Чума Атлантиды Риддл А. Дж.

Глава 89

Катакомбы Св. Павла

Рабат, Мальта

Дэвид подошел к Янусу на расстояние вытянутой руки. Мягкий желтый свет кубика освещал их лица снизу, будто они сидели у костра.

– Помогите мне спасти ее, – попросил Дэвид.

– Нет, – резким, не терпящим возражений тоном отрезал Янус. – Это вы поможете мне спасти ее.

– Что…

– Вы даже не представляете, во что впутались, мистер Вэйл. Это куда крупнее…

– Так поведайте мне. Поверьте, я готов к ответам.

– Сначала вы должны присягнуть, что будете следовать моим приказам – будете делать, что я скажу и когда я скажу.

Дэвид уставился на него.

– Я заметил, что в ситуациях, когда на кон поставлено очень многое, вы предпочитаете – а точнее, требуете – быть во главе, – продолжил Янус. – У вас не ладится с выполнением приказов и принятием рисков, особенно когда на кону жизни, в частности, жизнь Кейт. Это ответственность. Это не ваша вина. Вероятно, это последствия вашего прошлого…

– Я проходил курс психоанализа, спасибо. Послушайте, если вы пообещаете сделать все, что в ваших силах, ради ее спасения, я выполню все, что вы прикажете.

– Поверьте, я сделаю все, что в моей власти. Но боюсь, что наши шансы оставляют желать лучшего. Каждая секунда на счету, мистер Вэйл. И начинаем мы сейчас же.

Встав, Янус протянул руку, и сияющий куб, вылетев из ладони, нырнул в каменную стену. От места их соприкосновения повалила пыль.

Дэвид только рот раскрыл. Куб углублялся в тоннель, вгрызаясь в камень, будто лазер.

Вэйл коснулся стены. Та была гладкой – в точности как в сумрачном тоннеле, который вывел его из сооружения в Гибралтаре. «Тут я точно не на своей территории», – подумал он.

– Так вот как вы это сделали…

– Этот маленький квантовый куб вытащил меня из немалого числа передряг в моих странствиях.

Дэвид оглянулся на пыль, вылетающую из гладкого тоннеля.

– Ага… ну, тогда хвала квантовым кубикам…

Мило на полу шевельнулся. Подойдя к нему, Дэвид опустился на колени.

– Он поправится?

– Да.

Дэвид перекатил Мило на спину.

– Как ты себя чувствуешь?

Тот медленно открыл глаза.

– Расплющенным, – он закашлялся, и Дэвид помог ему сесть.

– Успокойся, мы отсюда выберемся.

– Мы? – переспросил Янус.

– Да. Здесь мы его не бросим… – Дэвид вдруг осекся и тряхнул головой. К этой новой парадигме командования надо еще привыкнуть. – Вернее, со всем моим уважением, подаю на ваше рассмотрение предложение, чтобы мы взяли его с собой. Он член Иммару. Он нашел Ковчег до нас. Его знания могут оказаться полезны, и он может нам помочь.

Подойдя ближе, Янус внимательно оглядел подростка.

– Невероятно. Столько лет спустя… Сколько же вас осталось?

– Только я, – поднял глаза Мило.

– Жаль, – проронил Янус. – Да, пожалуйста, присоединяйтесь к нам…

– Мило.

– Рад знакомству, Мило. Меня зовут Артур Янус.

Мило отвесил самый любезный поклон, на какой сподобился в сидячем положении.

У выхода из зала куб все глубже вгрызался в новый тоннель в каменных катакомбах. Излучаемый им желтый свет мерк по мере продвижения кубика все дальше. Дэвид попытался мысленно прикинуть, сколько времени может потребоваться кубику, чтобы достичь поверхности, и, что важнее, удастся ли вовремя добраться до Кейт.

* * *

Как только вертолет взлетел, Кейт прекратила отбиваться от Шоу и охранников по бокам. Куда ей было бежать? Она в западне, пока машина не сядет. А что потом? Может, удастся улизнуть от них?

Ее крепко-накрепко пристегнули к сиденью, для надежности связав руки на запястьях кабельными стяжками.

Кейт уставилась на Дориана, сидящего напротив. Похоже, он добился совершенства в полуулыбке-полуухмылке, не сходившей с его губ. Он словно говорил: «Я знаю кое-что, а ты – нет. Тебя ждет нечто скверное, и, когда это случится, уж тогда-то я буду лыбиться во весь рот».

Кейт хотелось ударить его. Шоу, сидящий рядом с Дорианом, безмятежно смотрел в вертолетное окно, будто мальчишка, восхищенный своим первым полетом по воздуху.

– Ты убил Мартина.

– Ты, – буркнул он.

– Ты сломал ему шею…

– Он начал умирать, как только Орхидея отказала. Ты лишь продлила его муки, Кейт.

Ложь.

– Зачем, Адам?

Он впервые отвел взгляд от пейзажа за окном.

– Я знал, что если он очнется, то узнает меня, разоблачит. Я надеялся, что он умрет без моей помощи, но от лечения Чанга ему стало лучше. Когда ты удалилась, чтобы… присоединиться к Дэвиду, мне впервые выдался шанс. Я сделал то, что должен был, – чтобы осуществить свою миссию. Ничего личного.

– Не слушай его, Кейт, – подался вперед Дориан. – Мы же оба знаем, что это дело личное. Уже… сколько там, семьдесят тысяч лет, а? – Он осклабился. – Это ведь твое главное слепое пятно, не так ли? Люди. Ты никогда не умела в них разбираться. Ты чертовски умна, но никогда не могла понять, что тебя вот-вот предадут не по-детски. Вот что мне в тебе нравится. Просто умора.

Закрыв глаза, Кейт приказала себе не реагировать. Ощутила, как в душе закипает гнев. И как ему всегда удается задеть ее за живое? Он всегда легко ей манипулировал. Этот монстр словно знал каждую ее кнопочку. Он давил на них, будто между делом, и каждый раз ухмылялся, в точности зная, как она отреагирует.

Она пыталась взять себя в руки, пыталась отгородиться от него. Во тьме раздался голос: «Он нас предал».

Кейт открыла глаза. Она оказалась в стальной комнате с четырьмя стоячими трубами. В одной застыл неандерталец. Она снова была в Гибралтаре, в камере, которую ее отец нашел в 1918 году. Это было последнее воспоминание, до сих пор ускользавшее из-под пальцев. Лицо Дориана, его слова активировали эту память.

«Ты меня слышишь?» – снова окликнул голос.

В шлеме Кейт появилась видеокартинка. Голова в точно таком же шлеме – Янус. Он был вторым членом научной команды атлантов, ее напарником.

«Ты меня…»

«Я тебя слышу», – отозвалась Кейт, оперлась о стол в центре комнаты и повернулась лицом к Янусу. Надо ему сказать.

«Я… – пролепетала она. – Да, Арес предал нас…»

Корабль тряхнуло очередным взрывом.

«…но ему помогла я, – видеоизображение Януса внутри ее шлема исчезло, и перед глазами осталась лишь зеркальная поверхность его шлема. Очевидно, Янус не хотел, чтобы Кейт видела его реакцию. – Он сказал мне, что хочет помочь. Обеспечить безопасность для них. Для нас всех», – торопливо добавила она.

«Он воспользовался тобой – и твоими исследованиями. Должно быть, ему нужна генная терапия, чтобы построить свою армию».

Янус подошел к панели управления и принялся быстро манипулировать.

«Что ты делаешь?» – спросила Кейт.

«Арес попытается захватить первичный корабль. Ему нужен транспорт для армии. Я заблокировал его».

Кейт кивнула. На дисплее ее шлема побежали строки команд. И каждая будто пробуждала новые воспоминания, приносила понимание. Корабль, в котором они находятся сейчас, – просто посадочный модуль. Они прибыли сюда на куда более крупном научном корабле, способном к космическим путешествиям. Протокол предписывал им оставлять минимум следов и минимальную видимость. Проводя эксперименты на поверхности планеты, в корабле они не нуждались и не хотели, чтобы его кто-либо увидел. Они скрыли его на обратной стороне единственной луны этой планеты, схоронив очень глубоко. Двери портала на посадочном модуле открывали мгновенный доступ к кораблю, если бы им понадобилось, но теперь команды Януса заблокировали корабль – он будет закрыт для любого дистанционного управления, будь то из Гибралтара или Антарктиды. Теперь на корабль не попасть ни им, ни Аресу – во всяком случае, через двери портала.

Янус продолжал манипулировать пультом управления.

«Установлю заодно кое-какие ловушки на случай, если Арес каким-либо образом доберется до корабля».

Кейт смотрела на бегущие перед глазами команды. Корабль содрогнулся от нового взрыва, куда более яростного, чем предыдущий.

Янус помедлил.

«Корабль ломается. Его разорвет на части».

Кейт просто стояла на месте, не зная, что делать.

«Арес уже осуществил свою терапию? Уже трансформировал их?»

Кейт пыталась собраться с мыслями.

«Не знаю. Не думаю».

Янус лихорадочно манипулировал пультом. Кейт увидела замелькавшие ряды последовательностей ДНК. Компьютер прогонял симуляции.

«Что ты делаешь?» – спросила она.

«Корабль будет уничтожен. Дикари найдут его. Я модифицирую устройства растяжения времени по периметру так, чтобы они эмитировали радиацию, которая откатит все наши терапии обратно. Они станут такими же, как и прежде, до первой терапии».

Вот оно что – Колокол являлся попыткой Януса запустить все генетические интервенции атлантов вспять. Вот только в этом воспоминании, тринадцать тысяч лет назад, когда Янус программировал Колокол, он смотрел не тот геном. Дикари, как он назвал их, нашли корабль лишь в 1918 году, когда отец Кейт откопал его под Гибралтарским проливом. Янус не рассчитывал на такую отсрочку, на задержку с поиском Колокола, на генетические изменения, которые произойдут за этот период. А Кейт знала, что грядут два очень больших изменения – «дельты» из хронологии Мартина, две вспышки чумы в шестом и тринадцатом столетиях. Да, должно быть, это были вмешательства Ареса, внедрение терапии, которую помогла ему создать Кейт… Почему это произошло так поздно? Почему он выжидал двенадцать тысяч лет? Где он находился? И где был Янус? Живой, здесь, в прошлом, он же находился там и в будущем…

Корабль снова содрогнулся, швырнув Кейт в стену. Голова ее ударилась о шлем, и тело обмякло. Она ничего не видела. Только услышала шаги. Голос Януса эхом раскатился в шлеме, но разобрать слова она не смогла. Лишь почувствовала, как он подхватывает ее на руки и куда-то несет.

Глава 90

Катакомбы Св. Павла

Рабат, Мальта

Включив фонарь, Дэвид в упор взглянул на Януса.

– Ответы. Я хочу знать, с чем мы тут имеем дело.

Атлант бросил взгляд на круглый каменный тоннель, медленно прорезаемый парящим кубиком.

– Очень хорошо. У нас есть немного времени. Задавайте свои вопросы.

«С чего же начать?» – задумался Дэвид.

– Вы спасли меня. Как и почему?

– Как – за пределами вашего научного понимания…

– Ну, упростите это до моего примитивного мозга гоминина, очевидно не усовершенствовавшегося даже за семьдесят тысяч лет вмешательства атлантов.

– Ясно. «Как» несколько связано с «почему». Начну с этого. А еще мне надо будет дать вам небольшой ретроспективный экскурс. Я уже говорил прежде, что на самом деле вы видели в Антарктиде не меня. Только мой аватар. Есть ли у вас догадки почему?

– Вы были в Гибралтаре.

– Да. Очень хорошо, мистер Вэйл. Ваш доктор Грей действительно разгадал изрядную часть истории атлантов на этой планете. Прочитав его хронологию, я испытал немалый шок. Она оказалась довольно точной, несмотря на пробелы в его знаниях и то, что он многого не знал.

– А именно?

– То, что он описал, как «Падение А$», – падение Атлантиды, уничтожение нашего корабля близ побережья Гибралтара. Это была диверсия. Как вам известно, нас было двое. Ученые, путешествующие по галактикам ради изучения человеческой эволюции на несметных человеческих планетах.

– Невероятно, – пробормотал Дэвид.

– Этот мир, ваш вид – вот что невероятно. Наш вид стар. Давным-давно мы обратили свое внимание на другие миры, в частности, на все планеты, вскармливающие человеческую жизнь. Это стало нашей идеей фикс. Для экспедиции особую важность играл один вопрос из всех: откуда мы появились?

– Эволюция…

– Это только биологический процесс. Тут замешано нечто большее; ваша наука откроет это в один прекрасный день. Вам уже известно, что Вселенная будто бы способствует появлению человека. На самом деле Вселенная жестко запрограммирована на это. Если любую из констант хоть немного изменить – гравитацию, силу электромагнетизма, размерность пространства-времени, – человеческая жизнь не зародится. Есть только две возможности: либо человеческая жизнь возникает благодаря поддержке законов Вселенной по случайному стечению обстоятельств, либо альтернатива: Вселенная создана, чтобы взлелеять человеческую жизнь.

Дэвид взвесил заявление Януса.

– Первым делом мы подумали, что это простой случай; что мы существуем благодаря тому, что являлись одной из бесконечного множества биологических возможностей вселенных, существующих в мультивселенной. Наша гипотеза заключалась в том, что мы существуем, потому что должны существовать в некой вселенной, учитывая, что возможных вселенных бесконечно много, а мы – лишь конечный возможный исход. Мы существуем в этой Вселенной, потому что только наш разум способен осознавать ее.

– Ага… – Дэвид даже не представлял, что еще сказать.

– Затем мы сделали открытие, изменившее наши представления, заставившее усомниться в исходных посылках. Мы открыли квантовую сущность, субатомную материю, пронизывающую всю Вселенную. Это оказалось величайшим открытием в нашем существовании. Все пришли к консенсусу в том, что эта квантовая сущность – просто очередная универсальная константа, нечто такое, что должно существовать в нашей Вселенной, чтобы она дала начало человеческой жизни. Но группа ученых начала углубленно исследовать эту загадку. На протяжении тысяч лет мы постигали сию квантовую сущность, но наткнулись на стену…

– Ладно, я на лопатках, – Дэвид поднял руку. – Признаюсь: я понятия не имею, что такое квантовая сущность.

– Вы знакомы с квантовой запутанностью?

– Э-э… нет.

– Очень хорошо. Позвольте мне просто сказать: мы открыли, что все люди связаны через квантовую сущность. Некоторые члены нашего общества с особенно сильной связью могут даже использовать это соединение для общения на расстоянии.

В памяти Дэвида вспыхнули его общие с Кейт сновидения.

– Вы находите, что в это трудно поверить, мистер Вэйл?

– Нет… Вообще-то, я верю. Продолжайте.

– Эту квантовую сущность, связывающую всех людей, мы называем Сущностью Начал. Изучение ее сотворения, нашего сотворения – великий труд. Мы называем это «Тайной Начал». Мы верим, что Сущность Начал оказывает влияние на всю Вселенную, что это и исток, и конечный пункт назначения человеческого сознания.

Мило кивнул.

– Это история творения, которую вы нам поведали.

– Да, – ответил Янус. – Ваши умы достигли столь высокого развития очень быстро. Вы жаждали ответов, в частности, о своем существовании. Мы дали вам единственные ответы, которыми располагали, хотя и модифицировали их так, чтобы вы смогли понять их. И мы дали вам кодекс – нравственный прообраз: практики, приближающие нас к Сущности Начал и, как мы обнаружили, улучшающие связь, теснее сплачивающие людей между собой и с гармонией, которую сулит Сущность Начал. Мы также подчеркивали, что ценна каждая человеческая жизнь; каждый человек связан с Сущностью Начал и может еще немного приоткрыть покров тайны. – Янус помолчал. – Однако с течением времени изрядная часть нашего послания оказалась утрачена.

– Некоторые еще веруют, – поведал Мило.

– Да, ясно. В конечном итоге наша миссия здесь потерпела фиаско, но начиналась она очень многообещающе. За все годы нашего исследования Тайны Начал мы ни разу не встречали вида, подобного вашему. Мы ведем мониторинг всех человеческих миров. Вы, как историк, мистер Вэйл, должны это оценить. Три с половиной миллиона лет назад на этой планете относительно незначительное геологическое событие вызвало катаклизм, который напрямую привел к возникновению человечества. Столкновение вух тектонических плит подняло морское дно там, где ныне находятся Западные Карибы, образуя Панамский перешеек. Атлантический и Тихий океан впервые оказались разделены, что помешало смешению их вод в больших масштабах. Это запустило цепную реакцию событий, которые привели к ледниковому периоду, до сих пор не закончившемуся. В Западной Африке джунгли начали отступать. В этот период ряд видов высших приматов жил на деревьях. В последующие годы пышные джунгли мало-помалу уступили место саваннам, вынудив приматов спуститься с деревьев на травянистые равнины. Источники их вегетарианской диеты по большей части исчезли. Многие погибли, но небольшая группа пошла по иной тропе – адаптировалась. Они рискнули выйти на обширные равнины и начали отыскивать новые источники пропитания. Впервые они отведали мяса, и это изменило их мозги. Как и охота. Эти приматы, доисторические специалисты по выживанию, стали умнее, чем любые приматы до них. Со временем они начали изготавливать примитивные каменные орудия и охотиться группами. Эта схема – климатический сдвиг, почти полное вымирание в стремительно меняющемся окружении, а затем отскок и адаптация – будет красной нитью тянуться через весь марш вашего вида к его текущему состоянию. Мы прибыли сюда изучать вас, когда вы находились еще в младенческом возрасте, надеясь, что виды со столь головокружительным взлетом, эволюционно говоря, смогут рассказать о Тайне Начал что-нибудь новое… Мы придерживались всех обычных мер предосторожности. Мы поставили Бакен, следующий по орбите планеты.

– Бакен?

– Колпак – чтобы не дать никому увидеть ваше развитие и не позволить вам увидеть другие человеческие миры. То, что вы называете парадоксом Ферми – факт, что населенных миров должно быть множество, но вы не обнаружили ни одного, – на самом деле результат работы Бакена. Он фильтрует свет, который вы можете видеть, и свет, излучаемый вашей планетой в сторону тех, что находятся за пределами колпака. Мы выполнили и все остальные процедуры. Погребли свой корабль…

– В Антарктиде? – уточнил Дэвид.

– Нет. Это другой корабль. Я скоро объясню. Свои космические корабли мы, как правило, прячем в местном поясе астероидов или, в данном случае, на Луне – для большей безопасности, просто на случай, если зонд проскользнет мимо Бакена. Вселенная – опасное место, и у нас нет желания привлекать внимание к нашим подопытным или к себе самим. Мы передислоцировали свой посадочный модуль на поверхность планеты и остались здесь. После этого действовали обычным порядком, точь-в-точь как на других планетах: собирали пробы, анализировали результаты и уходили в анабиоз, пробуждаясь лишь через регулярные интервалы, чтобы повторить процесс. Однако сто тысяч лет назад нас разбудил досрочный сигнал бедствия. Наша родная планета была атакована. Вскоре вслед за тем последовало другое сообщение – она пала перед врагом невообразимой мощи. Нам было велено оставаться на экранированной планете ради собственной же безопасности. Мы полагали, что наш враг будет преследовать уцелевших атлантов в самых дальних закоулках Вселенной, чтобы истребить всех под корень. Мы боялись, что Армагеддон распространится на всех людей, на все человеческие миры. Следующее событие вам хорошо известно. Семьдесят тысяч лет назад в нынешней Индонезии произошло извержение супервулкана, изрыгнувшего пепел в небо и вызывавшего вулканическую зиму, которая поставила ваш вид на грань вымирания. Популяционная тревога пробудила мою напарницу и меня от анабиоза. Сбывались наши величайшие опасения. Мы думали, что являемся последними представителями собственного вида – двое ученых, которым не суждено вернуться на родину. При этом мы наблюдали за гибелью одних из последних людей, которых наш враг еще не нашел. Так что моя напарница приняла судьбоносное решение…

– Наделить нас геном Атлантиды.

– Да. Она сотворила это, не известив меня. Утверждала, что это эксперимент – дескать, можно наделить вас геном выживания и посмотреть, как пойдут дела. Дело было уже сделано, и я спустил все на тормозах. Но приблизительно через двадцать тысяч лет после того, как она внедрила ген Атлантиды, прибыл другой корабль с нашей планеты. Он приземлился в Антарктиде, где и оставался с той поры подо льдом. На судне находятся последние наши люди.

– Это гробница?

– Своего рода. Но куда больше. Это реанимационный корабль. На нашей планете каждому позволено жить сто лет. Имеются исключения, например, для исследователей дальнего космоса наподобие меня. Мы достигли высот в медицинской науке, но несчастные случаи все равно случаются. В подобных случаях наши граждане возрождаются в подобных кораблях.

– Так вот кто они… – протянул Дэвид. – Мертвые атланты?

– Да. Зверски убитые, когда была атакована наша родная планета. Все, кроме одного. Время от времени наши граждане голосуют за архивацию того, кто совершил великие деяния. Это высочайшая честь. Лицом, архивированным в этом корабле, являлся генерал Арес. Он – реликт прошлого, которое мы оставили позади. Он был сохранен в качестве напоминания. Он – один из самых знаменитых наших солдат. Во время атаки он каким-то образом увел корабль с нашей родной планеты. И привел сюда.

– А остальные в антарктическом корабле… они не могут проснуться? Покинуть трубы?

– Могут. Однако теперь мы вид, чуждый насилия. Атака на наш мир, жесткость, резня… трубы способны исцелить только физические раны. Люди в Антарктиде могут пробудиться, но они сохранят свои воспоминания, вплоть до последней мучительной секунды смерти. Пробуждать их слишком жестоко. Их сознание устроено несколько иначе, чем ваше. Психологически перенесенная ими травма чересчур велика. Они не могут убежать от воспоминаний о том, что с ними случилось. Они существуют в состоянии нескончаемого чистилища, не способные ни окончательно умереть, ни заново воскреснуть.

Дэвид не поверил бы такому, но испытал это на себе – смерть и возрождение в трубе. Дориан убил его выстрелом, и он очнулся в новом теле, в точности воспроизводившем первое.

– Так вот что случилось со мной, вот как я пробудился в трубе после того, как Дориан убил меня… Так же, как люди с вашей родной планеты.

– Да.

– Как это работает? Воскрешение?

– Научная подоплека довольно сложная…

– А вы упростите – для меня. Я хочу понять, – Дэвид снова бросил взгляд на кубик, еще не скрывшийся из виду. – Время у нас есть.

– Очень хорошо. Образчик генетической технологии, который вы назвали геном Атлантиды, на самом деле осуществляет несколько функций. Наиболее уместная в данном случае – это организация радиации организма в поток данных. Каждый человеческий организм излучает радиацию. Ген Атлантиды превращает излучения в клеточную схему, информацию о вашем организме, включая и клетки мозга, содержащие воспоминания вплоть до секунды вашей смерти.

– Когда Дориан убил меня во второй раз, я очнулся в Гибралтарском корабле. Как?

– Вот тут наши истории и пересекаются, мистер Вэйл. Когда реанимационный корабль прибыл сорок тысяч лет назад, мы уже наделили людей геном Атлантиды. Арес оказался крайне заинтересован. Он видел в людях возможность построить новую армию, дать врагу отпор. Настаивал, что ген Атлантиды подверг вас опасности, сделал мишенью для нашего неприятеля. Он убедил мою напарницу. Она вступила с ним в сговор у меня за спиной, модифицировав терапию в поисках способа увеличить ваши способности к выживанию. Я заметил эти изменения и проникся подозрениями. Я понимал, что ваш вид прогрессирует слишком быстро, но, разумеется, мы еще ни разу не вмешивались в развитие других видов подобным образом. Я не знал, чего следует ожидать. И даже вообразить не мог, что она меня предаст. Но я знаю, почему она так поступила: чувство вины за то, что она совершила на нашей родной планете, акт, повлекший наше отвержение.

– Что…

– Эта история подождет другого раза. Здесь, на Земле, Арес располагал тем, в чем нуждался, – окончательной генной терапией для создания собственной армии. Он попытался уничтожить посадочный модуль и нас вместе с ним – вот что случилось у побережья Гибралтара. Корабль развалился на части. Мы предположили, что на следующем этапе он попытается завладеть нашим космическим кораблем – тот был необходим ему для транспортировки своей армии. Я заблокировал корабль, чтобы никто не смог попасть туда ни с посадочного модуля, ни из Антарктиды. Я также установил ряд сигнальных устройств и контрмер. Но наш посадочный модуль у побережья Гибралтара быстро разваливался. Моя напарница пострадала и потеряла сознание. Я перенес ее в единственное место, куда можно было отправиться.

– В Антарктиду.

– Да. И Арес меня поджидал. Он выстрелил и убил ее. Разумеется, Арес отключил воскрешение в Антарктиде для нас обоих. Таков был его план. Меня он тоже ранил выстрелом в грудь, но я попятился через портал. И появился в другой части посадочного модуля в Гибралтаре.

Мысли Дэвида неслись стрелой. Да. В комнате, где он возродился во второй раз, валялся поврежденный скафандр.

– Скафандр на полу…

– Мой, – кивнул Янус. – Скрывшись в этом отсеке, я первым делом изолировал посадочный модуль от Антарктиды, чтобы защитить себя. Затем я сумел добраться до трубы – одной из тех, где возродились вы. Исцелившись, я подвел итоги. Я оказался в отчаянном положении. Обломок корабля, в котором я находился, уже скрылся под водой, причем далеко от берега. Если бы я вышел из него, то захлебнулся бы задолго до поверхности, а о воспроизведении кислородного баллона мне нечего было и думать, – он посмотрел на Дэвида. – Воспроизвести форму подполковника Иммари для вас оказалось куда проще.

– Как вы…

– До этого я еще дойду, – Янус поднял ладонь. – Итак, я был в западне. И в одиночестве. Моя напарница погибла, и, к моему изумлению, первым делом мои мысли обратились к ней. Воскрешение являлось строго регулируемой технологией. Смертную последовательность, переданную излучением гена Атлантиды, фальсифицировать невозможно, как оно и должно быть: только вообразите последствия, если пробудившись, вы обнаружите, что обзавелись дубликатом. Сначала я попытался воскресить ее принудительно, обмануть систему, заставив думать, что она умерла. Истинная смертная последовательность была передана кораблю в Антарктиде, и Арес удалил ее. Моя стратегия сводилась к тому, чтобы сфабриковать ее смерть на компьютере в моем осколке, запустив ее возрождение в части корабля ближе к берегу, уповая, что она сможет освободиться и остановить Ареса. Чего я только не перепробовал! Но потерпел фиаско. Однако тринадцать тысяч лет спустя я добился своеобразного успеха. В тысяча девятьсот восемнадцатом году Патрик Пирс поместил свою умирающую жену в трубу, а вместе с нею и находившуюся в утробе Кейт. Должно быть, тогда-то компьютер и выполнил последовательность воскрешения, но ребенок созревал не так, как это сделал бы нормальный воскресительный эмбрион – его ограничивало тело матери. Однако как только ее извлекли из матери, Кейт начала расти, а теперь, судя по всему, к ней вернулась и память. Все это время воспоминания моей напарницы пребывали в сознании Кейт в латентном состоянии. Замечательно…

– А как воспоминания Ареса достались Дориану?

– Я же сказал, что был в отчаянии, – тряхнул головой Янус. – Я перепробовал все на свете. Должно быть, санкционировал любое воскрешение. Арес присоединился к нашей экспедиции, и мы располагали его радиационной сигнатурой и воспоминаниями. Но… воспоминания должны были кончаться за тысячи…

– Дориан тоже умирал в Антарктиде дважды, если верить донесениям. Арес мог восполнить пробелы.

– Да… это возможно. Арес мог легко добавить дополнительные воспоминания, даже показать их Дориану во время его возрождения там. Что же до Кейт, воспоминания в недоступных закоулках сознания могли оказывать некоторое влияние, направлять ее решения, будто подсознательные подсказки. – Янус принялся ходить туда-сюда. – Она стала генетиком, зацикленным на изучении аномалий мозговых связей. Подсознательно она нащупывала способ стабилизации гена Атлантиды и завершения своей работы. Вот такая история, – Янус погрузился в глубокие раздумья, будто мысленно пребывая где-то далеко.

– Ну… а что же случилось с вами? – полюбопытствовал Дэвид, не зная, что еще сказать.

– Ничего. Тринадцать тысяч лет ничего со мной не происходило. Я думал, мои попытки освободить и возродить погибшую спутницу провалились. Моим последним вариантом было покончить с собой в собственном отсеке, запрограммировав воскрешение в другом. Но сделать это я не мог. Я видел, что стало с моими товарищами, умершими насильственной смертью, с людьми в трубах в Антарктиде, застрявшими в вечном чистилище. Так что я вошел в трубу и пребывал там тринадцать тысяч лет, ожидая каких-либо перемен.

Дэвид мгновенно понял, о какой «перемене» идет речь. В Антарктиде Вэйл встал на пути у Дориана и его людей, позволив Кейт с отцом бежать оттуда. Ее отец взорвал в Гибралтаре два ядерных боеприпаса, уничтожившие обломок посадочного модуля, который он откопал.

– Ядерные взрывы.

– Да. Они сдвинули отсек, в котором я застрял, ближе к Северной Африке. А именно к Марокко и Сеуте. Я немедленно активировал свою связь с кораблем. Увидел, что произошло в Гибралтаре, а затем подключился к Антарктиде и просмотрел тамошние ролики. Я понял, что вы пожертвовали своей жизнью ради спасения мужчины, женщины и двух мальчиков. Другой человек, впоследствии оказавшийся Дорианом, был далеко не столь галантен. Вы соблюдали Кодекс Гуманизма, наши этические нормы. Вы проявили уважение к человеческой жизни. Я знал Ареса и понимал, что случится дальше. Вы с Дорианом были врагами. Арес заставил вас сражаться насмерть, чтобы взять победителя. Я решил загрузить ваши данные. Мне пришлось явить свой аватар – на мгновение, чтобы засечь вашу радиационную сигнатуру. Остальное вам известно. После смерти вы очнулись в части корабля, которая служила мне темницей. Я запрограммировал трубы на самоуничтожение – чтобы вы наверняка двинулись дальше, выйдя наружу.

– Зачем? Что я, по-вашему, мог сделать?

– Спасти жизни. Я видел, что вы за человек. Я знал, что вы сделаете. А вы не ограничились этим, совершив нечто большее, – вы привели меня к лекарству.

– Вы не могли об этом знать, – заметил Дэвид.

– Не мог. И понятия не имел. Впервые за тринадцать тысяч лет моя часть корабля приблизилась к земле. Я смог освободиться. Мир, который я обнаружил, поверг меня в ужас, особенно Иммари. Однако я ученый и прагматик. В тот момент о «Преемственности» я даже не догадывался. Насколько я мог видеть, Иммари занимались самыми продвинутыми генетическими экспериментами. Вот я и присоединился к ним, чтобы воспользоваться их знаниями, найти лекарство.

– А ваше лекарство – оно ведь было фикцией, не так ли?

– Оно настоящее.

– Что оно делает? – не унимался Дэвид.

Янус устремил взгляд на каменный гроб, стоящий у самой границы мягкого желтого сияния кубика.

– Оно корректирует ошибку, действие, предотвратить которое в давние времена я не сумел.

– Говорите прямо.

Янус проигнорировал приказ Дэвида, продолжая просто смотреть на гроб.

– Альфа являлся последним фрагментом, которого мне недоставало. Прямо не верится, что вы сберегли его на протяжении стольких веков.

– Последний фрагмент чего?

– Терапии, которая откатит назад все наши генетические модификации – все, включая и ген Атлантиды. Люди, оставшиеся на этой планете, станут такими же, какими были, когда мы их нашли.

Глава 91

Где-то близ побережья Италии

Дориан знал, что последним ударом ранил Кейт прямо в сердце. Она так уязвима, ею так легко манипулировать. Он мог бы играть на ней, как на рояле.

Глаза Кейт были закрыты, но Дориан знал, что сейчас она думает о нем.

Он оперся затылком о подголовник и будто провалился в колодец, не в силах удержать воспоминания. Вертолет перед его глазами померк.

Он стоял в комнате с семью дверьми. И держал винтовку.

Дверь открылась, и оттуда выбежал человек в легком скафандре, неся кого-то на руках. Дориан выстрелил в обмякшее тело. Выстрел разорвал его на куски, швырнув обоих к дверям.

Оставшийся в живых извивался, стремясь удержать труп. Слоун пересек разделяющую их дистанцию, поднимая винтовку. Фигура поднялась. Дориан выстрелил, попав прямо в центр груди скафандра, но мишень выбежала в другую дверь. Скрылась.

Дориан подумал, не броситься ли вдогонку. Подбежал к панели управления и начал манипулировать пальцами. Нет. Враг оказался в той части корабля в Гибралтаре, откуда не сбежишь. Что ж, поделом ему – вечность в гробнице на дне морском.

Дориан орудовал над пультом, программируя одну из дверей порталов, чтобы перенестись на корабль ученых для дальнего космоса. Генетическую терапию, необходимую ему для завершения трансформации, он уже получил. А когда в его руках окажется и корабль, то он сможет отомстить за свой народ.

Панель управления вдруг перестала откликаться. Дориан уставился на нее. Ученые заблокировали свое судно. Очень умно. Они довольно сообразительны, но не лучше его.

Он вышел из комнаты с рядами дверей и двинулся по коридору. Этот коридор показался Дориану знакомым. Он уже видел его прежде. Дверь с шипением распахнулась.

Та самая комната. Сейчас там висели три скафандра, а на скамье стояли три чемоданчика.

Надев скафандр, он взял два чемоданчика. Из комнаты направился в лабораторию. Запрограммировал чемоданчики, потом взял серебристый цилиндрик со средством окончательной терапии.

И покинул корабль.