Курортный роман, или Звезда сомнительного счастья Шилова Юлия

Глава 15

– Куда едем? – поинтересовался таксист и посмотрел на меня в зеркало.

– Я же сказала, в Ялту.

– Я понимаю, но ведь Ялта большая. Куда именно?

– Не такая уж она и большая. Мне нужно в какую-нибудь гостиницу.

– Девушка, а вы на часы смотрели? Три часа ночи. Все гостиницы уже закрыты.

– Как это закрыты?! Что, ночью туда вообще никого не селят?!

– Селят, только сейчас август месяц. В гостиницах нет мест. Сейчас в Ялте везде ажиотаж. Мне, конечно, все равно, ведь вы мне платите. Если у вас есть деньги, я могу вас возить от одной гостиницы к другой. Я вчера днем возил одну женщину. Она тоже хотела поселиться, и безрезультатно…

– А если дать взятку?

– Тут без взятки и при свободных местах не устроишься.

– Тогда отвези меня в какой-нибудь пансионат или санаторий, – устало сказала я.

– С санаториями и пансионатами сейчас вообще напряженка, – пробурчал таксист и закурил вонючую сигарету. – Вы к нам откуда приехали?

– Из Москвы.

– А почему не захотели взять путевку? У вас же там путевок навалом. Выбрали бы себе какой-нибудь санаторий поприличнее, и не было бы никаких проблем. Сейчас с местами везде трудно. Есть еще частные пансионаты, но там вообще дикая стоимость. Сорок долларов сутки.

– Мне все равно, – отрезала я.

– Так и за сорок долларов черта с два устроишься, – никак не унимался таксист.

– А где ж тогда в вашей забытой богом Ялте можно на ночь устроиться?! – не на шутку разозлилась я. – Что, отдыхающие у моря на лежаках ночуют?!

– Можно устроиться в частном секторе. Это вообще без проблем. Частного сектора тут полно. Почти в каждом доме сдается комната. У нас в Ялте народ бедный. Живем только за счет курортников. Бабульки селятся в один дом, спят бок о бок и сдают свое жилье отдыхающим. Правда, половина жилья без удобств. Ни воды, ни туалета. Вернее: все это есть, но только на улице. Такое жилье тоже недешево. Десять долларов сутки. У бабулек пенсия мизерная, им деваться некуда. Что они за курортный сезон заработают, тем всю зиму и кормятся. Это вы со своей Москвы приезжаете с толстыми кошельками. Вам разницы нет. Десятью долларами меньше, десятью долларами больше, а мы каждую копейку ценить умеем.

Мне порядком поднадоело философствование таксиста, и я решила прекратить этот бестолковый разговор:

– Хорошо. Везите меня в частный сектор к своим бабулькам, которые сдают свои скотские хоромы за десять долларов в сутки.

Таксист выкинул сигарету и недовольно обернулся:

– Что ж вы тогда все сюда едете, ежели у нас жилье скотское?!

– Да никто уже сюда не ездит. Тут москвичей раз-два и обчелся. Ваши в основном и приезжают. Со своих три шкуры дерете.

– Конечно, привыкли в своей Москве жировать… А у меня, между прочим, в Москве родственники, и я за них ой как переживаю, – таксисту явно хотелось поговорить, и он совершенно не собирался замолкать. – У вас там взрывы, диверсии. Мы это все по телевизору смотрим и очень сильно переживаем. Разделили нас эти правители проклятые, поэтому и отдыхающих намного меньше стало.

– Я вообще никого не разделяла, – мрачно сказала я, уставившись таксисту в затылок. – Я приехала сюда просто отдохнуть и одурела от ваших сумасшедших цен. Если у вас и дальше будут так сильно цены зашкаливать, то отдыхающих вообще не будет. Больно дорогой отдых получается, а самое главное, что при таких ценах вообще отсутствует хоть какой-нибудь комфорт.

Наконец мы подъехали к какому-то частному дому. Таксист заглушил мотор и со словами: «Тут у меня знакомая бабка живет» – вышел из машины. Он громко забарабанил в калитку, пытаясь разбудить знакомую бабку. Вскоре к калитке подошла сонная бабулька и принялась что-то объяснять. Таксист вернулся в машину и растерянно развел руками:

– Полный дом у нее. Нет ни одной свободной койки. Она может за десять долларов только матрас в коридоре постелить.

– Я не собака, чтобы в коридоре спать, – возмутилась я.

Таксист вновь закурил свою вонючую сигарету и растерянно произнес:

– Ну и что ты мне прикажешь делать? Сейчас четыре часа ночи. Все уже спят. Не можем же мы к каждому дому подъезжать и людей на уши ставить. Как ты вообще решилась ехать в Ялту ночью, если у тебя даже жилья нет?.. Завтра с утра можешь без проблем снять себе комнату. Тут обычно таблички вывешивают, если сдается комната. Сейчас я ничем не могу тебе помочь. Правда, есть один вариант…

– Какой? Вы хотите отвезти меня к себе домой? Что ж, поехали. Я дам вам десять долларов.

– Я бы и рад, да только мне некуда. Жена столько отдыхающих пустила, что мы с ней уже вторую неделю на кухне спим. В коридоре ты спать не хочешь.

– Не хочу.

– Тогда оставайся в машине до самого утра. Заплати мне, как будто я тебя возил и бензин расходовал. Сама поспишь, да и я голову на руль положу и немного покемарю.

– Ну уж нет, – сказала я с отчаянием. И вдруг я вспомнила! – А канатная дорога тут круглосуточная?

– Круглосуточная.

– Тогда вези к канатной дороге.

– Ты там что, спать собралась? – опешил таксист.

– Не спать, а кататься. Ребенок будет спать, а я буду кататься до самого утра. Ветер теплый, мне будет намного приятнее разглядывать Ялту с высоты птичьего полета, чем спать на матрасе в каком-нибудь обшарпанном коридоре. Только останови у киоска, возьми бутылку красного сухого вина и одноразовый стакан. У меня нервы на пределе. Мне сейчас не до сна.

– Хорошо, – пожал плечами таксист и остановился у ближайшего киоска. – Какое вино-то взять?

– Красное сухое.

– А может, еще какую-нибудь шоколадку прихватить?

– Я не ем сладкого. Ну, прихвати на всякий случай. Вдруг дочка проснется.

Проснулась Лерка только тогда, когда мы подъехали к канатной дороге и я, повесив сумку с пистолетом на шею и прихватив пакет с бутылкой вина, умудрилась вынести спящую Лерку из машины. Она посмотрела своими большими глазами, мгновенно сползла с моих рук и удивленно спросила:

– Мамочка, мы где?

– Сейчас мы будем кататься на канатной дороге, – сказала я. – Если хочешь, можешь поспать у меня на руках.

– Я не хочу спать. Я хочу кататься! – радостно прокричала дочка.

– А ты не боишься?

– Нет!

Я взяла дочку за руку и испуганно вздрогнула, услышав голос таксиста:

– Эй, девушка, а может, я все-таки отвезу вас к себе домой и вы поспите за десять долларов в коридоре?! Зачем ребенка мучить?

Я обернулась, выдавила улыбку и покачала головой:

– Нет, спасибо. Тут много отдыхающих. Ищите кого-нибудь другого.

– Я просто хотел как лучше, – недовольно пробурчал таксист и надавил на газ.

Я заплатила несколько гривен и, приподняв дочку, усадила ее в подвесную кабинку, села сама, и мы стали подниматься все выше и выше. Лерка радостно смеялась и оглядывалась по сторонам.

– Ты только не вставай со своего места, а то у тебя может закружиться голова, – предупредила я.

– Мамочка, а мы поднимемся так же высоко, как летают птицы?

Мы поднимемся выше птиц. Мы сидели и любовались ночными огнями сказочно красивой Ялты. Большинство кабинок были пустыми, и только изредка мимо нас проезжали самые стойкие отдыхающие, которые боролись со сном и откровенно зевали. Я стала доставать Лерке шоколадку и почувствовала, что у меня дрожат руки. Откупорив бутылку, налила себе полный стакан. Неожиданно я подумала о Димке и о том, что все эти годы он всегда был рядом со мной… Он был рядом и никогда ничего не требовал взамен… Он терпел все мои дурацкие выходки и никогда ни в чем меня не упрекнул… Он настоящий друг, и я уже привыкла к тому, что он всегда рядом, всегда под рукой… Я вспомнила тот жаркий июньский день, когда шла по одной из московских улочек в ярко-красной шляпе с большими полями. Господи, сколько же лет назад это было… Все улицы были усыпаны белоснежным тополиным пухом, похожим на искрящийся снег. Пух щекотал нос и мешал нормально дышать, у меня слезились глаза. Хотелось только одного: чтобы побыстрее закончился июнь и на улицах не стало пуха. Неожиданно задул сильный, горячий июньский ветер. С моей головы сорвало шляпу и унесло прямо на дорогу. Я стояла в оцепенении. Казалось, что еще несколько секунд, и моя красивая шляпа окажется под колесами машины. Рядом со мной остановилась темно-синяя иномарка. Из нее вышел молодой человек, поднял мою шляпу и бережно надел ее мне на голову. Этим молодым человеком был Димка. Он отвез меня домой. Это была наша первая встреча. А затем – наша первая ночь. Я была на седьмом небе от счастья и уже через месяц перебралась к нему. Мы зажили семьей. Димка бежал с работы домой, заваливал меня цветами и носил на руках. Он уговаривал меня родить ребенка, но я отнекивалась. А потом… Я так и не смогла понять, что же произошло потом… Я стала как-то отдаляться и перестала радоваться его цветам… В постели тупо смотрела в потолок и просто умирала от скуки. Димка нервничал и жутко переживал. Я чувствовала, что мне все опостылело. Я не смогла сказать ему об этом в глаза, у меня просто не повернулся язык. Я сделала все тайком, пока он был на работе. Я просто собрала свои вещи и, не оставив даже записки, отдала ключ соседям. Я вычеркнула из своей головы его адрес и телефон. Просто пропала. Поменяла квартиру и стала упиваться собственной ничем не связанной свободой. Наверно, самым страшным было то, что я даже ни разу о нем не вспомнила и не пожалела о случившемся. Я сожгла все мосты, не оставив и намека на возобновление отношений. Нашим общим друзьям я строго-настрого запретила давать мои координаты и, когда слышала о том, что Димка продолжает меня искать, не испытывала ничего, кроме раздражения. Прошло несколько лет. Я успела выйти замуж, родить дочку и окунуться с головой в семейный омут. Я хорошо помню тот день, когда муж уехал на работу и в дверь кто-то позвонил. Я открыла и не поверила своим глазам. Передо мной стоял все тот же Димка, только с седыми висками и глубокими морщинами на лице. Не знаю почему, но именно в тот момент я по-настоящему ему обрадовалась. Мы пили мартини и смотрели друг другу в глаза. Димка так и не женился и, как я поняла, совсем не держал на меня зла. Он воспринимал меня такой, какая я есть, и просто радовался тому, что вновь оказался рядом… Один раз он попытался выяснить, что же произошло тогда, много лет назад, но я не смогла ответить на этот вопрос. Мы больше никогда не лежали в одной постели и никогда не занимались любовью. Мы стали друзьями. Мне всегда было приятно от того, что в моей жизни есть Димка, который всегда поймет, поможет и не предаст в трудную минуту. Ничего не изменилось и тогда, когда я развелась с мужем.

Я посмотрела на полный стакан и заплакала.

– Мамочка, ты плачешь? – растерянно спросила дочка своим милым, детским голоском.

– Нет, просто мне что-то попало в глаз, – соврала я и достала платок.

– Не плачь. Ты только посмотри, как тут здорово! Рядом с нами летают птички!

– Ночью птички спят, – сквозь слезы улыбнулась я. – Если и ты хочешь спать, ложись ко мне на ручки.

Лерка отказалась и продолжала с восторгом оглядываться по сторонам. Чтобы унять слезы, я выпила вино. Вдруг, как в ту мою ночь с Олегом, кабинка остановилась и зависла в воздухе.

– Мамочка, а почему наша кабинка встала? – перепугалась Лерка.

– Не бойся, иногда такое бывает. Скоро поедем, – успокоила я ее.

От выпитого вина я почувствовала себя значительно лучше и вдыхала полной грудью морской воздух. Я посмотрела на остановившуюся неподалеку от нас кабинку, которая должна была двигаться в противоположную сторону, и потеряла дар речи. В противоположной кабинке сидел… Олег и пристально смотрел на меня. На минуту мне показалось, что у меня помутился рассудок. Его лицо освещалось огнями кабинки, и я поняла, что не могла ошибиться. Мы не сводили друг с друга глаз.

– Мамочка, смотри, это же дядя Олег! Помнишь, мы загорали с ним на пляже, а потом катались на яхте? – радостно закричала дочка и замахала курортнику рукой. – Дядя Олег, здравствуй! Ты давно катаешься? Тебе нравится? Перебирайся к нам!

В этот момент кабинки тронулись, и мы стали отдаляться друг от друга все больше и больше. Курортник встал и молча наблюдал за тем, как удаляется наша кабинка. Я приподнялась и поправила растрепанные волосы. Буквально через несколько секунд кабинка с курортником пропала из моего поля зрения, исчезла в темноте. Я села, почувствовав, что от сумасшедшего головокружения могу упасть в обморок.

– Мамочка, а почему дядя Олег не захотел кататься вместе с нами?

– Не знаю, – заикаясь, ответила я.

– Я хотела угостить его шоколадкой, но он так быстро уехал.

– Мне кажется, дядя Олег не любит шоколад.

– Любит. Я видела, как на яхте он съел целую плитку.

– Дядя Олег любит черную икру, – безжизненным голосом сказала я и положила руку на сердце, которое бешено колотилось.

– Мамочка, ты что? Тебе плохо?

– Лера, мне кажется, что твоя мамочка сошла с ума, – растерянно сказала я.

– Это потому, что ты дядю Олега увидела?

– Именно поэтому.

– Ты его любишь? – Лерка сощурила глаза и посмотрела на меня хитрым взглядом.

– Нет. Я никого не люблю, кроме тебя.

– А что такое любовь? – никак не унималась дочка.

– Любовь это когда двое друг друга любят. Вот у нас с тобой любовь, потому что нас двое, и мы друг друга любим. Нам с тобой вдвоем очень хорошо, и нам никто больше не нужен.

– А почему нас не любит наш папа? Почему он даже ни разу нам не позвонил?

– Не знаю. Наверно, наш папа любит кого-нибудь другого. И вообще, я не хочу говорить о папе.

– Ты такая грустная потому, что поссорилась с дядей Олегом?

– Я с ним не ссорилась. Я думала, что дядя Олег умер.

– Как это умер? Когда человек умирает, его закапывают в землю. Дядя Олег сидел в кабинке и катался на канатной дороге. Значит, его никто никуда не закапывал.

Я взяла дочку за руку и с надеждой посмотрела на нее:

– Лера, доченька, ты уверена, что это был дядя Олег? Нам с тобой не показалось? Быть может, это был совершенно другой дядя, который очень сильно на него похож?

– Это был дядя Олег, ты что, совсем ослепла? – уверенно сказала дочка и стала напевать что-то себе под нос.

Я не заметила, как мы доехали до остановки.

– Женщина, вы почему не выходите? – недовольно окликнула меня кондукторша. – Вы что, на второй круг собрались?! Так покупайте билет! Из-за вас пришлось все кабинки остановить.

– Они у вас и так постоянно останавливаются, – огрызнулась я и, взяв дочку на руки, вышла из кабины.

– Так вот из-за таких, как вы, и останавливаются! – кричала вахтерша. – Один уснет, другой напьется так, что его с милицией приходится из кабины вынимать!

– Следить надо лучше за канатной дорогой, тогда и толку будет больше, – пробурчала я.

Вахтерша запыхтела от злости и заголосила изо всех сил:

– Понаприезжали в нашу Ялту черт знает откуда и еще свои порядки навязывают! Сразу видно, что из Москвы приехала! Я вас, московских, сразу чувствую! Что ж тебе не сидится в своей Москве, а к нам приперлась! Зажрались вы там в своей Москве! Шибко вы там все умные! А ты попробуй здесь пожить, я на тебя посмотрю! Посиди без света и воды!

– Я свое без света и воды уже отсидела, – сказала я. – Я в Приморском крае родилась. Там люди всю жизнь без света и воды сидят, только они почему-то намного гостеприимнее и человечнее, чем вы.

– Это потому, что туда отдыхающие не ездят, а сюда косяком прут! Где ж на вас на всех гостеприимства-то наберешься?!

– Да пошла ты! – разозлилась я, взяла Лерку за руку и почти побежала.

Мы остановились около какого-то киоска, я оглянулась и почувствовала, что теряю сознание: в нескольких шагах от меня стоял мой придуманный курортник и улыбался грустной, страдальческой улыбкой.

– Привет, – чуть слышно сказал он и подошел к нам.

Земля уходила из-под моих ног, я теряла ощущение реальности. Ситуацию спасла моя дочка. Она взяла курортника за руку и радостно защебетала:

– Дядя Олег, а мы тебя видели! Почему ты не захотел перебраться к нам в кабину?!

– Я немного растерялся, увидев твою маму, – чуть слышно сказал курортник.

– С возвращением с того света, – проговорила я, собрав последние силы. – Ты где побывал – в аду или в раю?

– Наверно, в аду, самоубийцы никогда не попадают в рай.

– Ну и как там, в аду? Говорят, там жутко страшно. Правда, я там ни разу не была, но это ничего, я обязательно наверстаю. Когда-нибудь все там будем.

Я взглянула на Олега и почувствовала невыносимую боль в сердце. Я и сама не знала, что это за боль. Быть может, это была боль от сумасшедшего страха, а может, и от зверского, ни с чем не сравнимого отчаяния. Эта боль нарастала с каждой секундой, и я поняла, что еще немного, и она разорвет мою грудь. Неожиданно мне показалось, что у меня остановилось дыхание, и я удивилась, когда все же смогла вздохнуть. На меня навалилась чудовищная усталость. Будто несколько дней я бежала по одному и тому же кругу, а теперь резко остановилась, потому что у меня просто больше не было сил. Жалела ли я о том, что увидела Олега живым и невредимым, не знаю. Мне показалось, что больше я вообще не могу о чем-либо жалеть. Я посмотрела на идущую мимо счастливую влюбленную пару и грустно улыбнулась. Я поняла, что вся моя жизнь рухнула в какую-то черную бездну, не оставив мне ни единого светлого дня. Я вдруг подумала, что эта влюбленная пара таит в себе какую-то тайну, которую я, к своему сожалению, так и не смогу никогда разгадать. Я тысячу раз ломала голову именно над этой тайной, пытаясь понять, почему окружающие меня люди живут совсем не так, как я, и постоянно приходила к выводу, что как такового счастья нет, а есть лишь его иллюзия. Все люди завтракают, смотрят телевизор, слушают радио, читают газеты, клянутся друг другу в любви, отводят детей в детский сад, но все они обманывают сами себя и играют в такую придуманную игру, как счастье… Если бы кто-нибудь раньше сказал мне, что обыкновенный курортный отдых станет для меня самым настоящим мучением, я бы просто рассмеялась ему в лицо.

Увидев Олега живым, я не почувствовала ничего, кроме боли. Я знала, что выгляжу просто отвратительно. У меня потекла тушь, растрепались волосы, но я даже не пыталась привести себя в порядок. Я была слишком разбита и слишком ошеломлена. Мне было очень горько, и в то же время я чувствовала какое-то равнодушие. Наверно, это была реакция на боль, которую я пережила по вине Олега. Мне захотелось вернуться в Москву и поскорее забыть этот кошмар. В этой жизни на мою долю выпало слишком много испытаний, и я не хочу новых.

Работая за границей, я научилась выживать в условиях безжалостной конкуренции, добиваться победы, у меня сформировался львиный характер. Я знала, чтобы выжить, нужны железное здоровье, высокая работоспособность, безупречная внешность, терпение и самодисциплина. Я никогда не опускала голову. Я привыкла ощущать свою власть над мужчинами, мне нравились их нерешительность, пугливость.

С Олегом все было по-другому. И он меня подставил… Так жестоко, так чудовищно глупо. Мне захотелось взять его за шкирку и хорошенько встряхнуть.

– Наташа, я живой, – прервал мое молчание Олег и попытался притянуть меня к себе. – Я все тебе объясню.

– Не нужно ничего объяснять. И так все понятно, без слов, – равнодушно сказала я и, взяв дочку за руку, пошла прочь.

Глава 16

Начало светать. Словно во сне я шла к морю. Олег шел сзади и молчал. Дойдя до пляжа, я села на лежак и обхватила колени руками. Дочка у самой кромки воды стала строить город из песка. Олег засучил рукава и принял в этом строительстве самое активное участие. Он болтал с Леркой о каких-то морских русалках и изредка поглядывал в мою сторону. «Господи, какая же я была дура, какая я была дура… – стучало у меня в висках. – Почему я ничего не заметила, почему я поверила, что он мертв? Но ведь я видела, как он выстрелил себе в грудь… Я видела кровь. Я тащила его из воды… Я отбирала его у больших и безжалостных волн…»

Олег подошел к моему лежаку и сел рядом. Он заметно нервничал и боялся встретиться со мной взглядом. Достав из кармана пачку сигарет, он закурил.

– Наташа, прости меня за то, что я не погиб, – сказал он, не поднимая головы.

– Это все, что ты можешь сказать после того, что случилось?

– Тебе совсем неприятно видеть меня живым?

– Мне это безразлично.

– Я думал, что ты в Москве и уже успела позабыть о нашем курортном романе. Но я бы все равно тебя нашел и все объяснил.

– До Москвы мне еще далеко.

– Понимаешь, у меня не было другого выхода. Я верил, что если Глобус посчитает меня убитым, то к тебе больше не будет никаких претензий. Я надеялся, что найду тебя, где бы ты ни была, и смогу все объяснить.

Все смешалось в моей голове. Я судорожно сжала руки:

– Олег, но я видела, как ты выстрелил себе в грудь. Я видела кровь. Ты был под водой черт знает сколько времени… Неужели можно было все это инсценировать?!

– Раньше я много занимался подводным плаванием. Я могу пробыть под водой много дольше, чем любой другой человек. Я хотел как лучше…

– А как же кровь?

– Я купил красную краску для машин… Она была у меня в кармане.

– Здорово! – нервно усмехнулась я. – Да тебе бы артистом быть! Блестящая игра! Прямо дух захватывает!

Олег ударил кулаком по лежаку:

– Скажи, а что, по-твоему, мне оставалось делать?! Ведь ты вообще без тормозов! С тобой ведь даже по-нормальному договориться нельзя! Сначала ты прицепилась ко мне с этими бумагами, потом стала пугать заявлением об изнасиловании! Ты вообще не думала обо мне! Ты же просто страшно упертая, ничего и никого не слышишь, кроме себя! Я нашел единственный выход – инсценировать свою смерть.

– А твое простреленное плечо – тоже инсценировка?

– Нет. Плечо мне прострелили по-настоящему.