Специалист Охотников Сергей

ГЛАВА 15

Драммр думал. Он понимал, что мысли могут убить его. На мгновение пальцы контролера так и застыли возле ограниченной пентаграммы. «Пожалуй, одним длинным прыжком он бы пересек салон. Допустим, справился бы и с дверным механизмом. Но обречь арестанта на верную смерть – значит запятнать честь – контролера и всей Службы. А протащить длинного и не слишком легкого Раждана через весь корабль – верный способ израсходовать силу медальона и бесценное в данной ситуации время. Впрочем, времени может не хватить в любом случае. А как же остальные пассажиры, кто их спасет? А если вердай все же вытащит „Странника“, в каком свете он выставит всех дасских контролеров?» – Драммр посмотрел на болтающуюся у мостика Шадугерат.

Наконец-то вердай удалось побороть непослушный рычаг. Жуткий скрежет на мгновение заглушил вопли перепуганных пассажиров. Бортовые стены вместе с окошками и резными демонами ушли вверх, как раскрывшиеся крылья. «Заоблачный странник» со страшной силой тряхнуло. Пассажиры повалились на палубу, как спелые груши. Корабль трещал, обещая развалиться на части. Ворвался и заметался по салону ледяной ветер. Драммр понял, что «Странник» уже не несется на огромной скорости вниз – он тонет, как тонет камень, брошенный в черную ночную реку. Вцепившись в столик, контролер выжал всю силу из медальона Службы и забормотал левитационное заклинание – возможно, на пару сломанных шей получится меньше.

Прежде всего магия сберегла его собственную шею. Столкновение с землей назвать мягкой посадкой не решился бы и игномерийский политик. Оглушительный удар бросил вверх корму. С тысячью хлопков полопались черные иглы днища. Треснула палуба. Отдача с небольшим боковым креном бросила «Странника» на нос, сплюнув во тьму не удержавшегося пассажира. Передний удар догнал корабль. Один из магических светильников сорвался со стены и медленно падал прямо на лицо отброшенной на диван женщины. Драммр хорошо запомнил ее набухшие от ужаса глаза. Маленький кусочек хрусталя отскочил от щеки и запрыгал по палубе, причудливо играя тенями. Магический свет не обжигает, потому что вообще не дает тепла – даже он, выпускник нармротского Университета, на мгновение забыл простейшее правило магики.

Драммр нисколько не пострадал и первым пришел в себя, так что поспешил взять ситуацию под контроль. Освещение, вынос пострадавших, оказание первой помощи были организованы на удивление быстро. Он сам ставил магические шины на переломанные кости. Вполне профессионально, учитывая, что последние пятнадцать лет ему приходилось практиковаться исключительно в боевой магии. Жаль, что настоящие исцеления никогда не входили в число его талантов. Старик, нармротский книготорговец, кажется, был безнадежен: внутреннее кровотечение, легкое пробито, ребра переломаны. Магические формулы как по команде выплыли из глубин памяти. Также Драммр припомнил, как метался по лаборатории тренировочный труп, когда он последний раз пытался применить что-то в том же роде. Хорошо хоть поговорка «Возьми десять игноме – получишь двоих пси-целителей» не подвела – среди пассажиров нашлось двое знатоков традиционной игномерийской медицины, оба отделались лишь синяками и взялись ухаживать за теми, кому повезло меньше.

– «И они даже покойнику поставят разный диагноз», – пробормотал контролер окончание пословицы, наблюдая, как игноме возлагают руки на расквашенные носы и ушибленные спины.

Контролер всех сумел пристроить к делу: отделка салона пошла на костер и носилки для раненых, из бара выгребли все, что можно было пить, есть или прикладывать к ранам. Драммр наблюдал за процессом, ожидая, когда же кто-то настолько придет в себя, чтобы начать выяснять отношения и подстрекать к расправе над вердаи. В то же время он старался не упускать из вида Раждана и Шадугерат – как бы кто не решился дать деру. Встретившись взглядом с арестантом, контролер погладил серебристый жезл у пояса – мол, буду бить на поражение.

Но парочка, похоже, спелась и не помышляла о побеге. Вердаи перевязала бывшему змею голову, а тот позаботился об ее ушибленных коленках.

– Прям печеные голубки на празднике урожая, – усмехнулся Драммр. Они и впрямь прекрасно подходили друг другу: высокие, стройные, красивые… и обоим придется восстанавливать баланс справедливости.

Затем Шадугерат извлекла из покореженного чрева «Странника» свои некрономские причиндалы и затеяла загадочные манипуляции. Раждан ходил за ней, кажется, ему даже удавалось изобразить понимание темнонаучных сентенций вердаи.

Начало светать, звезды таяли в небе. Теперь Драммр точно знал, куда занес их этот сомнительный эксперимент.

Сперва Нук Гаар был вне себя – его план провалился. Когда вразумленные его молитвой души бросили «Странника» вниз, проводник ликовал – наконец-то он совершил нечто, достойное жреческого сана и звания мастера гильдии. Все днище было под его властью, подъемная сила верхних узилищ не могла уравновесить напор освободившихся душ, подкрепленный немалой тяжестью корабля. Но он не учел всей хитроумности этого варварского устройства, а поделать что-то с подключившейся к спасению корабля бортовой тягой уже не успел.

Нук Гаар сгруппировался, расслабил мышцы, высвободил суставы. Эта техника позволяла защитить голову, позвоночник и внутренние органы даже от самых сильных ударов. Загнанное в спинной мозг сознание контролировало движение костей и мышц.

Вытащив из сеточного крепления вещи, Нук выпрыгнул во тьму еще до того, как корпус корабля окончательно успокоился. Огоньки душ растекались, подрагивали, радуясь освобождению. Узилища по всему днищу, в нижней части кормы и носа были разбиты или расплющены. Мысль перерезать оставшихся и довершить разрушение корабля становилась все менее привлекательной. Случайно или согласуясь с какой-то неизвестной закономерностью, практически все сломанные контейнеры были захвачены его молитвой. Наблюдая, как медленно рассасываются светлячки душ, Нук понял, что далеко не все они поспешат к спасительному холоду Серебряной Реки. Многие вновь вернутся к безвольному безумию призрачного существования. Белесое смертоносное марево над копошащимися у разбитого корабля людьми рассеивалось. Правильным ли было его толкование знаков смерти? И могут ли они вообще быть однозначно истолкованы? Если бы только он задавался этими вопросами раньше, возможно, теперь не скитался бы по варварским странам, где мертвые тела прячут в землю. Тогда, три года назад, он проиграл, лишился учеников и самостоятельной практики. Воспоминания разорвали цепи и выбрались из заточения.

Красный кирпичный домик под черепичной крышей в роще на окраине большого портового города. Желтая пыль тренировочной площадки. Нук никогда бы не подумал, что возня с учениками доставит ему такое удовольствие. Гильдия воспитывала будущих проводников с младенчества. Сироты, незаконнорожденные и дети отправленных к загробной реке – в общем, те, для кого не находилось пути получше. К одиннадцати годам воспитанники уже были достаточно смертоносны, чтобы принимать участие в организованных гильдией убийствах. Тогда же они становились учениками у посвященного мастера. Нуку гильдия передала четверых.

«Серебряная Река любит женщин». Смерть редко возвращала девушек, претендующих на звание мастера. Фактически Нук не знал ни одной женщины-проводника. Редкостью были даже девочки-ученицы. Пришедшие из Эпохи Тени рецепты создания быстрых, ловких и живучих бойцов убивали, когда медленно, когда одним ударом. Но мальчиков все же выживало гораздо больше.

Лаати было уже тринадцать. Стройная, сероглазая и ловкая как кошка, она была лучшей из его детей-убийц. Грим и одежда могли сделать из нее невинного ребенка или соблазнительную демоницу. Она свободно входила в дверь, когда ее мастеру пришлось бы лезть в окно или снимать охрану.

В то утро четверка почти достала его в пляске дневных кинжалов.

«Пожалуй, пора их разделять», – подумал мастер. От двойного удара сзади он ушел только благодаря подсказке смерти. Какое-то время Нук сохранял ритм поединка, потом сменил тактику и выбил учеников одного за другим приемами из личной технической книги. Но это была лишь половина урока.

– Так, а теперь сегодняшнее задание – в какой момент вы были по-настоящему близки к победе? – Нук требовал, чтобы ученики запоминали все детали боя, анализировали и делали выводы.

Мастер поудобней устроился на циновке, ожидая множества неверных догадок, мучительных раздумий и инсценированных попыток восстановить ход поединка. Внезапно Нук ощутил холод, как будто бы в его живот было направлено по меньшей мере стенобитное орудие – на длинной загорелой шее Лаати проявилась серебристо-лиловая линия. «Не отбирать жизни – работа мастера», – тогда он еще не мыслил как посвященный жрец и бросился за советом к бывшему учителю.

– Думаю, для такой раны лучше всего подойдет обычный ночной кинжал, – мастер Арад Вон продолжал спокойно раскладывать гадательные кости.

– Ты имеешь в виду…

– Лучше сделай работу сам – некоторые считают помеченного ученика чем-то вроде проклятия.

В собственном доме Нук Гаар отлично ориентировался в полной темноте. Так, что не скрипнула ни одна ступенька, поднялся он на второй этаж, повернул в коридор, ведущий к спальням учеников. Чуть-чуть подтолкнул дверь комнаты Лаати. Ребята постоянно играли в ночные покушения, поэтому мастеру пришлось преодолеть полосу препятствий: две нити с колокольчиками и рассыпанные бусы. Сам он, помнится, предпочитал живых крыс и ежей. Ночная лазурь очерчивала постель, руку, волосы и лицо спящего ребенка. Нук осторожно нащупал содержимое небольшого матерчатого мешка. В лунном свете красный идис казался почти черным. Маленькая, но очень ядовитая змейка – почти три часа понадобилось, чтобы выследить ее в лесу. Бестия присмирела от холода – Нук только что достал ее из подвального ледника. Аккуратно мастер опустил гада на шею девочки. Та даже не шелохнулась – недаром он сегодня устроил день усиленной физической подготовки. Змея хотела юркнуть под одеяло, но Нук удержал ее – она сделала вялую попытку укусить его за руку и улеглась, впитывая тепло. Мастер ждал. Кажется, прошло достаточно времени. Пора. Он громко хлопнул в ладоши над ухом Лаати. Заспанные глаза заморгали на спрятавшие мастера тени. Чуть приподнялась голова в обрамлении блестящих локонов. Рука потянулась к живому ожерелью. Отогревшийся идис не собирался более терпеть вольного с собой обращения. Сейчас! Кинжал мастера рассек змеиное тело точно по серебристо-туманной отметине. Знак смерти начал тускнеть и растаял.

Тогда он был готов плясать от восторга, но руководство гильдии не разделяло его оптимизма. Разгорелась тлевшая веками полемика:

– Имеет ли мастер право использовать подсказки смерти для спасения непосвященного?

– Как поведет себя река, получив того, кто вопреки желанию смерти избежал ее вод ранее?

Если бы он мог тогда хотя бы попытаться защитить себя. Нук почувствовал, что его тело распирает теплое зудящее покалывание. Что-то неуловимое наполнило пространство и очистило мысли. Сила, существует другая сила, противостоящая смерти, великая стихия.

Пораженный этим неожиданным и таким очевидным открытием, мастер не мог пошевелиться, созерцая получившие новый объем и краски повороты своей судьбы. Второй раз за последние несколько минут Нук Гаар поменял планы.

Шадугерат старалась не думать о постигшей ее катастрофе. Вначале мысли метнулись в будущее, оббегая изгибы всевозможных грядущих неприятностей.

«Впрочем, до них еще нужно дожить, – эта дежурная мысль не смогла ни напугать, ни успокоить ее, хотя рука привычно проверила плеть и маленькую черную трубку у пояса. – А пока эти темнолицые невежды не очухались и не начали донимать своими претензиями, попытаюсь разобраться, кто оскопил праздничную жертву».

– Смотри, – вердай извлекла из черного окованного ящичка и подняла на ладони небольшой хрустальный шарик.

– Угу, – Раждан изобразил, не очень, впрочем, удачно, некую смесь понимания и восхищения. Этот парень понравился ей с самого начала. Высокий, мускулистый и длинноволосый. Он мог бы украсить даже годовой праздник Шторма. Кожа почти не испорчен? солнцем. Неплохо для варвара. «Преимущество ночной работы», – этой шутки она не поняла. В Стране Пяти днем трудились только рабы да крестьяне.

Переплетенные свечи, едва разгоревшись, наг для нее призрака. Как и предполагала вердай, немногие души успели покинуть место крушения. Крученый бросок шара поймал неупокоенного в ослепительную хрустальную ловушку и положил на ладонь Шадугерат.

– Учитель мог несколько дней не выпускать меня из комнаты, если не удавалось поймать призрака, – вердай продемонстрировала шар: в нем металось что-то маленькое и серое. Но стоило Шадугерат поднести » к хрустальной сфере свечу, сероватая козявка устремилась прочь от пламени, начала расти, расползшись, прижалась к поверхности, превратившись в человеческое лицо. Блеклое, как истлевшее тряпье, с выпученными из фиолетовых мешков глазами. Стало слышно тихое бормотание:

– Нога, где моя нога? Лживая собака. Я всегда был лучшим. Не то, что сейчас.

– Эй, – передав свечу Раждану, вердай постучала ногтем по искаженному лику. – Лучше возьми себя в руки, не то засуну между двух факелов.

Призрак отпрянул, три раза он собирался уйти в глубины шара, но свет возвращал его обратно.

– Лживая собака, я всегда был лучшим, – причитал он, приближаясь.

– Свет. Много очень яркого света, – дразнила его Шадугерат.

– Я всегда был лучшим игроком в коноп. Эта лживая собака обещал, что ставка верная, – выговорил призрак, сдаваясь, глаза его уже не блуждали.

– Охотно верю, – согласилась Шадугерат. – Но сейчас ты должен рассказать кое-что. Помнишь маленькую темную камеру, в которой ты был недавно заточен?

Какое-то время призрак, казалось, раздумывал, затем ответил:

– Не то, что сейчас. – Получилось почти утвердительно.

– Как ты оттуда выбрался?

– Бух. Дырка. Лживая собака? – Общение с духами и призраками всегда считалось худшим в профессии некронома. – Что ты делал до этого?

– Тащи-тащи-тащи. Я всегда был лучшим!

– Зачем?

– Сказали.

– Кто сказал?

– Утопленник.

Вердай сообразила, что речь, очевидно, шла о другой неупокоенной душе. Похоже, что ее подъемна сила каким-то непостижимым образом превратилась в разумную организованную команду, которая и обрушила корабль.

– А до этого?

– Не то, что сейчас, – призрак повернулся вправо – неуклюжая попытка что-то скрыть. Вердай пододвинула шар к свече.

– Молиться, – не выдержал призрак.

– Как?

– Ат ла дагавур имах, – затянул узник хрустальной сферы. Язык был неизвестен вердай. Не позднефелвийский, на котором говорило все побережье Аснура. Не арнадальский, широко распространенный к юг от ее родины. Не используемый в некрономии зенсиль! Может, истинный язык Пяти? Шадугерат со жречеством никогда не связывалась, а значит, с пранаречием была знакома лишь по невнятным молитвенным бормотаниям. «Смерть может убить» – так говорили о силе его слов.

– Са нэдон ла рагиль, – нет, пожалуй, звучит совсем не так. Будем считать: неизвестный язык.

– Хватит.

– Тэт имах нэдон дагавур!

– Замолчать, я сказала, – хрустальный шар почти коснулся пламени, но призрак только завертелся, пытаясь закрыть глаза тем, что осталось от его рук.

– Ат ла дагавур имах! – Извивающейся струйкой душа скрылась в глубинах шара. С резким хлопком погасли переплетенные свечи.

– Похоже, ты окончательно ослепила бедолагу. – Вердай пропустила мимо ушей остроту Раждана: «Мужчины должны шутить и оттачивать чувство юмора в поединках». Теперь она была абсолютно уверена– на борту оказался духовидец, скорей всего, адепт какого-нибудь могущественного тайного учения. Этот неизвестный и стал причиной гибели «Странника». Шадугерат изловила и заперла в некровитальную трубку еще четверых призраков. Впрочем, она очень сомневалась, что темнолицые невежды примут на веру их показания. Вот если бы взять за шкирку и заставить признаться этого жженого солнцем духовидца.

ГЛАВА 16

Что-то появилось в слоящемся от жары воздухе, как будто едва заметные светлячки изливались из-за поросшего темными масличными деревьями подъема. Специалист не был уверен, видит ли он их обычным или магическим зрением, и видит ли вообще. Дорога шла в гору, из-за склона показались четыре темных прямоугольных зубца. Вскоре уже был виден весь эрт – на тонком радужном сиянии покачивался огромный серовато-лиловый цветок. Овер вглядывался в появляющуюся картинку, не принимая ее всерьез. Но воздушный замок все увеличивался в размерах, вот уже специалист различил защитные стеаловые листы и подвесные мостики. Теперь эрт показался ему обыкновенным, уместным и даже знакомым.

Замок нависал над небольшой, зажатой между остроконечными скалами долиной. Красный и темно-зеленый лишайники покрывали острые камни. Переливающийся всеми цветами радуги световой поток вырывался из прорезающего долину разлома и, ударившись в выпуклое стеаловое днище, растекался по воздуху тонкими, уходящими вдаль, мерцающими слоями.

– Магия толкает стеал, как струя воды камушек! – Открытие оказалось столь неожиданным, что Овер не смог удержать его при себе. Так выяснилось, что он был здесь не один.

– Совершенно верно, юноша. – Слева огромные куски скалы смыкались, образуя нечто вроде защищенной от взглядов комнаты. С дороги ее нельзя было заметить, но с того места, где сейчас стоял специалисту были отлично видны вырубленные из цельного камня скамьи и заменяющий стол массивный куб. Во главе стола лицом к замку на выступающем из скальной стены троне восседал человек. Вылинявшая пехотная униформа – скорей всего, солдат или младший армейский чин.

– Доброго полудня, господин военный, – Овер сделал несколько шагов к скальной комнате и теперь мог разглядеть седые усы и редкую белую шевелюру солдата.

– Старший знаменщик Адогар Унали, в наряде по охране парящей фортификации, – походило на рапорт, но свободная поза старика и рука, нырнувшая в шлем за абрикосом, должны были показать, что если у служивого и есть какие обязанности, то относится он ним неформально.

– Мраюр Дрегми, подмастерье архитектора из Нармрота, – представился специалист.

– Осмотр фортификации – пять медяков, с проверкой – серебреник, господин э-э-э Гремди, – Адогар сплюнул большую темную косточку.

– С какой проверкой?

– Ну, обо всем по порядку, господин подмастерье. Для начала гоните пятак, раз уж без спросу объект обзырили. А там уж весь лекционный материал выложу, я человек честный. Там и про проверку будет.

Овер достал из кармана и запустил старику потемневший серебряный кругляшок Вояка ловко словил монету и отправил в поясную сумку со словами:

– Сдачи, правда, у меня все равно нету. Старик прожевал очередной абрикос и начал:

– Значится, эрты возводились во времена поздней империи, что по календарю света век двадцать третий – двадцать четвертый. Ввиду острой необходимости защиты восточных границ. – Старик, видно, крепко заучил свою роль и говорил как по писаному, без заминки, но иногда вставлял словечко и от себя.

Овер подошел ближе и сел на одну из каменных лавок.

– За просто так нельзя видеть, но эрт парит над источником природной магической энергии, который поддерживает замок и подпитывает его заклинания. После распада империи технология была утрачена, а современная наука пока не в силах создать ничего подобного, – Адогар сделал драматическую паузу. – Боевые башни защищены стеаловыми сетями, – узловатый палец прошелся по четырем лепесткам эрта. – Центральная – цельными стеаловыми листами. В эпоху войн и варварства эрты стали основой, сохраняющей мир и культурные достижения Приаснурья. Но с развитием современной цивилизации утратили свою защитную функцию, оставшись лишь оплотом магической аристократии. Данный эрт был резиденцией Ревенуэронов, долгое время правивших народом юго-восточной Дасии. Во время Великого Восстановления Справедливости семейство магов-эксплуататоров было подвергнуто военному суду, – старик сделал глубокий вдох и выдохнул с облегчением. – Короче, того их кххх.

Большой палец обозначил дугу под подбородком. Еще один абрикос исчез под белоснежными усами.

– Правда, думается, какой, к шраду в пасть, суд-старика Назджока нипочем бы живьем не взяли. Но звучит красиво: «Подвергнуто военному суду». Куда лучше, чем: «Железякой под ребро». – Солдат замолчал, как бы что-то про себя прикидывая.

– А как же это ваше испытание? – напомнил Овер.

– А вот сынок его, тот не совсем в породу пошел, – начал Адогар, как будто и не слышал его. – Все фигурки мастерил, – левая без среднего пальца рука указала в тень скального выступа. Повернувшись, Овер увидел кошку, змею и обезьяну, необычайно тонко сработанных из цельного камня.

– В проверке же смысл простой, – продолжал как ни в чем не бывало старик, но Овер уже не слышал его. Странное видение вышибло из него дух – каменные звери стали больше и ожили, повинуясь движениям рук высокого черноволосого человека в красно-желтой мантии.

– Эрт, он же не так себе чайник из железяк – только хозяев впускает. Как там оно у них действует, никому неизвестно, но эти штуковины узнают своих и их кровных. «Велика ли беда, – подумали наши умники. – Уж кто-кто, а господа маги за века всю провинцию родственниками заплодили». Ну, везде оно так и было, только не на этих камешках. Через пару лет спохватились – надо ж вердуга в страхе держать. Чуть ли не весь Ревенуэр перепроверили – рога да копыта, а не эрт им! То ли и вправду все Ревенуэроны чисты и непорочны были, то ли выдумали еще какой трюк. Так вот теперь у нас проверка заместо развлечения – гони серебро да пробуйся в коменданты парящей фортификации. Вон иди, на тот камень вставай – может, тебе счастье выпадет.

Еще под властью непонятных впечатлений Овер побрел к плоскому истоптанному десятками тысяч ног камню. Но стоило специалисту ступить на него, высоко над головой у основания центральной башни зажглись магические огоньки. Зеленые светляки, вращаясь, опускались, поддерживаемые четырьмя нитями нейтральной магии. Они почти коснулись головы Овера, но тот в последний момент уклонился от магического касания и спрыгнул с камня.

– Деньги за проверку не возвращаются, – Адогар встряхнул шлемом, выбирая ягоду поспелее.

Потом специалист долго гадал, что же заставило его сойти со входного камня: то ли он боялся расстаться с мечтой, то ли успел сообразить, что не стоит раньше времени привлекать к себе внимание. «В любом случае я всегда смогу сюда вернуться», – решил он про себя, но нужно было еще как-то объяснить свое поведение старику.

– С детства боюсь магии, – пробормотал Овер, понимая, что именно этим странным замечанием мог возбудить в старом вояке подозрительность.

– Что верно, то верно, – согласился Адогар. – Вот у нас в пехоте как: вердуг напирает, вуальники рубятся, как демоны, ну тут наши маги готовятся подпалить им хвосты – как саданут, что аж первые ряды своих в головешки. Хотя в проверке ничего страшного как раз нет. Другое дело, если кто ломиться в замок станет, да он палить начнет – вот это уж страх, будь уверен. А вы как считаете, господин маг?

На долю мгновения Оверу показалось, что старикан каким-то образом его вычислил или осведомлен о его визите и является частью чудовищной хитроумной ловушки. Магическое щупальце метнулось к одному из позаимствованных у гномов заряженных камушков, но специалист вовремя сообразил, что солдат обращается к кому-то за его спиной. Все еще держа наготове слабенький огненный примитив, Овер обернулся.

– Прощу прощения, господин маг, доброго вам полудня, – чародей был едва ли много старше Овера, но дорогая с золотыми узорами пепельно-фиолетовая мантия, сапоги из мягкой кожи и парчовая шапочка говорили о том, что ему больше повезло с практикой… или удалось родиться в богатой семье.

Модный маг собирался что-то сказать, то ли поздороваться, то ли ответить на вопрос Адогара, но старик опередил его:

– О, мастер Лемток, это вы? А я и не признал вас в таком-то наряде. Ничего не скажешь – солидно. Неужто одобрили ваш проект сигнального освещения? Вот уж чего бы ни в жизнь не подумал.

Чародей скривил полные губы – напоминание явно не доставило ему удовольствия:

– Да нет, господин знаменщик…

– Старший знаменщик, Адогар Унали, – поправил вояка.

– Ну, да. В общем, больше я не ищу контракта с властями, ни гражданскими, ни военными. Сами понимаете, какое это хлопотное и ненадежное занятие, – Лемток говорил, глядя куда-то вверх и в сторону. Овер так и не понял, искал ли тот поддержки старика или пренебрегал его мнением.

– Вот уж чего вам не стоит бояться, юноша, так чародейства мастера Лемтока. – Это замечание залило щечки мага розовым румянцем, но Адогар продолжал как ни в чем не бывало: – Ему удаются только разные там звуки да световые фокусы.

– По-моему… – начал Овер, но у Лемтока не хва тило терпения дослушать еще и его.

– Общеизвестно, что большинству чародеев даются только две-три, максимум четыре группы магических примитивов. Мне не повезло один раз при рождении, когда Создатель, наградил меня столь странным сочетанием талантов. И второй раз с учителем магики. Думаю, смешного в этом ничего нет. К тому же теперь я нашел применение своим способностям и скоро разбогатею.

Вообще-то, Овер собирался сказать, что магия света при умелом использовании может выжечь глаза, а звука – выжать из ушей кровь, но вовремя одумался. И когда же он научится не привлекать к себе внимания? Схватившись за последнюю фразу чувствительного мага, специалист заговорил поспешно, не дожидаясь, пока знаменщик снова его подначит:

– О, расскажите, пожалуйста, мастер чародей, что же вы придумали?

Лицо Лемтока мгновенно сделалось довольным, гордость так и распирала его:

– Это будет по-настоящему незабываемо. Полгода мы отрабатывали программу. Представление назначено на первый день фазы. Затем мы покинем это закаменевшее захолустье и отправимся на север. В Нармроте нас ждут богатство и слава. – То, что маг говорил, больше походило на бред, но Овер догадался, что речь идет о каком-то зрелище, созданном магией Лемтока. Что ж, в столице ему придется столкнуться с жестокой конкуренцией. Впрочем, не стоило раньше времени расстраивать не слишком удачливого чародея, может быть, он и создал что-то на самом деле красивое. К тому же Овер никак не мог отнести себя знатокам деятельности нармротских иллюминаторов – зрелища для бедноты в основном были топорной аляповатой работой, а при закрытых просмотрах настоящих мастеров ему присутствовать не доводилось.

– Мне бы доставило огромное удовольствие быть свидетелем вашего искусства, – определенно ему сегодня хорошо давалось подхалимство. Выслушивая ответ Лемтока, Овер подумал, что, пожалуй, пересластил – гордыня так и выливалась из того.

– Не думаю, что вам это по карману, юноша. Представление элитарное, весь цвет города приглашен. Но для настоящего ценителя я конечно же найду местечко. Приходите за час до заката к амфитеатру.

Адогар тоже не вытерпел приторной идиллии и поспешил испортить будущему триумфатору настроение:

– Если вы опять для проверки сюда пожаловали, то, как я вам уже в прошлый раз говорил, – напрасный перевод серебра. Это ж эрт, техника безотказная, не в пример нынешней – один раз не признал, так второй и подавно.

– И все же, господин знаменщик, я имею основания считать себя причастным к исчезнувшему роду Реве-нуэронов. Моя матушка… Впрочем, неважно. – Лемток порылся в поясном кошеле, из груды наполнившей ладонь мелочи извлек серебреник, чинно проследовал к каменному трону, передал плату и побрел ко входному камню.

Овер старался не пропустить ни единой детали работы древнего опознающего заклинания. Зеленые светляки опустились на голову Лемтока, их вращение становилось то быстрей, то медленней. Зашевелились, как водоросли в реке, белые нити нейтральной магии. Затем заклинание успокоилось и поплыло обратно. Чародей, так ничего и не почувствовав, продолжал стоять в позе, которая должна была бы, по идее, выражать торжественность момента. Немая сцена затягивалась. Овер посмотрел на Адогара, но тот лишь пожал плечами.

Обратный путь к городу они преодолели вместе. Лемток все вещал о своих проектах и предстоящем представлении. Он обладал удивительной способностью к бессвязной и непонятной речи К концу пути Овер обнаружил – несмотря ни на что, этот странный и неуклюжий маг ему нравится. Возможно, из-за того, что они были товарищами по несчастью – оба познали прелесть и силу магии, но были отлучены от нее.

ГЛАВА 17

Драммр терпеть не мог публичные выступления, однако сейчас от него требовалась именно речь ответственного за судьбы людей командира. Уже почти рассвело, полустихийное-полуорганизованное разграбление «Заоблачного странника» практически закончено. Того и гляди, активность неудачливых пассажиров пойдет не в то русло. Контролер забрался повыше и призвал всех к вниманию, благо заклинание, делающее голос громче, удалось с первого раза.

– Мы находимся на дасской территории, и как офицер Службы Контроля Справедливости я беру на себя командование нашим отрядом, – похоже, возражений ни у кого не нашлось, хотя это была самая сомнительная часть его заявления. – Эта местность называется Южные Валуны, – несколько дасов закивало, игноме никак не прореагировали – Мы находимся к северо-западу от Нармрота и совсем недалеко от центральных областей страны. Плохо то, что сюда, к подножию Синих Гор, власть Дасии распространяется лишь формально. Намарская вольница, насколько мне известно, не изменилась со времен моего детства, а значит, на нас могут напасть.

– Намарские разбойники?! —Худой и рыжеволосый дас положил руку на рукоять сабли и с сомнительным прищуром посмотрел на Драммра. Темные волосы, круглое лицо и крепкое телосложение – стопроцентный намарский тип.

– Не совсем – горные семьи. Жизнь здесь не мед, а намары никогда не страдали избытком щепетильности или моральных принципов. В общем, грабеж здесь в порядке вещей. Хотя тех намаров, что живут в укрепленных, ведущих торговлю с остальной страной поселениях, мы можем не опасаться… Равно как и тех из нас, кто спустился с гор и занял место в дасском обществе. Думаю, это ясно.

Рыжий хмыкнул, но остальные промолчали.

– Короче, – не выдержал Драммр, – если хотите выбраться отсюда живыми, будете делать, что я скажу. – Впрочем, он всегда быстро успокаивался. – Что же до ответственности капитана и владельца корабля, – контролер посмотрел на застывшую и, кажется, приготовившуюся перейти то ли к атаке, то ли к защите Шадугерат, – перед выжившими и семьями погибших, то ее определят сотрудники Службы в Нармроте, согласно действующим стандартам справедливости. – Кажется на некоторых лицах явственно отразилось недовольство, с которым необходимо было незамедлительно разобраться. – А если кто не согласен, пусть берет свои манатки и шлепает по камешкам кормить стервятников или… Ужасная несправедливость отобрать жизнь у одного, чтобы сохранить многим, но часто неизбежная. – Заканчивать цитированием «Постулатов» всегда считалось хорошим тоном у высших чинов Службы. «Похоже, не зря», – подумал Драммр, наблюдая за реакцией своих новых подопечных.

– У нас раненые, да и припасов не слишком много – давайте пошевелимся и доберемся как можно быстрей до чего-нибудь, хоть отдаленно напоминающего город, – закончил свою речь контролер.

Казалось, самое худшее уже позади, но едва Драммр покончил с работой оратора, на него навалились жаждущие его командования люди.

– А как мы заберем свой багаж? Может, выслать вперед разведчиков? Кто потащит носилки? Не стоит ли разделить припасы? А скоро ли мы отсюда выберемся? Как охранять треклятую вердай, чтобы не сбежала? А может, все-таки выслать разведчиков?

От новых вопросов его спасла Шадугерат. Под перекрестным огнем косых взглядов вердай взяла контролера за локоть и отвела в сторону.

– Послушай, – начала она, – ты должен уговорить этих олухов отделить двигательные борта «Странника». Мы нагрузим их людьми и вещами так, чтобы они парили у самой земли. Тогда мы сможем передвигаться гораздо быстрее.

Первым порывом было ответить что-то вроде: «Знаешь что?! Все и так сыты по горло твоим раздолбанным кораблем и его призрачной начинкой!» Но злить вердай в ситуации, когда проблемы и без того так и всплывали, как дохлая рыба, было, по крайней мере, неразумно. Одного короткого взгляда на Шадугерат хватило, чтобы понять – она абсолютно уверена в своем корабле и своей некрономии, как будто «Заоблачный странник» не лежал, раскуроченный о скалы, а продолжал лететь высоко в небе. Передышка позволила взглянуть на предложение вердай в другом свете. «Парили у самой земли» – то есть упасть и размозжить кого-то борта «Странника» вряд ли смогут. Конечно, теоретически еще существовала возможность, что все это возьмет да и взмоет в небеса, откуда уже сможет запросто свалиться. Нет, пожалуй, вряд ли, к тому же все будут поблизости и смогут попридержать. Похоже, риск невелик, а выигрыш времени и сил будет как нельзя кстати.

– Так и сделаем, только пусть никто до последнего не знает, зачем нам эти штуки, – решил он в конце концов.

– Эндала! – восклицание вердай понять было не слишком сложно: она очень сомневалась, что сам Драммр не принадлежал к «этим олухам», и ужасно обрадовалась, а, возможно, даже удивилась (в последнее контролеру верить не хотелось), когда он оказался не безнадежен.

Борта-крылья покалеченного корабля уже загрузили всем ценным, устроив по краям носилки с ранеными. Теперь Нук Гаар вместе с еще десятком мужчин снимал с этих парящих плотов камни, которыми вначале придавили их к земле. Найти среди скал тело вывалившегося при падении игноме и принять его облик не составило особого труда.

«Повезло, что выпал мужчина», – подумал проводник. Впрочем, из пятидесяти с лишним пассажиров «Странника» женщин было всего восемь. Игноме редко выпускали своих жен и дочерей за пределы страны, слишком уж те легко сходились с незнакомыми мужчинами, даже теми, кто говорил на другом языке. А в Дасии женщины почти никогда не работали и не вели дела, а значит, путешествовали только ради развлечения. Пожалуй, по-настоящему Нуку повезло, что тот бедняга путешествовал один и, кажется, даже ни с кем не успел завести дружбу за время полета.

Проводник нервничал. Он, был мастером перевоплощения, но раньше играл роли короткие и незаметные, не дожидался аплодисментов и не выходил на бис. Он легко и быстро учил языки, имитировал акценты и особенности речи, подмечал обычаи и привычки, но все-таки скользил по поверхности человеческой жизни, и близко не подбираясь к сути того, чем она была для тех, у кого он эту жизнь отбирал и кому оставлял ее. Вновь присоединиться к пассажирам «Странника» – было, безусловно, авантюрой, непозволительной для расчетливого и точного, как смерть, проводника, но новая, почти видимая, зато осязаемая сила толкнула Нука в объятия жизни.

– Догоняют, племяш? – Мрамарр почесал волосатую грудь под козлиным тулупом и глянул на залегшего у вершины скалы Амраша.

– Догоняют, дядька, но так, не особо скоро, – откликнулся тот. – Только за полдень, думаю, настигнут таким манером.

Мрамарр почесал за ухом Серебряную Молнию:

– Хорошая девочка.

Белый барс продолжал вылизывать пятнистую шкуру шершавым языком.

– Дожились, – вздохнул Мрамарр. – Не то, что раньше.

Да, раньше им был по силам честный бой и они не стервятничали. Еще десять лет назад Высокая Нора могла выставить десять мужчин-воинов. Сцены смерти его родичей всегда легко возвращались к Мрамарру. Вот они нарвались на патруль наемных боевых магов. А еще черная зимняя лихорадка, забравшая половину обитателей их маленькой крепости, в том числе его жену и сыновей. И самое злое и обидное, нападение соседей с Волчьего Утеса. За столько лет они уже стали кровной родней, и вдруг так подло ударить в самую трудную пору. Теперь у них было трое воинов, да и какие это воины? Он уже почти старик, не может скакать по скалам, как завидевший барса козел. Ему бы сидеть в гнезде да сторожить дом, вот только Шмыр, его двоюродный, нипочем стоящей добычи не выследит – зря дядя Сарым колотил сынка, да все по голове.

Амраш почти бесшумно спустился с вершины, умело орудуя скальным багром.

«Хорош парень, – подумал Мрамарр. – Вот подрастут все сестрины дети, глядишь, снова в люди выбьемся».

– Пора двигать, дядька, скоро разведчики с Каменной Головы здесь будут.

И правда пора. Стервятнику нужно уметь держаться на расстоянии от настоящего хищника, по крайней мере, пока тот силен. А вот когда семья с Каменной Головы нападет на свою добычу, они подберутся поближе. В принципе стервятника устраивает любой результат сражения – главное, чтобы в живых осталось поменьше, тогда и добычи побольше выйдет. Внезапно появившихся в этих горах дасов было за полсотни. Правда, они скорей походили на побитых собак, чем на голодных волков, но Мрамарр надеялся, что жители равнин хоть как-то постоят за свои нежные шкуры.

Шадугерат вглядывалась в лица, пытаясь вычислить духовидца. Сперва она, естественно, предположила, что во всем повинен просидевший весь полет в каюте игномерийский торговец. Только у него была возможность провести какой-то ритуал или, скажем, впасть в особый транс. Но беднягу выбросило при падении, и он разбился о камни, до конца сжимая в руках сумку со своими драгоценными фигурками. Вердай резонно рассудила, что тот, кому удалось справиться с ее «Странником», наверняка смог бы и в живых остаться. По всем подсчетам выходило, что духовидец до сих пор с ними. Вот только как его вычислить?

Пока что все складывалось не так уж плохо: парящие плоты позволяли двигаться без привалов, попавшийся по пути источник пополнил запасы воды, даже раненым под присмотром игномерийских шарлатанов как будто становилось лучше. К тому же ни смут, ни раздоров подопечные не затевали. Но Драммр слишком хорошо помнил намарскую присказку: «Никогда не ходи между двух скал». Сколько лет он прожил без единого воспоминания о детстве, а теперь отец как будто шел с ним рядом, высокий, широкоплечий, с метками седины в черных волосах и бороде.

– Пап, а как я смогу не идти между двух скал, когда кругом одни скалы? – Сколько ему было тогда лет, шесть или семь? Первые же занятия с магнетической юлой выявили у мальчика чародейские способности, и отец отослал его в столицу. Драммр помнил, как братья и двоюродные приезжали в школу магики. Горький горный мед и тусклый, завернутый в мех кинжал. «Вот выучишься, и мы сможем расквитаться с Косым Камнем», – говорили они.

Каменные нагромождения были практически– непредсказуемы, поэтому при выборе дороги контролер полагался исключительно на интуицию. Впрочем, везение не могло продолжаться вечно – рано или поздно они попадут в намарский тупичок: слева стена, справа стена, а впереди завал или крутой подъем, на котором залегли стрелки, и большая часть воинов семьи запирает вход в тупик. Никогда не ходи между двух скал. Такой заманчивой казалась идея – выслать разведчиков. Впрочем, Драммр не мог на это решиться – просто не видел того, кто бы ухитрился справиться с задачей, не переломав себе ноги и не угодив в лапы к скальному медведю. В пору было искать среди игноме предсказателя или чтеца эфира, как называли себя эти фокусники.

– Вот смотри, племяш, – Мрамарр показал на извив Змеиной Балки, куда пестрым пятном вползал отряд дасов. – Как говорится, не ходи между двух скал.

– Так им же по-другому никак и не пойти было, только взяли бы с самого начала южнее, может, и к Тройному Кресту выбрались бы. Там же чужих не шибко обижают, верно?

– Угу. Если, конечно, зима не особо суровая, да и кто прознать о том может. Ладно болтать – собираем дальнобойный, начнется скоро.

С большим свальным арбалетом возились прилично. Мрамарр при этом ругал проклятущих карликов, которые такую злую штуку выковали. Но вот встали на место хищные серые крылья оружия, и старик успокоился.

Вскоре внизу появились воины с Каменной Головы, двадцать хорошо вооруженных мужчин, ни одного мальчика или старика, и это не считая быстрых стрелков, уже поджидавших дасов на подъеме за поворотом. Отряд залег за валунами и острыми обломками скал. Воины жевали тапраал. «Дорогое по нынешним временам удовольствие», – подумал Мрамарр. Молодые нервно сплевывали, а покрытые шрамами бойцы тянули удовольствие, гоняя жгучую горечь языком. Мрамарр наблюдал за ними через зубчатый прицел большого гномского арбалета. Какое-то едва заметное движение внизу слева привлекло его внимание. Не может быть! В сторону намарской семьи крался человек, ловко передвигаясь по камням. Мрамарр направил оружие на незнакомца. Палец чуть-чуть сильнее прижался к спусковому крючку. Человек обернулся и посмотрел на целившегося в него стрелка. Маленький, темноволосый, если не считать короткого изогнутого кинжала, безоружный, в странной рыжей одежке, он спокойно помахал Мрамарру рукой, как старому знакомому. Затем пополз дальше. От столь неожиданной наглости у старика поднялись брови, он перевел взгляд на племянника – Амраш лишь пожал плечами. А тот, внизу, был уже менее чем в десяти шагах от прислонившегося спиной к камню здоровенного воина.

Нук Гаар упивался своим новообретенным чувством. Едва ощутимое теплое покалывание у темечка и в солнечном сплетении, побуждающее к действиям и наталкивающее на мысли. Проводник назвал его предчувствием, хотя это слово лишь приоткрывало суть нового ощущения. Именно предчувствие погнало Нука назад, когда пространство вокруг начало сочиться белым молоком смерти.

Отряд укрылся в россыпи крупных камней, проводник не мог точно определить его численность, зато таких ярких и четких знаков он не видел давно. Пора было приступать к работе. Мягко и осторожно Нук обходил намарских воинов, семь раз он вкладывал тонкий отравленный дротик в духовую трубку. Проводник восхитился предусмотрительности смерти – быстро и незаметно для товарищей убивал яд несчастную жертву. Остальные воины держались вместе, некоторые переговаривались шепотом, искоса поглядывая на широкоплечего седого намара, вероятно, командира отряда. Первая метательная звезда вошла под кадык молодому розовощекому парню, его Нук успел хорошо разглядеть, потом глаза проводника ловили лишь серебристо-лиловые метки. Две следующие звезды встали на места еще до того, как их жертвы успели обнажить оружие, третий воин уже нацелил для метания копье. Встречным движением Нук проскользнул под длинным двуручным мечом горца, оставив ядовитый порез на боку под поднявшейся при замахе кольчужной курткой. Оттолкнувшись от камня, взлетел над широким режущим ударом. В воздухе нога проводника распрямилась, по дуге хрустко врезавшись в челюсть несчастного воина. Отклонившаяся от удара голова получила предназначавшийся Нуку арбалетный выстрел. Приземляясь, он завороженно наблюдал, как тускнеет, впитывая живую кровь, фиолетовый знак на затылке. Оставшиеся в живых чуть замешкались – их сковал ужас от понимания того, с чем они столкнулись.

Мрамарр не в силах был отвести взгляда от происходящего внизу. Незнакомец, которого до начала боя и воином-то можно было назвать только с натяжкой, убивал быстро и незаметно. В живых еще оставалось семеро бойцов с Каменной Головы, но стервятник невысоко ставил их шансы. По сравнению с противником, они двигались как марионетки в руках неумелого, да и чересчур медленного кукловода. К тому же длинным и тяжелым оружием намаров среди каменного нагромождения нельзя было как следует размахнуться. Вот быстрый убийца поймал на замахе здоровяка Шрогара, который с одного удара валил полувековые сосны своим боевым топором. Сбил с ног и переломал коленом шею его младшему брату. Нырнул под мечом старика Мриша, главы семьи, на небольшую ровную площадку, где топтались четверо воинов, один из которых пытался дрожащими руками перезарядить арбалет. Молниеносная, но плавная и непрерывная резня положила конец их страхам. Незнакомец застыл спиной к Мришу, и старый вояка стоял, не веря в уязвимость столь искусного противника. Но вот осознание произошедшего, гнев и отчаяние захлестнули хозяина Каменной Головы, старик бросился вперед, занеся меч над убийцей. Тот никак не реагировал, в этот момент палец Мрамарра дрогнул, тяжелая железная стрела рассекла воздух и ударила в грудь Мриша, отбросив старика на землю.

– Отличный выстрел, дядька! – Мрамарр даже не пытался определить, чего больше в голосе племянника– сомнения или восхищения, он-то точно знал, что не хотел стрелять, да и целиться перестал давно.

Незнакомец внизу помахал ему рукой, так что намар машинально потянулся за следующей стрелой.

Догоняя отряд, Нук думал о предчувствии. Насколько далеко простираются его возможности? Он захотел стрелу, он проникся знанием о выстреле – и сработало. Так все было или не так? Проводник знал точно, что тот, кто засел там наверху, не будет стрелять в него.

Путь, по которому они шли, все больше походил на намарскую мышеловку. Контролер начинал нервничать. Одно он знал наверняка – ни в коем случае нельзя поворачивать назад. И не допускать паники. Что же делать? Допустим, враг спереди и сзади, а по бокам стены. Напоминает что-то очень знакомое. Десять тысяч рогов и копыт! Следовало раньше догадаться. И как он упустил из виду возможность просто подняться в воздух и осмотреть местность с высоты? Хотя если бы он рассекал небо с самого утра, исчерпал бы свой магнетический запас и устал так, что пришлось бы путешествовать с ранеными на парящих плотах.

Но теперь, пожалуй, было самое время Драммр высвободил силу медальона Службы и, сильно оттолкнувшись, послал свое тело вперед и вверх Контролер представил себе лица тех, кто еще недавно шагал рядом с ним – застрявший в горле смех едва не испортил дополнительное левитационное заклинание. Прыжок поднял его над загораживавшей обзор скалой Драммр даже не успел мысленно обругать собственную глупость – впереди на крутом подъеме и боковых стенках залегли стрелки. Было бы глупо надеяться, что его не заметят. Уже бормоча формулу простенького воздушно-кинетического щита, контролер разрядил жезл в ближайшего лучника. Магия заработала как раз вовремя – короткий арбалетный заряд упруго уткнулся в щит. От удара защитная оболочка приобрела небольшую скорость, и Драммр медленно, как воздушный шар, поплыл. Это оказалось весьма кстати – две стрелы пролетели мимо. Теперь контролер знал точное число стрелков, а магический щит сохранил достаточно энергии. Огненный шар – самое быстрое заклинание, укрывшийся слева на отвесной стенке арбалетчик вспыхнул раньше, чем успел перезарядить. Поу! Поу! – почти одновременно две стрелы спружинили о защитную оболочку, причем вторая чуть коснулась плеча контролера.

«Скажи еще, что если вернешься домой, будешь больше времени уделять тренировкам», – съехидничал противный внутренний голос. К счастью, на точности удара белого пламени это никак не отразилось. Оставался один стрелок, разряженный жезл и ненадежный щит, но хуже всего было то, что враг почти за спиной. Драммр сделал несколько неловких гребков, но это не помогло изменить движение магического шарика. Поу! – удар под ребро оказался сильным, как в кулачной драке Контролер болезненно вдохнул и с силой выдохнул, мучительно вспоминая сложную технику левитации. Тут до обидного скоро ударила очередная стрела. П-п-фии! – означало, что щит сломался. Одновременно или чуть раньше иссякло заклинание левитации, что и спасло голову контролера от точного попадания. Драммр что есть мочи хлопнул правой рукой по груди, пытаясь выжать подъемную силу из серебристой звезды. Очевидно, ему это удалось – спружинив согнутыми ногами, контролер откатился в сторону, наткнувшись на пару острых камней. Выглянув из-за большого валуна, Драммр не нашел на скале стрелка. Выждав немного, контролер все-таки рискнул подняться в воздух – лучник убегал, время от времени бросая через плечо косые взгляды в небо. Драммр подумал было пуститься в погоню, но беглый осмотр отряда показал, что кое-кто уже готов впасть в панику и разбежаться.

– Еще же этот Раждан, – напомнил себе контролер и вернулся на землю.

ГЛАВА 18

Последние два квартала до своей душной тесной комнатки в районе северной гавани Шадугинур преодолел бегом. Неужели мастер Дашир больше в нем не нуждается? Видит Огненнорукая, он никогда не рвался в Дасию. Первый некроном Трона Пяти Лун, поставил незаконнорожденного перед простым выбором: либо он делает то, что ему прикажут, либо его жена и дети отправляются в зиккурат Пьющей Смерть. Вердуг даже не пытался угадать, почему выбор столь высокого вельможи пал на него. Впрочем, по всей видимости, мастер Дашир оказался, как всегда, прав – у Шадугинура, или Раждана Атни, как его теперь звали, все получилось гладко: пересечь границу, проникнуть в Нармрот, устроиться рабочим на гномскую фабрику, обзавестись авторитетом и широким кругом общения. Но настоящая работа началась лишь недавно – мелкие провокации с испорченными станками и несвежим продовольствием. До настоящего конфликта гномов и дасских рабочих было еще далеко. И вот теперь эти листовки. Один клочок дешевой желтой бумаги он сжимал в кулаке: «Маарбагские карлики грабят наши недра, они пришли на наши земли и живут как короли, в то время как те, кто делают за них всю тяжелую работу, едва сводят концы с концами. Нармротские рабочие, сколько вы можете терпеть подобное унижение?! Или вы скинули гнет магов только для того, чтобы гнуть спину на карликов?!» Неужели мастер Дашир посчитал, что он плохо работает и внедрил еще одного агента? В голове у вердуга крутилось несколько вполне правдоподобных предположений по поводу происхождения листовки. Во-первых, в Нармроте действительно могло быть несколько агентов, не осведомленных друг о друге – так вердугский мастер не рисковал потерять всех сразу. А во-вторых, листовки могли распространять сами дасы. Шадуги-нур так привык к своей тонкой лжи о несправедливостях и притеснениях со стороны гномских хозяев, что не мог точно сказать, насколько на самом деле плохи или хороши тут дела.

Вердуг взлетел по темной лестнице своего многоквартирного дома, прохрустел тяжелым ключом в замке и, заперев как следует дверь, бросился к плетеной корзине с нестираной одеждой. Матовый лиловый шар упал из черного шерстяного мешочка на его ладонь, тотчас световые блики на гладкой поверхности пришли в движение. Ожидая связи, Шадугинур прошелся взглядом по убогой обстановке. Серый бетон стен,пола и потолка. Зеленоватые циновки и истертые тряпичные коврики. Медный таз, зеркальце, сундучок, ночной горшок – вот и все, что он нажил за неполные восемь лет в Дасии. Зато смог кое-что отложить, хотя некоторые дела потребовали золота.

– Да?! – Голос из шара был пропитан недовольством и чуть украшен яростью. Шадугинур постарался не паниковать раньше времени – интонации имитировал заключенный в парные сферы призрак, сейчас у него уже кое-что получалось, но еще года четыре назад вердуг смеялся над словами своего хозяина до слез.

– Нижайше прошу вашу милость простить дерзость никчемного раба. – Мастер Дашир требовал, чтобы подчиненный говорил четко и коротко, но потревожив господина несвоевременным выходом на связь, вердуг не смел сразу перейти к делу. – Кто-то неизвестный распространяет среди рабочих листовки, агитирующие против гномских хозяев. Что делать мне?

Долгая пауза обнадежила агента, если мастер Дашир думает, значит, не все под его контролем, Шадугинур еще чего-то стоит и может не переживать за семью. Наконец прозвучал ответ:

– Продолжай действовать, но будь крайне осторожен. Учти, темнолицые ни в коем случае не должны обнаружить сферу и Знак Пяти. Дойдет до резни и погромов, уходи – если удастся не попасться. Твое дело сделано.

Слабые огоньки постепенно растворились внутри шара. От радости вердуг подбросил чуть ли не до потолка ценное устройство и едва сумел словить. Неизвестно, кому или чему он обязан этим счастьем, но очень скоро у него появится возможность получить обратно свободу и жизни близких. А он-то думал, что мастер Дашир никогда не позволит ему покинуть Дасию. Впрочем, Шадугинур быстро сообразил, что не стоит относить эго решение на счет добросердечия некронома – просто он не хочет оставлять дасским ищейкам ни единого следа.

Это существо пугало Девяносто Шестого даже больше, чем голодный игрем. Бесшумными шагами оно медленно продвигалось по черным, как ночь, коридорам, и только шуршание складок огромного плаща выдавало его присутствие. Еще гомункул ощущал едва уловимый вибрирующий поток, опережающий существо. Внешнее сходство с человеком не могло обмануть Летуна – стоит откинуть капюшон, пронзительная жуть выберется наружу и поглотит тебя. Другие обитатели подземелья называли его искаженным и старались не попадать с ним в один коридор.

Гомункул дернулся, не в силах сдержать желания выбраться поскорее из переговорной пещеры. По своему обыкновению он следил за высоким контролером, но никак не ожидал, что тому придет в голову встречаться с искаженным. Девяносто Шестому с трудом удалось взять себя в руки, он огляделся, пытаясь определить, не услышал ли кто судорожного взмаха его крыльев. Охрана у входов, как ей и положено, не проявляла излишней активности. Контролер опустошил могучие легкие, почти прокричав:

– Здравствуйте, в Свете!

Сердце Летуна застучало, если бы он не скрывался во мраке, то заметил бы, что его кожа из серой превратилась в розовато-коричневую. Наполненная мраком пасть капюшона уставилась прямо на него. Летун был уверен, что искаженный каким-то ему одному доступным способом видит его. Неизвестно, чего гомункул ожидал и боялся больше – мгновенной смерти или разоблачения.

– Все шутите, повелитель правды? – Искаженный как ни в чем не бывало повернулся к собеседнику. Гомункул поспешил переползти за спину жуткому существу.

– Нам нужно ваше вмешательство. Вы…

– Мы ничего не должны, а ваши бестолковые интриги очень скоро ударят по вам самим. Нас это НЕ УСТРАИВАЕТ. – Гомункул явственно ощутил усилившуюся вибрацию искаженного, он с радостью провалился бы сквозь землю в адское обиталище игремов, только бы оказаться подальше от этой странной силы, но подземному командиру, похоже, все было нипочем.

– Послушай, мастер Я-знаю-что-вам-нужно-де-лать, ваше соседство многим доставляет неприятности. Даже я начинаю думать, что пора прижечь все язвы на теле великого города. Выбирайте…

– Мы решили, что выполним ваше требование, но вы перешли границу обязательств, и будущее непредсказуемо. – Это походило на угрозу. Контролер кивнул искаженному, развернулся и зашагал прочь, неопределенно махнув рукой.

– Даже угрожать как следует не умеют, а все лезут с советами. Ну их к демонам! – дал он волю своим чувствам.

Гомункул поспешил вслед за высокой фигурой. Страх остаться наедине с искаженным так сильно толкал Летуна в спину, что ему с трудом удавалось держаться позади контролера. Прошмыгнув мимо охранника в безопасную тень, Девяносто Шестой обернулся. Искаженный все еще стоял посреди пещеры и смотрел вслед, гомункул очень надеялся, что все-таки вслед контролеру.

Сон никак не шел к Шадугинуру. Несколько часов он проворочался на своей жесткой циновке. Буйные фантазии бежали в его голове наперегонки, предлагая одну за другой захватывающие возможности. Ночные улицы Города Тысячи Алтарей. Вот он ведет Этжель по дорогим магазинам. Отдает детей в ученики. Вуали прикрывают их лица. Через пару лет новой жизни солнечная порча окончательно сойдет с их лиц. Вердуг пытался успокоиться, напоминая себе, что до осуществления этих грез еще очень далеко. К тому же от мастера Дашира можно было ожидать чего угодно: честной благодарности, нового задания, быстрой смерти, медленной смерти. Наконец упало глухое беспробудное забытье.

Заверещал магический будильник, собственность компании «Долбак и Рыжебородый». Шадугинур выглянул за окно. Оранжевые отметины на пухлых белых облаках подсказали, что проклятущая штука опять сработала вовремя – за час до заката. Вердуг все надеялся, что дасская игрушка когда-то даст сбой и он сможет понежиться еще часик до смены.

Дорога на фабрику шла по застроенной мелкими мануфактурами набережной. Местное производство умирало, задавленное конкуренцией со стороны предприятий нового порядка. В половине окон не было стекол. Древние глиняные мазанки крошились, выставляя напоказ белые тростниковые остовы. Отвратительное место.

Вдруг Шадугинур застыл как вкопанный – ему навстречу двигалась процессия из десятка паланкинов. Не слишком роскошных, но с отличными носильщиками. Агент внимательно следил, как колонна преодолевает полузаброшенную улицу. Как брызгает из глубоких выбоин в мостовой мутная, настоянная на отбросах вода. Что может обозначать подобное паломничество? Насколько было известно Шадугинуру, нармротская верхушка – маги и контролеры – передвигалась по воздуху на немощных демонах и зачарованных лодках. Носильщиков часто нанимали гномы, правда, карлики предпочитали богато украшенные паланкины, демонстрирующие достаток и сомнительный художественный вкус хозяина. К тому же у гномов были совсем другие маршруты, в районе старых мануфактур они предпочитали не показываться. Агент попытался незаметно присоединиться к процессии – может, удастся увидеть какую-либо значимую деталь. Нет, бесполезно – плотные темные шторы надежно скрывали пассажиров.

«Обязательно следует выяснить, в чем тут дело», – решил вердуг.

Вот уже последний паланкин поравнялся с ним. Черная занавеска чуть приоткрылась, и Шадугинур смог разглядеть серый стариковский палец на ткани и скрытый капюшоном профиль. Медленно голова стала поворачиваться к нему. Еще мгновение, и свет упадет на лицо.

«Вряд ли это важно», – подумал вердуг, отвернулся и зашагал своей дорогой. Внезапно и необъяснимо он потерял всякий интерес к странной процессии. Нет, он помнил ее, и даже собирался разузнать, кто это был, куда, откуда и зачем направлялся, но не сейчас, потом. Слишком много более важных дел.

Трарген Колотун, полномочный посол совета маарбагских кланов и предводитель нармротской общины гномов, вынужден был жить в роскошном особняке с фонтаном и мозаичной лужайкой. Он, как и большинство гномов, предпочитал уютные подземные жилища. Но положение обязывало. Гномские залы и тоннели строились согласно древним традициям и не предусматривали особого удобства для существ более высокого роста. Трарген подозревал, что потолки именно потому и делали низкими, чтобы никто из наземных жителей не позарился на города гномов, а дойдет "дело да драки, так не смог бы в полную силу биться, согнувшись в три погибели.

Солнце уже давно перевалило за полдень, а посол только спрыгнул с широченной кровати под бархатным балдахином. Помотал тяжелой головой, пытаясь вытряхнуть похмельный гул.

– Представляю, каково сегодня мастеру Андереми, – хихикнул Трарген. Гномы много меньше людей страдали от неумеренных возлияний, а тщедушный глава гильдии зачарователей вчера ночью пил наравне с ним.

Звон отвлек его от веселых мыслей – брызнув осколками витража, изображавшего битву короля Драдерика со змеем, по мраморному полу запрыгал камень.

– Чтоб вам горн в одно место да хорошенько надуть, – Трарген бросился к окну и выглянул из-за тяжелой глухой шторы. Ему удалось заметить уже взмывшего высоко в небо шрада. Призвать демона к ответственности не было никакой возможности, так что гном лишь сплюнул да пнул ногой кресло. Тут только он заметил, что камень завернут в плотную темно-песочную бумагу. Развернув ее, гном обнаружил выведенное ярко-фиолетовыми чернилами послание:

«Спешу известить вас, мастер Колотун, что некоторые враждебные дасскому и маарбагскому народу элементы при поддержке вердугских шпионов готовят направленную против гномов Нармрота провокацию. Поспешите принять меры, приготовиться к обороне квартала и защите соотечественников, господин посол.

В свою очередь берусь поставить в известность о готовящемся заговоре власти». И подпись: «Сторонник дасско-гномской дружбы».

Огромный, крытый листовым железом и проткнутый трубой сарай всегда угнетал Шадугинура. Фабрика напоминала ему нисходящие зиккураты Города Тысячи Алтарей. Вердуг очень удивился, не обнаружив у ворот охраны. Насколько ему было известно, «Долбак и Рыжебородый» помимо чугунных оград, кольчужных сетей и арматуры для башен делали что-то по заказу дасских военных. Еще пару лет назад агент довольно долго безуспешно пытался раскрыть тайну производства – четыре фабрики компании выпускали четыре различные детали неясного назначения. Эти странные штуковины скупала одна близкая к Службе контора, подобраться к которой не было никакой возможности.

Вердуг пересек двор, так никого и не встретив, только красные глотки окон призывно скалились в полумрак. Доносящийся из-за дверей яростный гул голосов напоминал молитвенную оргию жрецов Огненнорукой. Со страхом и почтением, как в святилище, вошел на фабрику Шадугинур. У самого входа на предназначенной для складирования крупногабаритной продукции площадке толпились чуть ли не все рабочие и грузчики обеих смен. За плотной, как на базаре в праздничный день, толпой гудели раздуваемые автоматическими мехами печи и хлопали паровые молоты.