Тайная жизнь петербургских памятников Носов Сергей

ПЕРЕПОСВЯЩАЕМЫЙ

Что бы он ни испытал на своем веку, бесспорно одно: к нему относились как к живому. Словно был он существом, способным к осознанному восприятию внешних воздействий.

Его дразнили, его оскорбляли, его воспитывали и даже наказывали, а в лучшие для него времена ему воздавали почести. От его имени делали пародийные заявления и сочиняли глумливые стихи. Газетные репортеры могли обращаться к нему с издевательскими вопросами. В общем, было принято делать вид, что это существо одушевленное, способное осознавать свою роковую исключительность. От него словно ждали (да и до сих пор ждут) ответной реакции. Он был не просто «объектом», но еще и «субъектом» — субъектом восприятия.

Возможно, поэтому его еще немного побаивались. Кто знает, что у него на уме? И насколько он действительно восприимчив? Психология памятников как научная дисциплина только сегодня начинает формироваться.

Идентичность он, конечно, утратил, но до того, естественно, ее обрел. И произошло это 23 мая 1909 года под звон колоколов Знаменской церкви. Царская семья, дипломаты, министры, представители гвардейских частей… Николай II, командующий войсками. Венки от многочисленных депутаций. Рано утром залпами из Петропавловской крепости было возвещено о предстоящем событии, и теперь тысячи людей ждут, когда их допустят на площадь. Бронзовый, он глядит на здание Николаевского вокзала, ведь он не просто памятник императору, но: «ДЕРЖАВНОМУ ОСНОВАТЕЛЮ ВЕЛИКАГО СИБИРСКАГО ПУТИ». Державность и величие. Прямой взгляд грозного монарха.

Споры, восторги, насмешки, хула, злые стишки про бегемота на комоде и обормота на бегемоте — это все суета, это не главное. Возможно ли ощущать себя карикатурой, если рядом дежурит городовой, круглосуточно охраняя порядок?

Толпы народа, красные флаги. Он невольный участник первых событий февральской революции — к нему на постамент, хватаясь за ноги лошади, карабкаются жаждущие прокричать очередное «долой». На его мундире — награды, на его шашке — георгиевский темляк. Но сегодня праздник другой шашки: пристав Крылов на его глазах зарублен к радости толпы взбунтовавшимся казаком. Слух о казаках, отрекшихся от царя, катится волной по Петрограду..

Памятники не настолько сообразительны, чтобы понимать происходящее с ними. Почему смеются над общевойсковой формой? Чем плохи сапоги, в них заправленные шаровары, генеральская шапка? Чем лошадь плоха? Тем что бесхвоста?

Теперь он будет объектом оскорблений и глума. Требуется козел отпущения, причем на долгосрочную перспективу. Как ни странно, но эта малоприятная роль в конечном итоге спасет памятник. Отправили же, не задумываясь, в переплавку с Манежной площади великого князя Николая Николаевича вместе со стройным тонконогим орловским рысаком (особенно не угодил футуристам) — слишком изящен был, а вот племянника его на тяжелой, могучей лошади решили пока поберечь. Для глума. Лошади с ее «хвостом-обрубком» достанется больше всего. Но что лошадь? Тяжеловесный першерон, порода такая. Не всякий конь способен был выдержать огромное тело Александра III (или, как выразился сам Паоло Трубецкой, «богатырскую фигуру Царя»), — тяжеловес по имени Лорд с этой задачей справлялся. А хвосты першеронам, если на то пошло, купируют по давней традиции, во Франции запретят сие только в конце XX века — пойдя навстречу «зеленым»…

Александру III, восседающему на любимом коне, дано понять, что с ним считаться не будут. Для начала его изолируют от внешнего мира посредством заключения в одиночную камеру, специально тут же для него и построенную. Вот как живописал в 1921 году первомайские гуляния корреспондент «Красной газеты»:

«Площадь восстания. Настоящий муравейник! Безбрежное море голов. На эстраде оратор. Весь футляр на до сих пор еще не снятом памятнике Александру III, сделанный в виде четырехугольной башни, увенчан ребятишками; попробуй-ка кто их оттуда отогнать! — да их и не беспокоит никто.

Какое самочувствие царя-пьяницы, царя-деспота, под чехлом? Или доволен он тем, что его спрятали, что никто не видит его?

На эстраде разыгрывают пантомиму освобождения. Гремит музыка. Начинается раздача наград героям труда».[37]

Такое впечатление, что от несчастного памятника в самом деле ждали отчета о дурном самочувствии или жеста раскаянья.

Перед пятой годовщиной Октября произошло неслыханное: перепосвящение памятника. По решению Петросовета на пьедестале из розового гранита, когда-то доставленного с Валаама, вырубили слово «ПУГАЛО». Ниже, под чертой, вытесали четверостишье Демьяна Бедного: «Мой сын и мой отец, при жизни казнены, / А я пожал удел посмертного бесславья, / Торчу здесь пугалом чугунным для страны, / Навеки сбросившей ярмо самодержавья». О человеке бы сказали, что бьют его по самому больному месту (глум над гибелью отца и сына); для издевательств над памятником этого, похоже, мало — надо извратить еще и природу материала — бронзу обозвать чугуном. Демьян Бедный, судя по всему, уступил авторство — для несообразительных поставили подпись: «Предпоследний самодержец российский Александр III».

«Еще вчера бывший великолепным символом самодержавого консерватизма, упирающегося против всяких нововведений, точно нарочно, обращенный к Николаевскому вокзалу — первой железной дороги в России, — памятник сегодня стал действительно „чугунным пугалом“, возвышающимся над собственной бесславной характеристикой.

Перед памятником стоит толпа обывателей, с улыбкой читающих надпись».

Это из вечернего выпуска «Красной газеты»[38]; в утреннем писали о том же: «Большинство заносит в свои записные книжки текст надписи».

Интерактивный контакт с монументом, можно сказать, установлен.

Памятнику было велено полагать себя памятником своей противоположности — теперь это памятник «посмертному бесславью». Памятники терпеливы. Терпение этого явно испытывали. Особенно в дни всенародных праздников.

Накануне десятой годовщины октябрьской революции бронзовый царь обнаруживает себя за решеткой. «„Пугало“ уже заключено в клетку», — рапортует «Красная газета».[39] Теперь «оно» часть художественной композиции, сочетающей абстрактные геометрические фигуры с вполне конкретными символами вроде серпа и молота или букв СССР. Гигантское маховое колесо, символизирующее международное рабочее движение, заставит вращаться спиралевидную башню, установленную за монументом.

К концу тридцатых энергия глума иссякла. Присутствие опозоренного памятника стало публику тяготить. Властям он тоже надоел. Двадцатую годовщину социалистической революции решили отметить без него. За три недели до праздника — посреди ночи — памятник ощутил легкую невесомость, из-под ног тяжеловесной лошади уходила твердь. Далее — стены темного помещения. Так и его коснулись репрессии тридцать седьмого. Демонтировали и отправили на склад. Окончательное уничтожение должно было состояться вот-вот.

Писатель Н. Л. Подольский рассказал мне легенду, бытовавшую одно время в среде художественной интеллигенции города. Будто бы переплавке помешала война, городские начальники забыли о памятнике, и смотритель Русского музея сумел обменять творение Трубецкого у кого-то из кладовщиков на буханку хлеба. Верно тут только одно: Русский музей действительно сыграл главную роль в спасении памятника.[40] Но решение о передаче конной скульптуры музею было принято еще до войны — в 1939-м. Просто однажды пред глазами бронзового Александра мир развернулся на девяносто градусов, и означало это совсем не конец, а всего лишь то, что лежат на боку — и лошадь, и царь. Маленькая техническая несообразность. Опрокинутую многотонную махину трудно поднять, но ведь дело происходит в Михайловском саду, рядом с музеем — стало быть, памятник прощен?

Потом силами музейных работников его обкладывают мешками с песком, накрывают досками, засыпают землей — а вот это уже война. Над ним образован защитный курган, и действительно — защитил: в сорок первом, от прямого попадания снаряда.

Потом он долгие годы созерцает стену во внутреннем дворе корпуса Бенуа. Он уже не памятник, он уже экспонат. Правда, открыто не экспонируется. Помню, как в детстве заглядывал во двор из окна музея — занавески-маркизы были плотно натянуты и закреплены, подойти к окну мешала стойка, но можно было изловчиться и посмотреть в щель между стеной и занавеской: я видел часть двора и огромную фигуру на коне. О таинственном памятнике говорили как-то невнятно — то ли он запрещен, то ли спрятан.

Потом на несколько лет снова деревянный футляр (к этому ему не привыкать) — в нем он стойко переносил капитальный ремонт корпуса Бенуа.

В 1990-м его переставляли с места на место, но все еще в пределах двора, а вот через четыре года отправили уже на общее обозрение — в Мраморный дворец, за Марсово поле. Конную скульптуру установили на месте броневика «Враг капитала», рядом с которым меня в свое время принимали в пионеры. Каждый пионер знал, что брат Ленина покушался на жизнь царя Александра III, но, что на месте ленинского броневика появится когда-нибудь фигура Александра III на коне, такого, конечно, никто на земле даже представить не мог. Если быть точным до конца, после броневика на этом месте успел побывать еще один объект — «мраморный форд», символ победившего капитализма, но он всеми забыт. А вот как принимали в пионеры, я помню прекрасно. «Я поведу тебя в музей, сказала мне сестра…» — это мы тоже помнили. Мраморный дворец был тогда филиалом Центрального музея В. И. Ленина. Он и сейчас филиал — только уже Государственного Русского музея. Потому сюда и переместили Александра III на коне.

Таким образом, изваяние продолжает быть музейным экспонатом, не памятником. Не все сохранилось. Утрачен георгиевский темляк, нет поводьев, которые когда-то уверенно держал царь. Обе утраты по-своему символичны.

Удивительное дело, но психологические эксперименты над бронзовым царем продолжаются до сих пор. В 2007-м установили перед ним другой объект — изрядных размеров китаянка на доисторическом ящере. Это работа финских художников, материал — пластик. Аллюзия на «Медного всадника». Типа того.

Коню хорошо: опустив голову, вниз глядит — кроме своих ног он ничего в этой жизни не видел. Но не гоже императору взгляд отводить, даже если он давно перестал понимать, что вокруг происходит. Вот и глядят они друг на друга — бронзовый всадник, которого долгое время обзывали пародией, и пластиковая пародия — уже откровенная — на его державного предка.

Надо терпеть.

Памятники, вообще говоря, терпеливы.

Июнь 2008

НОГУ СВЕЛО

Возможно, все дело в круглых очках, но отдаленно он действительно похож на постаревшего и поумневшего Гарри Поттера, а также отчасти на Джона Леннона, коротко подстриженного и одетого во фрак. Ну и, конечно, на «идеал современника» прежних лет, положительного героя, вроде принципиального учителя из проблемных советских фильмов про среднюю школу, когда еще учили в этой школе наизусть монолог Чацкого (я учил), и не только: но и Фамусова еще, и даже Скалозуба.

Он хоть и Грибоедов, но его часто путают с Чернышевским и Добролюбовым.

Да и самому ему, складывается впечатление, знать не важно, кем он объявлен. Грибоедов? Хорошо, пускай. Словно самому безразлично, кто он. И ко всему, что его окружает, кажется, он не менее равнодушен. Присутствует, но как бы между прочим присутствует, — если есть, значит есть, а могло б и не быть. Отрешенность, с которой он в пространство глядит, тут словно возведена в принцип. Словно скульптор В. В. Лишев, изваявший фигуру, позаботился о самозащите — не допустил ничего, что могло бы дать повод к интерпретациям. Ни к каким.

Ну да, в кресле сидит, усталый взгляд сквозь очки вязнет в глубине Гороховой. Задумчив. Сутул. Будто бы медитирует. Никаких страстей, никаких порывов, никакой пылкости. Ничего не выражающее лицо, просто на удивление — ничего.

Ясно, что сочиняет. И ясно, что сочиняет: «Горе от ума». Что же еще? И что же еще ему делать тут, в этом кресле — если он Грибоедов? Листы бумаги лежат на колене, а вот пера оточенного нет в руке — ни в правой, ни в левой. Может быть, потому и листы чистые. И это нам, стоящим у подножия пьедестала, явлено вполне зримо: бумага наклонена поверхностью к зрителям, вот-вот соскользнет всей тяжестью бронзы с могучего колена вниз — успей отскочить.

Но если ничего не пишет (и не читает), спрашивается, зачем очки надел? Неужели только для того, чтобы рассматривать Гороховую?

Получается, так. Уж очень прям его взгляд. Не целеустремлен (устремленность — это порыв), а прям — прямотой, отвечающей перспективе, что стремительно сходится к Адмиралтейству. А там шпиль, там кораблик. Сейчас даже трудно поверить, что по первоначальному замыслу памятнику надлежало стоять (сидеть?) в другом месте. Куда бы смотрел? Там, где памятник планировали установить первоначально, не было простора для взгляда.

Значит, очки надели на него все-таки для чтения, а не для глядения вдаль. По замыслу.

Да, это вопрос: близорукостью или дальнозоркостью страдал исторический Грибоедов?

Мысль, что без стекол очки и надеты они ради прикола, мы отметаем.

Стекол хоть и нет, но они как бы имеются, поверим в эту условность. Что ни говорите, случай редкий: монументы, как правило, очки не носят.

В любом случае, бронзовому Грибоедову всегда здесь найдется что почитать (и всегда находилось).

Это очень многое объясняет.

Есть мнение, что рекламные и им подобные растяжки, развешиваются поперек улиц вовсе не для прохожих и не для тех, кто в машинах. Кто из нормальных прохожих и тех, кто в машинах, добровольно читает тексты на этих растяжках? Я, например, не читатель растяжек. Мне просто в голову никогда не приходит вникать в информацию, которую они на себе несут-растягивают, к тому же подаваемую, как правило, в виде ребуса. Допускаю, что информацию все же усваиваю, но подсознательно, вопреки собственной воле. Однако тут случай другой. Вопреки его собственной воле, Грибоедову — в явном виде и непосредственным образом — навязываются посторонние тексты. Всегда!

Они всегда перед глазами. И не отвернешься от них — сидящему на пьедестале нельзя не смотреть на то, что ему показывают.

Иногда мне кажется, что он — единственный их читатель, этих лозунгов, призывов, реклам, на протяжении десятилетий в убыстряющемся ритме друг друга меняющих. Что это все и вывешивается перед его глазами для него одного исключительно, ибо где вы найдете еще такого постоянного и послушного читателя?

Я готов даже допустить, что это именно очки провоцируют устроителей уличной рекламы на демонстрацию текстов их (очков) обладателю. Если в очках — значит читатель. Ну так читай же, читай!

И читает. А что ему еще остается?

Как если бы он был посажен в телестудии вместо ведущего какой-нибудь рекламной передачи и смотрел на телеподсказку в монитор, установленный перед глазами. И молчал. А ему бы все показывали, показывали. В надежде, что повторит.

Не дождетесь. Он так и будет молчать. Вслух не повторит ни одного текста. Памятники не разговаривают. Даже если их терпение испытывают десятилетиями.

На самом деле, цель опытов неясна. Цель опытов над бронзовым Грибоедовым более чем загадочна.

Что мы имеем? Эпоха меняет эпоху: была улица Дзержинского, стала опять Гороховой. Открыли памятник в 1959-м, через две недели после ноябрьских праздников и через девять месяцев после того, как отметили скорбную годовщину — сто тридцать лет со дня гибели поэта в далекой Персии. Как раз тогда запустили ракету на Луну. Соответственно, появилось перед глазами Александра Сергеевича гордое «Слава советской науке!». Потом его воодушевляли лозунгом «Да здравствует Первомай!» и призывали выполнять решения партийных съездов, начиная с двадцать второго. В советские времена лозунги над улицей Дзержинского висели подолгу, но менялись не часто, репертуар призывов был невелик, причем случались даже продолжительные щадящие паузы, позволяющие взгляду Грибоедова отдохнуть на виде Адмиралтейства.

Настоящий текстуальный террор по отношению к автору «Горя от ума» начался в постсоветское время. Перед его бронзовыми очками призывы пошли вереницей, потом и вовсе чехардой, потому что дело уже не ограничивалось какой-нибудь одной растяжкой — растягивалось их над Гороховой все больше и больше, и каждая, перебивая других, крикливо взывала к терпеливому Грибоедову. Ему настойчиво советовали взять кредит, зазывали на творческий вечер Жванецкого, на концерт Розенбаума, от него едва ли не требовали сменить у себя в квартире обои, приобрести новый автомобиль, купить фирменные мясопродукты, сделать пластическую операцию и выбрать самый дешевый тариф лучшей из лучших телефонных компаний. Время для памятников течет медленнее, чем для людей. Так что с учетом особенностей восприятия монументов манеру подачи всей этой разнообразной информации можно смело назвать клиповой.

Появление Грибоедова на данном месте в 1959 году пытались мотивировать тем, что вот, дескать, рядом строится ТЮЗ, а Грибоедова в школе проходят. Действительно, вот уже два года как был заложен на Семеновском плацу фундамент нового здания Театра юных зрителей, что давало некоторые преференции историческому Грибоедову, эти места не посещавшему, но зато проходимому в школе, перед, скажем, еще не включенным в школьную программу Достоевским, которому однажды тем не менее довелось здесь изрядно померзнуть в ожидании собственной казни. Стало быть, между зданием ТЮЗа и памятником Грибоедову можно допустить наличие связи — отчасти смысловой, но и худо-бедно стилистической тоже. Вид на Адмиралтейство в том конце улицы ко многому обязывает: если там так великолепно, то и здесь тому быть должно конгениальное нечто — в смысле цельности и красоты. В справочниках обычно приводят фотографию памятника Грибоедову на фоне здания ТЮЗа, возвышающегося в глубине Пионерской площади (как именуют Семеновский плац, начиная с 1962 года); с двух сторон от Грибоедова тянутся к ТЮЗу параллельные пешеходные пути, выложенные железобетонными плитами; за спиной Грибоедова, благо он не видит, приветливо красуются аляповатые фигуры, аллегории всегда охочих до книг юности и девичества (у одной на коленях книга лежит). Короче, в таком педагогическом контексте будто бы и следует воспринимать памятник. По-моему, это неверно. Памятник определенно составляет единство с окружающей средой, но совершенно иного рода. Правильнее воспринимать Грибоедова не на фоне ТЮЗа, не спереди, а со спины, так, чтобы видны были рекламные растяжки, которые Грибоедов вынужден читать и без которых его уже давно трудно представить. Именно Гороховая, завешенная растяжками, составляет и смысловое, и стилистическое единство с восседающим в кресле бронзовым Александром Сергеевичем Грибоедовым. Что касается ТЮЗа, он тут вообще ни при чем.

Если мы будем смотреть на Грибоедова со спины, то есть на Грибоедова — читателя этих самых растяжек, мы не сможем не обратить внимание на одну любопытную деталь. Левая нога у него немного подвернута и как бы непринужденно заведена за правую; нам дано увидеть под креслом, на котором сидит Грибоедов, подошву туфли, скажем просто, ботинка — такая вот небрежность в посадке. Если памятник в очках это редкость, то памятник, демонстрирующий подошву ботинка — нечто вообще исключительное. Мы способны разглядеть подошву целиком, с каблуком, вполне отчетливым, фактурным, и для этого нам не надо подлезать под кресло, достаточно остановиться за правым плечом Грибоедова, в крайнем случае (кто невысок), подняться на парапет, отделяющий газон от пешеходной дорожки. Мы увидим: подошва почти перпендикулярна поверхности пьедестала. Сама по себе она интереса не представляет. Знаменателен необычный выверт ноги. Непринужденность ли позы выражается этим жестом? Попробуйте-ка так сесть и так вывернуть ногу, да еще обутую в ботинок. Больно будет. Нет, господа, это не что иное, как судорога. Судорогой сводит левую ногу Грибоедова.

Вот и листы бумаги, случайно ли они сползают с колена? Еще мгновение — и действительно соскользнут!.. Правая рука — в безвольной расслабленности — даже не пытается их удержать. Ну-ка, ну-ка. Что с левой рукой? — локоть лежит на спинке кресла, другой опоры нет у руки, долго ли можно ее держать в таком положении? Да ведь тяжелая рука Грибоедова просто съезжает со спинки кресла, соскальзывает!.. Через секунду она упадет!.. И он потеряет равновесие!.. И, завалившись на сторону, рухнет вниз с шестигранного пьедестала, выполненного по рисунку архитектора В. И. Яковлева. И вся история.

Но это будет через секунду-другую, то есть никогда не будет, потому что тем роковым мгновениям должным образом предшествует одно, остановленное навечно мгновение — бесконечная секунда перед глубоким обмороком, в который вот-вот упадет (и не упадет) Грибоедов.

Так вот в чем дело! Вот откуда выражение отрешенности на лице — это отрешенность человека в предобморочном состоянии! Боли он уже не чувствует (в голеностопном суставе), он еще находит силы сидеть, но уже поплыл, поплыл, теряет сознание.

Допекли. Достали. Перед глазами темно. А так хотелось досочинить монолог Фамусова. Вот тебе вместо Фамусова: «КРЕДИТ до 1500000 US…» — «…5 % скидка…» — «…твой идеальный стиль…»

«Забудь геморрой!» — с указанием адреса клиники.

И не будет пытке конца.

Январь 2007

ПАМЯТНИКИ ЧИСЛАМ И МАТЕМАТИЧЕСКИМ ВЕЛИЧИНАМ

Некоторые, чаще всего не антропоморфные объекты, украшающие поверхность Петербурга, допустимо рассматривать как памятники математическим величинам. В широком смысле любой памятник, посвященный исторической дате, это еще и памятник числу — числу лет.

Если, например, на пьедестале монумента (Московская площадь, Московский проспект) высечены слова «Ленину в день столетия», следует понимать, что это не только памятник Ленину, но и памятник столетию Ленина, то есть числу.

В современном Петербурге число памятников числу 100 значительно превышено числом памятников числу 300. Такова особенность города.

Об иерархии чисел и значении натурального ряда уже имела представление Екатерина Великая, сочинившая гениальную надпись: «Петру Первому — Екатерина Вторая». Но Медный всадник — не наш герой. Сейчас нас будут интересовать памятники, непосредственно посвященные числам.

Начнем с нуля.

ПАМЯТНИК НУЛЮ

Верстовой нулевой столб установлен в операционном зале Главпочтамта. Вниманию публики он был предъявлен в конце марта 2006-го, тогда петербургский Главпочтамт открывался после длительной реконструкции. Принято считать, что этот объект представляет собой копию мраморного столба, установленного здесь еще в XVIII веке. Обозначает он точку отсчета расстояний от Санкт-Петербурга.

Так получилось, что открытие «нулевой версты» для меня прошло незамеченным. О существовании столба я узнал случайно — от моего старого знакомца — математика Николая Мнева. Поместив у себя в блоге фотографию этого изящного обелиска, математик Н. Е. Мнев справедливо интерпретировал объект как «памятник нулю». Что-то меня заставило тогда высказаться о бесконечности — вот чего не существует, наверное, так это памятника ей, родимой. Николай Евгеньевич со всей ответственностью возразил (цитирую с его любезного разрешения): «Как раз с бесконечностью, по-моему, порядок. Какой только ржавой фигни не натыкано на математических кампусах. Ноль важнее! Греки нуля не имели. Хотя про бесконечность болтали только так. Ноль-ничто — придумали индусы, медитируя на брегах Ганга, вместе с позиционной системой счисления, и это было сокрушительной революцией — стало легко считать». И далее: «Я думаю, что если бы Архимед, который был не слабее Галилея с Ньютоном и Лейбницем, знал про ноль и позиционную систему — самолеты уже летали бы во времена если не Христа, то рядом».

Разумеется, после таких слов о нуле я уже не мог удержаться на месте и немедленно отправился на Главпочтамт для личного обозрения необыкновенного памятника.

Да, это памятник нулю. Число 0 бросится в глаза любому, кто взглянет на столб. Памятник нулю выглядит весьма основательным. Мраморный — таким он кажется смотрящему на него. От особо любознательных он защищен специальным ограждением, ближе, чем на два метра, подходить к объекту нельзя. Грешным делом я пренебрег запретом. Сначала я изучил памятник нулю визуально — с близкого расстояния, а потом и тактильно. Я был поражен. Он не был мраморным! Это был своего рода муляж. Нечто обклеенное специальной бумагой. В месте стыка картона (?) просматривалась тоненькая щель, и сквозь нее было отчетливо видно: внутри пусто! Одним словом, это и был нуль, самый настоящий нуль!.. Памятник нулю, прикидывающийся памятником нулю, причем мраморным, а на самом деле никакой не памятник!.. То есть как раз памятник — потому что другого памятника нулю просто невозможно представить. Ноль и есть ноль. Даже если он памятник!

ПАМЯТНИК ЧИСЛУ ОДИН

Пожалуй, я бы не стал говорить о памятнике нулю, если бы из моих окон не был виден первый и на московском направлении главный верстовой столб, отображающий реальное расстояние от нулевой точки. Архитектор А. Ринальди. Сооружен в 1774 году. Материал — и тут уже не возникает никаких сомнений — мрамор. Надпись, обращенная к Московскому проспекту, такова:

отъ Царского Села

22/2

отъ Москвы

673/2.

То есть двадцать две версты до Царского Села, шестьсот семьдесят три — до Москвы, а от петербургского (недавно восстановленного) «нуля» — две. Действительно, две, я проверял. Одна верста от «нуля» — это перекресток переулка Гривцова и Казанской улицы, там ничего не стоит: нелепо устанавливать верстовые столбы в черте города. Поэтому столб на левом берегу Фонтанки закономерно первый, именно здесь проходила граница Санкт-Петербурга. Следовательно, обелиск этот справедливо считать памятником числу один. От памятника нулю он отличается, как от нуля единица!

Сейчас я подумал, что нет в городе другой достопримечательности, которую бы я лицезрел столь часто. Посмотришь в окно — увидишь столб, выйдешь на улицу — вот он. Памятник единице мне, как родной. Но есть и у него своя тайна. Это тайна времени, которое показывают, а точнее, не показывают солнечные часы, установленные на южной и северной гранях обелиска.

Несомненно, в далекие времена для путешествующих солнечные часы были полезны. Однако с тех пор, как здесь появились дома, загораживающие солнце (в частности, дом, в котором я живу), и разбился сад с высокими деревьями, часы «стоят». В детстве мне все время хотелось увидеть тень, бросаемую на цифровую шкалу стрелкой-кронштейном (так называемым гномоном), но прямые солнечные лучи не проникали сюда — часы не действовали, даже когда в небе светило солнце. А вот ночью происходило что-то странное: часы оживали и… останавливались. Это свет от фонаря, висевшего над пешеходным переходом через Московский проспект, формировал нечеткую тень, с бессмысленной многозначительностью указывающую на римскую цифру V. Ложное время. Неизменное на протяжении ночи.

У Питера Гринуэя есть мозгодерный фильм «Реконструкция вертикальных предметов». Думаю, Гринуэй проявил бы интерес к нашему верстовому столбу, если бы узнал, что какая-то неведомая воля заставляет обрастать этот объект вертикальными конструкциями. Вот только на моей памяти. Сначала к нему поближе передвинули столб со светофором и тремя дорожными знаками, потом здесь появился просто столб, потом — в непосредственной близости — вертикально ориентированное сооружение для наглядной рекламы. Милицейская будка не в счет. Самый высокий объект, в полтора раза выше нашего четырехэтажного дома, появился перед саммитом «большой восьмерки» в 2006 году — иглообразная мачта с шестью мощными светильниками. В квартире у нас по ночам стало так светло, что, даже не включая свет, можно было читать газету. Мы купили темные занавески. Что касается солнечных часов, они опять прекратили «показывать». Даже ночью.

ПАМЯТНИК ТРЕХЗНАЧНОМУ ЧИСЛУ

Среди памятников, подаренных Петербургу к 300-летию, выделяется дар города Калининграда. Установлен он на углу Большой Зелениной и Лодейнопольской, в скверике, также в порядке дарения благоустроенном калининградцами (раньше здесь был небольшой пустырь с одиноким пивным ларьком). Это как бы верстовой столб, на котором по каждую сторону света указано число 782. Столько верст между нашими городами. Если бы столб этот был истинно верстовым, его бы месторасположению следовало быть соотнесенным с «памятником нулю», на Главпочтамте. А поскольку он удален от Главпочтамта более чем на три версты, самым что ни на есть случайным образом, расстояние, указанное на нем, не отвечает его истинному местоположению. Значит, этот столб не верстовой столб. Это всего лишь памятный знак «Верстовой столб», или иначе — памятник верстовому столбу. Проще (и правильнее) сказать: памятник числу 782.

Во всем мире есть только два памятника числу 782. Второй находится в Калининграде, это дар Санкт-Петербурга к 750-летию основания Кенигсберга. В 2005 году 782-дубль был торжественно открыт в Калининграде в присутствии губернатора Санкт-Петербурга.

ДРУГИЕ ПАМЯТНИКИ

Не только верстовые и квазиверстовые столбы — памятники числовым величинам. Вот еще один: гранитный «Обелиск наводнений», установленный в 1971 году у кромки набережной Мойки возле Синего моста. Обелиск уходит под воду, на нем выбита дециметровая шкала подъема воды. Уровни пяти крупнейших наводнений отмечены бронзовыми полосами. Таким образом, этот водомерный гранитный столб не что иное, как памятник подъему воды выше ординара, величине во всех смыслах математической. Помимо того, на трех гранях обелиска установлены гранитные плиты опять же с солнечными часами. Место действительно солнечное. Часы работают.

А вот этот памятник федерального значения находится на территории Пулковской обсерватории и имеет прямое отношение к истории, скажем просто, российской триангуляции. На кирпичной стеле установлена плита с надписью:

МАЛЫЙ БАЗИС

А____В

Пулковской геодезической

школы

1856–1929 гг.

Центр В

восстановлен в 1989 г.

к 150-летию открытия

Пулковской обсерватории

охраняется государством

Слева от «центра В» — кусты, справа — полянка. Памятник, надо заметить, не самый известный. И чему он тут посвящен, ответит не каждый. Это ничего, это нормально. Пусть. Снимем шляпы и постоим.

Декабрь 2007

ОСОБАЯ МИССИЯ

Этой ночью случилось быть лунному затмению. Шли из гостей по Загородному проспекту. Настроение у нас было благодушнейшее. Повернули всей компанией в переулок Джамбула и вдруг потеряли Курицына.

Остановились. В скверике теплилась ночная жизнь — там бесшумно сновали какие-то тени. Двое бородатых сидели на парапете с початой бутылкой. Ночь была теплая, почти южная, не хватало только цикад. Судя по всему, здешних мало интересовало затмение. Но под помраченной луной все тут как-то выглядело немного таинственным, потусторонним.

Курицын явил себя из глубины сквера так же внезапно, как и пропал. Игра невысказанной мысли оживляла лицо писателя. Дальше тронулись — Курицын заговорил о ком-то. Вот, дескать, все ругают его, а кабы не он здесь, был бы здесь не сквер, а несуразный новодел какой-нибудь, высотное здание.

Вячеслав Курицын не просто толерантен, он по менталитету заступник.

Он говорил о памятнике Джамбулу.

Мы и забыли о памятнике Джамбулу, ночью его словно не было.

Сказанное Курицыным меня поразило. Странно, что столь простая мысль не пришла в голову мне. Мне — так много размышлявшему о предназначении памятников.

Бронзовый Джамбул — один из многих даров Санкт-Петербургу к 300-летию города, один из участников великого нашествия монументов, не на шутку встревожившего петербуржцев. Михаил Золотоносов много и подробно писал об этом уникальном историческом событии,[41] казалось бы, тут и добавить нечего. В его книге «Бронзовый век» достается и самим памятникам, и их создателям, и их покровителям, и даже иногда самим объектам увековечивания.

Оно, конечно, так, Джамбул Джабаев — классик. Со слов Джамбула записана значительная часть казахского эпоса. Верно и то, что в конце тридцатых имя его у нас нещадно эксплуатировалось. «Песнь о батыре Ежове» и ей подобные — это еще те песни. Помню, в студенческие годы меня настолько поразили необъятные стихи девяностолетнего акына, обнаруженные мною в старом номере журнала «Молодой колхозник» (1938, № 3), что я не поленился переписать их в тетрадку. От имени акына Джамбула, стараниями еще не репрессированного переводчика Константина Алтайского, раздавался — в соответствии с громким названием «Уничтожить!» — звучно рифмованный призыв к расправе над врагами народа: «…Проклясть их дела и фальшивую речь их, / Лишить их, чудовищ, имен человечьих! / Ходячие трупы, убийцы, лгуны — / Они нам грозили пожаром войны…»

Стихами о войне, а точнее, стихами, посвященными блокадному Ленинграду, имя Джамбул действительно надолго запомнилось ленинградцам. «Ленинградцы, дети мои!..» — и не столь важно, сам ли он на десятом десятке обращался так из казахских степей или же, что куда вероятнее, «переводчик» Марк Тарловский имитировал обращение (Золотоносов приводит стиховедческий анализ текста), важно другое, как это воспринималось тогда — в дни блокады. Поболее, чем событие просто литературное.

Так что пусть будет акын. Но вот место…

Памятник Джамбулу к данному месту имеет лишь то отношение, что это переулок Джамбула, а переулок Джамбула, в прошлом Лештуков, в свою очередь к историческому Джамбулу относится так же, как лунное затмение, упомянутое в начале этого очерка, к памятнику Джамбулу. Но местным жителям он, кажется, нравится (интересовался однажды). Добрый, говорят… Хорошо стоит… Никому не мешает…

И то правда. В небольшом сквере среди бывших доходных домов, он похож на родственника гастарбайтера, только что приехавшего из аула; стоит в длинном халате с домброй в руках и глядит на куртуазную надпись «Тройка», обозначающую ресторан.

И правильно стоит. Прав Курицын, тут бы в плане уплотнительной застройки такое отгрохали, если б не он и если б не открывал его сам президент Назарбаев!

Но раз так, почему бы и на другие дары городу не посмотреть под тем же углом?

Вспоминаю, с чего началось. Кажется, с Тараса Шевченко. В 2000-м его тоже открывали президенты — тогдашние — российский и украинский. А подарил памятник городу сам скульптор Лео Мол, украинского происхождения канадец.

Кстати, да. На Дворец культуры им. Ленсовета, будь построен он хоть трижды в стиле конструктивизма, инвесторы покушаются давно и основательно, а вот на рядом расположенный сквер глаз никто не кладет. Не потому ли, что место там уже занято и его охраняет бронзовый Тарас Шевченко?

О другом памятнике на Каменноостровском проспекте, открытом в присутствии президентов сопредельных государств (России и Азербайджана, 2002), уже сказано достаточно много лестных слов, но тем, кто утверждает, что бронзовый восточный поэт-мудрец, сидящий на скале под стилизованной аркой, как минимум, противоречит петербургским традициям, хочется указать на охранительную функцию монумента. Если бы в сквере между домами 25 и 27-А не появился памятник Низами с юными девами и стройным деревом на горельефе, появилось бы здесь, вероятно, что-нибудь совершенно иное под номерами 25-А или 27-Б. Но этого не случилось.

Еще пример. Большой концертный зал «Октябрьский». Вроде бы рядом уже ничего построить нельзя. Но как знать, умудрились же возвести нечто невообразимое за Казанским собором! Так что, может быть, вызывавший серьезные возражения до странности полноростный памятник Иоаннису Каподистрии, президенту Греции с 1827 года (а до того — российскому дипломату), на высоком таком постаменте не только уместен, но и необходим? А то, что сам президент Греции открывал его в юбилейные дни, придает только вес тайной миссии монумента — охранять застолбленное место?..

Многих озадачивал китайский подарок — Сад Дружбы, он же Шанхайский Сад — на Литейном проспекте. Невысокая пагода на Литейном, спору нет, смотрится своеобразно, а еще своеобразнее — каменные фигуры двух Ши-цза. Но это если только не знать, что здесь львы-чудища делают и зачем в их приоткрытых пастях за большими зубами увесистые шары на широких языках (как это технически выполнимо, европейцам остается только гадать). Знатоки утверждают, что шары за зубами — средство против сна: лев начнет засыпать, пасть разинет, выронит шар и тут же проснется. Спать Ши-цза не должны. Они охраняют вверенную им территорию от недобрых сил и злых демонов. В данном случае — от демонов уплотнительной застройки. Спасибо Китаю.

И Корее спасибо за Тринадцать идолов Часын, установленных в парке «Сосновка» на деньги корейского консульства. Из российских (мурманских) сосен их вырезали отец и сын, художники по дереву, причем имя отца занесено в Золотой фонд республики Корея за номером сто восемь, о чем извещает табличка. Идолы раскинулись широко, на их месте уже ничего не построят. А вот были бы на Васильевском острове, и кто знает, может быть, не допустили бы у нас там градостроительных ошибок.

Китайские львы Ши-цза и корейские идолы Часын охраняют местности согласно призванию. В наших условиях ту же функцию способны выполнять другие объекты. Например, открытый в присутствии главы администрации Калининградской области памятник связям двух городов в форме верстового столба. Все вокруг застраивается интенсивно, а сквер, освященный этим объектом, так и остается нетронутым.

Памятник Эмилю Неллигану открывал премьер-министр Канады. Об этом франкоязычном поэте из провинции Квебек у нас никто и слыхом не слыхивал. М. Золотоносов назвал памятник Неллигану «одним из самых абсурдных подарков к 300-летию Петербурга». Соглашаюсь, но с оговоркой: абсурден только в одном — не там установлен! Напротив «Дома Плеханова» он зря стоит, ничего месту, которое он занимает, в силу малости территории не угрожает. Вот если бы он за Казанским собором стоял в метрах ста левее от фонтана-поилки, или хотя бы в тогда еще существовавшем сквере на углу Загородного и Гороховой (там деревья росли), или, скажем, Гороховой и Большого Казачьего переулка… да мало ли где… разве выросли бы там эти жуткие новоделы?

Сокрушались, что много памятников надарили. Всего-то три десятка с хвостом… А надо было не три десятка — три сотни! Хотя бы сто девяносто — по числу членов ООН, пускай даже без не признанных на то время республик. Город был бы точно спасен от тотального уплотнения.

Перед моими окнами сад. В глубине сада отгородили кусок и что-то там затевают. Говорят, там будет воздвигнута гостиница. Никто у нас не хочет в саду гостиницы. Всю жизнь живу здесь и только недавно узнал, что наш сад на углу Фонтанки и Московского называется садом им. маршала Говорова. Я не посмел бы даже мечтать, чтобы памятник полководцу, освободившему Эстонию, открывал ее президент, но, право слово, кем бы ни был установлен здесь памятник, когда бы он был, ничего бы не угрожало этому саду.

Ладно, это мелко для Говорова. Не надо здесь Говорову. Говоров на площади Стачек стоит, и там ему хорошо.

Неллигана бы сюда, Неллигана!

Власти, что ни говори, побаиваются памятников — могут с ними заигрывать, могут им угрожать, но, связавшись однажды, больше связываться не желают, осторожничают. Радикальные меры — это крайние меры.

И вот что интересно, к охранительной функции памятников народ апеллирует интуитивно. В октябре 2007-го все новостные агентства сообщили об оригинальной инициативе жильцов двух домов по Приморскому проспекту. Чтобы уберечь от застройщиков детскую площадку, здесь придумали установить памятник собаке тогдашнего президента РФ — лабрадору по имени Кони. Обратились к профессиональным скульпторам с призывом исполнить заказ, а заодно и в администрацию президента. Что ответили из администрации, не знаю, но местная власть заволновалась.

Говорю, их боятся, памятников. Они — за нас. Они такие. Идея иного памятника пострашнее будет самого монумента.

Сентябрь 2008

ПРЕДМЕТНО-ИМЕННОЙ УКАЗАТЕЛЬ ПАМЯТНИКОВ ПО ПЕРСОНАЛИЯМ ПРЕИМУЩЕСТВЕННО И ПО ОБЪЕКТАМ ПОСВЯЩЕНИЯ В ЦЕЛОМ[42]

Александр II — Наб. р. Фонтанки, 132. — Ск. Н. А. Лаверецкий, арх. П. С. Самсонов. Открыт 19 февраля 1893 г. Сохранилась лишь часть постамента. — 9

Александр II — Поселок Мурино. — Ск. П. И. Кюфферле. 1911 г. Не сохранился. — 178

Александр III — Миллионная ул., 5/1. — Ск. П. П. Трубецкой, арх. несохранившегося постамента Ф. О. Шехтель. Открыт на Знаменской пл. 23 мая 1909 г. — 8, 9, 180–191

Барклай-де-Толли М. Б. — Казанская пл. — Ск. Б. И. Орловский, арх. В. П. Стасов. Открыт 25 декабря 1837 г. — 41

Бабушкин И. В. — Пр. Обуховской Обороны, 149. — Ск. И. С. Зноба, арх. К. Л. Иогансен. Открыт 31 января 1956 г. Сохранился лишь постамент. — 9

Быки — Московское шоссе, 13. — Ск. В. И. Демут-Малиновский. — Первоначально установлены у Скотопригонного двора (совр. адрес: Московский пр., 65) в 1827 г. — 160–169

Верстовой столб — Московский проспект, напротив д. 18. — Арх. А. Ринальди. Установлен в 1774 г. — 208–210 Вершинина А. А. (скульптурное надгробие). — Московский пр., 100; Новодевичье кладбище. — Ск. П. И. Кюфферле. 1915 г. — 177–179 Виллие Я. В. — Боткинская ул., 20 (территория Военно-медицинской академии). — Ск. Д. И. Иенсен, арх. А. И. Штакеншнейдер. Открыт 9 декабря 1859 г. — 8,38–47 Володарский В. — Пр. Обуховской Обороны, у Володарского моста. — Ск. М. Г. Манизер (при участии Л. В. Блезе-Манизер), арх. В. А. Витман. Открыт 21 июня 1925 г. — 126–129, 134, 138–139 Володарский В. (гипсовая скульптура) — Ск. М. Ф. Блох. — Открыт на Бульваре Профсоюзов (ныне Конногвардейском) 22 июня 1919 г., взорван вскоре после установки. — 12, 129

Гигиея (фонтан) — Ул. Академика Лебедева, 6. — Ск. Д. И. Иенсен, арх. А. И. Штакеншн ейдер. Первоначально установлен в 1871 г. на территории Михайловской хирургической клиники баронета Виллие. — 42,45

Гоголь Незримый — Манежная пл. — Закладной камень открыт в 1954 г. — 60–69

Гоголь Н. В. — Малая Конюшенная ул. — Ск. М. В. Белов, при участии А. А. Ананьева и С. В. Астапова, арх. В. С. Васильковский. Открыт 8 декабря 1997 г. — 65, 66

Гоголь Н. В. — Ск. В. П. Бублев. Неосуществленный проект. — 69

Грибоедов А. С. — Пионерская пл. — Ск. В. В. Лишев, арх. В. И. Яковлев. Открыт 23 ноября 1959 г. — 192–203

Грот К. К. — Ул. Шаумяна, 44. — Ск. М. М. Антокольский, арх. В. П. Цейдлер. Открыт 18 октября 1906 г. — 82–91 Дарвин Ч., Менделеев Д. И., Пастер Л., Сеченов И. М. — Ул. Академика Павлова, 12 (на территории НИИ экспериментальной медицины). — Ск. и арх. И. Ф. Безпалов. Установлены в 1935 г. — 153, 154

Дементьев П. Т. — Около стадиона «Петровский». Открыт 23 мая 2002 г. Утрачен в 2003 г. — 11 Демут-Малиновский В. И. — Пл. Александра Невского, 1; Тихвинское кладбище (Некрополь мастеров искусств). — Первоначально: Смоленское православное кладбище, 1840-е гг. — 169

Джамбул (Джамбул Джабаев) — Пер. Джамбула, 12. — Ск. В. Д. Свешников, арх. Ф. К. Романовский. Открыт 30 мая 2003 г. — 214,216–218

Достоевский Ф. М. — Пл. Александра Невского, 1; Тихвинское кладбище. — Ск. Н. А. Лаверецкий, арх. Х. К. Васильев. 1883 г. — 171

Жертвы 9 Января. — Пр. 9 Января, 4, главная аллея кладбища «Памяти жертв 9 Января». — Ск. М. Г. Манизер, арх. В. А. Витман. Открыт окончательно 22 января 1931 г. — 140–149

Захаров А. Д. (жертвенник) — Пл. Александра Невского, 1; Лазаревское кладбище (Некрополь XVIII века). — Первоначально: Смоленское православное кладбище, 1810-е гг. — 173

Каподистрия И. — Лиговский пр., 6 (Греческая пл.). — Ск. В. М. Клыков, арх. М. А. Рейнберг. Открыт 29 мая 2003 г. — 219,220

Кваренги Д. — Манежная пл. — Ск. В. Э. Горевой, арх. В. В. Попов. Открыт 28 мая 2003 г. — 68 Киров С. М. — Московское шоссе, 13 (на территории АО «Самсон» — Петербургский мясокомбинат). — Ск. Н. В. Томский, арх. Н. А. Троцкий. Открыт 21 марта 1937 г. — 26–37

Киров С. М. — Кировская пл. — Ск. Н. В. Томский, арх. Н. А. Троцкий. Открыт 6 декабря 1938 г. — 29

Коренной Леонтий — Кирочная ул., 43. — Ск. Е. И. Малышев, арх. И. С. Китнер. — Первоначально открыт: Большой пр. В. О., 65 (офицерское собрание лейб-гвардии Финляндского полка) в декабре 1906 г. Сохранился лишь постамент. — 9

Крузенштерн И. Ф. — Наб. Лейтенанта Шмидта, 17. — Ск. И. Н. Шредер, арх. И. А. Монигетти. Открыт 6 ноября 1873 г. — 108

Крылов И. А. — Летний сад. — Ск. П. К. Клодт. Открыт 12 мая 1855 г. — 40

Кутузов М. И. — Казанская пл. — Ск. Б. И. Орловский, арх. В. П. Стасов. Открыт 25 декабря 1837 г. — 41

Лабрадор Кони — Приморский пр., 151, 155. — Народный проект. 2007 г. — 223

Ленин В. И. — Ул. Профессора Попова, 2 (Ботанический сад). — Ск. С. Д. Меркуров. Установлен в 1930-х гг. — 92–96, 98-101 Ленин В. И. — Пр. Обуховской Обороны, 86 (территория предприятия). — Ск. С. Д. Меркуров. Установлен в 1954 г. — 97

Ленин В. И. — Пр. Обуховской Обороны, 149 (бывш. сад им. И. В. Бабушкина). — Ск. С. Д. Меркуров. Установлен в 1954 г. Утрачен. — 97, 98

Ленин В. И. — Московский пр., 65 (территория предприятия). — Ск. С. Д. Меркуров. Установлен в 1935 г. — 96

Ленин В. И. — Политехническая ул., 29. — Ск. С. Д. Меркуров. Установлен в 1932 г. Утрачен. — 94, 95, 98

Ленин В. И. — В. О., 18-я линия, 49 (территория предприятия). — Ск. С. Д. Меркуров. Открыт 18 апреля 1940 г. — 96, 97

Ленин В. И. — Пл. Ленина. — Ск. С. А. Евсеев, арх. В. А. Щуко, В. Г. Гельфрейх. Открыт 7 ноября 1926 г. — 12, 13

Ленин В. И. — Московская пл. — Ск. М. К. Аникушин, арх. В. А. Каменский. Открыт 18 апреля 1970 г. — 12, 13, 128,205 Ленин В. И. — Около стадиона «Петровский». — Ск. В. И. Сычев, арх. С. П. Одновалов. Установлен в 1980 г., демонтирован в 1994 г. — 11

Магир А. (надгробие) — Пл. Александра Невского, 1; Лазаревское кладбище (Некрополь XVIII века). — Ск. Ш. Лемольт. Первоначально: Смоленское лютеранское кладбище, 1840-е гг. — 170–176 «Малый базис» — Пулковская обсерватория. — Восстановлен в 1989 г. — 213

Менделеев Д. И. — Московский пр., 19. — Ск. И. Я. Гинцбург. Открыт 2 февраля 1932 г. — 20–25 Менделеев Д. И. — Московский пр., 26. — Ск. М. Г. Манизер. Открыт 10 декабря 1928 г. — 21 Научные эксперименты — Ул. Академика Павлова, 12 (на территории НИИ экспериментальной медицины). — Ск. и арх. И. Ф. Безпалов. Установлен в 1935 г. — 150–155, 158, 159

Неллиган Э. — Московский пр., 33. — Ск. Г. В. Потоцкий, арх. С. Я. Петченко. Открыт 30 мая 2003 г. — 221–223

Низами Г. — Каменноостровский пр., 25. — Ск. Г. Н. оглы Бабаев, арх. Ф. К. Романовский. Открыт 9 июня 2002 г. — 219

Николай I — Исаакиевская пл. — Ск. П. К. Клодт, Р. К. Залеман, Н. А. Рамазанов, арх. О. Монферран и др. Открыт 25 июня 1859 г. — 40

Николай Николаевич (Старший), вел. князь — Манежная пл. — Ск. П. Каноника. Открыт 12 января 1914 г. Уничтожен в 1918 г. — 10, 61, 67, 183 «Нуль» — Почтамтская ул., 9 (в здании Главпочтамта). — Открыт 31 марта 2006 г. — 204, 206–208 Петр I(Медный всадник) — Сенатская пл. — Ск. Э. М. Фальконе при участии М.-А. Колло, арх. Ю. М. Фельтен. Открыт 7 августа 1782 г. — 10,206 Петр I — Кленовая ул. — Ск. Б.-К. Растрелли, арх. Ф. И. Волков; барельефы — ск. И. И. Теребенев, В. И. Демут-Малиновский, И. Е. Моисеев под руководством М. И. Козловского. Конная статуя: 1755 г. Установка: 1800 г. — 10 Петр I — Около стадиона «Петровский». — Ск. В. Э. Горевой, арх. Ж. М. Вержбицкий. Установлен в 1994 г, перенесен на Большую Монетную ул., 19, где вновь открыт 27 мая 2003 г. — 11

Пионеры-герои Ленинграда (мемориал) — Пионерская ул. — Общ. концепция: арх. А. Д. Левенков, П. И. Мельников. Открыт в 1972 г. — 114–125

— Орден Ленина (стела). — Пионерская ул., 2. — Конструктор В. С. Телеш, арх. П. И. Мельников, Б. А. Пленкин. — 115, 116

— Юные борцы революции (каменная доска и стилизованная пушка). — Пионерская ул., 33. — 117120, 125

— «Гавроши». — Пионерская ул., 41. — Ск. А. А. Архипов, Ю. Н. Архипова, арх. П. И. Мельников (при участии В. А. Петрова). Открыт 17 мая 1972 г. В значительной части утрачен. Новый вариант: 2006 г. — 114, 121–123

— Первый пионерский отряд. — Пионерская ул. / Корпусная ул. — Конструктор В. С. Телеш, арх. A. Д. Левенков. — 116

Пирогов Н. И. — Загородный пр., 47 (территория Военно-медицинской академии). — Ск. И. В. Крестовский, арх. Л. В. Руднев. Открыт 28 апреля 1932 г. — 48–54, 58, 59

Плеханов Г. В. — Московский пр., 26. — Ск. И. Я. Гинцбург, М. Я. Харламов, арх. Я. Г. Гевирц. Открыт 3 мая 1925 г. — 14–19,23

Подъем воды во время наводнений (обелиск) — Наб. р. Мойки, 89. — Арх. В. А. Петров. Установлен в 1971 г. — 212

Растрелли Ф. Б. — Манежная пл. — Ск. В. Э. Горевой, арх. В. В. Попов. Открыт 28 мая 2003 г. — 68 Ратьковы-Рожновы (часовня-склеп) — Пл. Александра Невского, 1; Лазаревское кладбище (Некрополь XVIII века). — Около 1910 г. — 176

Рейссиг, И. Х. фон (надгробие) — Пл. Александра Невского, 1; Лазаревское кладбище (Некрополь XVIII века). — Ск. А. И. Штрейхенберг. Первоначально: Волково лютеранское кладбище, 1840-е гг. — 174

Римский-Корсаков Н. А. — Театральная пл. — Ск. B. Я. Боголюбов, В. И. Ингал, арх. М. А. Шепилевский. Открыт 30 ноября 1952 г. — 9

Ринальди А. — Манежная пл. — Ск. В. Э. Горевой, арх. В. В. Попов. Открыт 28 мая 2003 г. — 67, 68 Родина-мать — Ул. Ждановская, 13 (на территории Военно-космической академии им. А. Ф. Можайского). — Ск. Я. А. Имранов. — 109

Росси К. И. — Манежная пл. — Ск. В. Э. Горевой, арх. В. В. Попов. Открыт 28 мая 2003 г. — 67, 68 Сталин И. В. (памятники, открытые перед ноябрьскими праздниками 1949 г.) — 1) Поклонная гора. — Ск. В. И. Ингал, арх. Ю. А. Визенталь; 2) Около Балтийского вокзала. — Ск. Н. В. Томский, арх. Н. Ф. Хомутецкий, С. И. Евдокимов, Б. В. Муравьев; 3) Въезд в город с востока. — Ск. Н. В. Томский; 4) Сад Смольного. — Ск. В. Я. Боголюбов, арх. М. К. Бенуа. Бюст. — Все демонтированы в 1961 г. — 10

Сталин И. В. — Въезд в город с юга. — Ск. Н. В. Томский, арх. Б. Н. Журавлев. 1950 г. Демонтирован в 1961 г. — 11

Сталин И. В. (бетонный) — Ул. Профессора Попова, 2 (Ботанический сад). — Ск. С. Д. Меркуров (?). Утрачен. — 99

Суворов А. В. — Суворовская пл. — Ск. М. И. Козловский, Ф. Г. Гордеев, арх. А. Н. Воронихин, А. А. Михайлов. Первоначально открыт на Марсовом поле 5 мая 1801 г. На нынешнее место перенесен в 1818 г. — 18, 41

Суворов А. В. (фигура из скульптурной группы вокруг постамента памятника Екатерине II) — Пл. Островского. — Ск. М. О. Микешин. Памятник открыт 24 ноября 1873 г. — 107

Трискорни А. (обелиск) — Пл. Александра Невского, 1; Лазаревское кладбище (Некрополь XVIII века). Первоначально: Смоленское лютеранское кладбище, 1820-е гг. — 173

Тургенев И. С. — Манежная пл., сквер. — Ск. Я. Я. Нейман, В. Д. Свешников, арх. Г. К. Челбогашев. Открыт 14 августа 2001 г. — 64, 69, 70, 7277, 79–81

Часын, идолы — Парк «Сосновка». — Художники Ким Джонг Хон и Ким Джу Хо. Открыт 11 августа 2003 г. — 220,221

Чкалов В. П. («Чкалов-на-трубе») — Чкаловский пр., 1. — Ск. Я. А. Имранов. Изготовлен в 1979 г., установлен около 1990 г. — 102–113

Чкалов В. П. — Чкаловский пр. / Большая Зеленина ул. — Ск. В. Д. Свешников, А. С. Чаркин, арх. А. С. Константинов. Открыт 15 сентября 1997 г. — 107

Шевченко Т. Г. — Пл. Шевченко. — Ск. Лео Мол (Л. Г. Молодожанин), арх. С. П. Одновалов. Открыт 22 декабря 2000 г. — 219

Шувалов И. И. — Университетская наб., 17 (двор). — Ск. З. К. Церетели, арх. В. Л. Спиридонов, О. А. Харченко. Открыт 29 мая 2003 г. — 65 Щедрин С. Ф. — Пл. Александра Невского, 1; Лазаревское кладбище (Некрополь XVIII века). — Первоначально: Смоленское православное кладбище. 1820-е гг. — 167

Щедрин Ф. Ф., Демут-Малиновская Е. Ф. — Пл. Александра-Невского, 1; Лазаревское кладбище (Некрополь XVIII века). — Первоначально: Смоленское православное кладбище, 1820-е гг. — 167

Ши-цза (из Сада Дружбы) — Литейный пр., 19. — Открыт 17 сентября 2003 г. — 220, 221 782 (знак «Верстовой столб») — Большая Зеленина ул. / Лодейнопольская ул. — Установлен 23 мая 2003 г. — 211, 212

ЛИТЕРАТУРА

Аренин Эд. Названа улица Пионерской. — «Смена», 18 мая 1972, № 115 (14138).