Охота на мужа-2, или Осторожно: Разочарованная женщина Шилова Юлия

– Ну да.

– Дай ему, пожалуйста, трубку.

Услышав в трубке родное дыхание Дениса, я громко всхлипнула.

– Денис, милый, это Анна. Здравствуй, родной.

Макс грустно посмотрел на меня, налил полстакана водки и выпил залпом.

– Анна?! – Я чувствовала, что Денис растерялся, что он просто опешил.

– Денис, это Анна! Я жива, понимаешь, жива!

Я не скажу, что здорова, но я жива. Скажи, ты рад тому; что я жива?!

– Анна, о чем ты говоришь?! Я очень рад! Господи, ты даже не представляешь, как сильно я рад.

Я еще никогда в жизни так ничему не радовался.

Где ты находишься?!

– Денис, извини, я звоню по чужому мобильному телефону. Не могу долго разговаривать. Я расскажу тебе все при встрече. Завтра буду в Москве. Когда буду подъезжать, обязательно позвоню, чтобы ты меня встретил. Я очень по тебе скучала. Ты не можешь представить, что я пережила.

Вернув мобильный одному из мужчин, я посмотрела на погрустневшего Макса и осторожно спросила:

– Макс, может тебе тоже нужно кому-нибудь позвонить?

– Нет.

– Может, тебе нужно поставить близких в известность, что ты жив?

– Нет. – Макс отвернулся, чтобы не встретиться со мной взглядом.

Мужчины пожелали нам спокойной ночи и ушли в другую комнату, оставив для освещения мерцающий ночник. Макс вновь налил водки и с жадностью выпил.

– Макс, а тебе не кажется, что ты слишком много пьешь?

– Нет.

– Но ты еще слаб…

– Я уже нормально себя чувствую.

– Ты бы ел побольше.

– Я знаю свою норму.

– Макс, да что случилось?

– Ничего.

Я свесила ноги и попробовала осторожно встать, не касаясь пола одной ногой. Я даже не чувствовала боли. Наверно, водка сделала свое дело и подействовала на организм как самое лучшее обезболивающее.

– Ты куда собралась?

– К тебе.

– Зачем?

– Хочу рядом с тобой лечь.

– С чего бы это?

– Ни с чего. Мы же с тобой не чужие.

– Нечего ко мне ложиться. Мне самому места мало. Мы уже, по-моему, с тобой належались.

– Кто належался, а кто нет.

Доковыляв до Максовой кровати, я прилегла рядом и прошептала:

– Макс, мы живые. Ты хоть понимаешь, что мы живые?

– Понимаю.

Я обняла Макса за плечи, посмотрела на его аккуратно забинтованные руки и прошептала:

– Макс, да что, в конце концов, с тобой творится?

– А что со мной творится?

– Когда мы должны были умереть, ты был совсем другой. Как только мы поняли, что остались живы, ты изменился.

– Я не изменился, я просто устал. И еще. Я бы очень хотел, чтобы ты перелегла на другую кровать. Мне бы хотелось полежать одному.

– Еще скажи, что ты меня не хочешь?

– Не хочу.

– Ты уверен?

– Вполне.

– Ладно, брось заливать. Просто на тебя подействовал звонок.

– Какой звонок?

– Тот самый. Тебе не понравилось, что я позвонила Денису.

– Да можешь звонить хоть всем своим Денисам, мне до этого нет никакого дела!

– У меня Денис всего один-единственный.

– Тем более.

Я лукаво улыбнулась:

– Эй, да ты ревнуешь. Ей-богу! Я не могла ошибиться.

– Что?

– Что слышал. Ты меня приревновал. А у самого рыльце в пушку. Думаешь, я не знаю, что там, в Москве, тебя ждет какая-нибудь восемнадцатилетняя фотомодель с ногами от ушей и с пустой головой. А может, она еще моложе, школу недавно закончила… Я знаю, что тебе нравятся только молоденькие. Таких, как я, ты считаешь старыми девами – Дура ты.

– Сам такой. Мне это охранник сказал. Что я для тебя старая, что тебе чем моложе, тем лучше.

Удивлялся, как это тебя за совращение несовершеннолетних не привлекли.

– Дура ты.

– Хватит обзываться. Я этого не заслужила.

– А я не заслужил тех оскорблений, которые, сейчас услышал.

– Я даже не пыталась тебя оскорбить. Сейчас это даже модно.

– Что именно?

– Что мужчины постарше заводят себе молоденьких девушек, вчерашних школьниц. Наверно, в этом есть определенный шарм. Молодая девушка вызывает зависть твоих друзей и говорит об успехе и состоятельности.

– Слушай, прекрати говорить ерунду.

– Хорошо, прекращу. Только ты обними меня.

– Анна, шла бы ты на свою кровать.

Я улыбнулась, приподнялась, почувствовала, как от выпитой водки кружится моя голова, и скинула с себя мокрую простыню.

– Макс, хотя бы просто обними меня.

– Не могу. У меня болят руки.

– Когда-то ты ими меня обнимал.

– Когда-то мы были должны умереть.

– А теперь мы остались живы…

– Теперь мы остались живы. Теперь все по-другому.

– Ну, если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе.

Я сама заключила Макса в объятия и поцеловала его так, словно этот поцелуй должен был длиться целую вечность. Но Макс так и не разжал своих губ. Не было никакой реакции. Я и сама поразилась своей страстности, чувствуя, как трепещет мое тело от прикосновения к Максу.

– Макс, поцелуй меня,.

– – Анна, ты, наверно, водки перепила.

– Это не водка, а бальзам для облегчения.

– Значит, ты перепила бальзама.

Макс резко отстранился, – Послушай, уйди. Что ж ты такая ненасытная! Завтра ты уже будешь дома, встретишься со своими друзьями и поклонниками, проведешь ночь с любимым человеком. У тебя что, вообще нет терпения?

– Нет. Я не хочу знать, что будет завтра. Я хочу знать, что будет сегодня. Может быть, именно таким способом я хочу тебя поблагодарить.

– За что?

– За все, что ты для меня сделал.

– Я не люблю таких благодарностей. Я терпеть не могу любовных интрижек, особенно с капризными звездами.

– Сейчас я вообще не похожа на капризную женщину. Сейчас я выгляжу как измученная, обыкновенная женщина, на долю которой выпало много проблем. Может быть, тот охранник прав.

Может, тебе и в самом деле нравятся молоденькие девочки…

С любопытством Макс посмотрел на меня.

– Послушай, сумасшедшая, ты сейчас хочешь просто трахнуться или хочешь лично меня?

– Я хочу лично тебя.

– И за что же мне выпала такая честь?

– Такая честь тебе выпадала уже ровно два раза, так не откажись от третьего, – Ну что ж, ты сама этого хотела. Моя крепость пала, ты не оставила от нее камня на камне.

А затем все исчезло. Буквально все. Только я и только Макс… Невыносимо прекрасное, еще более пьянящее ощущение Максовых губ, целующих так страстно… Я тихонько постанывала и отвечала на его объятия с таким жаром, какого никогда не подозревала в себе раньше. Мне хотелось все большего и большего. Мне хотелось, чтобы он не останавливался ни на минуту, чтобы он был во мне всегда и чтобы я вечно слушала его глухие, надрывные стоны…

Когда все закончилось, я потянулась к Максу и крепко его обняла. Его спина была влажной от пота.

– Макс, это было здорово.

– Тебе понравилось?

– Очень.

Я накрыла нас обоих одной простыней, положила голову ему на грудь и ласково промурлыкала:

– Вот видишь, а ты не хотел.

– Ты всегда своего добьешься. Помнишь, что ты говорила мне на берегу реки?

– И что я говорила тебе на берегу реки?

– Что ты меня любишь…

Я приподнялась и посмотрела на Макса грозным взглядом:

– Ах ты гад, ты же был в забытьи!

– Может быть. Но кое-какие вещи я слышал.

– Подслушивать нехорошо.

– А я и не подслушивал. Ты это говорила мне.

Услышав, что к дому подъезжает машина, мы одновременно приподнялись.

– Кто-то едет. Макс, как ты думаешь, кто это может быть?

– Не знаю. Вообще-то Петрович не говорил, что мы кого-то ждем.

– Получается, приехали незваные гости.

Я поцеловала Макса в шею и повалила его на подушку. Но Макс меня отстранил. Накинув простыню, он встал с кровати и подошел к овну.

– Макс; кто там приехал?

– Тихо.

– Что тихо? Скажи хотя бы, что ты там видишь?

Когда Макс повернулся, я увидела, что он стал белый как полотно, в глазах читался страх.

– Что случилось?

– Лезь под кровать! – приказал он.

– Зачем?

– Делай, что я тебе говорю! Прячься!

Вместо того чтобы лезть под кровать, я доковыляла до окна, попыталась отстранить Макса, чтобы посмотреть, что так сильно его напугало.

– Прячься, а то поздно будет. По-моему, тут пахнет жареным.

– Каким еще жареным?

Мне удалось оттеснить Макса, и я увидела, как из машины вышли четверо бритоголовых молодчиков с оружием в руках и направились к дому. Я замерла.

– Вадюха, мочи всех без разбора, – донесся до меня прокуренный голос. – И проверь, чтобы никого не осталось в живых. Если я не ошибаюсь, тут все семеро. Вся Кировская бригада приехала поохотиться. Нужно проверить, может, они с собой баб привезли.

– Они на охоту всегда без баб ездят. У них такие правила. Баб они в сауну возят, а на охоту наведываются только мужским коллективом.

Я собралась было закричать «Караул», но Макс закрыл мне рот ладонью и оттащил от окна.

– Давай быстрее! Что ж ты какая бестолковая! Нитками шевели. Сейчас и нас перестреляют.

Через мгновение мы очутились под кроватью и плотно прижались к друг другу. Задев переломанную ногу, я едва не взвыла от дикой боли, но уже в который раз меня уберег прозорливый Макс, Я лежала ни жива ни мертва и прислушивалась к каждому звуку. Послышался топот, а потом началась стрельба. От автоматных очередей закладывало уши. Кто-то толкнул нашу дверь ногой, и она с грохотом распахнулась. Мне показалось, что это конец. Что больше ничего не будет, что люди, ворвавшиеся в дом, найдут нас и не пожалеют. Мы оказались в ненужном месте в ненужный момент.

– Вадюха, тут никого нет.

– А какого хрена кровати расстелены?

– Все равно тут никого нет. Может, они здесь раньше валялись, а затем разбежались по другим комнатам. Они тут пили. Вон водочка стоит.

– Тогда давайте, пацаны, по рюмочке бахнем.

За упокой души.

– За упокой души! – хором проговорили остальные.

– Вот и правильно. Бутылочку уговорили.

Пить тут больше некому и не с кем.

Я отчетливо слушала удары своего сердца и панически боялась, что эти удары слышу не только я, но и те, кто находится в комнате. А еще я ощущала горячее дыхание Макса, чувствовала его губы и представляла, какие у него сейчас глаза.

Наверно, они были страшно обеспокоенные и глубоко несчастные. Слишком много испытаний выпало на нашу долю. Слишком… Больше, чем может вынести человек.

– – Ну чо, мужики, дело сделано. Хорошие были пацаны, но жадные. А на том свете деньги на хрен не нужны. Деньгами при жизни делиться нужно, а они не делились. Вы все пробили, в доме точно никого нет?

– Нет. Мы их пасли еще с того момента, когда они сюда ехали. Их было ровно семеро на трех машинах.

– Надо бы на всякий случай у машин колеса проколоть.

– Зачем? Тут ни единой души нет живой.

– Для собственного спокойствия.

– Ну, если есть такая необходимость, проколем.

– Необходимость всегда есть.

– Мужики, а может, дом обольем бензином и подожжем? – послышался другой полупьяный голос. – Дом деревянный, сгорит за считанные минуты, как свечка. Вот это будет точно для собственного успокоения. Пусть подумают, что после ночной пьянки один из них уснул с сигаретой во рту.

– Нет, этого мы делать не будем. Фишка именно в том, чтобы всех семерых нашли расстрелянными. Надо, чтобы другие, прежде чем деньги курковать, подумали, что за это могут приговорить.

Никому неповадно будет.

– Это ты верно говоришь. Подстроить пожар слишком обыденно. Спектакль с множественным убийством поинтереснее.

Как только бритоголовые молодчики ушли, я убрала со своего рта ладонь Макса и прошептала:

– Я чуть было не задохнулась.

– Не выдумывай. Я боялся, что ты закричишь.

– Я соображаю, когда можно кричать, а когда нет.

– Иногда ты вообще ничего не соображаешь.

Я понимала, что сейчас лучше не спорить и промолчать.

А дальше случилось то, к чему мы совершенно не были готовы. Я почувствовала запах гари и посмотрела на Макса.

– Что это?

– Дым…

– Я понимаю, а откуда он взялся?

– Если не ошибаюсь, нас все же подожгли…

– Как это?! Но ведь они говорили, что картинка с пожаром слишком обыденна! Что спектакль с семью убийствами намного интереснее…

– Значит, они передумали…

– Как это передумали?! Разве такие здоровые мужики могут что-либо передумать за несколько секунд?! Это же несерьезно!!!

– Серьезнее не бывает.

Я почувствовала, что у меня начали слезиться глаза, я закашлялась. Макс вытолкнул меня из-под кровати и подбежал к окну. Я лежала на полу, закрыла лицо руками.

– Нам нужно на воздух, – жалобно застонала я.

– Продержись еще минутку.

– Какую, к черту, минутку?!

– Они сейчас уедут. Уже подошли к машине.

Я села и, не отрывая рук от лица, замотала головой.

– Пока они будут собираться, мы сгорим заживо. У нас нет выхода. Нужно бежать отсюда к чертовой матери.

– Нас сразу расстреляют. Анечка, милая, ну потерпи еще капельку. Я конечно понимаю, что нет разницы, какую именно выбрать смерть – сгореть заживо или быть расстрелянными, но, по-моему, лучше всего остаться живыми. Они сейчас отъедут.

Раздался треск. Пламя ворвалось в нашу комнату.

– Анька, они отъехали! – закричал Макс и бросился ко мне.

– Уже поздно…

Я с трудом выговаривала слова, потому что в горле страшно першило. Головокружение и неимоверная слабость заставили меня вспомнить о том состоянии между жизнью и смертью, в котором я находилась совсем недавно. Макс поднял меня и хотел было подтолкнуть к выходу, но чудовищное пламя преградило нам дорогу.

– Макс, мы горим!!! – закричала я, стряхивая с себя язычки пламени.

Подбежав к горящей раме, Макс с грохотом выбил стекло, схватил меня и выбросил наружу. Я упала на сломанную ногу и заорала так, что сорвала голос. Ругаясь от боли отборным матом, я откатилась подальше от дома.

– Больно! Господи, как больно!

Увидев рядом с собой Макса, сдирающего с себя горящую простыню, я потеряла сознание…

Глава 19

Когда я очнулась, то увидела, что лежу неподалеку от догорающего дома совершенно голая, на коленях у Макса. С трудом разлепив обгорелые ресницы, я постаралась выдавить из себя улыбку и глухо произнесла:

– Привет.

– Привет.

– Макс, мы живы?

– Если ты еще говоришь, значит, мы живы.

С трудом приподнявшись, я села рядом с Максом и обреченным взглядом посмотрела на все, что осталось от дома.

– Хороший был дом. Гостеприимный.

– Это точно. Такой гостеприимный дом можно было увидеть только в глухом лесу за черт-те знает сколько километров от Москвы.

– Даже страшно подумать, что в этом доме семь трупов.

Макс гладил меня по голове и напряженно думал, посматривая на машину со спущенными колесами. Я уловила его взгляд:

– Макс, мало того что они сожгли дом, так еще и колеса прокололи. Опять мы остались и без пищи, и без колес.

– Главное, что мы живы.

Я истерично засмеялась и покрутила пальцем у виска.

– Макс, твой оптимизм меня настораживает.

На черта нужна такая жизнь – без надежды на спасение. Ты предлагаешь лечь на землю, обняться и медленно сдыхать?! Лучше бы мы сгорели в этом доме! Лучше бы мы сгорели!

Я почувствовала, что просто не могу справиться с истерикой, и, перевернувшись на живот, стала стучать кулаками по земле. Макс хорошенько меня встряхнул, перевернул обратно на спину и попытался успокоить.

– Прекрати. Прекрати, пожалуйста. Самое страшное уже позади. Теперь нам просто грех умирать. Мы прошли слишком много испытаний, и жизнь подарила нам еще один шанс.

Страницы: «« « ... 89101112131415 » »»