Клуб бездомных мечтателей Мюррей Лиз
По почте мне стало приходить много писем, открыток, фотографий семей и приглашений посетить их в самых разных местах Соединенных Штатов. Мне присылали много книг. Один человек организовал мини-группу поддержки и собрал у друзей и знакомых деньги, которыми оплатил наш долг за квартиру, свет и телефон. Мы даже не знали этих людей, а они заплатили за нашу квартиру и наполнили холодильник.
После этого я ни одной ночи не провела на улице.
Больше всего меня в этой неожиданной щедрости незнакомых людей поразило то, что они от меня ничего не требовали, и им ничего от меня не было нужно. Они появлялись в здании Академии, улыбались, смотрели мне в глаза, трясли руку и спрашивали, нужно ли мне что-нибудь и как они могут помочь.
Однажды перед окончанием занятий появилась женщина в желтом платье. Секретарь Эприл вызвала меня. Женщине было чуть за сорок. Она явно нервничала и теребила свое ожерелье.
«Меня зовут Тереза. Или просто Тез… Хочу перед тобой извиниться», – сказала она, стоя на тротуаре на Девятнадцатой улице.
Я не понимала, за что она извиняется, но женщина продолжила:
«Я прочитала статью о тебе и приклеила вырезку на холодильник, и она уже несколько недель там висит. У меня нет денег, чтобы тебе помочь. Я пыталась придумать, чем я могу быть тебе полезной и, наконец, придумала – вчера я стирала вещи дочки и решила, что я могу стирать вещи и тебе. Тебе же должен кто-то с этим помогать? Ведь у тебя загруженный график».
Я в изумлении на нее смотрела и не знала, что ответить. Она продолжила:
«Ну, ведь у тебя есть грязное белье? Давай я буду его стирать».
С тех пор она раз в неделю подъезжала к школе на своем серебристом мини-вэне, забирала грязную одежду и оставляла мне чистую и аккуратно сложенную. Иногда в одежде я находила пакет печенья.
«Я не в состоянии тебе серьезно помочь, но все же», – говорила Тереза.
Так что я училась, а Тереза стирала мою одежду.
Люди старались помочь мне самыми разными способами. Когда все это началось, я с подозрением отнеслась к происходящему. Я отказывалась верить, что люди, не являющиеся мне родственниками или близкими, готовы для меня что-то сделать только потому, что прочитали обо мне статью в газете. Я не ожидала, что «другие люди» захотят мне помочь. Но они, тем не менее, помогали. И ничего от меня не требовали и не просили.
Впервые в жизни я начала понимать, что между нами нет никакой разницы и все мы люди. Между людьми, добивающимися своих целей, и мной, если я была готова трудиться и могла получить немного помощи, не существовало никакой разницы.
Самым любимым подарком, который я в то время получила, было лоскутное одеяло ручной работы, которое мне прислала женщина по имени Дебби Файк. К этому выдающемуся одеялу была приложена открытка с текстом: «В общежитии бывает холодно. Пусть тебе будет тепло от мысли, что люди о тебе заботятся».
* * *
Я очень хотела, чтобы меня приняли в Гарвард. Очень. Я получила письмо от университета, в котором было написано, что меня поставили в лист ожидания. Я не стала расстраиваться и начала ждать. Ответ не был отказом, поэтому шанс, что меня примут, существовал.
Когда у меня появлялась возможность, когда мне давали шанс, как, например, с Академией, стипендией New York Times или помощью «Бригады ангелов», очень многое в моей жизни менялось.
«Кто знает, может быть, я еще стану студенткой Гарварда», – подбадривала я себя. Однако глубоко внутри я начинала сомневаться и думать, что удача перестала мне улыбаться. Может быть, я прошу у жизни слишком многого?
Меня страшила неуверенность. Я отказывалась сдаваться и регулярно звонила и писала в университет. Преподаватели Академии помогли мне со вторым интервью в Гарварде. Они также связались с нью-йоркской организацией под названием «Новое видение», которая помогала альтернативным школам. Сотрудники этой организации отвели меня в магазин Banana Republic, чтобы я могла приобрести за их счет одежду делового стиля. Лиза пошла со мной, чтобы помочь советом, и мы веселились, как дети, бегая между рядами внутри магазина. Мы выбрали длинную черную юбку, свитер и туфли.
Мое второе интервью прошло успешно, и после его окончания мне сообщили, что ответ я получу в письме. Я стала ждать.
Последние несколько недель перед окончанием школы я ждала появления почтальона. Мои учителя в Академии говорили, что большой конверт будет означать положительный результат, потому что к письму будут прилагаться информационные материалы по предметам и графику занятий. Маленький конверт – это отрицательный ответ, написанный на одном листе бумаги с красным логотипом Гарварда. Казалось, что последние несколько месяцев меня преследует логотип университета, который я видела на многих сайтах, материалах, документах и даже во сне.
У меня буквально началась мания по поводу Гарварда. Сначала я изучала статистические данные о приеме студентов, количестве соискателей и другую общую информацию, такую, как преподаваемые предметы и жизнь в студенческом городке. Я сказала себе, что как соискатель и абитуриент я имею право знать, чем живет Гарвард. Обычно соискателей держат в листе ожидания четыре месяца, но в моем случае я прождала ответа целых полгода. За это время мое стремление узнать о Гарварде все превратилось в настоящую манию.
Кто, например, знает, что во время войны за независимость из окон студенческого общежития выбрасывали пушечные ядра, которые серьезно повредили булыжный тротуар? Или кто слышал о традиции гарвардских студентов устраивать два раза в год мероприятие под названием «Первобытный крик»? Этот ритуал проходит ночью два раза в год перед последним экзаменом. Студенты голыми бегают по площади вокруг памятника основателю университета, чтобы избавиться от экзаменационного стресса. Этот ритуал проводится даже зимой.
Я высчитала точное расстояние от моего дома до Гарварда, которое составило ровно триста километров.
Я сидела перед монитором и находила в Сети бесполезную информацию о Гарварде. Мне казалось, что я с толком провожу время. Я не могла пассивно ждать, мне надо было читать и перечитывать. Это был мой способ борьбы за место.
Осмотр содержимого почтового ящика стал моей главной жизненной задачей. Каждый день я возвращалась из Академии в нашу квартиру у Бедфорд-парка и проверяла почту. Я чувствовала себя словно моя мама, ждущая социального чека. Я стала раздражительной, нетерпеливой, не могла найти себе места и ходила по квартире из угла в угол. Что бы я ни делала, я никак не могла повлиять на решение, которое примет комитет в Кембридже, штат Массачусетс.
Напряженное ожидание было мне хорошо знакомо. Я часто оказывалась в ситуациях, когда должна была ждать и не имела возможности что-то сделать. Это случалось, например, когда я ночами ждала возвращение папы с мамой, ушедших за наркотиками. Я сидела у окна, готовая набрать номер экстренной помощи 911. Я даже не была уверена, сможет ли мой звонок спасти жизнь мамы с папой. Или когда я подрабатывала в детстве. Кто бы накормил меня, если бы я тогда сама этого не сделала? И вот сейчас я ждала ответ из Гарварда.
Каждую пятницу я звонила из Академии в секретариат Гарварда, чтобы узнать свою судьбу. Ответ все время звучал одинаково: «Комитет еще не принял решения», после чего мне вежливо сообщали, что я могу перезвонить позже и что меня обязательно известят по почте.
Но однажды в пятницу я услышала другой ответ. Мне сказали, что по телефону не имеют права разглашать эту информацию, но комитет принял решение по моему вопросу и письменный ответ уже отправлен и, может быть, уже лежит в моем почтовом ящике. Я повесила трубку и поделилась этой новостью с моими преподавателями.
Вот уже несколько месяцев я доставала их расспросами о Гарварде, и они демонстрировали ангельское терпение. Отец Калеба был профессором в Гарварде, и ему досталось больше всех. Сидя в крошечном офисе Калеба, я отвлекала его бесконечными расспросами. «Знает ли его отец, как комитет принимает решения? Получают ли место те абитуриенты, которых поставили в лист ожидания?»
Пери тоже от меня досталось. Он умел терпеливо слушать людей, поэтому ему приходилось выслушивать мои бесконечные тирады. Вспоминая то время, я не представляю, как преподаватели могли переносить мое общество и не выгоняли меня за дверь.
В тот день я бегала по Академии в надежде найти преподавателя, с которым могла бы поделиться новостями. Но большая часть учителей была на каком-то собрании, поэтому в офисе находился только Пери. Он сидел в том же самом кабинете, где почти два года назад у меня было с ним интервью. Тогда я считала его одним из «других людей» и не смотрела ему в глаза.
Когда я вошла, Пери сидел за столом. Он взглянул на меня и дружелюбно произнес:
– О, привет!
– У меня хорошие новости – письмо уже отправлено. Скоро я узнаю, что в нем написано… Может быть, оно уже в почтовом ящике.
– Прекрасно, – ответил Пери, откинулся на спинку стула и улыбнулся. – Замечательно.
Откровенно говоря, я ожидала от него большего энтузиазма.
– И все? – спросила я.
– Ну, да, замечательно, – ответил он и рассмеялся.
– Я к тому, что все, момент истины настал. – Казалось, что я хотела заразить его своим энтузиазмом. – Скоро я все узнаю.
На лице Пери появилось знакомое мне выражение, которое оно всегда принимало, когда он хотел что-то посоветовать.
– Что? – спросила я. – У тебя такое выражение лица, словно ты хочешь мне что-то сказать.
Я уважала его мнение и хотела его знать. Он пожал плечами и сказал:
– Лиз, это замечательно… Но я надеюсь, ты понимаешь, что ты всегда останешься такой, какая ты есть, в какой бы колледж ты ни попала. На работе, на собеседованиях, в твоих отношениях с людьми… В этом смысле ответ из Гарварда вообще ничего не меняет. Ты такая, какая ты есть, и все тут. Поэтому успокойся и пойми: каким бы ответ ни был, в твоей жизни все будет нормально.
Если бы я плохо знала Пери или не любила его, то могла бы расценить его слова, будто ему безразлично то, что для меня важно. Или что он не понимал, какое огромное значение для меня имеет ответ из Гарварда. Я не могла холодно и равнодушно относиться к такой важной для меня вещи. Но я любила Пери и верила ему, поэтому решила хорошо обдумать сказанное. Я кивнула и ответила:
– Понятно.
– Послушай, Лиз. Где бы ты ни оказалась, ты добьешься того, к чему стремишься. Посмотри на то, чего ты уже добилась. Именно поэтому я в тебе так уверен. Попробуй расслабиться, пожалей саму себя.
Он просто ошарашил меня своими словами. Я и не подозревала, что мне надо расслабиться и более бережно относиться к себе.
В тот вечер письма в почтовом ящике не оказалось. Весь вечер по пути домой и лежа в кровати я размышляла над тем, что сказал мне Пери. Я была слишком занята насущными вопросами своего выживания и не имела возможности оценить и обдумать все то, что со мной произошло, и как это изменило мою жизнь. Если по-простому, то у меня было слишком много забот. Каждый день надо было сделать домашнее задание, написать эссе или решить какую-либо насущную и неотложную проблему.
В ту ночь я последовала совету Пери, остановила бесконечную «беличью чехарду» и постаралась думать и чувствовать. Я лежала одна в темной комнате, вспоминая и анализируя все, что произошло со мной в этой жизни. Да, без сомнения, я достигла определенного успеха, но все это далось дорогой ценой. В моей жизни было много потерь. Папа, «без боя» сдавший меня в приют. Мама в больнице, беззвучно двигавшая губами. Ночи, проведенные на лестничной клетке. Мысли о том, сколько времени пройдет, пока меня хватятся и начнут искать после моего исчезновения, если меня вообще кто-то будет искать.
Я лежала под одеялом и отдавалась нахлынувшим чувствам. Я глотала соленые слезы, вспоминала все то, что потеряла, и скорбела. Я выплакалась и не могла больше плакать.
Когда я полностью отдалась своей грусти, я испытала что-то новое. Я признала боль, которую испытала за всю свою жизнь, и вместе с ней – все радости и достижения. Я вспомнила свои маленькие победы: когда я словом и делом доказывала свою любовь к родителям; дни, когда мне так не хотелось вылезать из кровати, но я все-таки это делала и шла в школу; то, что я сама себя обеспечивала и зарабатывала на жизнь; и что я убрала челку и научилась смотреть людям в глаза. Я вспомнила теплые и дружеские отношения, которые сложились у меня за все эти годы, и те дни, когда мне так хотелось сдаться, но я этого не сделала.
Я поняла, что Пери был совершенно прав и со мной действительно все в порядке. В прошлом у меня было много проблем, но сейчас эта ситуация изменилась. Я уже не жила на улице, а спала в своей кровати. Впервые за последние месяцы я перестала ежесекундно думать, примут меня в Гарвард или нет, а решила расслабиться.
Следующий день был субботой. Было очень жарко, и я села с книгой на ступеньки перед парадным входом в дом. Так в ожидании почтальона я провела несколько часов. По улице проезжали автобусики, продающие мороженое. Мамы в лосинах из спандекса и пластиковых шлепках болтали между собой и внимательно следили за детьми. Кто-то на верхних этажах громко слушал латиноамериканскую музыку. Я потела на солнце, постукивала ногой от нетерпения и теребила страницы книги. Глазами я косила в сторону угла, откуда должен был появиться почтальон.
Где-то после двенадцати я увидела почтальона в четырех домах от моего. Я захлопнула книгу. Почтальон с кем-то разговаривал и не спешил закончить свое общение.
Так каким же будет конверт: маленьким или большим?
Напротив моего дома остановился автобусик с мороженым, и его окружила стайка детей. Кто-то через дом открыл гидрант, чтобы прохладной водой освежить знойный воздух. Рядом подростки чеканили баскетбольный мяч. Почтальон медленно приближался. В его сумке было адресованное мне письмо. В этот момент я снова вспомнила слова Пери о том, что у меня в любом случае все будет хорошо.
Месяцы ожидания и переживаний подошли к концу, и я перестала напрягаться. Я поняла, что я никак не могу изменить то, что написано в письме. Я уже сделала все, что могла сделать.
«Господи, дай мне спокойствия, чтобы принять то, что я не могу изменить, и смелости изменить то, что могу. А также мудрости, чтобы понять разницу».
Моя жизнь изменилась только после того, как я сосредоточила свое внимание на тех областях, которые я была в силах изменить. Я не ломала голову над тем, что я изменить не в состоянии.
Я не могла изменить ситуацию, которая сложилась в семье Сэм, но я могла быть ее другом. Я не могла изменить Карлоса, но я могла его оставить и заниматься собственной жизнью. Я не могла излечить от зависимости родителей, но могла простить и любить их. Я могла построить свою собственную жизнь, не омраченную тенью прошлого.
Почтальон приближался, и я поняла: вне зависимости от того, что будет в письме из Гарварда, эта информация не изменит мою жизнь. У меня все впереди, и то, чего я в этой жизни добьюсь, не может быть обусловлено только одним фактором. Моя жизнь будет такой, какой я сама ее сделаю, шаг за шагом двигаясь к выбранной цели.
Эпилог
Я сидела в главном зале выставочного центра в Буэнос-Айресе и ждала выступления далай-ламы. Была середина лета, очень жарко, а кондиционер работал весьма экономно. Я, вся в испарине, ерзала на стуле, сидя довольно далеко от сцены и наблюдая ее только с «подложкой» из массы людских голов. Зрителями были семьсот крупнейших бизнесменов из самых разных стран. Я участвовала в ежегодной конференции о вдохновении и работе с людьми, на которой основным спикером был далай-лама. Я должна была выступать сразу после него.
Руководителям компаний и бизнесменам дали редкую возможность задать ему вопросы после выступления. Эти вопросы были сложными, политическими, и, отвечая на них, далай-лама не жалел своего времени. При помощи переводчика Его Святейшество на каждый вопрос отвечал от десяти до пятнадцати минут и невероятно детально. Когда время подошло к концу, ведущий вечера осмотрел зал в поисках человека, который задаст последний вопрос.
Получилось так, что я, как следующий спикер после далай-ламы, получила возможность задать ему один вопрос. Но о чем я могла его спросить? Все смотрели на меня, включая и самого далай-ламу. Что произошло дальше, стало для меня одним из самых серьезных жизненных уроков. Но об этом чуть позже.
Сперва объясню, как я «дошла до жизни такой». Благодаря тому, что мой жизненный путь пересекся с далай-ламой, мои друзья из Бронкса стали называть меня «Форест Гамп». Они привыкли к тому, что я путешествую по всему свету, провожу семинары с сотнями людей и рассказываю, как вдохновлять. У меня есть компания Manifest Living[28], которая помогает взрослым людям жить, как они считают нужным и полезным. Меня часто привлекают в качестве мотивационного спикера. Так уж получилось, что я нашла себя там, где мое присутствие приносит пользу.
Я и понятия не имела, что все так может обернуться. Все началось со статьи в The New York Times. Потом про меня писали другие газеты и журналы. Я получала награды, мне даже посвятили весь выпуск передачи «20/20». На канале Lifetime Television вышло кино «Лиз Мюррей: От бездомной до Гарварда». В общем, много чего происходило, но это уже совершенно другая история, не имеющая отношения к этой.
Я путешествовала, училась и отдыхала от учебы. Я уезжала и возвращалась в Нью-Йорк, где жили мои друзья и отец.
Папа бросил наркотики после того, как у него диагностировали ВИЧ. Сотрудники приюта, в котором он жил, помогли ему найти нужных врачей и получить лекарства. После тридцати лет употребления папа был ВИЧ-позитивным, у него обнаружились большие проблемы с сердцем, гепатит С и на три четверти разрушенная печень.
Однажды, когда я только начала обучение в Гарварде, мне позвонил его доктор и серьезным тихим тоном сообщил, что мне «надо побыстрее приехать в Нью-Йорк, а то может быть поздно». У папы случился инфаркт. Я села на автобус и через некоторое время была в больнице. У папиного изголовья стоял священник и читал молитвы. Я взяла папу за руку, внимательно вглядываясь в его лицо. Папины глаза были закрыты, а лоб наморщен, словно он волновался.
Однако папа пережил инфаркт. Мои друзья дали ему прозвище «Питер Бесконечность»[29] за его удивительную живучесть. Папе так понравилось это прозвище, что он использовал его в виде подписи на собственной выписке из больницы. Он несколько раз повторил медсестре это прозвище, надеясь ее развеселить, и заявил, что у него больше жизней, чем у кошки. Я вывезла папу на инвалидном кресле на улицу и с тех пор взяла на себя всю ответственность по уходу за ним.
Папино здоровье оставалось очень хрупким, поэтому я решила, что он должен жить вместе со мной. Ему надо было принимать большое количество медицинских препаратов, часто ездить на консультации с врачами, делать анализы крови, химиотерапию от гепатита С, а также получать антиретровирусные средства от ВИЧ. Доктора называли дозу препаратов «коктейлем». Это были лекарства, которые стали доступны ВИЧ-инфицированным и больным СПИДом после смерти мамы.
Несколько лет моей жизни были посвящены заботе о здоровье папы, учебе и экзаменам, рабочим поездкам по стране и за границу. Это был непростой период, во время которого мои друзья оказали мне неоценимую помощь.
Мои друзья всегда меня поддерживали, они были моей второй семьей. Среди них были такие старые друзья, как Бобби, Джеймс, Ева, Сэм и Джош, но появились и новые – Рубен и Эдвин. Вместе мы отмечали дни рождения и помогали семьям друг друга, когда в этом возникала необходимость. Я могла приехать из Бостона в Нью-Йорк и застать в нашей квартире Эдвина, который смотрел с папой сериал «Закон и порядок». Они ели чипсы, обменивались шутками и смеялись.
С Эдвином (или Эдом) я познакомилась через Еву. Эдвин отвозил папу на консультации врачей, покупал продукты, готовил ему еду и стирал. Он стал папиным другом. Мы с Эдвином жили по соседству. Когда у меня было свободное время, мы втроем шли в папин любимый ресторанчик или в кино. Мы помогали папе пронести в кинозал контрабандой сникерс и бутылку воды. Как только начинался фильм, папа радостно разворачивал свой сникерс, и на его лице появлялась улыбка от того, что ему не пришлось переплачивать за него в кафетерии в фойе.
Дела Лизы и Сэм наладились. Сэм сейчас замужем и живет в штате Висконсин. Лиза окончила колледж и работает преподавателем с детьми, страдающими аутизмом. У Джейми двое детей, и она живет в Неваде. Бобби учится на медбрата, и у него тоже двое детей. Они были и остаются моими близкими друзьями.
Последние несколько лет жизни папы мы провели с ним в Кембридже. Я сняла дом с пятью спальнями поблизости от Гарварда и перевезла в него папу. За месяц до смерти папы мы с Эдом отвезли его в Сан-Франциско. Папа показал нам некоторые места, в которых часто бывал во времена своей юности. Мы не расспрашивали его о деталях тех давних лет, и сам папа ничего нам не рассказывал. Мы побывали в самых дорогих папиному сердцу местах: Хайт-Эшбери[30], Алькатрас и книжный магазин City Lights. Папа прошелся вдоль старых полок с книгами, вытащил романы Керуака и стихи Гинсберга и перечитал некоторые отрывки, к созданию которых имел непосредственное отношение.
Потом я нашла в своем чемодане записку от папы со словами: «Лиз, я уже давно поставил крест на том, о чем мечтал, но знаю, ты сохранишь и осуществишь все мои мечты. Спасибо за то, что мы снова семья».
Я повесила эту записку над своим рабочим столом, чтобы они меня вдохновляли. Я смотрела на папин размашистый почерк и чувствовала прилив любви, нежности и спокойствия.
Через три недели после возвращения из Сан-Франциско папа не проснулся утром. Его сердце остановилось. К тому моменту папа уже восемь лет ничего не употреблял, ему было шестьдесят четыре. Последние годы жизни он вел группу «снижения вреда», помогающую бывшим наркоманам. В день после его смерти ко мне пришли многие мои друзья, чтобы поддержать меня в тяжелую минуту. Мы сидели на расстеленных на полу матрасах и разговаривали.
Папа хотел, чтобы его кремировали. Эдвин, Лиза, Рубен и я разбросали прах папы в Гринвич-виллидж, по горстке в самых любимых его местах: напротив больницы, в которой наркоманов лечат метадоном, около дома его друга, на улице, где он снял свою первую с мамой квартиру. Оставшийся прах папы мы смешали с розовыми лепестками и бросили в море с пирса в Бэттери-парке. Лепестки плыли на поверхности воды, а мы с Лизой, сидя на скамейке, рассказывали друг другу любимые истории о папе.
После окончания колледжа мои друзья Дик и Патти устроили в мою честь вечеринку в своем доме в городе Ньютон. На этой вечеринке были Лиза и многие мои друзья: Эд, Рубен, Энтони, Ева, Шари, Сю, Фелис, Бобби и другие. Внесли торт, и все они исполнили в мою честь песню. Я вглядывалась в их лица и понимала, что бесконечно люблю каждого из них. Они были моей семьей.
В день, когда я должна была задать далай-ламе вопрос, я спросила его:
«Вы вдохновляете людей. Скажите, а что вдохновляет вас?»
Далай-лама перекинулся несколькими фразами с переводчиком, посмотрел на меня, рассмеялся и сказал:
«Не знаю, я всего лишь простой монах».
В зале послышался смех. Далай-лама очень коротко ответил на мой вопрос, который был последним вопросом после его лекции. Далай-ламу быстро увели. И тогда-то я узнала много интересного, а именно – как участники встречи толковали слова далай-ламы.
Я стояла в фойе конференц-зала, и ко мне стали один за другим подходить самые разные люди и заявлять, что точно знают, что далай-лама имел в виду. Один мужчина лет сорока сказал: «Очень дзенский ответ. Он говорил о простоте». Высокая женщина в деловом костюме заявила: «Глубоко копает! Это о незнании. Он же монах, поэтому подчеркнул то, что незнание является частью человеческого бытия». Мужчина с насупленным лицом гневно выдал: «Он вообще не ответил на твой вопрос. Он не захотел снизойти до твоего уровня. Какой заносчивый человек!»
Во время короткого перерыва ко мне подошли больше десяти бизнесменов, чтобы поделиться со мной своей версией. Потом за сценой один человек из окружения далай-ламы сказал следующее:
«Извини, Лиз, переводчик неправильно перевел твой вопрос… Поэтому он и не получил ответа. Мы просто сваляли дурака».
Получается, что ответ далай-ламы не имел никакого смысла. Или, может быть, в нем было больше смысла, чем тот, который был на поверхности. Все видели и слышали одно и то же, но у всех оказалась своя версия событий.
Я вышла на сцену, чтобы произнести речь. Рассматривая людей в зале, я улыбнулась. Все мы разные, но у нас есть много общего, каждый из нас пытается осознать и переварить свой собственный опыт. Я любила маму и папу, я поверила в свои силы и изменила свою жизнь. Каждый из бизнесменов был уверен, что его интерпретация ответа далай-ламы является единственно правильной, а мои бездомные друзья в свое время были уверены, что они не в состоянии преодолеть обстоятельства. Я же считала, что меня и остальных людей разделяет кирпичная стена, а теперь наблюдаю, как рушатся подобные стены для тех, кто посещает мои семинары.
Я стояла перед аудиторией в огромном зале и решила, что есть то, в чем я совершенно уверена.
Неважно, кто ты – успешный бизнесмен или бездомный, доктор или учитель, в какой семье ты родился; есть то, что нас всех объединяет. Твоя жизнь будет такой, какой ты ее сам сделаешь, а смысл жизни в том, что ты сам считаешь правильным.
Благодарности
Благодарю команду издательства Hyperion, которая работала с этой книгой, за их веру и терпение. Хочу особенно отметить моего редактора Лесли Уэллс за ее идеи и упорство, которые она вложила в свою работу. Кроме этого мои нижайшие благодарности Эллен Арчер и Элизабет Диссегард. Спасибо за то, что в меня верили, у вас, девушки, терпение святых.
Благодарю моего агента Алана Невиса из агентства Renaissance. Ты верил, что моя история достойна того, чтобы ее рассказали, и ты был совершенно прав.
Хочу поблагодарить писателя Трависа Монтеза за его комментарии, дополнения и переработку материала. Спасибо тебе за твое время, которым ты щедро делился, вкладывая его в этот проект. Спасибо за поэзию и внимание к деталям. Без тебя эта книга получилась бы другой.
Спасибо моей подруге и сестре Еве Битер, которая первая предложила мне написать эту книгу. Ты помогала мне рассказывать эту историю и поддерживала меня долгие годы, ты дала мне смелость поведать все, что написано на этих страницах. Я тебя люблю.
Благодарю Роберта Бендера, который поддерживал меня во многих проектах и начинаниях, включая этот. Бобби, спасибо тебе за все, что ты сделал для меня за эти годы. Ты был и остаешься частью моей семьи.
Отдельное «спасибо» дорогому другу Рубену. Ты оказал на меня сильное влияние. Ты открыл мне свое сердце, за что я бесконечно тебе признательна. Нет слов, которыми я могла бы выразить то, что ты для меня значишь. Люблю тебя, дорогой.
Я признательна моей сестре Лизе Мюррей, о жизни которой вы читали в этой книге, за поддержку. Я взялась за перо, вдохновленная тем, что ты сама пишешь. Я тебя обожаю.
Спасибо Сэм, о которой в этой книге тоже написано немало. Наша дружба была светом в окошке в самые темные моменты моей жизни. Люблю тебя.
Благодарю Алана Голдберга из «20/20», который помог собрать мою биографию, распыленную по десяткам статей в разных изданиях, в историю, которую увидели и которой вдохновились миллионы людей. Благодарю тебя за твою доброту. Ты оставил в моем сердце неизгладимый след.
Я признательна президенту Бюро спикеров имени Вашингтона Кристине Фаррелл за помощь в том, что тысячи людей услышали меня. Когда я ухаживала за отцом, ты помогала мне претворять мои мечты в жизнь. Дружба с тобой и твоя поддержка всегда вдохновляли меня. Спасибо.
Я хочу поблагодарить моего учителя Пери, о котором писала на страницах книги, за то, что он посвятил свою жизнь образованию молодого поколения. Ты дарил ученикам свою страсть. Спасибо тебе за то, что ты превратил Академию в место, в котором можно расти духовно и расширять свои познания во благо всего общества.
Я не забуду других преподавателей академии. Без вашей помощи моя жизнь и эта книга получились бы другими. Моя глубокая благодарность Винсенту Бреветти, Джесси Кляйн, Дугласу Техту, Калебу Перкинсу, Элайе Хоксу, Марии Ханцопоулос, Джорджу Кордеро, Сюзан Петри, Кристине Кемп и Мату Холцеру.
Спасибо Элизабет Гаррисон и ее сыновьям Рику, Дэнни, Джону и Шону, имена которых вы видели на страницах этой книги. Спасибо вам за то, что вы кормили меня, давали кров и любили, как родную. Я люблю вас безмерно и до конца своих дней буду благодарна за то, что вы для меня сделали. Вы – моя вторая семья.
Многие открывали для меня свои двери, когда мне было некуда идти и когда я была голодна. Эти люди делились со мной иногда последним куском, за это я им безмерно благодарна. Спасибо вам, Элизабет Гаррисон, Пола Смайлай, Джилия Бригнони, Мария Поррас, Марта Хэддок, Маргарет Битер, Даниэль Лачика и Мишель Браун.
Благодарю моего друга и спикера-коллегу Тони Литстера за советы и время, проведенное за чтением этих страниц. Спасибо тебе, дорогой Тони.
Хочу поблагодарить сотрудников спонсорской программы для студентов газеты The New York Times. Ваша поддержка помогает тем, кто всеми силами стремится изменить свою жизнь к лучшему. Вот короткий и далеко не полный список сотрудников, работающих над студенческой программой New York Times, которым я признательна: Артур Гелб, Джек Розенталь, Нэнси Шарки, Ян Сидоровиц, Дана Конеди, Кори Дин, покойные Гералд Бойд, Чип МакГрат, Боб Харрс, Шейла Рул, Билл Шмит и Роджер Лехека. Вы посвятили себя тому, чтобы дети из бедных семей могли получить в этой жизни шанс. Спасибо за то, что вы сделали для многих.
Хочу поблагодарить некоторых других друзей и членов моей семьи за их поддержку, которую они оказывали мне год за годом. Вы помогли мне и созданию этой книги. Спасибо вам: Бобби, Рубен, Эдвин, Ева, Дейв Сантана, Крис, Джеймс, Шари Иой, Лиза, Артур, Джейми, Джош, Рамиро, Фелис, Фиф, Рэй, Мелвин Миллер, Дик и Пэтти Саймон, Яст Лебхерц, Мэри Готьер, Эд Романофф, Травис Монтез, Робин Линн, Робинсон Линн, Дик Силберман, Лиза Лэйн и Лоренс Филд.
Благодарю Стана Куртиса и программу Blessings in a Backpack за то, что они сделали меня спикером, выступающим за права всех голодных детей Америки. Если бы программа Blessings in a Backpack существовала, когда я была ребенком, я бы гораздо чаще ложилась спать сытой. Благодаря вам и вашим усилиям жизнь многих детей в Америке стала гораздо лучше.
Приглашение от Лиз Мюррей
Дорогой читатель!
Сейчас я работаю мотивационным спикером, веду семинары и читаю лекции о том, как каждый из нас может жить более полной, богатой и счастливой жизнью. Больше всего на свете меня радуют примеры того, как люди преодолели трудности и преуспели. Я сделала серию видео, в которой делюсь со всеми своими идеями, рассказами и инструментами, которые способны вдохновить людей. Вы можете бесплатно скачать эти видеоролики на моем сайте www.homelesstoharvard.com. Присоединяйтесь к нашему разговору, как стать бодрым и энергичным, а также осуществить свои заветные мечты.
Рада буду получить от вас весточку, где бы вы ни жили.
Радости и любви,
Всегда ваша,
Лиз Мюррей
«Господи, дай мне спокойствия, чтобы принять то, что я не могу изменить, и смелости изменить то, что могу. А также мудрости, чтобы понять разницу».
Читать бесплатно другие книги:
