Специалист Охотников Сергей

ГЛАВА 19

Уже два дня Далеа прекрасно справлялась со своей работой, не оставляя на тарелках и кастрюлях ни кусочка еды и ни капли жира – посидев на урезанном рационе, девушка поняла, что, если так и дальше пойдет, у нее не хватит сил сбежать, пусть даже шанс будет выпадать три раза в день. И вот, похоже, удовлетворенная ее благоразумным поведением удача если и не смилостивилась, то, по крайней мере, дала ясный намек: после завтрака ей досталась обычная гора посуды, а вот после обеда – какой-то жалкий десяток тарелок. Далеа не верила, что подземные козлы вдруг решили поститься, если эти ребята не поели – значит, их попросту не было в подземном доме. Конечно, она все еще была заперта в своей гнусной сырой норе, но… Девушка подобралась к небольшому окошку в массивной железной двери. Проходная комната в конце коридора просматривалась не слишком хорошо, но после часа наблюдения Далеа решила, что все-таки охранник в караулке всего один. Не то чтобы она была абсолютно уверена, просто надоело то приседать, то сгибаться, как городской фонарь у этого треклятого окошка.

– Будем считать, что остался Нарим, – решила девушка. Нарим был куда поменьше ростом и поуже в плечах, чем Уншор, да и не так сильно походил на отъявленного головореза. Эти простые предположения моментально вернули Далеа подорванный заточением оптимизм. План действий был абсолютно ясен: она привлечет внимание охранника, обезвредит его и сбежит, пока подземные козлы не вернулись из своих козлиных похождений.

Девушка скептически осмотрела оставленную ей посуду: она уже пыталась ранее изобразить пару приемов с тарелками и ложками в качестве оружия, но осталась не особо довольна результатом. Теперь же ее ждал намного более скудный выбор, чем при полноценном обеде на сотню мерзких прожорливых персон. После долгих раздумий Далеа выбрала большую крышку от кастрюли и ухват. Сделала несколько пробных выпадов, чтобы получше почувствовать вес и баланс нестандартного вооружения. Оставалось только заманить Нарима в ловушку. Так, приманка будет лежать здесь – девушка чуть пододвинула свой матрас, чтобы его было лучше видно из маленького дверного окошка. Сперва она решила спрятаться за дверью, но быстро поняла, что так охранник сразу заподозрит неладное. Беспорядочно разложила посуду, чтобы ее, оружие находилось под рукой, но не бросалось в глаза! Набрав побольше воздуха в легкие, завопила истошно и пронзительно: к сожалению, в крике попрактиковаться у нее не было никакой возможности – звук было сложно соотнести с каким-либо человеческим чувством или состоянием. Самое время занимать позицию бездыханного тела. Девушка немного поворочалась, пытаясь расслабить мышцы, закрыла глаза и сосредоточилась на дыхании: дышать нужно было легко, медленно и незаметно.

Далеа показалось, что прошло очень много времени. Наконец раздался скрежет ключа в замке и тяжелый скрип непослушной двери. Несколько шагов и тишина. Очень неприятная и настораживающая тишина, как будто кто-то стоял и молча смотрел на нее. А ведь она рассчитывала, что Нарим захочет выяснить, что произошло с пленницей, склонится над ней, чтобы услышать дыхание. Тут она его и приложит железякой по голове. План еще как следует и не начал работать, а уже рушился. Пауза затягивалась, Далеа не выдержала: ее правый глаз начал приоткрываться, а рука поползла к боевой крышке. Тут же на ее бок обрушился глухой, расплывшийся жаром удар.

Над ней возвышался Уншор. Громадный, лохматый, с недельной щетиной и жутко оскаленным, лишенным половины зубов ртом. Далеа отметила, что охранник против обыкновения напялил на себя кольчугу и тронутый ржавчиной шлем. Ручища сжимала тусклый прямой меч.

«Все-таки боится меня», – несмотря на незавидное положение, эта мысль доставила девушке огромное удовольствие.

– Спасибо, что заглянул, Уншор, – девушка попыталась всмотреться в черные мутные глаза головореза. – Через трубу залез гигантский паук и очень меня напугал, но теперь, кажется, все в порядке. – Далеа попыталась приподняться, но левый кулак охранника звонко встретил ее переносицу. Девушка упала на матрас, соленый железистый вкус начал заполнять рот.

– Поиграть решила, нелюдское отродье? – Острие меча отшвырнуло злополучную крышку. – А я как раз думал, идти к ней или сама позовет, – лезвие уперлось в солнечное сплетение и впилось в кожу. Резко дернув меч, Уншор распорол ее рубаху, острие при этом едва не рассекло ей кончик носа. – Кое-что там все-таки есть, придется серебреник отдавать Нариму. Зря говорил, что у ублюдочных тварей молочных мест нет, чтобы подобных себе не плодили.

Кровь ударила Далеа в голову, если бы не сталь у ее груди, она бы уже выцарапала эти наглые, затянутые сальной пленкой глаза.

– Вот только не знаю, сперва тебя употребить, а потом прирезать, или наоборот. – Уншор почесал затылок, как будто действительно пытался решить серьезную задачу. Тттоу! – резкий и такой знакомый Далеа звук оборвал его размышления. Лицо охранника исказила гримаса, по сравнению с которой его обыкновенная жуткая физиономия могла показаться ликом светоносного ангела. Левое колено начало подгибаться, плечо пошло вниз. Уншор схватился за ногу и попытался развернуться. Тут Далеа заметила, что у него из бедра торчит знакомая миниатюрная стрелка. В реве гиганта слились воедино богохульство, упоминание демонов и чьей-то матери. Уншор развернулся и, несмотря на рану, корявыми прыжками бросился в коридор. Далеа приподнялась, превозмогая головокружение и внезапно накатившую тошноту. Заставив свое непослушное тело подняться, выглянула из камеры.

Этого-то Девяносто Шестой и боялся – перезарядить арбалет, когда на тебя несется дребезжащая железом громадина, никак не удавалось. А ведь он довольно легко снарядил это самое маленькое из найденного в арсенале оружие. Но в решающий момент нервы сдали. Гомункул руками и ногами вцепился в несчастный самострел, а серые кожистые крылья неистово работали, удерживая его над полом. Все бесполезно. Здоровенный, вероятно, очень уродливый и точно очень злой человек был уже совсем близко. Наконец рычажок поддался, что-то щелкнуло и бельт встал на место. Летун повернул голову и понял, что уже не успеет выстрелить – на него опускался тусклый тяжелый клинок. Судорожный взмах крыльев толкнул миниатюрное тельце вперед и вниз. Гомункул немыслимым образом изогнулся и с силой бросил оружие. Арбалет пролетел между ног Уншора, а Девяносто Шестой повис, вцепившись в высокий, окованный сталью сапог. Сбитый с толку охранник на мгновение застыл. А потом сделал последнюю ошибку в своей жизни – обернулся: Ттоупп! – стрелка вошла точно между выпученных сальных глаз.

Кинрун Долбак совсем недавно вернулся из своих шахт в Синих Горах. В Нармроте он обычно отдыхал да прикупал детям всяких безделушек. А этот денежный воротила Арденик вечно таскал его по ресторанам, приемам да представлениям – старался угодить. Кинрун смотрел на своего компаньона немного свысока – настоящий гном должен заниматься горным, оружейным, ну, на худой конец, ювелирным делом. Все эти подсчеты, контракты, болтовня с длинноногими только распускают, сбивают точность и концентрацию, необходимые для настоящей работы. Впрочем, дасское золото, которое регулярно отправлял на Маарбаг Рыжебородый, позволяло клану высоко держать голову и даже иногда задирать нос. Мастер Долбак наотрез отказывался ночевать в разукрашенном, как кремовый торт, особняке компаньона. Упрямый гном приобрел небольшие трехкомнатные катакомбы в толще Каменного Холма. Большую часть года апартаменты пустовали. Кинрун отплевывался от пыли и вычесывал из бороды паутину, но не хотел тратиться на прислугу, да и сам ради каких-то двух-трех ночей делать уборку в своих катакомбах не хотел.

В тот вечер гном вернулся домой не в настроении– Рыжебородый все донимал его деловыми разговорами. Одна его идиотская идея – установить магические игрушки на паровые молоты – чего стоила! Придумает же такое: выбросить уйму денег на то, чтобы станок смотрел, есть ли под ним рука или одна железяка. Да ни один гном в жизни ничего под молот не подсунул – оно ж и малышу понятно: тюкнет вниз и отобьет! «Так то ж гном, – говорит. – А у нас люди работают».

Спустившись к себе, Кинрун первым делом проверил тайник с молотом. Оставлять Большой Тюк без присмотра не хотелось. Мифрильный красавец одинаково хорошо долбил кости чудовищ и горную породу. Вдруг в толстую стальную дверь гулко постучали. Гном закинул огромный молот на плечо и пошел открывать. За порогом стоял Аруд Сирота, прислужник посла Траргена. По гномским меркам еще мальчик, он почти всю жизнь провел на земле в Нармроте и от этого казался Кинруну еще более жалким. Сейчас молодой гном выглядел и вовсе неподобающе: бархатный зеленый кафтан расстегнут, рубаха выпросталась из штанов, короткая широкая борода всклокочена, на щеках румянец.

– Ты что, бежал?! – удивился мастер Долбак. Гномы не бегают – они могут ходить быстро и долго, ползти на брюхе или на четвереньках по узкому тоннелю, ездить на санях с горы или в паланкине на плечах длинноногих. Но бегать – никогда. Ну или почти никогда – Кинрун вспомнил, как совсем недавно напоролся на скрытую в толще породы гробницу. С любой тварью из плоти и крови он бы не побоялся сразиться, но от того, на что он нарвался там, нужно было уносить ноги.

– Мастер Долбак, – наконец-то Аруд отдышался. – Рабочие взбунтовались и идут на квартал. Господин Колотун…

Кинрун отстранил его и поднялся на улицу, плюнул на ладонь и растер о боек Большого Тюка.

– Значит, повеселимся. Будем долбать, – старый гном говорил с какой-то мечтательной сладостью в голосе. Аруд понял, что обращается он не к нему, а к мифрильному молоту.

– Господин Колотун приказал всем защищать улицу Дружбы и восточную часть квартала, – бросил он вслед Кинруну.

Обезумевшая толпа несла Шадугинура на запад, по направлению к гномским кварталам. Ему следовало бежать, нырнуть в один из узких немощеных переулков, как только людской поток вынес за ворота фабрики. Но он сплоховал: побоялся, что одержимые яростью рабочие догонят и разорвут на части. Возможно, произошло бы именно так. Потом накатили волны фабричных со всего промышленного северо-востока, захлестнули и наводнили улицы. По рукам пошло оружие – копья и мечи самого низкого качества. Похоже, что кто-то всерьез взялся за нармротских карликов – слишком уж все было четко спланировано и выполнено. Впрочем, вердуг был уверен: что бы там ни думали закулисные организаторы, легкой резни не получится – гномы всегда любили подраться и дорого продавали свои толстые шкуры, к тому же не были обременены женщинами и детьми. Шадугинур спотыкался чуть ли не на каждом шагу и усиленно работал локтями, но все равно рассмеялся, вспомнив один из бесчисленных скабрезных анекдотов на тему: «Почему никто никогда не видел гномских женщин и откуда берутся гномы». В этот момент передний край, который, как понял вердуг, был не так уж и далеко, разразился яростными криками, отчаянными воплями и стонами. Человеческое море остановилось и даже начало давить назад, но сзади продолжали напирать. Шадугинур услышал, как трещат ребра не то соседа, не то его собственные. Стало тяжело дышать.

Громкой размашистой поступью ворвался Кинрун Долбак в приглянувшийся ему переулок. Этот клочок земли он решил .защищать до последнего убитого длинноногого. Наметанным глазом горного бригадира оглядел позицию. Двое из Серой Руки стояли в полумраке под низким балконом. Посмеивались, сплевывали тапраал.

«Ну надо же, – подумал Кинрун. – Дома за сородичей не признают, а тут явились, защитники».

Впрочем, он быстро сообразил, что для длинноногих тонкие различия рождения и жизни серых карликов все равно что для него магическая абракадабра нармротских чародеев. Нет, эти двое пришли сюда только для того, чтобы сберечь собственные шкуры. Если станет по-настоящему жарко, на них рассчитывать не стоит. Мастер Хитрорез с сыном. Их наверняка тоже придется сбросить со счетов. Старик ювелир, с головы до пят укрытый черным бархатом, был вооружен какой-то сверкающей золотом и драгоценными камнями штуковиной. Она бы сошла за шестопер, если бы не узорчатые листья и крылья бабочек вместо доброй стали. Да на ее блеск сбежится больше голодных длинноногих, чем сможет вместить несчастный переулок. У мальчика борода отросла не больше ногтя – какой из него боец, да и вооружился так же странно, как папаша. Кинрун всегда считал, что арбалет заряжается одним бельтом, но никак не тремя.

– Что ж, нам больше достанется,—гном, похоже, опять говорил со своим молотом.

Все стояли, как на приеме у покойного короля. То ли твердо решили так дожидаться длинноногих, то ли… Так и есть – серые карлики как-то косо поглядывали на драгоценное оружие ювелира, да и тройной арбалет явно отклонялся от восточного направления. Ну да ладно, скоро они все узнают, кого следует бояться по-настоящему. Мастер Долбак поплевал на руки и подошел к черной чугунной ноге магического фонаря. Первый удар откликнулся громким чистым звоном – Кинруна наполнило теплое уютное чувство, как будто он долбил железистую породу глубоко под землей. Второй – подогнул столб, третий вырвал его из земли. Сочащийся медово-желтым светом массивный цветочный венчик клюнул стену противоположного дома. Второй фонарь приноровившийся гном снес одним ударом. Теперь чугунные столбы крест-накрест перегораживали переулок. Бросив короткий взгляд на свою новую команду, Кинрун отметил интерес, загоревшийся в глазах всех четырех карликов. А ведь он только начал входить во вкус. Следующей на очереди оказалась массивная стальная дверь двухэтажного дома с балконом. Один верхний и один нижний удар – и отполированная до блеска серая плита ушла внутрь вместе с коробкой.

– Как хорошо, что половина домов на Каменном Холме всегда пустует, не то из-за разборок с хозяевами пропустили бы все веселье, – громко сказал Кинрун.

С первыми громкими ударами Большого Тюка рубаки Серой Руки отскочили от заходивших ходуном стен. И вот уже вся четверка, позабыв про былые страхи и намерения, разинув рты, наблюдала за разрушением злополучного дома. Первой полетела вниз стенная плита второго этажа. Облицованный камнем бетон рухнул на середину мостовой, разошелся двумя длинными трещинами, но не рассыпался. Затем упал, сорвавшись с раздолбленных креплений, балкон, посыпалась дешевая сварная мебель. Наконец настал черед стены первого этажа. Весь в серой пыли, с бетонными осколками в каштановой бороде и волосах, появился из полуразрушенного дома Кинрун. Решительным шагом пересек переулок. Золотое крыло бабочки преградило ему дорогу. Голос мастера Хитрореза напоминал скрежет его инструментов:

– Э-э-э, господин Долбак, это наш дом, и я не намерен дать его разрушить ни людям, ни своим сородичам.

Мгновение вошедший в азарт гном переводил горящий взгляд с ювелира на его дом, затем на Большой Тюк и снова на ювелира, наконец все-таки взял себя в руки и расслабился. Валуны плеч едва заметно опустились, взгляд окончательно прояснился. В этот момент гул, гомон и подвижное пламя факелов ворвались в переулок с улицы Дружбы.

ГЛАВА 20

Расплавленное золото закатных лучей стекало по стеклянной грани западного крыла Пирамиды. Младший техник Мраюр Длаверток только что вернулся! на диспетчерский пункт. Смена подходила к концу, молодой человек уже начинал тяготиться предчувствием перехода от приятного безделья дежурства к запутанным подсчетам и бумажной возне каждодневной работы. Мраюр не оставлял надежды стать контролером. Они ведь обещали, что годик-другой поработает техником, потом помогут пройти вступительные испытания. Эх, если бы он не провалил их в первый раз, а ведь готовился – трактаты всякие там заумные перечитывал, бегал, тягал камни, с арбалетом упражнялся…

– Что это?! – Только сейчас Мраюр заметил на своем столе небольшой, покрытый яркими фиолетовыми письменами листок. Техник взял записку и не поверил своим глазам: все служебные сообщения оформлялись по единому стандарту, а постороннего так глубоко в Пирамиду просто не пустили бы. Мраюр три раза перечитал текст: «Спешу довести до сведения Службы Контроля Справедливости, что этой ночью заговорщики и вердугские шпионы планируют организовать нападение на гномский район Нармрота, известный как Каменный Холм». И подпись: «Поборник справедливости и порядка». Наконец смысл послания начал до него доходить. За два года службы техник привык к тому, что все ПОД КОНТРОЛЕМ, а он просто ведет расчеты по Таблицам Преобразования Справедливости и готовит для высших чинов бумаги. И вот совершенно неожиданно ответственность легла на него. Необходимо действовать, принимать решения. Первой мыслью было выбежать поскорей из комнаты, какая-нибудь жалкая сотня ат – и злополучный листок перейдет в компетенцию младшего контролера Дароми, но тихий внутренний голосок заворчал: «Личные качества, личные качества – будут тебе личные качества. Только поймал крылатую егозу, сразу выбросил, как горячую картошку. Так до конца дней в техниках и проходишь».

Какое-то мгновение Мраюр колебался, обдумывая такое соображение: «Так ведь Траай Дароми всего лишь младший контролер, обычный кабинетный исследователь, начнет небось, как всегда, рассуждать: вероятность-невероятность, а отнести бумагу начальству я и сам смогу. – В этом месте рассуждения его осенило. – Нет, нужно бежать на самый верх, в подвесную башню, где всегда можно найти кого-нибудь из абсолютных контролеров».

«Вот это точно говорят: не носом, так затылком, лишь бы посильней. Кто ж к начальству со всякой непроверенной мазней лезет?» – опять подал голос кто-то маленький и до тошноты рассудительный. Мраюр быстро сориентировался и выскочил из дежурки.

Диспетчерская северо-восточных патрулей находилась не дальше, чем кабинет мастера Дароми.

Толпа приближалась, как весенний горный поток. Кинрун был уверен, что безумное движение размозжило о стены и фонари не меньше десятка длинноногих. Возвышаясь над перегородившей переулок крестовиной, гном кожей ощущал клокочущую вокруг ярость. Большой Тюк так и подпрыгивал в руке. Мастер Долбак и сам с трудом сдерживал желание спрыгнуть с баррикады и броситься навстречу битве. Слева у стены своего дома ювелир начал какие-то хитрые манипуляции с драгоценным жезлом Заработали крылья бабочек, замелькали огненные линии в золотой мишуре, тихое мерное гудение начало пробиваться сквозь шум несущейся толпы. Первые ряды людей были уже совсем близко. Кинрун удивился и ужаснулся ярости, воспламенившей глаза и исказившей лица, а он-то считал, что подобный пыл несвойственен этому слабосильному племени. Жезл в руках старика ревел и искрился, мастер Хитрорез, казалось, из последних сил удерживал серебристую рукоять. Наконец ему удалось направить оружие в просвет баррикады. У-у-у-вв! – полупрозрачная ударная волна разрезала пространство. Бесплотная, но твердая, как железо, диагональ встретила человеческий натиск. Кинрун заметил вывороченную в мостовой борозду. Справа от магия оторвала ступни, раскрошила лодыжки, отсекли колени и бедра. Дальше шли распоротые животы вскрытые грудные клетки и оторванные головы Ли двое, впечатанные товарищами в стену дома, уцелели– смертоносная волна прошла над ними. Переулок мгновенно превратился в кровавую кашу. Невозможно было понять, проникла ли разящая магия в глубь толпы, или тех, кто споткнулся о раненых и убитых, затоптали нахлынувшие сзади. Дважды щелкнул арбалет молодого гнома, остановив приблизившихся к столбам счастливчиков. Но вот толпа накрыла кровавый холм и обрушилась на баррикаду. Кинрун увернулся от тычка копья, с хрустом опустив Большой Тюк на человеческий череп. Кровь брызнула на бороду и лицо.

– Вызывай патруль, – повторил Мраюр Длаверток. Этот Варуж Элани, похоже, беспросветно туп, хоть проработал в Службе десять лет и зовется старшим техником. Маршруты воздушных патрулей проходили неподалеку от Каменного Холма, а этот чурбан все не решался потревожить одного из контролеров, рассекающих ночь на быстрокрылых демонах. Хотя нет, он просто не способен поверить в то, что система дала сбой. Закипел бы и покрылся красными пятнами, скажи Мраюр, что кто-то намеренно смог сбить ее с толку. Младший техник вспомнил, в какой ступор вогнала его самого злополучная записка.

– Послушай, Варуж, – Мраюр постарался говорить мягко и спокойно. – У нас есть послание, мы должны что-то решать и что-то делать, потому что мы – часть Службы.

Раньше Ирам Делани был ловчим и даже сколотил на этом неплохое состояние, но инфернальная охота всегда казалась ему делом слишком рискованным. Поэтому когда он услышал, что Служба жаждет заполучить в контролеры укротителей демонов, сразу откликнулся. Мастер Делани преподавал пилотирование шрадов и инструктировал ночные патрули. Бреющий полет сквозь непроглядную тьму на демоне был делом непростым – слишком уж быстро истощал узы. Злобные и подлые от природы твари никогда не упускали случая сбросить наездника или зацепить его головой невидимое препятствие.

– Понимание и контакт, – твердил Ирам своим ученикам. – Малейшее подозрение – приземляйтесь сразу же, не раздумывая.

– Так ты пить не будешь, Дерго? – Контролер чуть продвинул по столу широкий бокал, наполовину наполненный ярко-рубиновой влагой.

– Я же сказал, нет. И не называй меня Дерго, – серовато-синий шрад откинулся на плетеную спинку сиденья, демонстративно скрестив руки на груди.

– Значит, я правильно понял: ты не будешь пить тягучую, обжигающую, сладкую, но с легкой кислинкой элтеру.

Демон кивнул, но как-то неуверенно.

– А я не говорил, что этот напиток должен помочь тебе легче смотреть на некоторые межвидовые различия? – Ирам кинул многозначительный взгляд на полнотелую медноволосую танцовщицу. Контролер внимательно наблюдал за демоном. Искушение делает узы крепче – это он знал точно. Вот если бы шрад принял бокал, возможно, начал бы откликаться на имя Дерго. Ирам вспомнил своего первого Дерго – демон выпивал и развлекался за его счет, стал почти ручным и начал напоминать человека.

Внезапный писк переговорного кристалла заставил шрада отдернуть потянувшуюся было за гранатовой элтерой руку. Едва заметное движение, но контролер понял, что его подопечный готов сломаться. Выслушивая невнятные объяснения техника, Ирам все хмурил брови, пока они не превратились в готовую к атаке хищную птицу. По всему выходило, что придется срываться с места и лететь проверять анонимные записки и подозрения каких-то молокососов. А ведь ему пришлось выложить полузлотник, чтобы демону разрешили сесть за столик. Но долг есть долг. Ирам оставил на столе еще пару серебряных монет и указал шраду во тьму, за перила расположенной на невысокой башне открытой площадки. Уже через несколько мгновений он несся сквозь мрак и ветер в сторону Каменного Холма.

В какой-то момент Шадугинур почувствовал, что напор алчущих крови рабочих начал ослабевать. Толпа рассеивалась по многочисленным переулкам гномских кварталов. Вердуг обернулся и за рядами взъерошенных голов, грозящих невидимому противнику и ночному небу кулаков, копий, мечей разглядел просвет. Шадугинур изо всех сил пытался противостоять течению, иногда ему даже удавалось пропускать одного-двух человек вперед. Но кровавый водоворот резни затягивал. Вердуг наступил на что-то мягкое, скользкое и подвижное. Внезапно широкоплечий гигант перед ним бессильно повис на плечах соседей и соскользнул вниз. Взору Шадугинура предстала ужасная, невероятная, тошнотворная картина. Свет лился откуда-то снизу, с обеих сторон переулка. Длинные великанские тени скользили по фасадам домов. Впереди упирался в невысокую баррикаду склон из мертвых и искалеченных человеческих тел. Шатаясь, поскальзываясь и падая, ползли по нему ободранные, плохо вооруженные люди, чтобы погибнуть под тяжелыми гномскими топорами.

Смирив врожденное упрямство, Кинрун Долбак признал, что его ноги ноют, моля о передышке. Он запросто мог молотить Большим Тюком по шесть или даже по восемь часов на дню. А вот балансировать на не слишком широком стальном комоде, который еще и пошатывался на обломках стены, – упражнение не для его лет и комплекции. Если бы это был настоящий, разжигающий ярость и гордость бой, тогда другое дело. Но в тупой, бессмысленной резне мастер Долбак чувствовал себя неуютно. Не так, как серые карлики: те деловито, как дровосеки, работали боевыми топорами, сплевывали, вытирали пот со лба. Мастер Хитрорез опять колдовал над своим жезлом, но тот что-то никак не оживал. Сын мастера методично щелкал самострелом.

– Гори оно глубинным пламенем, дасское золото, вместе с фабриками и зачарованными камнями, – сказал себе гном, когда очередной точный удар забрызгал его чем-то теплым и склизким. В этот момент он увидел человека. Тот просто стоял, отдельно от ревущей толпы, облокотившись спиной о фонарный столб. Толстый коротышка, в темном мешковатом балахоне. На его лице не было ни ярости, ни страха, лишь сосредоточенность и, возможно, азарт. На мгновение их взгляды встретились, и Кинрун понял – перед ним тот, с кого можно спросить за резню. Большой Тюк завибрировал в руке, порываясь отомстить за превращение из благородного молота в мясницкий инструмент. Гном прыгнул с баррикады, подмяв своим весом оскользнувшегося на выпущенных кишках длинноногого.

Шадугинур уже начал взывать к милости Пяти и припоминать освоенные в детстве блоки и выпады, когда вооруженный огромным молотом гном врезался в толпу. Вердуг посчитал это смертельной ошибкой – в толчее тяжелое оружие и небольшой рост наверняка сделают его легкой добычей. Но ошибся – бешеное вращение молота превратило карлика в подобие разрезающего породу глубинного бура. Одно касание этого чудовищного оружия превратило в кашу плечи попавшихся на пути смутьянов Не раздумывая, Шадугинур бросился вслед за гномом в еще не затянувшуюся рану толпы.

Кинрун понимал, что кто-то из длинноногих может очухаться раньше времени и всадить ему в спину один из этих не слишком приятных длинных ножиков. Он практически ощущал на затылке дыхание убийцы, но старался не паниковать и ни на миг не замедлять не на шутку разошедшийся Большой Тюк. Высокая, вонючая и темная толпа закончилась внезапно. Ударило в лицо свежестью. Тут Кинрун заметил толстяка и остановил вращение молота высоко над головой. Обремененное тремя подбородками лицо свела судорога страха. Рука юркнула в черную хламиду и вернулась с небольшим серебристым предметом. Гном успел заметить вспыхнувший ярко-белый свет. Затем наступила темнота.

Угнаться за гномом оказалось не так-то просто. Вердуг увязал в толчее. Мощным рывком он кинул свое тело навстречу просвету в толпе и ночной свежести, но тут же налетел на какое-то препятствие и всем телом рухнул вперед, подмяв под себя что-то массивное и мягкое. В тот же момент над головой у Шадугинура пронесся сгусток белого огня, обдав жаром затылок и спину. Жуткими воплями отозвались подожженные люди. Оглянувшись, он увидел три еще живых факела. Вердуг успел подняться на ноги до того, как толпа распалась на жалких перепуганных людей, которые бросились прочь от места кровавой резни. Шадугинур старался держаться подальше от кого бы то ни было Покидая переулок, он заметил, как кряхтя и мотая расшибленной о мостовую головой, поднимается тот самый бешеный карлик с огромным молотом.

Ирам Делани уже передал диспетчеру первое подтверждение беспорядков на Каменном Холме и пустил шрада низко над крышами, чтобы как следует разобраться в происходящем. Тут-то он и заметил безупречно белую вспышку. Ирам знал всех контролеров в лицо, ему было отлично известно, что жезл Службы срабатывает только в руках хозяина. Плавным бесшумным скольжением пустил он демона за прячущимся в тенях толстяком.

– Давай я доставлю донесение в подвесную башню, а ты будешь на связи с патрулем. – Вопреки ожиданиям Мраюра, старший техник Элани сразу же согласился на это предложение. И вот молодой человек уже гулко звенел стальными ступенями Пирамиды. Добравшись до последнего, шестого этажа, он оказался у начала одного из четырех стеклянных мостов. Всего один раз ему доводилось бывать в подвесной башне, тогда пришлось тщательно скрывать тошноту и слабость в коленях, которые с каждым следующим шагом все больше наваливались на него. На этот раз Мраюр сообразил, что бежит по совершенно прозрачному полу в доброй полусотне ат над землей, уже преодолев треть моста. Впереди показалась хорошо знакомая любому сотруднику Службы высокая, мощная, затянутая в черный мундир фигура. Техник вытянулся во фрунт и приложил правую руку к груди, приветствуя абсолютного контролера.

«Господин Нааргаль, разрешите доложить: получено сообщение о готовящейся на Каменный Холм атаке. Нет – не то. Патрулем подтверждено анонимное сообщение о беспорядках на Каменном Холме.

Или: сегодня было получено анонимное сообщение, в ходе проверки которого обнаружилось…» – Мраюр застыл, прокручивая в голове различные варианты доклада. Седовласый контролер прошел мимо, а он так ни на что и не решился. Странный, сковавший его озноб прошел только тогда, когда представительная фигура скрылась из виду. Отругав себя за трусость, Мраюр бросился к искрящимся преломленным светом дверям подвесной башни. Через полчаса над Каменным Холмом появились воздушные лодки с солдатами и боевыми магами. По тревоге подняли весь личный состав Службы, городскую стражу и даже некоторые дислоцированные за пределами Нармрота регулярные части. Сил оказалось слишком много – восставшие не оказывали ни малейшего сопротивления: разбегались по городу или сдавались властям. Пришлось, правда, утихомирить нескольких особо разбушевавшихся гномов.

Шадугинуру все-таки удалось выбраться из опасного района. Знак Пяти отводил от него глаза контролерских шрадов, а сам агент довольно удачно избегал человеческих. Осталось только забежать к себе, забрать некрономскую сферу – и он свободен! Вот уже показалась убогая коробка его дома. По улице вердуг еще чинно вышагивал, чтобы не привлекать к себе внимание, но как только затворил дверь парадного, побежал, окрыленный мыслями о родине и новой жизни. Ворвавшись в квартиру, метнулся к ящику с грязным бельем. Возможно, если бы он так не торопился, то заметил бы человека, скрывающегося в тенях у противоположной стены. А так он услышал только легкий шелест его шелковых шаровар. Сталь кинжала обожгла его шею, затем бок и позвоночник.

Убедившись, что агент мертв, убийца перевернул тело, разжал лезвием зубы и извлек из-под языка маленькую плоскую сережку. Миниатюрные серебряные извивы напоминали скорей орнамент, чем буквы, однако складывались в слово истинного языка: «Наш». Убийца преклонил колени и сотворил молитву Ночному Палачу. Затем переоделся, собрал все имеющие, отношение к народу Пяти вещи в кожаный мешок и вышел из комнаты.

ГЛАВА 21

Ирам Делани следил за толстяком до самого центра. Вот этот странный и вооруженный по какому-то недоразумению жезлом тип постучался в дверь мелочной лавки. Демон завалился на правое крыло и быстро пошел на снижение, контролер прыгнул на землю и как раз успел послать хороший удар по закрывающейся двери. Приглушенный мягкий звук подсказал, что тяжелый стальной лист кого-то догнал. С жезлом в левой и паучьим пальцем в правой руке контролер ворвался в лавку. Хозяин сразу же поднял руки и отступил. Но ушибленный дверью толстяк потянулся за оружием и тут же получил парализующий заряд под подбородок. Мастера Цутли даже не пришлось допрашивать – бакалейщик сам выложил про подземный ход, долго причитал, что держали в страхе, обещали спалить магазин и забрать детей. Ирам вызвал диспетчера и попросил подкрепления.

Девяносто Шестой знал четыре абсолютно безопасных пути, еще он мог проложить добрый десяток маршрутов, безопасных более или менее. К сожалению, это было верно лишь для существ его тщедушной комплекции. В узких коридорах спрятать большого и шумного человека практически невозможно. Значит, придется ввязаться в драку. Гомункул с сомнением посмотрел на Далеа: конечно, она неплохо управлялась с этой тяжеловесной стреляющей штуковиной, но… Тут Летун вспомнил, что толком ничего не знает о боевых качествах людей. Вдруг девушка сможет запросто обезвредить десяток охранников или, наоборот, у нее не будет ни малейшего шанса против любого из них? А может, силы врагов настолько различны, что при встрече с одним неизбежна победа, а с другим – поражение? Гомункул встряхнул головой и несколькими мощными взмахами крыльев обдал разгоряченный мыслительный орган прохладным воздухом подземелья.

– Думаю, нам лучше здесь повернуть направо, – сказал он Далеа, – так путь покороче, правда, придется пройти через светлую комнату со всякими ящиками, там еще всегда можно поживиться вкусненькой соленой рыбкой. Да и кадки с грибами и морскими кореньями не всегда закрывают крышками. А еще сыр… Так, о чем это я? Ах, да. В той комнате завсегда никак не меньше двоих дружков того здоровяка, которого ты так красиво приложила. – Девяносто Шестой заглянул в лицо Далеа, но так и не смог понять, понравилась ли ей перспектива предстоящей схватки. Никаких: «А может, найдется другая дорога?» или: «Я расправлюсь с ними в два счета!» – также не последовало.

– Я-то обычно запросто пробираюсь мимо этих олухов. Поставят фонари на пол или на стол, а под потолком темным-темно. Но для тебя там места маловато. – Подумав немного, гомункул добавил: – Да и летать ты не умеешь. Тем более для таких случаев особый навык нужен – не мотылять крыльями туда-сюда так, чтобы за три поворота слышно было Впрочем, не важно. Так, о чем это я? Ах, да. Те ребята…

– Подземные козлы, – уточнила Далеа.

– Ну да. В общем, они нас так просто не пропустят.

– Не пропустят, – согласилась Далеа.

– А я немного ростом не вышел, чтобы с ними врукопашную…

Кажется, девушка собиралась что-то ответить, но гомункул вовремя опомнился, мощным взмахом крыльев послал свое тело вверх, подтянулся на плече Далеа, прикрыл ей рот миниатюрной холодной ручкой и прошептал в ухо:

– Тесс. Мы почти пришли.

Девяносто Шестой поднялся под потолок и всеми четырьмя конечностями впился в неровности стен. Тихо и плавно помахивая крыльями, пополз к повороту. На какое-то время девушка потеряла его из виду, затем гомункул вынырнул из-за угла ниже, в неверном красноватом свете факела. Повинуясь его забавным суетливым знакам, Далеа быстро пересекла рыжее световое пятно и застыла у сырой стены в самом, как ей показалось, темном месте. Впереди тени становились жиже, а еще дальше, за следующим факелом, начиналось хорошо освещенное пространство. Там коридор расширялся, вливаясь в обширный холл, заставленный плетеными ящиками и корзинами, здоровенными керамическими сосудами, стальными бочками. Оставленный на полу фонарь давал ровный желтоватый свет.

– Приготовь свою штуковину, – щекотно зашептал на ухо гомункул. – Сейчас люди вон в той нише, но в любой момент кто-то может выйти пописать, или проверить крысоловки, или еще зачем.

Далеа подняла арбалет и начала медленно приближаться к продуктовому складу подземных козлов. Гомункул цеплялся за позаимствованную у Уншора грубую рубаху, продолжая бормотать:

– Может, обождешь для верности, совсем недолго – они всегда раньше показываются, чем я успеваю проголодаться.

Девушка остановилась – сквозь трескотню Девяносто Шестого ей все-таки удалось расслышать шарканье ног за нагромождением ящиков. Вот на свободное от припасов пространство вышел невысокий плотный человек в блекло-черной хламиде. Далеа прицелилась. Мужчина остановился, вглядываясь куда-то.

– Там есть боковое ответвление или он уставился на что-то размазанное по стене?

– Так точно – коридор, – подтвердил гомункул.

– Эй, огурец с коромыслом, поднимай свой тощий зад! – заорал подземный козел так, что Далеа едва не дожала спусковой крючок. За ящиками послышалось какое-то движение.

«Надо стрелять сейчас, чтобы второй не сразу сообразил, в чем дело», – решила девушка и подправила прицел, но выстрелить не успела. Из невидимого бокового коридора ударил ярко-белый луч контролерского жезла, затем с ревом и потрескиванием пронесся голубоватый поток магического пламени. Гомункул потянул девушку за рукав прочь от этого жуткого места. Далеа пошла, но потом уперлась.

– Мы останемся здесь и узнаем, в чем дело, – не терпящим возражений тоном заявила она. – В конце концов, это могут быть свои, к тому же в любом месте этих подземелий нас может поджидать та же опасность. Или что-то похуже

Девяносто Шестой придумал несколько весомых возражений, но высказать не решился – слишком уж у бывшей хозяйки был серьезный и сосредоточенный вид.

Представление и в самом деле выдалось на славу. Конечно, Оверу практически не с чем было его сравнить, но, наблюдая за реакцией соседей, он понял, что и на них оно произвело неизгладимое впечатление. Оркестр играл грустно и завораживающе – никаких выкрутасов, которыми щеголяли музыканты бедных кварталов Нармрота. При этом магия Лемтока то усиливала звучание, то выделяла один инструмент, то нагнетала звук со всех сторон или повторяла эхом. Но небесным алмазом зрелища была певица. Необыкновенно красивая черноволосая девушка. Ее стройное тело обтягивали тонкие световые волокна.

«Была бы здесь Далеа, раскрыла бы тайну: есть ли на певице что-то из настоящей одежды». – Эта неожиданная мысль вдруг испортила Оверу настроение. Раньше он был слишком зол, слишком увлекся доказательством своей магической мощи, чтобы понять, как ему не хватает подруги. Специалист попытался закрыть всем внутренним голосам рот: мол, Далеа просто собрала манатки, наплевала на все и ушла в свою драгоценную Фелвию – ничего не получилось. Он не сделал всего возможного, чтобы найти ее. А теперь уже поздно.

Овер наблюдал, как плывут облака и резвятся морские рыбы под стройными загорелыми ножками, как неожиданно меняется облегающий иллюзорный наряд певицы, – это немного успокаивало. Пожалуй, даже очень неплохо успокаивало. Специалист опять увлекся представлением и не заметил, что амфитеатр одновременно покинули офицеры и боевые маги.

Девушка и гомункул вовремя укрылись в тенях – среди дымящихся ящиков и тлеющих мотков веревки появился человек. Не узнать его было невозможно.

– Абсолютный контролер Нааргаль, – вырвалось у Далеа.

– Он тут самый главный, его слушают все. Кроме искаженного, конечно.

Девушка покосилась на своего маленького спутника, но не стала выяснять, что ему известно про искаженных – нужно было поскорее решить, что делать с абсолютным контролером. Чистейшая незамутненная человеческими пороками эльфийская ярость бушевала в ней. Но так просто пристрелить того, кто еще недавно был для нее высочайшей, недосягаемой вершиной справедливости, Далеа не могла. Пригрозить арбалетом и задать пару вопросов? Заманчивый вариант, вот только она очень сомневалась, что человек, вооруженный жезлом и разрушителем, воспримет ее всерьез. Контролер наступил на испепеленное тело подземного козла и скрылся за стеной ящиков. От второго складского охранника осталось побольше – это можно было пнуть ногой. Когда Нааргаль появился из ниши, Далеа взяла на прицел левую, сжимающую серебристый жезл руку. Ттоуп! – стрелка пошла точно к середине кисти, но, не долетев какой-то жалкий ат, спружинила о невидимую преграду и отскочила на землю. Контролер мгновенно сориентировался – потушил фонарь, прыгнул за высокую железную бочку и направил белый огненный разряд во тьму коридора. Благо Далеа успела сграбастать в охапку Девяносто Шестого и броситься на пол. Когда она подняла голову, красно-рыжие глаза разрушителя, перемигиваясь, смотрели прямо на нее. Яркая голубая вспышка накрыла Далеа, отключив сознание.

Контролер собирался произнести коротенькую оправдательную речь про естественную несправедливость мира, несоответствие и неравномерность, а потом разрядить разрушитель на максимальной мощности. Внезапно колени девушки подогнулись, плавно и медленно, как шелковый шарф, опустилась она в непроницаемо-черные объятия. Нааргаль ощутил холодное вибрирующее давление еще до того, как различил две укутанные с ног до головы в плотную черную ткань фигуры. Он мог бы поклясться кишками всех нармротских демонов, что третий искаженный находится где-то за спиной.

«Все-таки они боятся меня, раз решили приготовить подлую ловушку», – подумал контролер.

– Мы никогда не боялись тебя, а теперь можем и не считаться с тобой, – начал говорить кто-то хриплым всепроникающим шепотом.

– Раньше нас связывали определенные обязательства, которые по известным причинам мы не могли нарушить, – продолжил скрипучий и более громкий голос.

– Но то, что ты заставил нас сделать, разрушило засвидетельствованные Артефактом узы.

«Не может быть. Неужели я больше не имею над ними власти? Нет – все подлая ложь мерзких подземных мокриц», – в широкой груди Нааргаля заколотился страх, он не посмел уличить искаженных во лжи.

– Если причините мне вред, вся мощь Службы обрушится на ваши уродливые головы. – Кажется, прозвучало достаточно угрожающе.

– Ничего не выйдет, Налик, – из-за широких черных плащей появился абсолютный контролер Ардженди, среднего роста, атлетичный, как всегда, подтянут и идеально выбрит, с неизменной полуулыбкой на смазливом лице. – Кое-кто из твоих темных братьев уже начал давать показания, да и с этими ребятами я нашел общий язык. Думаю, тебе следует подать в отставку. Вполне почетную, учитывая, что тебе удалось натворить.

Что-то темное и злое заклокотало в душе Нааргаля. Это ведь он обеспечил огневую мощь подполья, а мог бы использовать Артефакт в собственных корыстных целях. Сколько лет он работал над увеличением военной мощи Дасии, держал в подчинении отвратительных, разъедающих человеческую природу тварей. И что теперь? Отдать всю власть этому безмозглому красавчику Ардженди? Да во время революции этот молокосос мог только горланить перед толпой свои бездарные вирши…

– Вот видите, его мысли не имеют ничего общего с вашим учением, – в шепоте искаженного похрустывала издевательская насмешка.

Это было уже слишком. Нааргаль выбросил обе руки вперед, собираясь поджарить мерзких тварей вместе с бестолковым Ардженди.

– Как же ты в нас стрелять собираешься, если собственные пальцы тебя не 'слушаются. – У второго искаженного издевка вышла получше.

– Да и кисти слабеют. – Жезл выпал из руки контролера и прозвякал по полу, перчатка разрушителя сползала медленно.

– Па-а-амять отка-а-азывает, – прозвучал бархатный выдох у самого уха.

Нааргаль успел запаниковать: «Да как же он мог так близко подпустить искаженного!» Почувствовал, что соскальзывает по какой-то гладкой наклонной поверхности. Он цеплялся изо всех сил, барахтался, извивался. Потом и это потеряло смысл.

Далеа почувствовала прохладный, невероятно свежий, наполненный незнакомыми запахами ветер. Она открыла глаза и увидела впереди горячий, ярко-красный закат. Внизу, куда ни посмотри, стелилась темная зелень. Деревья! Огромное, несметное количество высоких могучих деревьев!

– Выходит, зря я насмехалась над проповедниками Света. Их протухший Рай все-таки существует, и меня угораздило в него попасть, – пробормотала девушка.

– О! Очухалась, господа маги. А вы все переживали, как перед теми эльфами за ихнего жмурика отчитываться, – раздался сзади резкий голос.

Далеа обернулась. Оказывается, она находилась на борту золотистой воздушной лодки. Вместе с ней путешествовало еще четырнадцать пассажиров. Все мужчины. На каждом из четырех широких крыльев лодки устроился маг в голубой куртке и забавной шапочке с длинными ушами. Чародеи сидели в неглубоких кабинках, со скрещенными ногами, глаза их были закрыты, а губы что-то бормотали. Еще четыре мага в той же униформе посапывали на задних лавках.

– Зря вы, барышня, всю дорогу провалялись, – продолжил все тот же попутчик, уже пожилой человек с обвисшими усами, в длиннополом расшитом золотыми и серебряными нитями кафтане. – Места по дороге в Фелвию очень живописные, стоит выложить десяток желтых монет, чтоб хотя бы посмотреть. А вы-то все и проворонили – лету меньше часа осталось.

Девяносто Шестой сидел, обхватив руками колени и закрыв голову крыльями. Странное чувство завладело им. Далеа была теперь так же далеко, как и Драммр. Ему не дали последовать за девушкой. Сказали, что хозяин вернется скоро. Конечно, не верить искаженным было выше его сил. Но легче от этого не становилось. Просто сидеть и ждать оказалось слишком сложно для гомункула. Эх! Зато теперь он знал кое-что про искаженных. Жаль, что не удастся никому об этом рассказать.

ГЛАВА 22

Драммр лежал на жесткой циновке в крохотной комнатушке с глинобитными стенами, которая имела честь называться шикарным гостиничным номером. Со всей возможной концентрацией контролер пытался ощутить собственное тело – бесполезно. С высоты подголовного валика он мог видеть руки, грудь и кончики больших пальцев на ногах. Но все попытки извлечь хоть какое-нибудь движение из этой груды мышц были тщетны. Ночной гость заметил его тревогу:

– Через час чувствительность вернется, а к рассвету вы снова ощутите полноту сил.

Так это его работа! Неужели такое возможно? Этот самый невысокий, с острыми желто-карими глазами игноме за полночь постучал в его роскошный номер, сказал, что нужно срочно переговорить по очень важному вопросу. Он пригубил вино, а затем этот чертов коротышка дотронулся до его руки, и Драммр повалился на циновку как мешок с мукой.

– Вы правы, контролер, это я вывел вас из строя. Небольшая доза растительного яда и прикосновение к чувствительной точке. Все дело в том, что мне нужно сделать небольшое признание: это я устроил падение «Заоблачного странника». А еще я пытался убить вашего арестанта в Орванаше и уничтожил преследовавший нас намарский отряд. На все у меня были различные причины, уверен, они будут вам не особо интересны. Зато вам как профессионалу наверняка захочется увидеть некоторые доказательства моей силы.

Драммр не согласился с загадочным игноме относительно побудительных причин столь масштабных и разносторонних действий, но высказать свое мнение не мог. К тому же гость, похоже, не мешкая перешел к объявленной демонстрации. Первым делом он начал полоскать свое лицо в медном тазу.

«Будем считать, что я оплатил представление», – подумал Драммр: треклятый крохобор, хозяин гостиницы, брал монетку за воду для умывания. Пожалуй, стоит поднять вопрос об ответственности за бессовестный грабеж попавших в беду путников. Ну, вот еще полотенце испоганил – другого ни в жизнь не допросишься. Но, разглядев освободившегося от грима незнакомца, контролер решил, что может смело простить и воду, и полотенце. Это был не игноме, равно как не дас, не намар или вердуг. Впрочем, поставить на это полузлотник Драммр бы не решился – особенности физиономии неизвестного были прикрыты многочисленными татуировками. Вокруг губ тянулась линия символов, похожих на буквы какого-то неизвестного алфавита. На лбу расправил крылья орел. Над правым глазом была выколота голова ворона, а над левым – стервятника. Крылья птиц уходили на виски. Лысый череп (татуированный, оказывается, пользовался париками) тоже был испещрен знаками.

– Я жрец, мастер гильдии проводников, переживший погружение в воды Серебряной Реки и посвященный в знаки смерти. – То, что говорил незнакомец, очень походило на речь фокусника перед выступлением, правда, балаганные умельцы обычно именовали себя повелителями Восьми Великих Заклинаний, ловчими демонов и хранителями рецепта Философского Камня. Далее жрец перешел непосредственно к цирковым номерам: пожонглировал кинжалом, сделал пару хитроумных кульбитов. Драммр вынужден был признать, что скорость и ловкость мастера достойны восхищения. Контролер практически поверил, что перед ним тот самый убийца из орванашской гостиницы. В довершение чужестранец всадил ножик прямо себе в живот. Драммр разразился неслышным сквернословием – кому, спрашивается, нужен мертвый подозреваемый без единой улики? Такое дело для контролера – верх дурного тона. Но странный жрец, как ни в чем не бывало, вытащил кинжал, задрал длинную шелковую рубаху и продемонстрировал тоненький, чуть кровоточащий шрамик.

«Ничего себе, надо будет на досуге тоже так научиться», – кажется, Драммр подумал слишком громко, или среди талантов мастера-проводника было еще и чтение мыслей.

– Мы проходим длительный и очень сложный курс обучения с самого младенчества. Но истинная наша сила не может быть открыта непосвященным, – ответ прозвучал как завершающая реприза факира. Действительно, таинственный жрец-убийца собрал вещи и, чуть кивнув обездвиженному контролеру, вышел.

Наутро Драммр попытался разузнать, не покинул ли кто-то ночью Гнездо Трех Ветров, но потом плюнул: что толку искать человека, способного запросто перевоплотиться в любого твоего знакомого? Эта мысль нагнала на контролера легкий сквозящий холодок, но он быстро успокоился – этот парень вчера, да и в течение всего пути, имел множество возможностей прикончить его. Но ведь не прикончил. Нужно было думать, как побыстрей добраться до Нармрота, передать дела техникам и заняться поисками Овера Мегри. К тому же местный маг твердит о каких-то беспорядках в столице. Интересно, можно ли подцепить парящий плот к воздушной лодке?

Нук Гаар избрал для своего нового «я» смешанный дасско-намарскии тип. Он погасил зуд предчувствия, оправдав капитана «Заоблачного странника». Теперь путь лежал на юго-восток, туда, где над горизонтом трепетали тонкие лиловые черви войны.

Капитан вызванной контролером летающей лодки торговался как демон. Предложение укрепить под днищем два борта «Странника» и взять за счет этого дополнительный груз взвинтил цену на порядок. Правда, мастеру Хеми явно не улыбалась перспектива возвращаться порожняком. Драммр припугнул капитана, обещая завести рассмотрение по поводу неоказания помощи в критической ситуации. В конце концов капитан-чародей сломался, обозвав контролера намарским грабителем и экспроприатором.

Пассажиры хмурились, наблюдая за приготовлением к путешествию «Золотой ласточки» – даже по самым грубым подсчетам на борт попадали не все. Контролер постарался их обнадежить, заявив, что из Нармрота мастер Хеми отправится прямиком к ним, чем вдохновил капитана на целую серию вздохов, сопения и кряхтенья, сопровождаемую неодобрительным покачиванием головы. Особого эффекта выступление, впрочем, не возымело – никому не хотелось остаться еще на одну ночь без охраны в продуваемой всеми ветрами дыре, кишащей горскими воинами. Конечно, контролеру не надо бы их здесь оставлять. Но события и так закрутились слишком туго, профессиональное чутье настоятельно советовало Драммру не терять ни минуты.

Надувала губки и Шадугерат, о чем-то переговариваясь с Ражданом. Этим двоим вроде бы не на что было жаловаться —для них место на первом рейсе, безусловно, отыщется. Хотя ночь в камере местной каталажки, больше напоминающей каменный мешок, кому угодно испортит настроение. Нужно было их подбодрить. Драммр направился к парочке.

– Выплаченные мастеру Хеми деньги будут засчитаны как часть компенсации пассажирам.

– Хорошо бы, а то я уже думала, что заработала десяток-другой лет на рудниках, – отозвалась вердай.

– На самом деле все будет зависеть от претензий пассажиров и родственников погибших. Если, например, кто-то упустил выгодную сделку – это может дорого тебе стоить, – Драммр пока не хотел упоминать ночное признание татуированного жреца – уж слишком все в этом деле было шатко, без технической комиссии и привлечения кого-то из старших или даже абсолютных контролеров не обойтись.

– Может быть, но для меня это уже не имеет значения.

Наверное, условия в местной тюрьме из рук вон – страстное желание снять с себя вину за катастрофу «Странника» так просто не покинуло бы упрямую до фанатизма Шадугерат.

– Игномерийские кредиторы ни за что не упустят возможности заполучить меня, чтобы провести подчиняющую коррекцию личности, – пояснила вердай.

– А вот это уже вряд ли, – Драммр ухмыльнулся, поглядев на Раждана. – Дасская юрисдикция абсолютна. Мы не выдаем преступников, зато все страны Торгового Союза Внутренних Морей и Западного Берега возвращают осужденных Службой.

– Вот это да, – у Раждана от удивления отвисла челюсть.

– Как это вам удалось? – в глазах Шадугерат загорелся свойственный ей огонек.

– После революции Совет пригрозил, что закроет порты для иностранных кораблей и взвинтит цены на магическое оружие.

«Золотая ласточка» поднялась в воздух, обремененная громоздкими частями черного корабля. Как ни странно, но страх перед некрономической подъемной силой у контролера совсем пропал. Не то чтобы он считал подобный источник тяги надежным и правильным, просто все встало на свои места.

«Выходит, этому клоуну удалось меня убедить», – подумал Драммр, поудобней устраиваясь на жесткой скамье – почти всю прошлую ночь он не спал, с нетерпением дожидаясь восстановления чувствительности и подвижности: мог ведь этот затейник и переборщить с дозировкой яда.

«Ласточка» причалила к нармротскому берегу в дымчатых фиолетовых сумерках. Драммр едва успел продрать глаза и убедиться, что Раждан и Шадугерат на месте, как что-то холодное и суетливое прыгнуло ему на грудь.

– Так много всего произошло, начальник: абсолютный контролер Нааргаль захватил в плен Далеа, а мне удалось ее освободить, потом он снова нас нашел, а другой абсолютный контролер Ардженди вместе с теми, кто запретил о себе рассказывать, но разрешил себя назвать, освободили нас, но этот контролер сказал, что Далеа не может больше находиться в Дасии, так как ее вера в Службу утрачена, и отправил куда-то, но мне за ней идти запретили те, кто… – Драммру стоило определенных усилий сообразить, что на его шее сидит Девяносто Шестой. Сумасшедший рит: всей прошлой фазы практически стер из его памяти гомункула. А что он там щебечет про Далеа? Про нее он, честно говоря, тоже почти забыл. Впутал в свои дела и оставил на произвол судьбы.

– А еще я узнал, что тот, кто похитил Далеа, заставил тех, кто запретил о себе рассказывать, с помощью тех, кто служил тому, кто напал на Далеа, сделать так, что кто-то напал на каких-то… – не унимался гомункул. – Но…

Понять что-либо из этой тарабарщины не представлялось никакой возможности, и Драммр поспешил перебить Девяносто Шестого:

– Стоп, стоп, стоп. Прошу излагать факты по порядку, мастер информатор.

До Службы они шли пешком. У контролера начала побаливать голова – слишком уж сложно оказалось заставить гомункула точно и, главное, коротко отвечать на вопросы. При этом ему еще приходилось делать вид, что он внимательно наблюдает за Ражданом, Шадугерат и согнувшимся под тяжестью драгоценных вещей носильщика. На самом деле контролер следил лишь за наложенными на всех потенциальных беглецов хитроумными чарами. Эту модификацию заклинания неподвижности они шутки ради разработали еще на третьем курсе. Вся соль была в том, что магия срабатывала, только когда жертва удалялась от чародея на добрых два десятка ат. Конечно, по прошествии стольких лет, Драммр уже не рассчитывал, что его заклинание сможет несколько часов не отпускать ноги беглецов. Впрочем, хорошей подножки ему бы вполне хватило.

До пирамиды добрались без происшествий. Драммр даже посчитал, что уже может кое-как ориентироваться в приключениях гомункула. Правда, понять мотивы Нааргаля он даже и не пытался. Хотя его ничуть не удивило, что один из абсолютных контролеров оказался далек от проповедуемого Службой учения. По всему выходило, что покушение на него и Раждана организовал именно Нааргаль. Но почему? Непонятно. Зато Драммр, похоже, точно знал одного из пособников абсолютного контролера. Отметившись у диспетчера на входе, Драммр поинтересовался графиком работы младшего контролера Вурсора. Техник полистал свой толстенный журнал, посмотрел на Драммра:

– Младший контролер Вурсор погиб в результате несчастного случая во время эксперимента.

– О, это большая потеря для Службы.

Поручив охране арестантов и груженного золотом носильщика, Драммр пошел на выход к управляемым магией стеклянным дверям – нужно было срочно выспаться, принять горячую ванну и поесть человеческой еды. Но стоило ему немного отойти, за спиной послышался грюк, грохот и отборные ругательства. Ах да, он совсем забыл снять свои хитроумные чары.

Мастер Хеми все-таки отвертелся от второго рейса в намарское захолустье. Крейсерский воздушный бот «Обгоняющий ветер» как раз высадил игномерийскую делегацию в Орванаше. Собирать пассажиров в порту магам-офицерам не полагалось, а вот заработать десяток-другой золотых на застрявших в глухомани путешественниках можно было без урона для чести мундира.

Мрамарр посмотрел на качающееся в причальной сети воздушное судно. Новая модель армейского бота не слишком напоминала легкую воздушную лодку. Длинный корабль, с корпусом темного мореного дерева, высокими бортами, стрелковыми бойницами, широкими треугольными крыльями и шестью странными, напоминающими сачки, парусами. «Обгоняющий ветер» привлекал зевак, старый намарский разбойник надеялся, что это поможет его торговле. И какой собачий демон одарил его мыслью взять в поселение Шмыра? Конечно, с крепким и выносливым двоюродным они больше груза поместили на носилки и быстрее двигались по горным тропам. Но то, что выкинул этот идиот в Гнезде! Стоило Мрамарру отлучиться до ветру, Шмыр уступил местным перекупщикам лучший товар по бросовым ценам. Больше всего старику хотелось раскроить недотепе голову, да и дело с концом. Эх, было бы в Высокой Норе побольше взрослых мужчин. Мрамарр поворошил сложенный в носилки хлам: проржавевшие шлемы, порванные кольчуги, зазубренные мечи – он-то рассчитывал пустить эту дребедень в нагрузку к стоящему товару.

– Ну, как торговля?

Старик поднял голову – над ним стоял худосочный мужчина, с лица вроде как свой, но по остальному виду – обычный губошлеп с равнин. Это сочетание показалось Мрамарру особенно отвратительным, оскорбляющим гордость горцев.

– Покупай или отвали. Поналетит с такими, как ты, мух, жди потом денежных клиентов.

– Зря ты так, я, может, совет тебе хотел дать. Старик сплюнул, плевок едва не попал на сапог настырного идиота.

– Чего тебе тут сидеть? Отправляйся на юго-восток– там скоро хорошие стрелки очень нужны будут, – незнакомец подмигнул Мрамарру и пошел прочь. Странный человек пересек узкий каменный карниз, протянувшийся от торговых рядов к воздушной гавани, и поднялся на борт «Обгоняющего». Старик все еще пытался понять смысл его последней фразы: то ли это была шутка, то ли оскорбление, а может быть, угроза? Воздушный корабль плавно поднялся над причалом. Один из пассажиров показался из-за темного борта и помахал Мрамарру рукой. Старик узнал этот жест.

ГЛАВА 23

– Пусть слабые останутся в своих постелях, – глава дома го'Шав всегда начинал обращение к солдатам именно с этих слов. – И надеются, что Великая Пятерка примет их раньше их детей. А мы обнажим мечи и возьмем свою долю славы и богатства у проклятых темнолицых колдунов!

Гашад стоял на специально сколоченном для этого выступления помосте. Рыжеватый огонь пяти масляных ламп ровно освещал богатырскую фигуру вердуга! Первые ряды занимала знать дома и командиры знамен. Им был отлично виден огромный, в пол-лица черно-лиловый синяк. Но никто не позволил себе и намека на улыбку – все физиономии приняли одно торжественно-грозное выражение. То ли из-за того, что момент для насмешек был неподходящий, то ли потому, что за спиной главы дома на красных парчовых подушках восседала его жена Рашир, чей ледяной взгляд то и дело пробегал по лицам воинов.

– Мы разобьем войска дасов у Малой Стены и возьмем Каменный Кулак во славу Пяти!

– Слава Пяти! – прогрохотал строй.

Гашад еще говорил что-то о расположении Трона Пяти Лун и уважении всех благородных домов, о подлости и никчемности темнолицых колдунов, а знамена периодически взрывались громогласным прославлением Великой Пятерки, но Рашир не слушала. Жрица полностью погрузилась в кружево молитвенных песнопений. Этот идиот, как всегда, предупредил ее слишком поздно: видите ли, ему нужен тальпак к четвертому часу полуночи. Рашир слышала, что в чужеродных мирах возмездия чуть ли не все демоны могут летать. По неизвестным жрице причинам под властью Пяти пребывали единственные крылатые демоны – грозные могучие тальпаки. Вызвать такого было достаточно сложно. Впрочем, Рашир чувствовала, как пульсирует в ней дарованная Темным Штормом власть, и была уверена в своих силах.

Ирам Нарток угодил в армию пять лет назад. Так, небольшой грабеж на море. Оправдывался так: «Говорили ж, будет все по справедливости. Эти толстолицые чужеземцы за наши товары в золото одеваются, а я себе малой толики взять не могу?» Определили в стражу Малой Стены, что к югу от Ревенуэра. На службе оказалось не так уж плохо, если б еще не начальство, которое считает, что за паршивую пайку и жалкий медяк солдат должен из шкуры выпрыгивать. Теперь Ирам сам ходил почти что в командирах, а значит, быстрей раскручивал надлежащий ему срок. Хорошо, что хоть по первому году с теми идиотами бунтовать не вздумал, а то наделали бы из него вонючих шкварок.

– А ну поднимай свою задницу, сухопутная свинья, да поди посмотри, что там тюкнуло, – Ирам пнул под ребра развалившегося на соломе солдата. Тот лишь почесал бок да перевалился на другой подальше от надоедливого старшины. Ираму совсем не нравился этот странный хлопок ровно на том месте, где видели вердугского заклинателя пару фаз назад. Но пойти самому —значит, уронить достоинство свое и своей новой должности. А мордовать этого тупоумного Танара, Натара или как там его совсем не хотелось. Во-первых, можно было получить хороший нагоняй от офицера, а во-вторых, этот деревенский увалень наверняка весил раза в полтора больше его самого, отнюдь тоже не маленького. Ирам почувствовал странный приторно-сладкий запах и окончательно рассвирепел:

– Ах, ты еще и воздух испортил, скотина?! А ну поднимайся! – Сапог старшины глубоко погрузился в мягкое жирное пузо. Внезапно Ирама охватила слабость, закружилась голова, в ушах зазвенело. Краем глаза он заметил косой парус огромных черных крыльев и занесенную для удара когтистую лапу, но не успел ни уклониться, ни даже закричать.

В финале представления облаченная в свет певица поднялась в воздух и растаяла в ночной тьме, магическая иллюминация погасла, умолк оркестр. Несколько мгновений стояла полная тишина, а потом зал разразился аплодисментами. Овер хотел пойти поздравить Лемтока, но быстро сообразил, что сегодня к чародею выстроится целая очередь. Причем каждый будет уверять, что с самого начала верил в успех. Оставалось только возвращаться в «Красный Дракон».

В одном из темных переулков Ревенуэра звучали приглушенные голоса.

– Ну долго еще? – спросил кто-то пискляво.

– Я же говорил, ждать осталось совсем недолго: кое-кто подсказал мне, сколько наш маг-недотепа будет демонстрировать свои фокусы, – ответ прозвучал мощно, как будто исходил из дородного тела.

– Тихо вы, вон наш красавчик-провокатор плетется, – прохрипел кто-то с высоты роста в добрых семь ат.

По правде говоря, Овер не горел желанием возвращаться в гостиницу – боялся остаться в четырех стенах наедине с нахлынувшими чувствами. Не очень хотелось и заходить в какой-нибудь кабак или задерживаться в общем зале «Красного Дракона» – проверять лишний раз на прочность не особо правдоподобную легенду не было никакого смысла. Специалист оказался слишком погружен в собственные переживания, чтобы среагировать, когда укрывшийся за углом переулка человек напал на него сзади.

План работал, и работал замечательно. Некроном привел в действие свое хитроумное устройство – добрая сотня призраков полетела на маяк, разнося по вражескому гарнизону наркотические миазмы. Таль-пак сделал свое дело: убрал часовых со стены и открыл ворота. Лучшие воины дома ворвались в крепость и учинили резню. К шестому часу полуночи на Малой Стене не осталось ни одного дасского солдата. В это время авангард вердугов зачистил еще две заставы, а основные силы покрыли почти полпути до Ревенуэра.

Овер очнулся с отвратительной, колотящей в затылок болью. В полной темноте, если не считать качающихся на невидимых качелях крупных желто-зеленых звезд. Закутанным в грубую, царапающую лицо материю. Рот заполняло что-то сухое, сладковатое и колючее. Судя по болезненно отдающим в ребра скачкам, его куда-то несли. Пахло яблоками. Несли в мешке из-под яблок. Что-то стягивало запястья и щиколотки. Значит, его еще и связали. Мгновение невесомости – и несколько острых углов с силой впились в спину Овера. Его положили на землю, причем не слишком аккуратно. Он не вскрикнул только потому, что еще не совсем пришел в себя. Те, кто засунул его в мешок из-под яблок, подали голос:

– По-моему, мы уже достаточно далеко отошли. А тот, кто не согласен, может смело брать себе на плечо этого мальца, – интонация подтвердила, что Овер нагулял-таки жиру на стряпне мастера Палери.

– Значит, здесь, – вынес решение обладатель громкого хриплого голоса. Очевидно, желающего тащить на себе «мальца» так и не нашлось.

– Послушайте, может, прирежем его, да и дело с концом. – Почему-то этот голос показался Оверу особенно неприятным.

– Нет, мастер э-э-э… Все уже давно решено: не в наших правилах кого-то так просто убивать. И мы? же не хотим, чтобы черномундирники начали охоту на нас и на всех недовольных властями. А так им будет хороший урок. Только представьте себе голого шпика, всего в смоле, со светлой звездой на груди.

– Оно-то, конечно, замечательно, но вдруг этот парень опасный какой. Откроем мешок, а там…

– Да какой же он опасный: по головушке тюк и отдыхает, как миленький.

– А я слышал, что в Службу так просто не берут, нужно способность особую иметь. Если он оборотень– как скакнет из мешка и погрызет насмерть.

– Скажешь тоже, мастер… бочкоструг. Не бывает! оборотней – сказки все для ребят малых. Лучше огневик подай – будем смолу греть.

Его похитители еще долго препирались, но специалист уже не слушал разговор. У него были свои планы, участие в выходках местных заговорщиков в них не входило. В карманах и нашейном кошельке специалист припас несколько заряженных камней. При умелом обращении с их помощью можно было отправить на тот свет два-три десятка человек. Проблем; была в том, что он не видел противника. Пробросит: магнетический примитив через ткань – это запросто, но что потом? Нужно было проделать отверстие мешке, и как можно быстрее. Тут специалист сообразил, что для исполнения плана у него кое-чего не хватает, а именно огненной магии. Конечно, можно было бы попытаться сделать пальцы из четырех кинетических примитивов и разорвать одну за другой нити мешковины. Овер попробовал, получилось не с первого раза и не слишком быстро. Специалисту удалось проделать лишь небольшое отверстие, а его рубашка уже насквозь пропиталась потом, ныла спина. Странная картина открывалась через дырку в мешке: чьи-то ноги в шерстяных штанах, периодически появляющийся язык пламени. Стоп. Что там они говорили про огневик? Золотистое щупальце выбралось на волю и начало шарить вокруг того места, где по предположению Овера должен был быть костер. Ага, есть! Магнетический щуп схватил сгусток огненной энергии и с размаху всадил в мешковину. Ткань начала тлеть. А специалист попытался снова найти огневик, мысленно проклиная себя за глупость: он должен был оставить щупальце у магического камня. Так, вот он, второй огненный примитив, ударил в мешок, не очень близко от первого.

Человек с неприятным голосом грел руки у костра, грязная рубаха, короткие коричневые штаны, отсутствие половины зубов и поседевшая щетина делали его внешность еще более отталкивающей, чем голос. Следуя спутанному ходу своих мыслей, он поглядел на мешок и… И напоролся на взгляд двух красных бусинок-глаз. Метнулось пламя в костре, и Неприятный явственно различил заостренные уши и уродливый нос оборотня. С диким воплем он вскочил с места и бросился прочь во тьму.

Услышав крик, Овер запаниковал. Отдернул щупальце от огневика и попытался схватить как можно больше кусочков магии. Мгновения шли, ничего не происходило, специалист больше не мог удерживать полтора десятка магнетических примитивов. Скорее из жадности к магии, чем из расчета, специалист попытался слепить часть скользких и непослушных сгустков вместе. На какое-то время это помогло, но потом несколько заклинаний все же вырвалось на свободу.

Неожиданное бегство Неприятного застало его товарищей врасплох. Оба вскочили. Толстяк сделал несколько шагов назад, а высокий достал нож, приготовился к бою и попытался понять, что же такое страшное увидел мастер бочкоструг. В это время из мешка раздался жуткий вой, замерцал красноватый свет.

Топот, мягкий скрежет попавших под ноги мелких камушков, глухой удар и приглушенные ругательства говорили о том, что заговорщики спаслись бегством. Окончательно подтвердила эту версию повисшая тишина, лишь изредка нарушаемая треском прогоревших веток. Совсем неожиданно Овер ощутил странный сосущий страх. Эти люди могли запросто убить его, он испугался, оставшись в одиночестве. А что, если их напугало какое-нибудь опасное дикое животное Специалист обождал немного. Что ж, если поблизости и был страшный зверь, то не очень голодный или слишком медлительный. Овер немного успокоился и занялся стягивающей руки веревкой.

Контролер Дозери прибыл в Ревенуэр рано утром. Ночь в открытой всем ветрам воздушной лодке сделала его движения угловатыми, а настроение решительным. Тонкая материя черного мундира давала немного тепла, и контролер почти бежал по узким мощеным улицам. Вот он уже у двери «Красного Дракона». Нервный нетерпеливый стук замерзшего человека. Отворил толстяк – этакий идиллический хозяин гостиницы из детской книжки с картинками: в длинной ночной рубашке, колпаке и мягких тапочках. Однако Дозери подметил нездоровую бледность и круги под глазами. «Бессонница и болезни почек», – вынес приговор глубоко укрывшийся в контролере дипломированный лекарь.

– Мне нужен ваш постоялец, называющий себя Мраюром Дрегми,—Дозери не любил дипломатии и разглагольствования, а потому всегда переходил сразу к делу. Хозяин гостиницы совсем посерел и начал мямлить, заикаясь:

– Я не… Мы не…

«Бедный толстяк решил, что и его привлекут по делу о смуте и подстрекательстве», – подумал контролер, но продолжал смотреть на старика в упор – такой уж у него был стиль работы.

Тем временем мастер Палери, похоже, немного пришел в себя:

– Его номер в мансарде, справа от лестницы, господин контролер. Но этот молодой человек сегодня не ночевал в «Красном Драконе».

«Вот гнилая хворь! Неужели заговорщика предупредили или просто у меня такое в это утро везение?» – мастер Дозери рассчитывал сегодня же разобраться с этим делом и отбыть в Нармрот с той же летающей лодкой.

Пока мастер Палери грел для незваного гостя вино, контролер поднялся в номер неуловимого подстрекателя. Обыск значительно поднял мастеру Дозери настроение. Хозяин гостиницы едва не обварил себя, услышав довольный голос контролера:

– Не зря я все-таки подгонял целую ночь этих ленивых магов, господин хозяин «Красного Дракона».

Овер приплелся к воротам уже за полдень, он помирал с голоду, болело все тело, особенно голова, спина, руки, ноги и живот. А до гостиницы еще было топать порядочно. Через полуприкрытую дверь небольшого, пристроенного к северной стене сарайчика пробивался манящий теплый запах мясной похлебки. Густой, не испорченный специями, он остановил и без того не желавшие идти ноги Овера. Специалист остановился, покачиваясь вместе с колеблющими ароматное облако порывами ветра.

– Заходи, бедолага, попробуй солдатское варево, – Овер не сразу сообразил, что обращаются к нему. Сосредоточившись, он разглядел за дверью невысокого мужчину в затасканной, покрытой пятнами и разводами пехотной форме. Разум предлагал отказаться от предложения, добраться в конце концов до «Красного Дракона», а там наесться до отвала и завалиться в собственную постель. Но кто ж его слушает, разум? Тело само открыло дверь и забрело в небольшое темное и затхлое помещение. По всей видимости, здесь отдыхала привратная стража. Овер плюхнулся на скамейку и только тут сообразил, что, вероятно, его приняли за нищего попрошайку. Бросив короткий взгляд на свою помятую, измазанную сажей одежду, специалист еще более уверился в этом. Но отказываться было уже поздно. Повар ляпнул в не слишком чистую плошку что-то серовато-желтое, расплывшееся комковатой жижей, и пододвинул посуду гостю. Первой ложкой Овер зачерпнул не много. Вторую нагрузил полностью и поскорей отправил в рот. Покончив с едой, специалист мгновенно заснул, откинувшись на закопченную жирную стену.

ГЛАВА 24

Утро контролера Нжамди началось с корректного, но настойчивого стука. Драммр вывалился из постели, надел штаны и поплелся открывать. За дверью оказалось сияющее лицо Рильвана.

– Тебя можно поздравить с продвижением в нашем деле?! – с порога спросил чародей.