Чума Атлантиды Риддл А. Дж.
Первые лучи солнца только-только заглянули в комнату, а у соседки сна уже не было ни в одном глазу.
Открыв рюкзак, Кейт принялась в нем копаться. Отыскала тетрадку и начала чтение с первой страницы.
Мартин оставил там послание лично для нее.
Дражайшая моя Кейт!
Если ты читаешь это – значит, нас схватили. Именно этого я больше всего и боялся последние 40 дней. Я четыре раза пытался вытащить тебя. Но слишком поздно. Я все надеялся, что каждый из 30 пациентов, скончавшихся во время наших исследований, приведет нас к созданию лекарства. Но наше время истекло. С момента исчезновения твоего отца 29-5-87 я каждую минуту думал только о твоей безопасности. С моим будущим покончено.
Исполни мою последнюю волю – спасайся. Покинь меня. Только об этом я и прошу.
Я горжусь женщиной, которой ты стала.
Мартин
Кейт закрыла тетрадку, потом снова открыла и перечитала послание Мартина – совершенно ясное и недвусмысленное. И очень трогательное. Но она чувствовала – здесь таится что-то еще. Взяв из рюкзака карандаш, обвела все цифры. Вместе они гласили:
4043029587
Телефонный номер. Кейт резко села в постели.
– Чего там? – поинтересовалась соседка.
Кейт настолько ушла в собственные мысли, что почти не слышала ее.
– Э… а… кроссворд.
Отложив книгу, соседка перекатилась на кровати, выказывая внезапную заинтересованность.
– А можно взять, когда закончишь?
– Извини, я его исписала, – развела Кейт руками.
Насупившись, соседка выбралась из постели и, ни слова не говоря, тяжело затопала в ванную. Щелкнул замок.
Выудив из рюкзака спутниковый телефон, Кейт набрала номер.
В трубке раздался один гудок, потом что-то щелкнуло, и тотчас же затараторил женский голос с американским акцентом, по манере произношения которого Кейт сразу поняла, что это запись:
– Преемственность. Статус следует далее. Запись произведена в двадцать два пятнадцать по времени Атланты, семьдесят девятый день чумы. Испытание четыреста девяносто восемь: результат отрицательный.
Испытание 498. Какое последнее испытание проводила она сама, когда скончалась Мария Ромеро? Что значилось на пробирке, которую вымаливал у нее Мартин и чей результат он загрузил в цилиндр наподобие термоса? 493? Значит, с того момента провели еще пять испытаний – очевидно, в других местах.
– Статус сети: отсутствует. Для вызова оператора нажмите ноль. – Последовала небольшая пауза, после чего голос в трубке сменился. – Преемственность. Unsere Situation ist…
Дальше то же самое сообщение повторялось по-немецки. Кейт нажала на клавишу нуля. Из ванной послышалась возня.
Если соседка увидит спутниковый телефон, то немедленно донесет о нем и Кейт подвергнут допросу. Военные изложили «кодекс чести» для башни выживших: все «члены» обязаны сдать все оружие и электронику. Обыскивать их не стали – очевидно, затеянная Иммари промывка мозгов предусматривала видимость того, что они добровольные члены, а не пленники, и насильственные обыски разрушили бы эту иллюзию. Тем не менее Иммари объявили о суровых последствиях любых признаков инакомыслия. Всякий, попавшийся с чем-нибудь подозрительным, чем-нибудь блестящим, острым или снабженным выключателем, будет тотчас переведен в другую башню – к тем, кто отказался присягнуть.
Кейт запихнула телефон под подушку, где соседка по комнате его не увидит, если вдруг выйдет из ванной, и наполовину засунула туда голову, прислушиваясь к аппарату.
Ответившая женщина быстро проговорила:
– Код доступа?
Кейт потребовалась добрая секунда, чтобы переварить вопрос.
– Я…
– Код доступа.
– Не знаю, – не сводя глаз с двери, прошептала Кейт.
– Назовитесь, – то ли с озабоченностью, то ли с подозрением потребовала женщина.
– Я… я работаю с Мартином Греем.
– Позовите его к телефону.
Кейт на миг задумалась. Ей бы и хотелось отмолчаться, выудить больше информации, но как? И время, и возможности у нее на исходе. Остается лишь выложить свою ситуацию и попросить о помощи, иного выбора попросту нет.
Замок двери ванной щелкнул.
Кейт спрятала телефон за подушку и только тогда сообразила нажать кнопку отбоя.
Переведя взгляд, она увидела, что соседка по комнате пристально наблюдает за ней.
Кейт постаралась переключить внимание на тетрадку, которую держала в другой руке, и невинным тоном поинтересовалась:
– Чего?
– Ты с кем-то разговаривала?
– Сама с собой, – Кейт приподняла тетрадку. – Это помогает мне с орфографией. С правописанием у меня просто беда.
«И с враньем тоже», – добавила она про себя.
На лице соседки промелькнуло подозрение, но она промолчала, вернувшись на свою кровать и снова углубившись в чтение.
Следующие три часа прошли в безмолвии. Кейт лежала в постели, погрузившись в раздумья, ломая голову, как вытащить Мартина. Соседка читала, время от времени заливаясь смехом.
Как только раздался сигнал к завтраку, она проворно подскочила и бросилась к двери, но на пороге задержалась:
– Ты идешь?
– Пережду, пока очередь рассосется, – отозвалась Кейт.
Как только дверь закрылась, она снова набрала тот же номер.
– Код доступа?
– Это снова я. Я работаю с Мартином Греем.
– Пригласите доктора Грея…
– Не могу. Нас разделили. Нас захватили Иммари.
– Какой у вас код доступа?
– Послушайте, мне он неизвестен. Нам нужна помощь. Он держал меня в неведении, я ничего не знаю, но если нам не окажут помощь, Мартин через несколько часов умрет.
– Представьтесь.
Кейт вздохнула.
– Кейт Уорнер.
В трубке воцарилось молчание, и Кейт подумала, что связь прервалась. Посмотрела на дисплей телефона. Отсчет времени разговора продолжался.
– Алло! – Она подождала. – Алло!
– Не кладите трубку.
Раздались два гудка, а следом за ними мужской голос – молодой, звонкий, энергичный:
– Доктор Уорнер?
– Да.
– Это Пол Бреннер. Я работал с Мартином какое-то время. Фактически говоря, я был… Я читал все ваши отчеты, доктор Уорнер. Где вы сейчас?
– В Марбелье. В Районе Орхидеи. Иммари захватили и его, и город.
– Мы знаем.
– Нам нужна помощь.
– Телефонистка сказала, что вас с доктором Греем разлучили.
– Да.
– У вас есть доступ к рабочим записям доктора Грея?
Кейт посмотрела на рюкзак. Этот вопрос заставил ее занервничать.
– Я… могу получить к ним доступ. А что?
– Мы полагаем, что у него есть кое-какие материалы исследований, которые нам отчаянно нужны.
– Что ж, а нам отчаянно нужно убраться отсюда к чертям, так что давайте заключим сделку.
– Мы не можем помочь…
– Почему? А как насчет НАТО? Не можете ли вы прислать сюда каких-нибудь коммандос, чтобы вытащить нас, или типа того?
– НАТО больше не существует. Послушайте, дела обстоят куда сложнее…
– Так расскажите.
– Орхидея больше не действует на чуму. Люди умирают – и так повсеместно. Президент умер несколько часов назад, а вскоре за ним последовал и вице-президент.
– Кто же возглавляет правительство?..
– Президентский пост занял спикер палаты, но затем на него совершили покушение. Подозревали, что он сочувствует Иммари. Ходят слухи, что за дело взялся Объединенный комитет начальников штабов, и его председатель именует себя чрезвычайным президентом. Он рассматривает план… Доктор Уорнер, нам необходимы эти данные.
– Почему Орхидея отказывает?
– Очередная мутация. Послушайте, мы считаем, что Мартин работал над чем-то, но нам неизвестно, над чем именно. Мне нужно поговорить с ним.
Открыв тетрадку, Кейт принялась просматривать страницу за страницей, но не могла понять, что у нее перед глазами.
– Доктор Уорнер?
– Я здесь. Вы можете нас вытащить?
Длинная пауза.
– Мы не можем никого послать в Район Орхидеи, но если бы вы сумели выбраться… Я посмотрю, что в моих силах сделать, чтобы организовать транспорт. Но, согласно нашим источникам, Иммари планируют эвакуировать Южную Испанию сегодня поздно ночью – по крайней мере, выживших.
Кейт бросила взгляд на стеклянную дверь. Солнце уже почти взошло. День предстоял долгий.
– Я вам перезвоню. Будьте наготове.
Глава 39
Оперативная база Иммари в Сеуте
Северное Марокко
Дэвида разбудил сигнал тревоги – чуть ли не самый громкий из всех, какие он слышал за всю жизнь. А самый громкий был в Лэнгли, штат Вирджиния, в 2003 году – сирену поднесли к самому его уху, заставив почти нагишом выпрыгнуть из кровати. Тренеры-инструкторы из ЦРУ выгнали его, полуголого, из казармы, забросив в леса Северной Вирджинии.
– В лесу находятся шестеро снайперов. У тебя есть время до сумерек, чтобы вернуться в казармы. Они стреляют шариками с краской, и если на тебе окажется хоть пятнышко, ты нам не подойдешь.
Его вытолкнули из фургона прямо на ходу, и снова Дэвид их увидел, когда солнце садилось за одноэтажным зданием казармы.
С того вечера он больше никогда не спал в одном белье, не считая единственного раза – легкого недосмотра, момента слабости, когда потерял бдительность в Гибралтаре в компании Кейт.
Сейчас за дверью слышалась лавина шагов. Вэйл занял позицию в углу, по диагонали от двери, пребывая в готовности напасть на любого вошедшего. Неужели Рукин проведал? Нашпиговал комнату «жучками»? Тогда он слышал все…
Замок лязгнул, но дверь не распахнулась. В щель просунулись две черных руки с растопыренными пальцами, показывающими, что ладони пусты. Их обладатель крикнул, чтобы быть услышанным сквозь грохот ног у него за спиной:
– Это Камау!
– Заходи! И закрой дверь, – откликнулся сидевший на корточках Дэвид и тут же быстро, бесшумно ступая босыми ногами, переместился в другой угол, не просматривающийся из двери.
Войдя в комнату, Камау захлопнул за собой дверь и обратил взгляд в угол, откуда раздался голос Дэвида, но тотчас же повернулся к другому углу, обратив лицо к Вэйлу.
– Мы атакованы, – сообщил он.
– Кем?
– Мы не знаем. Майор вызывает тебя.
Дэвид вслед за Камау вышел в коридор, забитый солдатами, которые спешили на свои позиции и не обращали на Дэвида и Камау ни малейшего внимания.
На улице перед жилым крылом внутренний двор цитадели так и бурлил деятельностью. Вэйл хотел задержаться, провести тактическую рекогносцировку, но Камау поторапливал его, трусцой устремляясь к высокой башне.
Они взбежали по хлипкой металлической лесенке, но перед последней лестничной площадкой Камау схватил Дэвида за локоть.
– Они тоже не знают, что происходит. Он тебя проверяет.
Кивнув, Вэйл последовал за Камау на командный пункт. Тот превзошел самые смелые ожидания Дэвида: восьмигранный, каждая вторая стена представляла собой окно от пола до потолка, обеспечивающее отличный обзор лагеря во всех направлениях. Остальные четыре стены занимали компьютерные дисплеи, показывающие карты, графики и данные, смысла которых Дэвид еще не начал понимать.
В центре двое техников сгорбились над столами и компьютерными дисплеями. Чуть обок от них стояло единственное кресло, занятое майором.
– Развернуть батареи четыре и пять. Огонь по готовности, – он развернулся к Дэвиду. – Вы об этом знали.
– Я не знаю даже, что это.
– Самолеты сбросили свой груз, – подал голос один из техников.
Майор пригляделся к Дэвиду.
За боковым окном орудия на севере быстро развернулись и открыли огонь во тьму. Казалось, снаряды тотчас угодили в цель, вспухая вереницей воздушных взрывов. Пылающие обломки самолетов градом посыпались в воду.
– Семь целей – семь попаданий, – доложил другой техник.
Дэвид подивился средствам противовоздушной обороны. Он не очень разбирался в системах «земля – воздух», но увиденное только что превосходило все ему известные.
С воздуха эту базу не взять.
Техник, только что выпустивший заградительную стену ракет ПВО, выстучал что-то на клавиатуре и покачал головой.
– На радаре чисто. Это была единственная эскадрилья.
Майор встал и подошел к окну.
– Я видел только семь взрывов. Почему по нас ничего не попало? Неужели ракеты промазали?
– Не долетели, сэр.
За западным окном взмыл фонтан воды и ярко полыхнуло.
– А это еще что за черт? – требовательно спросил Рукин.
Техники принялись работать со своими компьютерами. Второй, встав, указал на один из экранов.
– Не думаю, что целью являлись мы, сэр. По-моему, они расставляли мины в проливе. Как я понимаю, обломок одного из самолетов при падении задел мину.
Майор постоял минутку, глядя на воду в том месте, где взорвались обломки самолета.
– Дайте мне флот председателя. Ему надо изменить курс, – сказал он, взмахом руки отсылая Дэвида и Камау прочь.
Из командного центра Дэвид смог взглянуть на бараки, где слышал возню по пути. Они были забиты людьми, сгрудившимися в темноте, – должно быть, две или три тысячи человек. «Варвары, дожидающиеся перевозчика», – сказал Рукин. «Кто же мог так с ними поступить?»
Обратно в жилое крыло Камау и Дэвид шли в молчании. Вернувшись в комнату, Вэйл знаком велел Камау остаться.
– Что это было?
– Эскадрилья Королевских ВВС. Мы уже давно не видели ни единого их самолета. Вскоре после вспышки заболевания они попытались захватить базу, прежде чем Иммари спалили город и установили зенитные батареи. Мы думали, у британцев закончилось реактивное топливо.
– Зачем они сбросили мины?
– Дориан Слоун направляется сюда, ведя главный флот Иммари на север. Они собираются вторгнуться в Европу. Как я понимаю, британцы заминировали пролив, чтобы отрезать флот от Средиземного моря.
– Насколько далеко Слоун?
– Главный флот еще в нескольких днях пути. Я только что читал доклад, где говорится, что Слоун совершил вылет вдоль побережья и возглавляет флотилию, идущую в авангарде. У него явно что-то на уме. Он может прибыть прямо сегодня ночью.
Дэвид кивнул. Слоун. Здесь. Захват Сеуты до его прибытия может спасти куда больше жизней, чем предполагал Дэвид, – если удастся убить или захватить Слоуна. И он только что видел средство для осуществления этой задачи.
– Что это за орудия?
– Рельсотроны, – сообщил Камау.
– Не может быть!
– Это секретная программа разработки вооружений «Иммари Рисеч».
Дэвид знал, что армия США экспериментировала с технологией рельсового разгона масс, но до активного применения рельсотронов дело пока не дошло. Главная проблема заключается в энергии. Рельсотроны потребляют уйму электричества, чтобы разогнать снаряд до сверхзвуковой скорости – свыше шести тысяч двухсот километров в час.
– А где они берут энергию?
– У них специальная солнечная электроподстанция, несколько комплексов зеркал неподалеку от гавани.
– Дальнобойность?
– Не в курсе. Знаю лишь, что во время вторжения в Южную Испанию они вели огонь по целям в Марбелье и даже Малаге – на удалении свыше сотни километров.
Невероятно. Орудия в Сеуте вполне способны уничтожить любой приближающийся флот, а то и всю армию Иммари в Южной Испании. Нельзя ли пустить их в ход…
Камау будто прочел его мысли.
– Даже если мы захватим башню командного пункта, направить орудия внутрь базы невозможно.
Дэвид кивнул.
– А что это за всадники?
– Пережившие чуму. Берберы. С крахом цивилизации они вернулись к своим исконным корням. В остальном наши разведданные о них крайне скудны.
– Сколько их там?
– Неизвестно.
В голове у Дэвида начал мало-помалу складываться план.
– А Рукин? Что он собой представляет?
– Жесток. Компетентен.
– Грешки?
– Только курение… и женщины.
Дэвид снял свой армейский китель Иммари. При упоминании о женщинах ему сразу вспомнилась девушка, приходившая к нему в комнату. И тотчас же перед мысленным взором вспыхнул вытеснивший ее образ Кейт. Он попытался отогнать его, но должен был знать… Это было рискованно, однако Дэвид решился задать вопрос, вертевшийся на языке с самого прибытия в Сеуту.
– Ты не видел рапортов о женщине по имени Кейт Уорнер?
– Не меньше тысячи. Она самая разыскиваемая особа на свете.
Страх тряхнул Дэвида как удар тока. Этого он не ожидал.
– Кто ее разыскивает?
– Все. Иммари, Альянс Орхидеи…
– Предполагаемое местонахождение?
– Иммари оно неизвестно. Во всяком случае, нас не уведомили.
Дэвид кивнул. Быть может, Кейт еще жива. Он надеялся, что она скрывается где-нибудь далеко, вне досягаемости Иммари. О том, чтобы ее разыскать, нечего было и думать, даже если он отправится на поиски прямо сейчас. А ведь его еще ждет работа здесь.
– Ладно, раздобудь мне какую-нибудь штатскую одежонку. И лучшего коня, какого сумеешь.
Глава 40
Чумная баржа «Предначертание»
Средиземное море
– Все чисто. Можете приступать, – капитан повернулся к двум подчиненным. – И проверьте, нет ли у доктора Чанга и доктор Януса трупов, от которых пора избавиться.
Старший из двоих кивнул, и оба удалились с мостика.
На нижней палубе они принялись натягивать костюмы, которые каждый раз надевали.
– Ты когда-нибудь задумывался о том, что мы делаем? – спросил младший.
– Стараюсь не думать.
– По-твоему, это нехорошо?
Старший лишь молча поднял на него глаза.
– Они же люди, только больные.
– Правда? Ты ученый? Я – нет. Уборщикам платят не за то, чтобы думали.
– Да, но…
– Не надо. Не кумекай по этому поводу. Ты спас там мою задницу. Моя жизнь в твоих руках. Ежели перекумекаешь чего не то, нам обоим кранты. И, что главное, кранты мне. Если отморозки с верхней палубы нас и не грохнут, то чокнутые из командного центра уж наверняка. У нас тут только один шанс – делать свою работу. Так что заткнись и одевайся.
Младший отвел взгляд, потом снова принялся затягивать ремни, время от времени поглядывая на старшего.
– Что ты делал до чумы?
– Ничего, – ответил старший.
– Безработный? Я тоже. Как почти все мои ровесники в Испании. Едва-едва получил работу подменного учителя…
– Я сидел.
Молодой человек помолчал, потом полюбопытствовал:
– За что?
– Я был в тюряге, где не спрашивают, за что тебя упекли. И не заводят друзей. Совсем как тут… Слушай, пацан, я тебе растолкую совсем по-простому: миру хана. Непонятно только, кто выживет. Остались две группы: те, что с огнеметами, и те, кого поджаривают. Ты сейчас держишь огнемет. Так что заткнись и радуйся. И не заводи друзей. Почем знать, кого тебе придется еще спалить на этом свете…
Дверь открылась, и в комнатушку вошел ученый, прозванный командой доктором Дулиттлом, хотя настоящая его фамилия была Янус. С застывшим, как маска, лицом, он даже не удостоил присутствующих взглядом. Двое лаборантов втолкнули каталки с мешками для трупов и так же быстро удалились.
– Это все? – спросил старший.
– Пока что, – коротко проронил доктор, ни к кому в частности не обращаясь. Повернулся, чтобы ретироваться, но едва он хотел переступить порог, как младший поинтересовался:
– Есть какой-нибудь прогресс?
Мгновение помешкав, доктор Янус бросил:
– Это зависит… от того, что вкладывать в понятие «прогресс», – и вышел.
Читать бесплатно другие книги:
