпы. Часто после этого на короткое время оживали советские орудийные батареи.

Короткая артподготовка возмутила не только Бухмудова – ворчали многие.

– Снарядов у них мало, вот что, – философствовал поблизости от Джумахунова сержант Данильян. – Мало прислали, решили, и так сойдет.

– А самолеты? – спрашивал Бахмудов. – Что им стоит стереть это Триполи?

– Ничего не стоит, – соглашались окружающие. – Нет, не жалко начальникам солдатской кровушки.

– Рядовой Бахмудов, – гаркнул в конце концов Джумахунов, – прекратить разводить паникерское настроение!

– Да нет. Я ничего… – оправдывался Бахмудов. – Просто…

– И вас, Данильян, тоже касается, – добавил Джумахунов. – После боя у замполита спросите, «что, почему и как», ясно?

– Ясно, товарищ лейтенант. Но я ведь никоим смыслом…

– Вопрос снят, товарищ сержант!

Вот так они и коротали время в оживленных дискуссиях, а саперы впереди выявляли своими телами новые огневые точки противника. Поля были обширные и саперов требовалось много.

А в один из моментов роте Джумахунова приказали выдвинуться на передовую позицию. Потом на короткое время все вновь оглохли, пока гаубицы пели старую, но добрую песню. Ну а после им скомандовали: «В атаку!»

Как раз начался рассвет. Короткий – африканский.

55. Большое искусство

Что еще поразило? Нет, не то что поразило, а так, удивило изрядно. Третьяковка, как ни странно. Конечно, если бы ранее Панина не подвигала на расширение кругозора служебная необходимость, он бы, может, воспринял впечатления зевая, но… Четыре гигантских здания, заполненных полотнами, статуями, барельефами и всем прочим… Откуда столько набралось? Неужели вдохновленный малокровной победой народ выплеснул избыток чувств в творческий импульс и сумел наляпать за пяток десятилетий столько достойных классиков барокко ваяний? Уймите удивленные умы, все не так.

Великий освободительный поход, вот что наполнило величием гигантские постройки. О нет, нет, не подумайте… Прямо с ходу, лишь успев отвернуть башню навыворот, «КВ-2» таранит гусеницами Дрезденскую галерею… Или: срезая ножиком стропы, путаясь в холщовке, орлы-десантники грохочут сапогами по крыше Лувра… Глупости. Зачем демонстрировать прямой грабеж, если вы пришли не на время – навсегда, или, по крайней мере, до полного стирания государственных границ в вечности царствия братства и справедливости. А вот подарками, эдакой благодарностью за освобождение от «коричневой фашистской чумы», можно и не погнушаться. И не надо забивать все четыре здания под завязку сразу, вначале можно развесить рамы пореже, а уж постепенно довести концентрацию до максимума. А еще, дабы разные вредно-крамольные мысли случайно в эстетически подкованном народе не завелись, можно, что не помещается, рассортировать в Музей изобразительных искусств имени Пушкина и всякие прочие столичные заведения.

А вообще, разве есть недовольные? Москва – столица мира, любой Лувр будет рад демонстрировать свои достижения в постоянной выездной экспозиции – свободный зал всегда найдется.

56. Встречный огонь

А когда они пронзили узкий, отмеченный флажками проход в минных полях вслед за легким «Т-50» и развернулись в цепь, откуда-то спереди, навстречу им рванулись стрелы трассирующих пуль. Пришлось залечь, используя коней в качестве мешков с песком. И тогда по их захлебнувшемуся прибою заработали до сих пор живые и не задавленные минометы. И вспенилась взрывами земля. А впереди горел пронзенный фаустпатроном танк «Т-50», и не было никакой возможности помочь задыхающимся в дыму танкистам выбраться – всех вдавливал в еще прохладный с ночи песок непрерывный пулеметный огонь. И длилось это неизмеримо долго, потому что принять самостоятельное решение на отход Джумахунов не имел права – там, позади, сидели, покуривая, мордатые расчеты заградительного отряда, под завязку снаряженные новинкой, еще невиданной обычными пехотинцами – пулеметами системы Горюнова. И снова стегала по мозгам мысль, зачем здесь нужна конница и не слишком ли короткой, действительно, была артподготовка.

И бессильно молотили воздух автоматы роты Джумахунова – так выплескивали вперед граммы незримо быстрого металла – их никто не атаковал. Не было у немцев сил на контратаки.

А за спиной санитары уносили с минных полей новых и новых саперов, продолжающих расширять проход, дабы пропустить ближе сверхтяжелые танки.

Ну а когда все уже почти привыкли к этому лежбищу на солнечном, горячем пляже вместе с лошадьми, их, наконец, контратаковали, и сделали это с воздуха. Оттуда, из осажденного города, вывалились на головы штурмовики «Хеншель». Где только набралось их столько на последнем африканском плацдарме давно завоеванной Германии?

И вот лишь теперь, когда сверху по лошадям и людям замолотили тридцатисемимиллиметровые и двадцатимиллимеровые пушки, пришла команда на отход. Но лезть теперь в зауженное пространство между минами значило еще более повысить эффективность работы немецких асов.

И мясорубка продолжала сгребать в свое ширящееся входное жерло и людей, и ездовых животных.

57. Деликатный вопрос

– Ну что, товарищ Жуков, – сказал особый уполномоченный ставки, – как думаете, теперь наш русский солдат горит достаточным желанием удавить фашистскую гадину?

– Мне, конечно, не нравится то, что нужно было принести так много напрасных жертв, – хмуро ответствовал маршал. – Мне думается, что можно было ограничиться приказом кавалерийской дивизии «пленных не брать» и этого бы хватило.

– А теперь, товарищ маршал, – оскалился с видом превосходства генерал Абакумов, – нам даже не придется давать такой бесчеловечный, – он с трудом выговорил это слово и, видимо, не из-за его грамматической сложности, – приказ. Все решится само собой.

– Да, я уже отдал команду авиации подвергнуть завтра поутру Триполи трехчасовому ракетно-бомбовому удару.

– Правильно, – снова расплылся в улыбочке особый уполномоченный, – потом пойдут «КВ» и «тридцатьчетверки», а затем в город ворвется наша славная, несколько потрепанная дивизия Георгия Котовского. Не расстраивайтесь, маршал. Я понимаю, что полководцу интересно захватить триста тысяч или более вражеских солдат и офицеров пленными, но вы же поняли, в чем проблема.

– Да, нам не на чем быстро вывести их в Союз, и придется принять предложение англичан разместить их в лагере для военнопленных в Торбуке.

– Вот именно. И, как я уже говорил, у разведки есть надежные сведения, что наши хитрые союзники опять попытаются сделать из пленных армию для поддержки профашистских элементов в Алжире. Не хватало нам при штурме какого-нибудь Орана снова столкнутся с этими же отборными фрицами. Понятно, что ранее такими деликатными вопросами занималось бы наше ведомство, но пока в Африке у нас недостаточно личного состава, даже дивизии не наберется, все по уши заняты в Европе – вон сколько стран нужно подвергнуть советизации, и только поэтому такое дело возложили на обычную армию.

– Да, я понимаю, другого пути не было. И гарантирую – пленных не будет.

– Вот и славно.

58. Генеалогия

Два дня назад их лодку прикончили американские эсминцы. Это случилось на двадцать миль западнее острова Тайвань. Первоначально всплыли только десять человек. Дело происходило под вечер, а ночь в тропическом поясе накатывается стремительно, поэтому никого из них эсминцы не нашли, если вообще искали. Потом были ветры, течения и акулы. Так что когда три часа назад его в бессознательном состоянии подобрали, он оставался один. Здоровье, везение и любовь к жизни – вот что этому способствовало. Правда, во втором компоненте можно было теперь усомниться. Он был русским моряком, плавающим под немецким флагом и воюющим на стороне Японии. Его разоблачение пахло для Советского Союза большим скандалом и даже возможным прекращением поставок по ленд-лизу. Он любил свою могучую родину и не собирался ее предавать. Нужно было срочно что-то изобрести. Похоже было на то, что любовь к жизни сделала с ним плохую шутку.

Немецкий, который по легенде был его родным, мичман Колокололов когда-то изучал в школе. Но если бы в то славное времечко кто-нибудь сказал ему, что через считанные годы он окажется на борту американского боевого корабля, экипаж которого уверенно говорит по-английски и не слишком уверенно – в обращении к Колокололову – на японском, изображать же из себя он должен будет не простого русского хлопца-торпедиста, а непростого фашистско-немецкого парня-торпедиста, который по приказу свыше, ведать того не ведая, топит уже не англичан где-нибудь в Ла-Манше, а американцев на территории Азиатского Сопроцветания под протекторатом Страны восходящего солнца, он – Колокололов – уверенно бы, будучи в полном сознании и здравом уме, послал бы того предсказателя подальше, и еще далее. И ведь что интересно, отменил социализм разные антинаучные учения, всякие предсказания судьбы по звездам и т. д., но ведь у некоторых кое-что на роду написано, да так ясно, что только полный и окончательный материалист может не видеть очевидного. Вот, например, имя собственное. Было оно у мичмана Колокололова не больше не меньше как Маклай. Папочка родимый, царство ему небесное и земля пухом, постарался – удосужился увековечить свой подвиг по прочтении второй в жизни книги от начала до конца. Была та брошюра, одиноко скучающая на самодельной полке, о путешественнике и исследователе папуасов – Миклухо-Маклае. Книгу ту младший Колокололов прочесть так и не удосужился – в отличие от папаши он был не столь смел в изысканиях ума, но он бессчетное множество раз листал ее с заду наперед и с переду назад. Можно сказать, ему еще повезло: родитель мог удосужиться обозвать его полным наименованием. И явился бы тогда миру – Миклухо-Маклай Колокололов. Тут с фамилией, и то была сплошная тоска с единовдоховым выговариванием, редко какой из встретившихся в жизни Колокололову офицеров или учителей умел написать ту фамилию монолитно грамотно. А если бы еще имя? Как, в этих условиях, отмененное коммунизмом, верховно-сидящее существо умудрилось спасти от утопления именно его, а не кого другого с более короткими выходными данными, уму непостижимо. По поводу своей фамилии Колокололов, и не только он, ясное дело, предполагал всякое. Самым вероятным было научно недоказуемое объяснение о давней ошибке. Возможно, когда-то, еще во времена феодализма, крепостного права и царизма, кто-то из малообразованных писцов того времени, в запале, макая гусиное перо, израсходовал чернила более надобности – вписал две лишние буквы в окончание крестьянской фамилии. Действительно, как было бы прекрасно наличествовать в мире просто Колоколовым, но… Маклай, в этом плане несколько уравновесил трагедию. Минус на минус выдал некоторый плюс. Обычно Колокололова звали просто Маклаем. И офицеры тоже, разумеется.

Теперь нужно было притворяться каким-нибудь Гансом. Колокололов уже прикидывал, не проименоваться ли Христианом Андерсеном, но сдержал порыв, предположив, что внутри организма очнулись отцовские гены безумной любви к усложнению.

В конце концов, он решил обратиться контуженным и несколько свихнувшимся от кессонной болезни. Он знал, что такая штуковина в мире есть. Выразится его кессонная болячка должна была посредством полной немости и частичной глухоты. Далекая прогрессивная родина должна была простить ему таковую симуляцию перед заокеанским империализмом.

59. Новое разрушение Карфагена

А потом случилась большая бойня.

Вначале, с новым рассветом, к Триполи подлетели неисчислимые волны летающих ракетных батарей «И-16», любовно прозванных в народе «катюшами», и вся передовая итало-немецкая линия обороны запылала. Затем глубину боевых порядков фашистов накрыли пятитонные бомбы-монстры с летящих на недоступной зениткам высоте «Пе-8». Они прибыли издалека, из предместий Рима, с нового большого советского аэродрома. После, одновременно с началом выдвижения танков и пехоты, сквозь расширенные и умножившиеся в числе за ночь проходы позиции обороняющихся атаковали пикирующие бомбардировщики «Пе-2» и неуязвимые штурмовики «Ил-10». А взлетевшие со стороны немцев «Юнкерсы» и «Хеншели», мечтающие остановить либо хотя бы сделать менее плотной лавину «КВ», перехватили красавцы «Яки», «Ла», «Пе» и «МиГи».

А там, внизу, строящиеся много месяцев бетонированные убежища сделали с итальянцами и немцами очень злую шутку – в них было удобно и почти безопасно отсиживаться при налетах, но неудобно наблюдать за полем боя, а поэтому танки подобрались целехонькими, лишь некоторые из сотен попали под огонь противотанковых пушек. А потом в убежища полетели гранаты и ворвалась потрепанная в прошлые сутки советская пехота.

А обгоняя ее, туда, далее, просочилась, между еще огрызающимися дзотами и дотами, жаждущая крови и возмездия конница. А «легкие» и «средние» танки прикрыли ее орудийным и пулеметным огнем.

И где-то в первых рядах неслась рота Джумахунова и прямо с коней поливала своими автоматами «ППШ» бессильно поднимающих руки бледных и дрожащих от страха итальянцев. И пока не кончились патроны, сабли оставались в ножнах, но и до них дошла очередь.

И жующая мясорубка боя начала заглатывать мясо и кости с удесятеренной скоростью, повизгивая от счастья.

60. Неудачные разоблачения

– Какой он, к черту, немец, посмотри на черты лица, – заметил один из американских офицеров, проводящих первоначальный допрос подобранного в воде. – Кто бы в ведомстве Денница подпустил его близко к кораблю?

– Как знать, – хмыкнул его напарник, – какие проблемы начались в их флоте после нападения русских?

– Но не могли же они принимать в команды явных монголоидов, а?

– Почему не могли? Они же за японцев воюют.

– Так что? Он, по-твоему, японец? Взгляни на его рост.

– Не знаю я, что ты от меня хочешь?

– Я тебе говорю, это русский.

– Да брось, Ник. А то у русских мало проблем.