Брюнетка в клетку Куликова Галина

Он паясничал и получал от этого огромное удовольствие. Лариса надеялась, что он не будет всерьез к ней приставать, потому что не владела ни одним приемом самозащиты. Хотя Корабельников наверняка предполагал обратное.

– Я буду слушать все ваши телефонные разговоры, – предупредила она.

– Уверяю вас, вы узнаете массу интересного!

– Меня волнует только то, что касается дела.

– Надеюсь, когда мы познакомимся поближе, вы измените свою позицию.

Его ернический тон неожиданно стал проникновенным, и Лариса напряглась: вот оно, начинается. Надо держать ушки на макушке. Может, напоить его снотворным загодя? Или вообще давать таблетки непрерывно – пусть спит себе всю декаду. А она будет сидеть рядом и читать книжки.

– Я бы выпила чашечку чая, – обратилась она к Жидкову.

– Вам прямо сюда принести? Или пойдем на кухню? – уточнил он.

Ответить она не успела, потому что раздался звонок в дверь.

– Проблема! – воскликнул Жидков, стремительно поднимаясь с места. – Что, если пришла какая-нибудь из моих цыпочек?

– Извините, но отныне вашей цыпочкой буду я, – твердо сказала Лариса.

Ей и в страшном сне не могло присниться, что когда-нибудь она станет разговаривать с практически незнакомым мужчиной подобным образом.

– Звучит интригующе. Кстати, можно открыть? Или вы сами?

– Нет, вы. Но учтите – я буду рядом.

– Как приятно, – пробормотал Жидков, направляясь в прихожую. И крикнул, не доходя до двери: – Кто там? Это ты, Люся? Нет? А, мама! – Он обернулся к Ларисе и радостно сообщил: – Это моя мамочка. – Лариса отступила на два шага. – Не волнуйтесь, вы ей наверняка понравитесь. До сих пор она не встречала в моей квартире полностью одетых женщин.

Жидков распахнул дверь, и в прихожую вплыла высокая зрелая красавица.

– Привет, милый! – сказала она и поцеловала Жидкова в поспешно подставленную щеку. – Я к тебе по важному делу.

– А почему ты не позвонила?

– В нашей семье произошла трагедия. В таких случаях родственники не звонят друг другу, а сразу приезжают.

– Познакомься, мама, это Лариса.

– Маргарита, – коротко сообщила блондинка и вновь повернулась к сыну. – Тебя что, совсем не взволновало мое сообщение?

Она была крикливо одета и, судя по манере держаться, все еще чувствовала себя молоденькой. На Ларису она больше не обращала никакого внимания. Вероятно, в своей жизни она перевидала великое множество таких Ларис, и в ее представлении они были все равно что хомяки, которых ее сынок в школьные годы держал в коробке из-под торта. Удивительно, что она вообще потрудилась поздороваться.

– Мы как раз собирались пить чай, – заметил Жидков. – Присоединяйся к нам, мама, заодно расскажешь о трагедии.

Было ясно, что он не проникся важностью момента.

– «Заодно»! – фыркнула Маргарита. – Ты жестокий человек, Антон.

Войдя в просторную кухню, она уселась во главе стола, предоставив сыну себя обслуживать.

– Лара, ты тоже присаживайся, – сказал Жидков с ярко выраженной нежностью. И когда она опустилась на стул, подошел сзади и поцеловал ее в макушку.

Лариса так сильно вздрогнула, что подпрыгнула сахарница на столе.

– Трагически погиб твой дядя, – выпалила Маргарита.

Жидков, пропустивший слова матери мимо ушей, наклонился еще ниже и поцеловал Ларису в шею. Больше всего на свете она боялась щекотки, поэтому неожиданно для окружающих и для себя тоже громко захохотала.

– Боже, – пробормотала Маргарита, схватив салфетку и промокнув сухие глаза. – Над чем тут можно смеяться?!

– Дядя? – До Жидкова наконец-то дошел смысл сообщения, и он плюхнулся на стул, вытаращившись на мать. – Дядя Макар? А что с ним случилось?

– Его прихлопнуло крышкой, – скорбно возвестила Маргарита.

– Какой крышкой? – опешил сын.

– Крышкой сундука. Он отправился на чердак, где стоял сундук со старыми вещами. Полез в него, ну и…

– Что – «ну и»?.. Ты так говоришь, как будто бы людей то и дело прихлопывает крышками!

– Не ори на мать, – вспыхнула Маргарита. – Крышка упала и сломала ему шею. Что тут непонятного?

Жидков несколько секунд молча смотрел в стену, после чего воскликнул:

– Чушь какая-то! Он что, положил шею на бортик?

– Вероятно. По крайней мере милиция считает именно так. Макар что-то рассматривал в сундуке…

– Что?

– Ах, Антон! Вот и я про то же. Тебе надо поехать в Рощицы и все разведать. Что он там рассматривал?

– Почему именно рассматривал? – робко спросила Лариса. – Может быть, хотел достать альбом со старыми фотографиями? Или какую-нибудь книгу…

Маргарита даже не повернула головы. Вероятно, «цыпочки» ее внимания не заслуживали.

– С какой стати я поеду в Рощицы? – искренне изумился Жидков. – У Макара есть сын!

– Пасынок, – сварливо возразила Маргарита.

– Ну, мама! Альберту пятьдесят три года, и пятьдесят из них, если я правильно информирован, его воспитывал Макар.

– Ну и что? – возразила Маргарита. – Моя сестра родила Альберта вовсе не от Макара. Для него он – пасынок!

– Ладно-ладно, – загородился двумя руками Жидков. – У Макара есть пасынок. И жена.

– Вдова.

– Не придирайся, пожалуйста, к словам. Какого черта я поеду в Рощицы?

– Здесь нужен настоящий мужчина, – торжественно заявила Маргарита. – Разве способна моя сестра разобраться в столь волнующем вопросе, как неожиданная смерть мужа? Она вне себя от горя. Альберт, говорят, тоже в глубоком шоке и никого не хочет видеть.

– У Альберта, в свою очередь, тоже есть сын! – распалился Жидков. – Пусть он разбирается с сундуком, отхватившим его дедушке голову. Что может быть логичнее? Он вполне сойдет за настоящего мужчину.

– Я пообещала Фаине, что с сундуком разберешься именно ты.

– О! Мама, ты как всегда. Хочешь, чтобы все было по-твоему.

– В конце концов, я занимаюсь движением капитала, – важно сказала Маргарита. – Освободив таким образом тебя от всех обязанностей.

– Это шантаж.

– Признайся, ты не сможешь спокойно спать, пока не докопаешься до правды.

– Надеешься, что сундук под пытками признается в совершении убийства?

– Там была какая-то записка из вырезанных и наклеенных букв, – неожиданно брякнула Маргарита.

Лариса, все это время сидевшая с плотно сжатыми губами, мгновенно разинула рот.

– Записка? – удивился вместе с ней Жидков, только вслух. – И что в ней было?

– Не знаю. Ее унес Альберт. Еще до приезда милиции. Унес и спрятал, никому не показал.

– Ну вы даете, ребята! Как будто в игрушки играетесь. У Альберта что, крыша слетела? Он утащил улику!

– Вот ты поезжай в Рощицы, – снова завела свое Маргарита, – и все толком выясни.

– Лучше я сразу отправлюсь к Альберту, – решил Жидков. – Завтра утром, идет?

– Ах, делай как знаешь! И вообще… Я дождусь чаю?

Жидков встал и принялся заваривать чай. Маргарита следила за его действиями, постукивая длинными ногтями по столу. В конце концов не выдержала и сказала:

– Мне ужасно хочется знать, что было в той записке. Ты просто обязан это выяснить. Альберт поначалу был так взволнован, что сболтнул о ней. А когда немного очухался, как воды в рот набрал.

– Тебе сладкий? – спросил Жидков у Ларисы.

– Нет, без сахара и без лимона. – Ей очень хотелось высказаться, но она сдерживалась.

– Записка! – все никак не могла успокоиться Маргарита. – Ты когда-нибудь слышал о подобном, Антон?

– Читал в криминальных романах. Письмо, составленное из вырезанных букв! Это так несовременно… Подумай сама: Москва наводнена компьютерами, любой ребенок может распечатать необходимый текст и не оставить следов. Зачем кому-то потребовалось мудрить?

– Чтобы вы испугались, – не выдержала Лариса.

Мать и сын немедленно повернули головы и уставились на нее.

– Ну да! – заторопилась она. – Компьютерная распечатка никого не впечатлит, верно? Так, безликая бумажка. А вот письмо с криво наклеенными буквами, вырезанными из какой-нибудь газеты… Это выглядит зловеще.

– Не знаю, не знаю, – скривила губы Маргарита. – Я лично совсем не испугалась.

– Вы же не видели записку. А вот увидев, испугались бы наверняка.

– Не выдумывайте. Что может быть такого страшного в какой-то писульке?

– Само ее существование доказывает, – заметила Лариса, – что вашего родственника убили.

– Вели ей замолчать! – рассердилась Маргарита, апеллируя к сыну. При этом она раздула ноздри и выпучила глаза, как будто ей не хватало воздуха. – Глупости какие! Кто мог убить Макара и за что? Он прожил семьдесят три года припеваючи. Кроме того, дом в Рощицах был заперт, а замки там – ого-го! Уж после ограбления Макар позаботился о безопасности.

– Его еще и ограбили! – воскликнула Лариса. – Ничего себе. А потом последовала загадочная смерть в запертом доме. Рядом с телом была найдена записка. Однако пасынок погибшего – как бишь его? Альберт? – утащил записку, найденную возле тела. Зачем? Что он хотел скрыть?

– Когда она так говорит, – плаксиво заявила Маргарита, – у меня мурашки бегают по коже.

– Послушай, мышка моя. – Жидков взял Ларисину руку в свои и нежно сжал. – Мамуле не следует нервничать. Если у тебя есть какие-нибудь идеи, ты поделишься ими со мной перед сном.

– Ну и ладно, – сказала Лариса, проклиная себя в душе на чем свет стоит. Мало ей было впутаться в одну историю, так нет же – подавай следующую! – Это просто разговоры, и ничего больше.

– Я расхотела пить! – заявила Маргарита сдавленным голосом и поднялась из-за стола, злобно зыркнув на Ларису. – Зря ты наливал, пропадет.

– Не огорчайся, я сам выпью, – ответил Жидков, который проглотил свой чай раньше всех. – Пойдем, мама, я тебя провожу.

Лариса посмотрела на часы и подумала, что вполне можно начинать операцию усыпления. К сожалению, она забыла спросить Корабельникова, сколько проходит времени, прежде чем таблетка начинает действовать. Что ж, придется выяснять это экспериментальным путем.

Как только мать и сын вышли в прихожую, она метнулась в комнату, схватила свою сумочку и, высыпав пригоршню крохотных таблеток на ладонь, отправила их в карман. На цыпочках добежала до кухни и бросила одну штуку в чашку, не тронутую Маргаритой.

Таблетка начала медленное погружение и, пока шла ко дну, растворилась без остатка. Так что дополнительных усилий не понадобилось. Когда Жидков возвратился, Лариса как ни в чем не бывало сидела на своем стуле.

– Ну, дела! – сказал ее подопечный и с силой потер лоб. – Дядю прихлопнуло, как жука. Неужели крышка сундука такая тяжелая, что может сломать шею?

– Наверное, может. Только вот почему она упала?

– Что-что?

– Ну… Как бы это объяснить… У вас есть какой-нибудь ларец или коробка шахмат, например?

Ни слова не говоря, Жидков вышел и через некоторое время вернулся с большой деревянной шкатулкой.

– Вот, – сказал он. – Держите. Тут у меня всякая ерунда.

– Вы бывали на чердаке? В том самом доме?

– В Рощицах? Естественно. Я видел этот чертов сундук, ему лет сто, и выглядит он отвратительно. Понятия не имею, что у него внутри.

– Меня интересует его местоположение. Где он стоит?

– У стены, – задумчиво сказал Жидков. – Сундук придвинут к ней вплотную.

– Вы хотели выпить чай, – спохватилась Лариса.

– Погодите-погодите. – Жидков отобрал у нее шкатулку и приставил к тому краю стола, который упирался в стену. Поддел крышку пальцем и откинул. – Кажется, я понял. Крышка довольно тяжелая, с чего бы ей свалиться?

– Чай, – напомнила Лариса. – Он остынет.

Жидков не обратил на ее слова никакого внимания. Вместо этого он поднял руку и ладонью стукнул по столу возле шкатулки. Крышка не шевельнулась. Тогда он хлопнул по столу двумя руками.

– Думаете, по чердаку бегал бешеный слон? – сердито спросила Лариса. – Зачем вы устраиваете землетрясение?

– Возможно, Макар что-то доставал из сундука? Тяжелое? Приподнял и уронил обратно? Сундук дрогнул, и крышка упала. Черт возьми, надо поехать и посмотреть.

– Лучше рассказать милиции про записку, – возразила Лариса. – Пусть следователи разбираются. У них опыт и возможности.

– Чтобы я обратился в милицию?! – возмутился Жидков. – Я лучше выколю себе глаз.

– Да что вы, – буркнула Лариса. – Не смейте даже думать. Ваши цыпочки останутся безутешными. Пейте лучше чай.

Жидков схватил чашку и уже поднес ее ко рту, когда в дверь снова позвонили. Он шлепнул ее обратно на блюдце и вздохнул. Лариса тоже вздохнула: