Выявление паразмата Карпов Геннадий

Глава седьмая

Махкат выключил пэстин и закрыл папку «Пособия для туристов».

– Везёт тебе, Хахтияр, на паразматиков: дерёшься с ними, трахаешься…

– Кто тебе сказал?! – встревоженный Хахтияр подозрительно уставился на Махката. – Я этого не помню… С кем трахался? С сумасшедшим?

Оторопевший Махкат только открыл и закрыл рот…

– Неужели трахнул дохлого? – Хахтияр сильно расстроился. – Ещё живой?.. Чего молчишь?! Я тебя спрашиваю – дохляк не умер? Умер или нет?

Махкат, выпучив глаза, продолжал ловить ртом воздух.

– В-ва-а!.. Сразу с четырьмя!?..Да-а?.. Во-о я да-аю-ююю!! Слушай, неужели все умерли?

Махкат давно так не смеялся – он рыдал и плакал, опираясь на ничего не понимающего земляка.

– Хахтияр, соображать надо! А ты только догадливый… Ха-ха-ха-а…Чересчур… Г-ха-а-ха-а… Это вредно… Ха-ха-а… Я про твоих любимых гёхпери. Они паразматики. Натуральные. Ясно же. Ты, что ничего не понял? Мы же «Пособие» только что вместе смотрели!

В ответ удивленный взгляд Хахтияра.

Махкат вздохнул.

Не понял. Догадливый, но непонятливый. Образования не хватает. Вернее его совсем нет. Махкат пожалел друга и решил ему всё обьяснить доходчивей.

– Те, дохляки которых ты обидел – это три импа и один нервный или, быть может, бешенный паразматик. А гёхпери…

Глядя на Хахтияра, выпятившего нижнюю губу и что-то про себя соображающего, Махкат не выдержал и вновь загоготал.

– Хватит, да! Напугал, расстроил и ещё – смеётся. В-ва! Если бы ты столько раз память терял, сколько я за эти дни – ты бы не смеялся. Шайтан с ними – с этими дохлыми и бешенными. Я сам не-эрвный! Что сделал – то сделал. Пусть больше не попадаются!

Лицо Хахтияра стало хитрым, как мордочка зурдаганского хвата – он даже тихонько загурлыкал.

– Слушай, а можно узнать: что делали девочки? Почему от их малюсенького паразитарика я ловил большущий пребольшущий кайфущище, а от большого паразитра один супершок, даже хуже – беспре-едэ-э-эльный боль. Почему получилось наоборот? Если узнаем, много получим. Ты умный, я умный, подумай – я уже подумал: от большого паразитра должен быть ещё больший кайф. Совсем громаднющий – как горы!

Хахтияр мечтательно закатил глаза, представляя, каков он этот горный кайф. Не сумел, и недовольный возвратился на равнины бескайфья.

– У девочек есть секрет. Точно. Давай поищи, может в этих железных макаронках он тоже есть.

Махкат уже наловчился пользоваться «Пособием» и то, что искали или что-то вроде этого, нашел быстро:

"Нормальные и натуральные паразматики применяют для достижения оргастического наслаждения малые паразитары и чаще всего игольные – изначально предназначенные не для поражения шоком, а для отпугивания «уколом». Игольники (другое название «укольники») генерируют очень узкий поток-выброс биоплазмы с заданными качествами спектра биоизлучения. «Нежность» и частоту регулируют с помощью фильтриков. Подбор частоты, нежности и ширины спектра для каждого человека сугубо индивидуален и практически невозможен без проб и, сопутствующих этому, ошибок и негативных последствий.

Удар излучающей паразитной плазмой в определённые места генерирует там паразитные биотоки и, кроме того, в продолжении некоторого времени остаточный биомагнетизм в районе паразитации способствует добавочному самогенерированию паразитных биотоков. В результате паразматик получает растянутые во времени ощущения и чувства, к которым стремился: высокий оргазм и другие виды наслаждения, расслабление и напряжение, сполох эмоций, затмение сознания, галлюцинации и сны, видит страшное и притягательное, прекрасные и отвратительные картины. Провоцируется массовый выброс гормонов в кровь. Происходит гормональный взрыв в организме. После нескольких паразматизаций вырабатывается гормональная зависимость (обычны случаи тяги к паразматизации ради самой паразматизации без цели получения удовольствия).

Подбором фильтриков достигается больший накал положительных чувств и резко снижается объём и накал негативных ощущений.

У нормальных паразматиков волна паразматического оргазма широка и груба, и затрагивает не только физически, но и психопатически, вызывая даже галлюцинации присутствия партнёра или партнёров.

У натуральных паразматиков волна слабее, нежнее и совсем не затрагивает психопатически, и для полного удовлетворения им нужен реальный партнёр. Любовь или секс с ним, как бы возводит в степень уровень паразматического сладострастия. К тому же это придаёт всей процедуре естественность нормального полового акта, что важно для большинства натуральных паразматиков.

Большинство паразматиков (подавляющая часть нормальных) тяготится своей «слабости», понимая вредность и наркотическую сущность её, но ничего с собой поделать не могут, даже зная, что в лучшем случае доживут до дебильного конца, став импами".

– В-ва-а… Махмат, слушай, я теперь тоже паразматик. Натуральный.

Махкат успокаивающе похлопал земляка по плечу.

– Не переживай, киши! Один раз – не пидо… не гитю-ю… ну-у, не паразматик.

– А я и не переживаю. – Хахтияр встал и прошёлся по комнате, показывая, как он не переживает.

Махкат на его месте переживал бы: лысое тело только-только испечённого паразматика являло жалкую картину боевых и любовных ран.

– В натуре, знаешь, натуральным паразматиком не так уж и плохо быть. Это тебе не гютюш-имп. – Хахтияр с достоинством приподнял начавшие сползать шарвары. – Пошли, отметим мою женитьбу. Я решил взять в свой гарем Пулису и Киийу! Готовь свадебный подарок. Два подарка!

Глава восьмая

Вызов от Матарана пришёл чуть раньше обещанного времени.

– Где вы были, гютюши недорезанные?! Ради чего я вас послал в Зарабадж? Чтобы вы бордель-кысы трахали? – и Матаран, не слушая, обрушил на слуг лавину ругательств и угроз. Отведя душу, он приказал:

– Махкат, докладывай, где были, что делали? Как продвигаются дела?

Махкат очень кратко, не вдаваясь в подробности, дискредитирующие его и Хахтияра, доложил об их приключениях, подчеркнув, что все их действия были направлены на ознакомление с обстановкой и выполнение заданий обожаемого Матаран-аги. Махкат не забыл посетовать на то, что они столкнулись со столькими новыми, странными и неожиданными для них вещами и отношениями, что оказались просто в шоке («В ба-альшо-ом шшо-оке!» – подтверждая сказанное, решился подать голос Хахтияр). И, если бы не предусмотрительность мудрейшего Матаран-аги, положившего в их вещи «Пособие для туристов» (Матаран, сузив глаза, смолчал), то они вообще ничего не поняли бы, не знали, как себя вести, и не смогли бы ничего сделать.

– Ладно, считайте, что я вам поверил. И помните: пока я вам делал только хорошее. Но если опять начнёте за мои деньги, во вред делу, без толку шататься по бабам, то вы узнаете меня с плохой стороны. Хахтияр! Это касается в первую очередь тебя! Ты меня понял, гурду?!

– Матаран-ага! Не нужны нам эти бабы! Плевать мы на них хотели! Мне и Махкату они уж-же во-о-от где сидят! Положите сейчас ко мне на дуван голую гёхпери – я на неё плюну и отвернусь. Не хочу! Смотреть на них уже не хотим! Махкат, скажи – правильно я говорю!?

Махкат кивнул, подтверждая, и вдруг удивлённо заметил, что Матаран испуган.

– Уже? Так быстро…

– Уже, уже. Конечно, уже! – Хахтияр сердито замахал руками. – Ещё вчера было «уже»! Их тут столько, что и завтра будет «уже». И послезавтра тоже будет «уже»!

– Совсем, совсем не хочешь? – спросил Матаран, вроде, как бы не своим голосом и уже совсем не грозно, а будто испугано.

– Не хочу! Матаран-ага, разве я вас когда-нибудь обманывал?! Честно! – не хочу! Ни я, ни он не хочет.

– Кто он? Махкат?

– Не-а, – Хахтияр кокетливо заулыбался. – Мой очень близкий большой друг. Очень большой и упрямый, как ищщак. У Махката есть свой такой же друг в шарварах.

И Хахтияр захихикал, довольный своей шуткой и, главное, тем, что всё так неплохо для него с Махкатом оборачивается, но тут же заткнулся, увидев совсем не весёлую реакцию хозяина.

Справившись с паникой, Матаран потребовал от Махката подробно объяснить ему: что это они поняли, что собираются делать и что им нужно.

В конце объяснений Матаран-ага был уже прежним грозным Матараном-фудаином:

– Деньги я переведу, штраф оплатите. И чтобы больше – ни-ни! Режьте, рвите, убивайте этих гютюшей-паразматиков, но не попадайтесь! Телохранителя-гида наймите. Из того списка. Алгу этого, услуги которого в два раза дешевле.

Махкат осмелился робко уточнить, что Алга это не он, а она. Хахтияр решил, что по этому вопросу можно высказаться и ему:

– В-ва-а! Матаран-ага зачен нам баба!? Любой киши в десять раз лучше. В-ва а! Тело-хранитель! Кому тут наше тело нужно? – только гёхпери. Мы сами своё тело от гёхи охранять будем. Лучше купим костюм-мостюм от щокового оружия. И ещё можно…

Матаран зло оборвал Хахтияра:

– Молчи, гурду! Ну и что, что женщина? Если оплатишь штраф сам, возьмём мужчину.

И добавил спокойнее, уже обращаясь к Махкату:

– Я ещё не решил: нужны вам защитные костюмы или нет. Подумаю. Сенс-переводчик для Хахтияра разрешаю заказать. Начинайте зазывать баб. Боюсь, напрямую, – Матаран кисло усмехнулся, – это у вас хорошо уже не получится, так что лучше всего делайте это через ваших гёхпери. За каждую гёхпери, согласившуюся уехать, каждый из вас получит премию. Всё. Старайтесь. Свяжемся завтра, в это же время.

После окончания разговора Матаран, не мешкая, сделал два дела: перевёл в Зарабадж нужную сумму и затребовал ещё одно «Пособие для туристов» со всеми полагающимися к нему минимакаронинами.

Вечером, на раздражённые претензии Матарана: почему на новых минимакаронинах нет ничего о костюмах защитных доспехов от паразитарного оружия (КЗД/ПО), а на прежних минимакаронинах было. Дежурный сервис-службы вежливо поинтересовался, не просматривает ли уважаемый турист минимакаронины на гостиничном визоре. Узнав, что да, так и есть, так же вежливо сообщил, что номерные пэстины не имеют некоторых криптодрайверов, для полного раскрытия информации, содержащейся на минимакаронинах, но эти криптодрайверы – можете не сомневаться – имеются в пэстине «Пособия для туристов». И пожелал приятного просмотра.

«Гютюш! Что там может быть приятного?!»

Глава девятая

Матаран не зря потратил вечер на повторное изучение минимакаронин «Пособия» кроме негативной он узнал и много позитивной информации о Зии и Город-доме Зарабадже. Оказывается, Зия уникальная планета с особой магнитосферой. Еще более уникальной являлась котловина, посередине которой расположился Зарабадж. Район зарабаджийской зиимагнитной аномалии.

На Зии, в условиях её особой зиимагнитосферы, время существования паразитной биоплазмы (при прочих равных техноусловиях её образования) было в четыре-пять раз продолжительней, чем на других подобных планетах, а в районе зарабаджийской аномалии в три-четыре раза больше, чем в других областях планеты.

Зия была всегалактической здравницей. Миллионы людей приезжали сюда на лечение. В основном лечили различные нервные заболевания. За год сотни тысяч мужчин излечивались от возрастного снижения оргастической чувствительности, миллионы женщин, теряя фригидность, находили чувственность.

Конечно, для санаторного лечения предлагались более спокойные Город-дома Зии, но для экстренных, тяжелых случаев и, когда фактор времени играл важную роль, для быстрой шоковой терапии Зарабадж был незаменим.

Вот так, вдруг, выяснилось, что всё не так уж и страшно, как привиделось поначалу. И Матаран решил: надо ехать в Зарабадж. Без его прямого присмотра эти гурду ничего путного не сделают и, кроме того, он самолично должен расправится с последним из Биркули.

Хахтияр, под предлогом, что пора начинать агитацию, связался с невестами, выяснил, какая сумма требуется для закупки фильтриков, выклянчил её у Махката и вечером вместе с заехавшими за ним девицами уехал к ним. В полном взаимопонимании (у него уже был свой сенс-переводчик) он провёл ночь в одной связке с гёхпери в опасных горах кайфа.

Махкат любил стихи Кармага Фандемири и знал наизусть книги его стихов и афоризмов – из них он черпал житейский опыт и мудрость. Фандемири его не подводил. «Умный в гору не пойдёт, умный гору обойдёт, а умнейший в горы не зайдёт!» Правильно, послушаемся Фандемири. Не пойдём. Никуда.

Махкат связался с Алгой и договорился о встрече на завтра.

Ночью он отдыхал. Один. Совсем один. Спал в своё удовольствие. Безмятежно. Много.

Ждать после звонка пришлось невыносимо долго. Казалось, за дверью никого нет: никто не собирался отворять дверь, и не отзывался. Тишина. Не выдержав, Алга ещё, ещё и ещё нажала на кнопку звонка. Тот же результат. Было до слёз обидно за потерянное время и уплывшую работу. Опять её подвела пунктуальность – увели клиента из под носа! Надо было прийти пораньше. Стоять под дверьми дальше не имело смысла. В последней отчаянной надежде Алга вжала до упора кнопку звонка и не отпускала…

Дверь распахнулась. В проёме стоял могучий чув, одетый как пугало, с репродуктором переводчика на шее. Из номера неслись звонкие переливы мелодии звонка. Застыдясь, Алга нервно отдёрнула руку от кнопки.

Открыв дверь, Махкат увидел симпатичную стройную гёхпери, одетую, наверное, по здешним понятиям, очень скромно – в закрытый по самые скулы комбинезон, правда, отлично демонстрирующий выдающиеся формы фигурки девушки. Такая закрытость соблазнительней иного стриптиза.

Гёхпери была чем-то расстроена или обижена – глаза блестели от обилия влаги. Она была похожа на обиженную до слёз и еле удерживавшуюся, чтобы не заплакать маленькую бала-кысы и, впервые здесь, в этом дурном городе к Махкату пришло желание защитить и утешить кого-то. Но он не знал как… и улыбнулся.

Чув очень мило улыбнулся ей. Это он – её турист. Никто его не уводил. Чего она так разнервничалась? Алга улыбнулась в ответ:

– Вы Махкат? Я Алга, ценз одиннадцать, гид-телохранитель. Мы вчера с вами договорились сегодня встретиться.

– Конечно, конечно, – Махкат усиленно закивал головой. – Я помню. Проходите, пожалуйста, – и подтянув живот, посторонился, пропуская в номер Алгу.

Для телохранителя она была мала ростом – её высокая пышная прическа, не добравшись до подбородка клиента, лишь щекотнула ему кадык. Головокружительная волна мягкого цветочного запаха взметнулась с густой шапки волос, объяла и растаяла, удалившись за Алгой, оставив ауру нежности и красоты.

Клиент Алге понравился: неуклюжий добрый медведь. Такого только и надо защищать. Даже не будь у него на шее переводчика, по всему было видно, что он не зарабаджиец. На лбу чува, можно сказать, было написано: приезжий, турист – завидная и до смешного лёгкая добыча похотливых девиц. А чув, видно, классный – как создан для нее: высокий, мощный, симпатичный. И по глазам заметно – добрый. И не обязательно дурак, может форма глаз такая… Один недостаток – маленько толстоват. Зато, нет того выпендрёжа, каким болеют все зарабаджийские молодцы, к которым, попробуй, подступись!

«…Ну и что, что клиент? Чув ведь… И пусть ненадолго, пусть потом уедет – неделя, да её. Когда ей ещё так повезёт? Э-эх! Была не была!..»

Вот это телохранитель! Такая… такая… лапочка! Не красавица, нет (хотя – как для кого!), но такая… приятная, скромная, милая, простая. И не наглая, как все вокруг. Не похожа на этих тукуковских гёхпери. А глаза… В глазах нет злого равнодушия пополам с презрением, как у той перламутровой.

Махкат растерялся, не зная, что сказать, как подступиться. Но… В конце концов, надо становиться настоящим киши! «Кто не рискует, тот не целует». Вперёд Махкат!.. Вот только как?.. Хотя… Подождём. Сначала дела. «Сделай дело, гуляй смело, пей много».

Алга вначале, как всегда, представила свои «верительные грамоты»: несколько удостоверений мастера различных единоборств, разрешение на ношение и применение всех видов шокового оружия и удостоверение сфэна – внештатного сотрудника полисии.

Махкат был поражён, как ложно может быть первое впечатление, как жестоко можно обмануться в женщине! Но и как оно стойко, это первое впечатление!

Алга показала имеющиеся у неё паразитр, игольник, вертун (та самая удлинённая лепёшка с молниеносными ядовитыми мушками), парализатор и расслабатор (после воздействия, человек расслабленной амёбой плавает в своих выделениях и испражнениях).

О, халлах! Назад, Махкат! «Там, где услада, часто много яда!» А как хочется… как тянет! Какая девушка!.. Нет, нет, надо держаться. Держаться, держаться и ещё раз держаться!

Алга выразила готовность хоть сейчас сопровождать Махката куда угодно – под комбинезоном на ней костюм защитных доспехов. И она грудью готова защитить тело клиента от любого гуманного оружия и от любых посягательств, как со стороны паразматиков, так и со стороны девиц.

Она великолепна! Алга-а… Наплевать на яд… Но… Матаран… Надо взять себя в руки.

Махкат объяснил, что надо дождаться прихода напарника и вот тогда они смогут вместе навестить родственника их хозяина. Надо узнать, как он поживает и почему не возвращается домой. Сделать это надо очень аккуратно, чтобы родственник ничего не заподозрил, а то опять сбежит от любящего пятиюродного брата. Ну, а пока, он – Махкат, приглашает своего телохранителя позавтракать вместе с ним.

Алга приглашение приняла, тут же уточнив, что для неё это будет обед, и испросила разрешения пока снять доспехи.

Махкат был не против. Как и любой киши в подобной ситуации.

За завтраком Алга рассказала, как следует вести себя на улицах Зарабаджа туристам и просто привлекательным чувам, например, Махкату (Махкат зарделся). Если коротко суммировать все советы, то они сводились к следующим правилам:

1) Старайтесь по возможности игнорировать пристающих к вам девиц, не вступать с ними в разговоры.

2) Если первое невозможно, отвечайте односложно и как можно неприветливее.

3) Если второе невозможно, при общении сообщите, что вы спешите к подруге.

4) Если не помогает ни первое, ни второе, ни третье посылайте девиц подальше, в нужное им направление в приятной для вас форме и неприятной для них.

5) Если четвёртое не помогает можно унизить их физически (пощечина и т. п.), но следует учесть, что при следовании четвёртому и пятому правилу резко возрастает возможность вашей паразитации и других нежелательных сюрпризов.

6) Если ничего не помогает, можете начать расслабляться или, наоборот, резко собраться и попробовать показать лучшие, чем у ваших новых назойливых знакомых, спринтерские данные.

Милая беседа между аграшем и гидом продолжалась и после завтрака, и в обед, и после обеда… Взаимопонимание крепло. Хахтияр не появлялся. Не появился он и к моменту, когда пришёл вызов от Матарана.

Матаран одобрительно отнёсся к Алге и недоверчиво к сообщению, что Хахтияр, вот только-только, буквально пять минут назад, срочно отправился на смотрины двух претенденток, выразивших желание выехать на Отушзтан. Он потребовал от Махката конкретных дел, благо у него уже есть гид-телохранитель. Пообещался вскоре приехать и наказать нерадивых дармоедов.

Хахтияр появился поздно вечером. И не один, а со своими гёхпери. Он сразу стал просить денег и грозился остаться в номере вместе с подругами, и всю ночь страдать с ними – пусть бессердечные друзья знают и слышат, как он мучается. Потом он завёл бесконечную брачную песнь зурдаганского храпа. Махкат, слышавший пару ночей песнь настоящих храпов, сдался и раскошелился: Хахтияр при желании один перепел бы целую стаю этих жутких животных.

Ночь Хахтияр провел, покоряя горные пики кайфа.

Матаран, после предварительного знакомства в танц-баре, у себя в номере близко знакомился с очередной малознакомой туристкой.

Махкат и Алга вместе наслаждались в постели прелестями горных долин и альпийских лугов.

Глава десятая

Прошло восемь дней.

Хахтияр не хотел просыпаться – мир был противен и неинтересен. Наступающий день грозил суетой, постоянным дискомфортом и безнадёгой. Жестокий Матаран-ага, паразитром по его дыне, несомненно, опять ничего не даст, не войдёт в положение бедного паразматика четвёртый день обходящегося без нормальной паразитации. Фильтрики, фильтрики! – где вас украсть, у кого отобрать, если купить нельзя?

Лежать тоже невмоготу. С каждой минутой становилось всё хуже и хуже: тело просило движения и паразитации. Хахтияр нехотя поднялся и, не торопясь, стал одеваться. Любые резкие движения были неприятны. Облачившись в свою сильно поизносившуюся хламиду, он побрёл к двери, медленно-медленно.

Миновав кухню (есть не хотелось), он поплёлся в холл, потом в комнату Махката – никого нигде не было. Вернулся в холл, опустился на диван, включил визор и без интереса вперился в экран. Шла какая-то музыкальная галиматья со стрельбой и голыми мужиками. Ничего интересного.

Прошло довольно много времени, кончилась одна передача, началась другая очень похожая на первую. Хахтияр просто ждал, время от времени ворочаясь и делая что-то вроде медленной зарядки, которая разгоняла кровь и прогоняла неприятные ощущения в застывших членах.

В передней послышался шум открываемой двери. В холл заглянул Махкат.

– О-о, ты уже проснулся. Будешь со мной обедать?

– Не хочу. Махкат, будь другом, дай хоть один жетон!

– Опять, снова-заново. Ты же знаешь, сейчас у меня ничего нет – всем распоряжается Матаран-ага.

Хахтияр поплёлся за Махкатом на кухню.

– Ну, найди где-нибудь. Попроси у Алги, тебе она не откажет.

– Хахтияр, ты же сам говорил: настоящий киши у женщин просит только одну вещь.

– В-ва-а! Когда это было! Здесь это просить не надо, в-ва! Тут это наденут и не спросят, а ещё раз наденут, догонят и снова наденут! Зачем просить?! В-ва!.. Ладно, денег не проси, согласен, мужчине это стыдно. Попроси одну вещь – один фильтрик, красненький, не-эжность семь.

– Нет, Хахтияр, не проси, не могу, – Махкат уже обедал. – Ты лучше скажи: чего ты ночью так страшно кричал, аж мороз по коже. Я таких зурдаганцев не помню.

– Сам так заорёшь, если без фильтриков трахнешь себя игольником. Попробуй, я послушаю. Поймёшь меня сразу, может, добрый станешь.

– Хахтияр, дорогой, давай завязывай с этим. Разве так можно? Даже твои жёны тебе говорят, что паразитацироваться так часто нельзя, вредно. А ты ещё голым игольником трахаешься! Посмотрись в зеркало, на кого ты стал похож.

– В-ва! Хорошо, что напомнил. Ты мне ещё свадебный подарок не сделал!

– Как не сделал?! Хахтияр, побойся халлаха, целых два сделал.

– Э-э… Эти подарки для моих двух жён. А мне другое нужно – ты знаешь что.

– Нету. Матаран-ага придёт, у него попросишь.

– В-ва! – Хахтияр повернулся и, ворча, пошёл из кухни. – Придёт! Он теперь скорей помрёт, чем придёт. Третий день со-бе-се-до-ва-ни-е проводит. Как можно сразу с десятью гёхпери бе-се-до-вать? Не понимаю… даже если делать это молча… С трёмя с ума сойдёшь! И ещё проводит проверку на совмещение… Хе-э!.. чего там проверять?.. Три дня! Игольник за полчаса больше даёт, чем три дня его собеседований и совмещений!.. Э-э… городской…

Хахтияр доплёлся до дивана, уселся и вновь тоскливо уставился в визор.

Зазвонил связон. Хахтияр посмотрел и равнодушно отвернулся. Вбежал, на ходу вытирая руки полотенцем, Махкат. По пути он убрал звук у визора и, сев напротив связона, включил его.

Звонил Матаран. Он был небрит и имел мятый вид.

– Махкат, бери Хахтияра и заходите ко мне через полчаса. Всё.

Связон звякнул отзвоном и экран засветился голубым фоном.

– Не пойду, – сообщил Хахтияр. – Пусть сначала премиальные даст. Сколько мы ему гёхпери нашли! После того, как объявление вышло, у Киийи чуть связон не сломался – звонок устал, х-хр-рыпеть начал! А он!.. Два жетона жалеет!

– Убьёт! Надо идти.

– Пусть убьёт, мне такая жизнь не нужна… – по щекам забиженного Хахтияра потекли слёзы. – Ты вон как приоделся, а на мне какой был бардак, такой и остался… Импы смеются. Старые, рваные шмотки…

Махкат сочувственно покивал, не став спорить и напоминать, куда ушли все деньги выделенные Хахтияру.

Приятель продолжал жаловаться:

– Тебя никто не обидит. У тебя такая женщина – настоящий убийца (Алга как-то воспротивилась желанию Хахтияра указать ей её женское место), да к тому же жандарм. А меня… – ещё несколько горючих слёз скатились из глаз бедняги паразматика.

Махкат присел рядом с Хахтияром и обнял его.

– Всё будет хорошо, дорогой. Подожди. Вспомни, как кричит зурдаганский хвастаст, наконец, дождавшись свою хванигу.

Хахтияр вспомнил. Получилось неубедительно.

Глава одиннадцатая

Когда Махкат с Хахтияром пришли в трёхкомнатный люкс Матарана, он уже побрился и привёл себя в приличный вид. По квартире бегало с десяток раздетых гёхпери, но Матаран их уже отдрессировал, и в комнату, где беседовали мужчины, ни одна не заходила, лишь изредка, приоткрывались двери и внутрь заглядывали любопытные личики, тогда Матаран хмурился и личики исчезали.

– Угощайтесь, – Матаран показал на забитый дорогими деликатесами столик.

Махкат с готовностью принял это предложение. Хахтияр отнёсся к нему равнодушно.

– Отбор я закончил, дорогие мои земляки. Отобрал предварительно самых красивых, молодых и послушных. Жаль, но девственниц тут нет, и жёны из них не получатся. Хотя… здесь всё так сложно и непросто, не то, что у нас дома… Может и получатся. Для других, конечно. Ладно, посмотрим. Большой гёхъеви повезём. Конечно меньше, чем хотелось бы, но больше невозможно. Я навёл справки, подсчитал, и получается, что точно смогу оплатить доставку семнадцати или, при хорошем раскладе всех дел, двадцати гёхпери. А желающих у нас уже много больше.

Пора разобраться с Гухрихаром. Сегодня надо идти к нему, завтра улетаем в Турцентр, а послезавтра садимся на космолайнер и отправляемся домой. Если не успеем, то следующий подходящий для нас транспорт будет почти через месяц. Этого допустить нельзя, поняли?! Здесь деньги летят как листья – ещё два месяца и я никого не смогу взять, а через три и сам не уеду. Я всё ясно объяснил?!

– Матаран-ага, – Хахтияр сполз с кресла и оказался на коленях перед хозяином, – убейте меня, зарежьте – никуда я не поеду…

– Вставай дурак, обратно поедешь не гурду – пассажиром. Не бойся. Тебе не ясно?! Вставай!

– Всё равно, не поеду…

Матаран полез за яджалом, но тут же вспомнил, что его временно отобрали.

– Гютюш, я жену тебе хотел дать, за премиальные. Бери любую, вези с собой домой… А ты!..

– Не надо мне жены, здесь в каждой помойной яме по пять жён валяется, я премиальные хочу.

– Не поедешь домой, хрен что получишь. Хочешь – сейчас выметайся! Иди, сдыхай от голода. Кому ты нужен, пя-аря-азма-атик гнилой. Иди!

Оставаясь на коленях, склонив голову и сжавшись, Хахтияр не уходил.

– А я ещё хотел сделать тебя своим главным наркоманом! Главным паразматиком!

Хахтияр поднял лицо на Матарана. К тоске и обречённости прибавилось удивление.

– Думал, будешь моим главным специалистом по фильтрикам, ты же лучше всех нас знаешь, как они действуют, как их применять, кому какие надо, какой сколько стоит. Ты один знаешь, где их купить подешевле. Просто так их не купишь, правильно?

Хахтияр кивнул. Он уже не сидел на коленях, униженно сгорбившись, а стоял на них – почти гордо.