Яд бессмертия Робертс Нора

– Не твои – значит, чьи-то еще. Я с тобой свяжусь.

Уставившись в экран компьютера, Ева попыталась привести в порядок свои мысли. Перед ее глазами все еще стояло изуродованное лицо Бумера. Удары, скорее всего, наносили обрезком трубы или битой, но без кулаков тоже не обошлось. Уж она-то знала, какие следы способны оставить на человеческой физиономии костяшки пальцев. И что чувствует человек, которого беспощадно колотят…

У ее папаши были очень сильные руки.

Долгие годы Ева пыталась обмануть себя, притвориться, что все забыла. Но напрасно: она прекрасно помнила это ощущение, помнила, как потрясает удар еще до того, как даст о себе знать боль.

Что страшнее – побои или надругательство? У нее не было на это ответа. Одно и другое было слишком тесно переплетено в ее памяти, в ее ночных кошмарах…

Под каким невероятным углом была вывернута рука у Бумера! Там наверняка не только перелом, но и вывих. В голове у нее прозвучал отвратительный хруст, с которым ломается человеческая кость. Она почувствовала тошноту, услышала чей-то истошный визг. Это должен был быть крик отчаяния, но смрадная ладонь, зажимающая рот, превращала крик в постыдный визг…

Ева очень хорошо представляла себе все это. Холодный пот, окатывающий все тело, унизительный страх перед неизбежными побоями, превращающими тебя в труп. В такие минуты человек молит всевышнего, чтобы поскорее прибрал его грешную душу…

Стук в дверь заставил Еву подскочить. Она действительно взвизгнула или это ей только показалось? За стеклянной дверью, расправив плечи, стояла Пибоди в тщательно отглаженной форме.

Ева вытерла рукой лоб, пытаясь успокоиться. Пора за работу!

3

Ночлежка, где находил убежище Бумер, была приличнее многих других. Раньше здесь располагался дешевый мотель, где проститутки снимали номера на час, и с тех пор практически ничего не изменилось. В четырехэтажном здании не было лифта, зато в вестибюле висели тусклые зеркала и имелся даже сомнительный охранник у двери.

Судя по запаху, люди из департамента здравоохранения недавно морили здесь насекомых и грызунов.

Охранник долго рассматривал Евин значок.

– Мы выполняем все предписания, – наконец заявил он. – У нас все спокойно.

– Меня интересует Йохансен. – Ева убрала значок. – Кто его в последнее время навещал?

Охранник насупился.

– Я не обязан проверять посетителей. Мое дело собирать плату и следить за порядком.

– Хотите, чтобы мы сами проверили, кто посещает ваше заведение? Мне нетрудно напустить на вас полицию нравов.

Упоминание о полиции нравов сразу развязало охраннику язык.

– Йохансен живет в комнате 3В. Ушел вчера поздно вечером, один. За последние пару недель у него вообще не было посетителей.

– Мы намерены осмотреть его комнату.

Охранник пожал плечами.

– Третий этаж, вторая дверь налево. Только не беспокойте других жильцов. У нас полный порядок.

– Просто рай на земле. – Ева начала подниматься по деревянным ступенькам, о которые точило зубы не одно поколение крыс. – Будете записывать, Пибоди.

– Слушаюсь. – Пибоди послушно вытащила из кармана блокнот. – Раз он ушел поздно вечером, значит, у убийцы было не так уж много времени.

– Достаточно, чтобы выбить из человека душу.

Ева с отвращением скользила глазами по стенам, исписанным скабрезными приглашениями и анатомическими подробностями. У кого-то из «писателей» было неладно с орфографией: стену покрывало неправильно написанное, но многократно повторенное ругательство. Впрочем, вдохновлявшая художников и писателей мысль сомнений не вызывала.

– Уютное местечко!

– Прямо дом моей бабушки.

Ева удивленно взглянула на Пибоди.

– Надеюсь, вы пошутили?

Пока она возилась с замками, Пибоди то краснела, то бледнела от смущения и пришла в себя только через несколько минут.