Уроки атеизма Невзоров Александр

Урок 37. О пользе закона об оскорбленных чувствах

Позвонил мне как-то раз мой старый друг Александр Петрович Никонов, замечательный писатель, глава Московского атеистического фронта, и предложил подписать петицию против закона об оскорбленных религиозных чувствах. Надо сказать, что эти московские атеисты – замечательные ребята, очень романтичные. Они полагают, что зло – это то, с чем можно бороться путем сбора подписей. Я отказался. Но отказался по совершенно своим причинам. Я считаю, что это, в общем, замечательный закон, замечательные поправки к Уголовному кодексу и что если бы их не было, то надо было бы их либо придумать, либо инициировать их принятие.

Почему? Дело в том, что благодаря этому закону борьба с одуревшим клерикализмом станет по-настоящему интересным делом. Мы получим возможность отполировать о каменную шкуру этого древнего осклизлого монстра из самых глубин Средневековья клинок настоящего атеизма, и настоящий атеизм приобретет в России совершенно иную ценность и иную значимость. Живущие в XXI веке, мы никогда и мечтать-то не могли о том, что сможем встретиться лицом к лицу с этой тварью.

Напомню, что этот или подобный закон в свое время стоил прерванных жизней и сломанных судеб таких потрясающих людей, как Жюльен Ламетри, Галилео Галилей, Мигель Сервет. У нас есть возможность встретиться с ним и, возможно, кое за кого из этих людей поквитаться. Не забывайте, что существует такая вещь, как эзопов язык. Известно, что ребята в черных кастрюлях, которые устраивают шествия с какими-то, если я не ошибаюсь, ноликами на груди, никогда не отличались особой сообразительностью и не понимают всех возможностей, которые дает эзопов язык. К тому же если раньше свободомыслие клокотало в некоем сосуде и свободно рассеивалось в атмосфере, то теперь закон запаивает этот сосуд и дает возможность для того самого атеистического прорыва, взрыва, если хотите, которого, наверное, так не хватает интеллектуальной жизни России. Так что надо с большим оптимизмом смотреть на то, что происходит.

Я сейчас не просто объясняю, почему я за этот закон. Видите ли, когда главный идеологический противник хочет мне написать расписку, в которой признает себя полным идиотом, в которой подтверждает, что православие – религия любви, смирения, всепрощения и покорности – совершенно бессильно и недееспособно без кандалов, наручников, дубинок, зон и сроков, то я ему еще и золотое перо подам, и промокашечку найду самую лучшую. Конечно, хотелось бы большего – более осязаемого благочестия, более ощутимого присутствия церкви на телевизионном экране. Как по мне, его маловато; я считаю, что это должно быть по-настоящему весомое присутствие, которое, возможно, переломит ситуацию абсолютной, как они выражаются, бездуховности.

Что они делают в телевизорах? В телевизорах они меняют наряды, меняют бижутерию, позируют и о чем-то болтают, забывая, что под воздействием религиозной веры человек полностью меняется и что ранние христианские свидетельства говорят именно о полной трансформации поведения и смене стилистики людских поступков. Хотелось бы, конечно, насладиться демонстрацией продолжительных реалити-шоу, способных хотя бы в общих чертах воскресить подлинно христианские, более того, подлинно раннехристианские идеалы.

Ведь известно, что, например, Симеон Столпник не только разводил червей в язвах тела своего – эти язвы образовывались от привычки святого натираться собственными экскрементами, о чем повествует, кстати, его житие, но это уже совершенно неважно. Можно вспомнить, что преподобный Павел Фивейский девяносто лет голодал и крал финики у ворон, что Нил Столобенский спал только стоя, опершись на два костыля, а преподобный Феофил двенадцать лет непрерывно плакал. Все это было – об этом рассказывают драгоценные для всякого христианина жития святых. Там же, кстати говоря, мы находим упоминания о том, что святая Роза пила только желчь, а преподобный Макарий, чтобы избавиться от нехристианских мыслей, надолго погружал зад и гениталии в муравейники.

Хотелось бы таких реалити-шоу. Хотелось бы, чтобы нынешние праведники не просто трепали языками в эфире государственного или негосударственного телевидения, а демонстрировали те образцы подлинного благочестия, которые задокументированы в так называемых житиях святых. Я полагаю, что и диакону Кураеву, и многочисленным православным активистам и экспертам очень бы пошли эти роли. Ведь для них это идеалы, образцы, и подобные реалити-шоу с погружением зада и гениталий в муравейник наверняка стали бы одними из самых эффектных и рейтинговых на российском телевидении. Возможно, демонстрацией этой подлинной веры многих удалось бы вернуть в лоно истинной церкви. Возможно, это и на меня произвело бы некоторое впечатление. Удивляюсь, почему до сих пор те же самые православные активисты не устроят трансляцию девяноста лет голодания и кражи фиников в прямом эфире? Это было бы, пожалуй, очень убедительно.

Я думаю, что все происходящее сейчас очень правильно. Что России надо пережить этот мракобесный кошмар, и, возможно, через три-четыре года попыток применения этих законов и этих статей все наконец вернется на круги своя. И бессмысленное слово «вера» будет заменено на юридически осязаемое понятие «идеология» – поскольку ничем другим, кроме как идеологией, на сегодняшний день христианство, очевидно, и не является. И вот когда эта замена будет произведена, тогда мы будем уже знать и понимать, как можно взаимодействовать с христианством. В отношении идеологии руки наши ничем не будут связаны, и обращаться с ним можно будет без всякой так называемой почтительности, точно так же, как и с любой другой идеологией.

Это время непременно наступит. Так что не вешайте нос, не лезьте на рожон, но понимайте силу эзопова языка. Ведь, в конце концов, от того, что мы будем называть напузные украшения ноликами, мы не перестанем друг друга понимать – наоборот, будем понимать еще лучше. Оттачивайте клинки чистого атеизма об эту дикую ситуацию.

Урок 38. Об эксперименте и лабораторном материале

Вынужден сделать кратенькое дополнение к предыдущему уроку.

Дело в том, что небезразличные мне товарищи по атеистическим окопам выразили сомнения в моей искренней радости по поводу того, что закон «О защите чувств верующих» был наконец принят. Должен со всей ответственностью заявить: я не просто рад, я счастлив, так как мы имеем чистейшее, буквально лабораторное экспериментальное доказательство того, что я говорил в своих передачах, а теперь и в этой книге.

Я говорил, что православие нежизнеспособно без дубинок, наручников, сроков, батогов, ссылок и т. п. И это, признайтесь, многим казалось поэтическим преувеличением либо нагнетанием страстей. Но прошло время, и все мы получили возможность убедиться в справедливости моих слов. Притом это уже не риторика – это действительно абсолютно чистый, грандиозный, блистательный эксперимент.

Вспомним Вильгельма Вундта, немецкого психолога, физиолога и языковеда. Ему принадлежит замечательное высказывание: «Порой мы не можем в лаборатории поставить тот или иной важный эксперимент – за нас это делает история». И в данном случае история провела эксперимент за нас, доказав, что все эти легенды о некоем всемогущем боге совершенно бессильны без поддержки очень примитивных, очень устарелых, являющихся приметой очень неразвитого государства методов. И религиоведы, глядя на сегодняшнюю ситуацию, могут сделать блестящее обобщение о том, как же на самом деле распространялось христианство.

Мы видим, что оно не приспособлено ни к какой живой, нормальной, настоящей среде. В данном случае средой выступило российское общество, и результаты эксперимента оказались очень красноречивы. Зато теперь мы можем с уверенностью ответить на вопрос, в чем сила христианства. Ответ будет ясным и конкретным: «В статье 148 Уголовного кодекса Российской Федерации».

Так что я был абсолютно искренен – ведь, пожалуй, ничто не является более важным, чем чистота и успех эксперимента, итогом которого явилось доказательство гипотезы, многим наблюдателям казавшейся слишком смелой. Впрочем, надо отдать должное нашему лабораторному материалу – как бы вы ни хулили депутатов Государственной Думы, как бы их ни ругали, что бы про них ни говорили, но они оказались потрясающим объектом для исследований, значительно превосходящим по своим возможностям не только лягушек или аплизий, но даже крыс и морских свинок. И это заслуживает отдельной благодарности.

Урок 39. Христианская злоба

Возник интересный вопрос. Если попытаться найти и сформулировать некое определяющее, объединяющее христиан качество и чувство – что это будет за качество и что за чувство?

Я полагаю, что наиболее характерной, наиболее присущей христианам чертой является злоба. И сейчас мы поговорим с вами о христианской злобе как о самой яркой и самой заметной особенности этой идеологии. Повторяю – мы говорим не о так называемой вере, не о частном деле неких граждан. Мы говорим именно об идеологии.

В том, что злоба является самой характерной чертой христиан, мы смогли убедиться, когда следили за своеобразным рецидивом средневековых процессов над ведьмами, проявившимся в виде процесса над бедными девочками, которые где-то не там спели свою песенку. Но если мы обратимся, скажем так, к более свежим по историческим меркам примерам, мы увидим эту исключительную злобность практически во всем и у всех. Например, у православных христиан считается мерилом добросердечия и благостности некто Иван Сергиев, церковный псевдоним Иоанн Кронштадтский. Посмотрим, чем он отличился и чем запомнился. А запомнился он тем, что в 1908 году, когда Лев Николаевич Толстой тяжело болел и за него переживала вся Россия, Иоанн Кронштадтский молился о смерти старенького писателя, призывая своего бога убить его. В дневнике за 1908 год Иоанн Кронштадтский записывает свое прошение: «Не дай ему дожить до праздника. Возьми его с земли – этот труп зловонный, гордостию своею посмрадивший всю землю. Аминь», – и т. д.

У христианской злобы, у костров, у нетерпимости и свирепости, которую мы видели в отношении картин Ильи Ефимовича Репина, поэм Александра Сергеевича Пушкина, многочисленных выставок и спектаклей, конечно, очень глубокие, серьезные корни. Что уж говорить о Библии, которая вся насквозь пронизана призывами к мести и ненависти, требованиями безжалостно убивать по национальному и расовому признаку. Причем надо помнить, что там все далеко не безобидно – древние евреи очень любили масштабные истребления. Если не ошибаюсь, в Четвертой Книге Царств, в главе 19, радостно сообщается о том, как бог мгновенно за какую-то малую провинность убивает ни много ни мало сто восемьдесят пять тысяч ассирийцев. А в Третьей Книге Царств пророк Илия одномоментно убивает восемьсот пророков на горе Кармель.

Но в Евангелии дело обстоит ничем не лучше. Не надо забывать, что из большого количества Евангелий, уже существовавших к III веку нашей эры, были выбраны всего четыре, причем выбраны по такому, мягко говоря, анекдотическому признаку, что о нем не стоит даже упоминать. Причем на самом деле все Евангелия – и первое Евангелие от Иакова, и Евангелия от Никодима, Петра, Фомы или Марии, и Евангелие Младенчества, и Книга о Рождестве Блаженнейшей Марии и детстве Спасителя – имели с исторической точки зрения абсолютно равное право на существование и все имели возможность стать каноническими книгами. Тем не менее каноническими были избраны четыре. Остальные остались в обиходе христиан в качестве апокрифических – их не читают вслух в церкви, однако они существуют.

Среди апокрифических Евангелий есть замечательная Книга о Рождестве Блаженнейшей Марии и детстве Спасителя. В главе 26 мы читаем: «Иисус, которому шел уже четвертый год, играл с другими детьми в день субботний на берегу Иордана. […] Тогда один из детей, […] разрушил то, что сделал Иисус. И сказал ему Иисус: горе тебе, сын смерти, сын сатаны! ты осмелился разрушить работы, которые Я сделал! И вот в тот же час умер тот, кто сделал так». То есть маленький мальчик.

В главе 29 кто-то осмелился толкнуть маленького Иисуса. «Но Иисус сказал ему: ты не вернешься здоровым с дороги твоей. И тотчас же упал и умер мальчик этот».

В Евангелии Младенчества, в главе 46, мы опять встречаем – правда, в другом контексте – мальчишку, который, бегая по лесу, случайно толкнул Иисуса. «И Он сказал этому ребенку: Так же, как ты Меня толкнул, упади и не вставай. И тотчас же ребенок упал на землю и умер».

А в главе 48 маленький Иисус убивает своего учителя, который неправильно объясняет ему значение буквы алеф. И так далее.

Иначе говоря, база для злобы, база для ненависти у христиан очень богатая. Так что не стоит удивляться тому, что происходило на протяжении тысячи с лишним лет русской истории, когда людей не просто убивали по религиозному признаку, а убивали с каким-то невиданным зверством. Вспомним очень, как ни странно, положительного исторического персонажа Дмитрия Ивановича – императора Димитрия, больше известного как Лжедмитрий. Его принято осуждать, хотя при этом, если подумать, никто не может сказать, что же плохого он сделал. Известно лишь, что в первый же год своего крайне недолгого царствования он поменял Боярскую думу на Сенат, дал людям полную свободу передвижения по стране, по сути дела отменив крепостное право, и попытался основать университеты. То есть сделал то, что спустя длительное время после него начнет делать Петр Алексеевич.

А теперь вспомним, чем закончился жизненный путь этого так называемого Лжедмитрия – с какой образцово-показательной злобой он был уничтожен, а труп его был выставлен на поругание.

Это все очень важно помнить и знать. Хотя христианство, безусловно, фоссилизировалось, окаменело, утратив живые черты, они тем не менее где-то еще присутствуют. И мы должны хорошо понимать, что именно злоба является отличительной чертой христианства.

Урок 40. Церковь и наука: часть вторая

Речь у нас сейчас опять пойдет о взаимоотношениях церкви и науки – при всей неоднозначности науки.

Знаете ли вы, что в 1611 году, в связи с начинавшимся тогда процессом Галилея, в Ватикане был созван трехдневный кардинальский конклав, который на полном серьезе решал: допустимо ли вообще смотреть на небо в зрительную трубу? Не грешно ли это? Впрочем, это все пикантности. А помимо пикантностей я подготовил для вас небольшой занудный списочек реальных жертв церкви. Иначе говоря – реальных свидетельств подлинного отношения церкви к науке. Итак, начинаем.

Сожженные: философы Герман Рисвикский, Этьен Доле, Джулио Чезаре Ванини, Яков Гуттер. Анатомы Мигель Сервет и Шарль Эктор де Эстьен. Астроном-математик Джордано Бруно. Историк Жоффруа Валле. Исследователь природы света Марк Антоний де Доминис. Астроном Чекко Д’Асколи.

Отравленные: антрополог и философ Джованни Пико делла Мирандола.

Не забудем, что помимо удавлений, отравлений и сожжений очень многие ученые много-много лет проводили в тюрьмах. Не все из них сидели по тринадцать-четырнадцать лет, как Роджер Бэкон, но порой сроки были очень и очень значительные.

Вспомним их: химики Жак Барильон и Джузеппе Франческо Борри. Анатомы Ля Перейра и Иоганн Вейер. Физики Фладе и Беккер. Историк Лоренцо Валла. Натурфилософ Генрих Корнелий Агриппа. Естествоиспытатель Пьетро Помпонацци. Ботаник Отто Брунфельс. Астроном, механик и математик Иероним (Джероламо) Кардано. Философ Томмазо Кампанелла. Зоолог Улисс Альдрованди. Врач Джон Ди.

Сроки заключения по обвинению церкви были у них достаточно продолжительными. Не всегда ученые умирали в тюрьмах своей смертью – часто они оказывались там удавлены, как это произошло с естествоиспытателем Пьетро Джанноне, первым палеонтологом Бернаром Палисси, историком Томасом Вульстоном, врачом, физиологом и астрономом Пьетро д’Абано.

Естественно, этот список не полон и подлежит обсуждению. Потому что я называю Бернара Палисси первым палеонтологом, но с таким же успехом его можно назвать одним из первых химиков или первым картографом – в те времена у ученых профиль, как это называется сейчас, был необыкновенно – широк.

Как вы заметили, я не включил в этот список тех, кого церковь убила по теологическим соображениям, хотя перечень огромен: Пьер де Брюи, Арнольд Брешианский, Генрих Пьемонтский, Иоанн Скот Эригена, Пьетро Отье, Маргарита Тренкская, Джерардо Сегарелли, фра Дольчино… Тут список на полторы страницы. И, повторю, эти люди были сожжены по причинам внутрицерковной борьбы – к науке они никакого отношения не имели.

Тем не менее список реальных ученых настолько огромен, что не помещается и на трех листах машинописного текста. Не забудем, однако, что в нем представлены только светила, только те, без чьих имен мы сегодня не можем представить себе развитие математики, анатомии, ботаники, палеонтологии. Но были еще и очень многие безвестные деятели науки, те, которых умерщвляли до того, как они успели прославиться. Мы не знаем, сколько будущих Декартов и Галилеев было сожжено и удавлено. Мы лишь знаем – на основании документов, поднятых Робером Мюшембле, – что всего с 1599 по 1661 год в одной только Франции церковь инициировала казни сорока восьми вольнодумцев с формулировкой «за атеизм».

Урок 41. Педофилята и педофилище

Случай, произошедший в 2013 году с петербургским попом, вызвал вспышку ажиотажного интереса к теме педофилии и церкви. Абсолютный лейтмотив – удивление: как же так, поп и маленькие девочки. Но совершенно безотносительно к данному конкретному случаю – пусть там разбираются следствие и суд – скажу вам, что на самом деле ничего удивительного здесь нет. Удивляться могут только те, кому абсолютно неизвестна догматика и история христианской церкви.

Как мы помним, те прелаты католической церкви, что были уличены в растлении детей, причем иногда даже в массовом растлении, отделывались по церковной линии довольно легко и особого раскаяния не высказывали. На это редко обращают внимание – а стоило бы. Это касается не только локальных, но и массовых совращений, как было в случае с так называемым отцом Бренданом Смитом, который за годы службы совратил около двадцати детей – не знаю точную процентовку мальчиков и девочек. Причем уже разоблаченный и арестованный отец Смит утверждал, что все происходившее – просто наилегчайший и кратчайший путь для этих детей к богу.

И вообще, как-то не очень церковники пугаются этих педофильских скандалов. Только Бенедикт XVI, который Ратцингер, в страхе катапультировался из папского кресла, но это единичный случай. По большей части все эти служители культа, получившие обвинение в педофилии, утверждают, что перед своим богом они были совершенно чисты. И скорее всего, как это ни удивительно звучит, они правы. Об этом, впрочем, чуть позже.

Вкратце познакомлю вас с историей вопроса. Вообще, в православной России к педофилии отношение было, скажем так, довольно безразличным. Это не считалось реальным преступлением, по крайней мере до последней трети XIX века, и рассматривалось как эротический каприз или как некая доступная сексуальная экзотика. В качестве примера можем вспомнить Михаила Илларионовича Кутузова, который по всем фронтам 1812 года возил с собой крестьянских малолеточек, переодетых в казачью форму, или религиозного фанатика Федора Михайловича Достоевского, которому малолеточек возили в баню. В православной России XIX века, где все без исключения были крещеными, воцерковленными и причащенными, согласно статистике, из огромного количества сексуальных преступлений примерно 74 % приходилось на педофильские действия в отношении детей, не достигших одиннадцатилетнего возраста. Примерно такие же данные предоставляет классик судебной медицины Огюст-Амбруаз Тардьё.

Тем, у кого есть желание покопаться в этой пакости, поподробнее изучить цифры и всякие мерзкие детали, рекомендую фундаментальный труд профессора Владислава Осиповича Мержеевского «Судебная гинекология» издания 1878 года. Здесь все могущие заинтересовать читателя факты по педофилии в России представлены достаточно широко и казуистически. При этом Мержеевский подчеркивает, что, как правило, совратители детей – люди по наружности очень скромные и благочестивые, любящие говорить о нравственности, морали и упадке нравов. Приведу здесь одну цитату: «Ни по одному делу не известно прохождение лица, который бы повадками напоминал педофила, напротив, фигуранты таких дел – это публика гладкая, лощеная, обстоятельная и то, что называется, очень сладкая».

Эту связь елейности поведения, подчеркнутой благопристойности и обостренной религиозности с педофильскими наклонностямий фиксирует, кстати, и Рихард фон Крафт-Эбинг в своем сочинении «Половая психопатия». Уильям Мастерс и Вирджиния Джонсон, авторы знаменитой «Энциклопедии секса», не только говорят, что педофилы чрезвычайно ценят мораль и любят о ней поговорить, но еще и приводят такую закономерность: только 10 % сексуальных преступлений в отношении детей совершают какие-то зловещие незнакомцы. В 90 % случаев это религиозные наставники, педагоги, гувернеры, горничные, катехизаторы и т. д.

То, что происходит у католиков, уже, конечно, напоминает эпидемию. Счет педофильских жертв ведется на тысячи и десятки тысяч. При этом следует понимать, что все равно не меньше половины таких случаев маринуются в стенах монастыря, академии или семинарии и остаются неизвестными.

В России дело обстоит немногим лучше, но у нас в отличие от свободного мира церковь все-таки защищена статьями Уголовного кодекса, нагайками, колючей проволокой, штыками, а главное, таким мощным, непроницаемым цензурным колпаком, который ни за что не дает просочиться сквозь него никакой негативной информации о церкви. Сегодня, чтобы возбудить на попа дело по статье 134 УК, от следователя требуется героизм, сопоставимый с героизмом персонажей «Илиады». Тем не менее подобных случаев достаточно много.

Вернемся к рассказу о том, что обвиненные и уличенные не выказывают никакого раскаяния, и моему комментарию, что у них для этого есть все основания, и снова откроем «священное писание» христиан. Там нормировано все: типы разрешенной еды, количество гвоздей для ящичков, в которых будет жить бог, отношение к месячным и поллюциям. Запретов тысячи, от самых масштабных до самых мелких, включая завет «не вари козленка в молоке матери его». Но запрета на сексуальную связь с детьми в Библии и Евангелии нигде не содержится.

Сексуальная неприкосновенность детей не входит в набор так называемых христианских ценностей. Более того, Ветхий Завет откровенно рекомендует при ведении боевых действий – естественно, на территории противника – убивать всех детей мужеского пола, а детей женского пола оставлять в живых для себя. Убедиться в этом можно, прочитав главу 31 Книги Чисел, стихи с 14-го по 18-й. Еще раз напомню тем, кто говорит, что Ветхий Завет – это одно, а Новый Завет – совершенно другое: Библия – это важнейшая, фундаментальная часть христианского культа, и самое, пожалуй, известное высказывание «люби ближнего твоего, как самого себя» впервые упоминается вовсе не в Евангелии, а в Библии – Книга Левит, глава 19, стих 18. Евангельский персонаж просто реплицировал эти слова.

А впрочем, хорошо, хотите Евангелие – пожалуйста, вот вам Евангелие. Сегодня с позиции законов Российской Федерации, которым мы все подчиняемся, весьма двусмысленно выглядит сцена так называемого Благовещения. Напомню – это одно из важнейших евангельских событий. Из множества источников известно, что брачный возраст девочек в Иудее времен Второго Храма колебался от десяти до тринадцати лет. В частности, об этом свидетельствуют многочисленные Евангелия Младенчества, оказавшие такое влияние на формирование христианства.

О том же говорит Порфирий Тирийский, а апокрифическая Книга Иосифа Плотника прямо называет возраст Марии – двенадцать лет. Что произошло между богом и Марией, мы все знаем. Так вот, в соответствии с законодательством Российской Федерации, существо, действия которого привели к беременности двенадцатилетнего ребенка, должно быть арестовано и осуждено по статье 134 Уголовного кодекса на срок от трех до десяти лет. А любые положительные оценки действия этого существа – то есть бога – не могут быть восприняты иначе как пропаганда педофилии.

Абсурд, конечно. Но здесь мы в очередной раз видим существенный конфликт между фольклорно-религиозными и правовыми представлениями. Для верующего, вероятно, первичен не гражданский, светский закон, а так называемый закон религиозный. Примерно такая же история со всеми этими кардиналами и прелатами и их восприятием законности. Уже осужденные попы упорно твердят о своей невиновности, и по меркам своей веры, которая действительно не признает преступлением половую связь с ребенком, они, наверное, и впрямь невиновны. Теперь мы понимаем, почему церковники всех мастей так упорно сопротивляются введению сексуального просвещения в школах – вероятно, им не очень хочется, чтобы дети понимали, что же с ними делают их духовные наставники.

Напоследок я хочу утешить и успокоить христиан. Никто, разумеется, не собирается их бога арестовывать или объявлять в розыск, ему даже не придется скрываться у себя на родине в Израиле. Да он, вообще-то, и ни при чем. Я совершенно точно знаю, что его оговорили. Вся история с Благовещением была целиком и полностью позаимствована, а попросту говоря, вчистую переписана с древнеегипетского культа Аменофиса. Культ этот сложился задолго до христианства, чуть ли не за тысячу триста пятьдесят лет. Вообще, историй непорочного зачатия очень много, абсолютно нереально найти божество, которое родилось бы не от девственницы, но именно эту историю Аменофиса почти в точности скопировали потом компиляторы Евангелия.

Начинается она с того, что юной девственной жрице Метемфе является бог – птицеголовый Тот, который сообщает ей благую весть: Метемфа беременна от божества и тот, кого она родит, будет называться Аменофисом. Причем процесс непорочного зачатия происходит не просто через обмен любезностями, но и через целование Метемфой анкха. Это такая египетская штуковина, отчасти напоминающая крест, но с петлей, который преподносит Тот. Уже потом, после рождения Аменофиса, вокруг него собираются всякие мудрецы, в том числе приходят поклониться ему трое волхвов. Все это запечатлено на многочисленных египетских стелах и на фресках, которые позже были раскопаны в Луксоре. То есть история абсолютно хрестоматийная. Что же касается возраста древнеегипетской богородицы Метемфы – он неизвестен.

Урок 42. Удочка патриотизма

Для начала хочу всех поздравить с одним знаменательным событием. Однажды я уже упоминал об омерзительном погроме, который устроили в 1824 году попы на кафедре анатомии в Казанском университете. Тогда по благословению епископа Амвросия Казанского были кочергами разбиты все банки с препаратами, а все так называемые сухие препараты вместе с тем, что вывалилось из банок, были погружены на подводы и под колокольный звон вывезены на кладбище – потому что все это останки, они нуждаются в отпевании, и вообще, преподавание анатомии существенно подрывает веру в бога, плодит атеизм и усиливает вольнодумство (что совершенно справедливо). Это наше недавнее, но все же прошлое, и в силу своей абсолютной маразматичности оно казалось неповторяемым.

Оказалось – ничего подобного.

Нас всех, повторяю, можно поздравить. Все повторяется с умиляющей точностью. В конце 2013 года в Нижнем Новгороде гостила анатомическая выставка – не самая лучшая из подобных экспозиций, но вполне терпимая. Так вот, руководитель Центра душевного здоровья и духовной безопасности Нижегородской епархии поп Михаил Макаров осудил выставку и потребовал предать препараты земле. Это сейчас. В XXI веке. То есть попы не поумнели, и история их ничему не учит. И вечно правым остается барон Поль Анри Гольбах, который в свое время на все века и на все времена твердо сказал: «Христианство всегда объявляло войну науке и человеческим знаниям. […] Людям, которые обязаны подчинить свой разум вере, не нужна ни наука, ни просвещение».

Но это, как говорится, информация к размышлению. Тема данного урока совершенно другая. За последнее время в России существенно повысился градус православно-патриотической истерии, и в связи с этим, вероятно, пришло время рассмотреть и механизм российского патриотизма.

Он предельно прост. Есть Россия, которая декларируется как некая высшая ценность, которой надо безмолвно позволять обирать себя дикими налогами и жертвовать ради нее всем, включая здоровье и жизнь. Но предлагать в качестве объекта этой возвышенной любви реальность, которую представляют Мизулина, Гундяев, Исаев или Астахов – бред, пьянство, коррупция, насилие, – по всей вероятности, как-то немножко неловко. Любовь к этой реальности маловероятна. Поэтому реальность попытались подменить исторической куклой, но затея снова провалилась, так как кукла оказалась настолько уродливой и гнилой, что служить в качестве фетиша никак не могла. Любые попытки оградить суррогат истории от разоблачения оказались бессильными.

Мерзавцы либералы рассудили, вероятно, так: ну, коль скоро черносотенцы, попы и госидеологи приватизировали российскую историю и объявили ее своим главным аргументом в борьбе, придется действовать со всей беспощадностью. Иначе говоря, вот есть комодик. Ну, комодик как комодик, не хуже и не лучше любого другого, но его захватили клопы, и захватили настолько плотно, что уже никакие средства и инсекцитиды не помогают. Следовательно, надо сжечь комодик, к чертовой матери. Причем, как выясняется, это несложно. Никаких проблем нет, потому что на любой аргумент официозной истории находится контраргумент, который легко достается из любых архивов. И это касается всего.

Можно вспомнить какую-то якобы народную дубину 1812 года и якобы какую-то партизанскую войну. Там вроде бы все уже определено, но есть еще какая-то старостиха Василиса Кожина, которая возглавляла партизанские отряды и за что-то сражалась. Мы начинаем поднимать документы и выясняем, что никаких отрядов никогда не было, что ничего старостиха не возглавляла и что единственный поступок, который она совершила, – зарубила косой раненого, связанного пленного французика. Звали его, кажется, де Сонсе из 30-го линейного полка, больше о нем ничего не известно. А зарубили его только за то, что он – де Сонсе – не понимал французского старосты Василисы Кожиной. Но это частный пример, доказывающий, что практически любой российский исторический миф может быть превращен в пыль. Иными словами, никакая охранительная цензура не спасет русскую историю от этой либеральной просвещенной расправы. Увы-увы.

Как вы знаете, силы охранителей и либералов всегда неравны. Охранители в сотни тысяч раз сильнее, у них кокарды во лбах, дубины, арапники, мотки колючей проволоки, статьи УК. Вот только вольнодумцы из века в век легко и блестяще крутят охранителей на пенисе – только потому, что за вольнодумцами отвага, смех и острота мысли.

Иными словами, как мы с вами увидели, в деле создания привлекательного образа России провалились оба проекта: и реалистический, и исторический. Тем не менее эта Россия, которой нужно поклоняться, которую нужно вопреки всему любить и которой нужно всем жертвовать, продолжает быть востребованной, поскольку это основной объект патриотической любви. И в связи с этим была как бы выдумана не гундяевско-мизулинская, не пьяная-коррумпированная, а такая абстрактная Россия: возвышенная, светлая, справедливая, страна, в которой никто никогда не жил, которую никто никогда не видел, которая не имеет ничего общего с позором «Единой России» или с бредовыми репликами Онищенко, с битыми дорогами, грязью, беспросветицей и взятками. И вот эта абстрактная Россия как раз и достойна любви, жертв и поклонения.

Я полагаю, что здесь мы наблюдаем обычную подмену понятий. И нетрудно заметить, что, когда мы ласкаем абстрактную Россию, эрекция возникает у «Единой».

Урок 43. Голубые дали РПЦ

Как я, собственно говоря, и предупреждал, в начале 2014 года из шкафа РПЦ вывалился очередной скелет. Причем скелет достаточно увесистый. Я имею в виду гомосексуальный скандал, подробности которого огласил диакон Кураев.

Честно говоря, я не очень понимаю ажитации по этому поводу. Мало того что об этом все вроде были предупреждены и обязаны были подготовиться, но в чем причина истерики? Ведь все случившееся являлось настолько же нормативным, насколько и изначально в принципе даже не обсуждаемым в церковных кругах. Это стабильное состояние, и странно было видеть Кураева, который идет почему-то с шестерок, когда у него на руках есть козыри. Он все бродил, как кот вокруг горячей каши, по всяким провинциальным жидкобородым архиереям и не решался перейти к каким-нибудь другим именам и фамилиям. Хотя в одном месте ту самую опасную черту, за которой уже корпорация начинает всерьез беспокоиться, он переступил. Я имею в виду историю с Никодимом, митрополитом Ленинградским и Новгородским, и всем гнездом Никодима, и птенцами гнезда Никодима, то есть Маркелом, Модестом, Януарием, Ионафаном Елецких и всеми остальными.

Но вообще удивления по поводу гомосексуализма в церкви быть не должно. Надо понимать, что абсолютно всюду, где есть люди, есть и сексуальная жизнь. То, что вы верите всерьез в декларацию о целомудрии и воздержании, – это ваши личные трудности. С таким же успехом можно, сидя в кино и рассматривая актера, который играет роль Виннету, встать в середине сеанса и задать ему какой-нибудь вопрос. Тут то же самое – если вы верите в обет воздержания, это ваши проблемы. На самом деле внутри церкви его никто всерьез не воспринимает. И эта половая жизнь, естественно, есть – либо она сама, либо ее очень свое-образные дериваты, то есть производные. Что уж говорить о живущих в режиме перекрестного опыления современных церковниках, мелких, не знаменитых, обычных, если даже столпы и светочи христианства демонстрировали поведение совершенно другого типа? Однако это все пока словоблудие. Давайте обратимся, как всегда, к источникам.

В Миланском университете в свое время преподавал замечательный профессор Алехандро Вилло. Году примерно в 1915—1917-м он предпринял роскошное фундаментальное исследование аскетизма с целью установить, что на самом деле ощущали и переживали аскеты. Давайте посмотрим, как жил половой вопрос в тех, кто считается основателями, светочами и примерами для подражания.

Свой труд профессор Вилло начинает замечательными словами: «Жизнь аскетов есть не что иное, как беспрерывная психическая мастурбация. Ничто так не интересует отшельников, как жизнь проституток и грешные земные страсти. Святой Августин рассказывает, как его мучили эротические видения и галлюцинации». Далее идет описание эротических видений и галлюцинаций, известное каждому семинаристу и богослову. Вилло подробно цитирует исследования Доминика Мореля о святой Анжеле. Та в борьбе со сладострастными порывами, по собственным ее словам, была вынуждена прибегать к следующим средствам: «Огонь желания так сильно разжигал тайные части моего тела, что я приучилась прикладывать к ним настоящий огонь на горящем полене, который тушил огонь сладострастия».

Святой Бенедикт, борясь с половым возбуждением, вынужден был бросаться в обнаженном виде в густые заросли колючего терновника. Святой Франциск кувыркался нагишом по снегу. Страсти заходили необычайно далеко. В частности, святой Арсений был постоянно мучим блудными вожделениями и изо всех сил им сопротивлялся; когда же он бывал ими побежден, то преисполнялся такого раскаяния, что от постоянного плача у него выпадали ресницы. Таких примеров очень много. Надо сказать, что эта сексуальность всегда приобретала забавные формы. Вот например: «Святая Вероника настолько почитала агнца небесного, что всегда с собой в кровать брала настоящего агнца, покрывала его горячими поцелуями, позволяла ему сосать свою грудь, которая иногда источала несколько капель молока».

Агрессия в отношении естественных человеческих сексуальных устремлений находила в церкви весьма своеобразное выражение, в частности, в виде постоянных оскорблений женщины. Вилло замечает: «Все писания отцов церкви переполнены ужаснейшими, оскорбительными и непристойнейшими оскорблениями в адрес женщин. Святой Петр говорил, что женщина – первопричина гибели человечества, дверь, ведущая в ад. Она повинна во всех грехах человека. Святой Антоний, любезно определив женщину как начало всякого преступления и орудие дьявола, тоже дает ей очень развернутую и предельно мерзкую характеристику».

Но эта попытка сбить себя со следа, отвлечь себя от женщины не случайна. Я многократно объяснял механизм возникновения церковного гомосексуализма и могу сказать: тех, кто этот механизм смазывает, держит его в порядке, наблюдает за ним, – понять можно. Потому что, пожалуй, в условиях церкви это правильно. Гомосексуализм является как бы тем цементом, клеем, который скрепляет церковь изнутри. А вот как только на горизонте появляются девушки, сразу начинаются большие беды и проблемы. В одном лишь Питере за последние несколько лет – три скандала. Не то что какие-то иноки – целые настоятели монастырей срывали с себя клобук, брали под мышку приглянувшуюся послушницу и навсегда порывали с монашеским делом. Я лично знаю нескольких иноков, которые увели из монастыря девиц – послушниц, монахинь и т. п.

То есть везде, где появляется страшная сила под названием «девушки», сразу происходит то, что называется «большие церковные нестроения». А тут мальчики, розовые, гибкие, они рядом, ну и… деваться им, во-первых, некуда. Во-вторых, надо понимать, что здоровым, ражим, ни черта не делающим мужикам, которые очень много едят и абсолютно ничем не заняты, пребывая в праздности и болтовне – я имею в виду монашество и церковников, – конечно, надо каким-то образом решать свои сексуальные вопросы. Они и решают их безопасным для себя образом. Безопасным и традиционным. Так что в этом на самом деле ничего удивительного нет.

Что же касается храбреца Кураева – конечно, было бы неплохо, если бы он продолжил свои изыскания, чтобы и дальше баловать всех удивительной правдой о Русской православной церкви. Потому что он это делает достаточно ответственно, хорошо систематизирует и снабжает хорошим иллюстративным материалом. Но как знаток этой ситуации, я бы все-таки советовал Кураеву уносить ноги. Будем надеяться, что он никак не повредит заднюю ушную артерию в результате серии неаккуратных ударов об унитаз, как это уже бывало с некоторыми людьми – которые, кстати, до сих пор еще, вероятно, ждут отмщения. И что из этой истории ему удастся выйти целым, поскольку дядька он, так или иначе, очень симпатичный.

Урок 44. Ответ «Антропогенезу»

Во всей нашей атеистической истории есть одна загадочная сторона. Совершенно непонятная. Россия формально заняла место Советского Союза – того самого Союза, где была действительно мощная наука. Так почему же российская наука так покорно и бездарно сдалась попам? Почему ученые побросали свои штандарты и кинулись целовать бородатым мужикам руки? И почему их стало возможно сгонять в стада для какого-нибудь холуйского, лицемерного освящения какой-нибудь новой лаборатории?

Это долгое время было для меня большой загадкой. Я не понимал, что существует планктон не только офисный, но и лабораторный. И что это все доцентское сообщество безоружно и беспомощно перед клерикальной угрозой – прежде всего в силу своей невероятной серости. Действительно, если вдуматься, мало того что там отсутствуют какие бы то ни было полемические навыки. Отсутствует задор. Любой опытный поп любого так называемого русского доцента перекусит пополам без особых затруднений – что они, кстати говоря, периодически и делают в эфире. Но пора все-таки выйти на тему, которая меня, честно говоря, сильно интересует.

Не так давно мне распечатали и показали замечательный анализ моей недавней книги, которая называется «Происхождение личности и интеллекта человека». И этот разбор был сделан как раз очень милым, очень симпатичным лабораторным доцентским планктоном, который действует то ли в режиме своего рода ритуального доцентского облаивания, то ли ведет себя действительно искренне. Почитаем этот разбор, он стоит того. Это блестящая иллюстрация к моим словам «почему русская наука побросала штандарты».

Есть такой сайт – «Антропогенез. ру». Я подчеркнуто его рекламирую, потому что идея у этого сайта замечательная и люди, которые там присутствуют, скорее всего, тоже замечательные. Но вдруг они набрасываются на меня. Кто они? Что может объединять таких милых, но совершенно разных людей, как Александр Борисович Соколов – редактор портала Антропогенез. ру, Станислав Владимирович Дробышевский – доцент, Светлана Анатольевна Бурлак – тоже доцент, Светлана Александровна Боринская и т. д.?

Я могу вам сказать, что их объединяет. Их объединяет феерическое, невероятное незнание анатомии головного мозга и одновременно страстное желание рассуждать по этому поводу. Решив предпринять разгром книги, они начинают разбор с восхитительной росписи в совершенно неистовой, невиданной, даже немножко шокирующей безграмотности. Они прицепились к какой-то странице и удивляются, почему я, описывая череп Эразма Роттердамского со слов профессора Вертеманна и по его материалам, говорю, что объем черепа Эразма Роттердамского – тысяча двести двадцать пять кубических сантиметров, а, соответственно, объем его мозга вряд ли превышал девятьсот восемнадцать кубических сантиметров. И тут у доцентов возникает вопрос: как так? Объем черепа такой, а объем мозга такой?

То есть это даже не слово «мама» с четырьмя ошибками, а заметно хуже. Это уже трагедия. Сейчас я вам объясню. В емкости мозгового черепа есть такие маленькие канавочки – это так называемые диплоидные каналы, тут проходит часть кровоснабжения. Но помимо непосредственно мозгового субстрата, субстрата больших полушарий, ствола мозга, пространство мозгового черепа занято множеством различных образований, не имеющих никакого отношения к субстрату головного мозга как таковому. Прежде всего это твердая и мягкая оболочки мозга. Это серп большого мозга – достаточно громоздкое и занимающее немало места в черепе человека образование, это намет мозжечка, это полости латеральных желудочков. Понятно, что полости веса не имеют, но они имеют объем. К тому же не надо забывать, что все это еще должно кровоснабжаться и жить в особом субстрате цереброспинальной жидкости, так называемого ликвора, а это пусть и небольшие, но тем не менее образования. Это и хороидные сплетения, которые переделывают, скажем так, кровь в ликвор, это и пахионовы грануляции, которые играют роль канализации, в которую спускается отработанный ликвор в кровь.

То есть надо понимать, что объем мозгового черепа и объем мозга – это принципиально разные вещи. Я с удовольствием не устраивал бы эту выволочку, если бы ребята сами с таким азартом и с такой глупостью не подставили борта.

Притом это не мое открытие. Честное слово, не мое. Можно пролистать ради интереса работу таких нейроморфологов, как Самуил Михайлович Блинков и Илья Исаакович Глезер, «Мозг человека в цифрах и таблицах», можно даже просто заглянуть в любой элементарный, примитивный анатомический справочник. Но с таким недоумением, с таким пафосом вопрошать: «Как это так? Объем черепа такой, а объем мозга такой?» – значит полностью расписаться в абсолютном незнании и непонимании головного мозга человека и его черепа.

Я полагаю, что дальнейшие экзерсисы милых наших антропологов по поводу черепа интереса не представляют. Интерес представляет пункт второй: вечная грызня за то, кем был, скажем так, ранний человек? Падальщиком или охотником? Существует некий миф, причем в большей степени филологический миф, о том, что он был охотником. Однако существует и точка зрения профессора Бориса Федоровича Поршнева и многих западных исследователей, которая, увы, показывает, что этот героический миф ни на чем не основан. Да, ребята из «Антропогенеза» хотят видеть своих предков охотниками, но это их личные проблемы.

Давайте разберемся. Вот у нас есть смилодон, глиптодонт, токсодон, шерстистый носорог, мамонт, пещерный медведь и мегатерий – это те животные, которые были в той или иной степени современниками человека. Человека, который уже был способен на что-то. Следовательно, нас интересуют кости с вклиненными кремневыми или иными наконечниками. Но таких останков, которые однозначно свидетельствовали бы об охоте, как раз и нет.

На какой-то из страниц разбора милые, очаровательные антропологи говорят: «Количество таких материалов огромно». Однако пока что единственным безусловным свидетельством является, если не ошибаюсь, выкопанный где-то в низовьях Яны мамонт, у которого в лопатке обнаружена дырка, и эту дырку сразу объявили последствием удара каменным копьем или стрелой. Причем люди, которые это объявили, тоже очень плохо знают остеологию. Они не понимают, что если происходит такого рода ранение, то наконечник остается вклиненным. То есть не просто образовывается в кости какая-то дырка загадочной формы и загадочного вида – остается вклиненный наконечник. Именно такую картину показывают многочисленные находки, сделанные, если не ошибаюсь, супругами Пикар в Сарагаше, находки в Ян-Улаганском скифском захоронении. Там мы сразу видим существенное количество различных наконечников, которые вклинены в кости. Когда же мы говорим о якобы какой-то охоте палеоантропов, мы этих наконечников как раз предоставить не можем. Поэтому все то, что говорится на данный момент о раннем homo как об успешном охотнике, является попросту забавным и пока ни на чем не основанным вымыслом. Ищите кости! Ищите вклиненные кремневые наконечники! Тогда появится возможность на эту тему поговорить серьезно.

Странно было осознавать, что специалисты, берущиеся рассуждать о черепе и мозге, понятия не имеют о том, что пространство мозгового черепа заполнено множеством структур, не имеющих непосредственного отношения к субстрату. Еще больше меня удивило, что они, оказывается, пытаются и профессора Сергея Вячеславовича Савельева тоже штурмовать и критиковать. Профессор Савельев – ужасающий тип, мы с ним терпеть друг друга не можем, у него кошмарный характер, но это блистательный нейроморфолог, и всем этим ребятишкам до него, простите, как до Китая раком. Поэтому, наверное, мы и видим то, что видим. И это не просто неспособность сопротивляться массированной клерикализации – мы видим полную доцентскую мелкотравчатость.

Кстати, в этом разборе были два разумных замечания в мой адрес, но они потонули в общей массе ахинеи. Замечания касаются спорных, но тем не менее очень интересных и обсуждаемых моментов касательно того, что все-таки было первично и что морфологизировало организмы: то ли это была потребность расширяющейся нервной системы, то ли это была некая сила генома, почти виталистическая, с точки зрения авторов этой теории. И авторы разбора очень много спорных теорий выдают за бесспорные и в целом придерживаются только того, что им нравится. Так нельзя. И это очень смешно.

И, наконец, чтобы не останавливаться на этом печальном моменте, продолжу предыдущую тему про «голубых» в РПЦ.

Я забыл рассказать одну историю – как я для себя выяснил, что все пропитано этой «голубизной». Это было в одной из церквей Петербурга, я тогда был певчим. Меня уже отовсюду, из всяких церковных структур повыгоняли, но голосина был здоровый, а денег в церкви платили очень много, поэтому я там трубил на клиросе. И вот как-то раз должна была состояться архиерейская служба, а один из мальчишек, регент, страшно боялся этой службы – он знал, что приедет архиерей, который на него давно положил глаз. И так он метался по церкви, пока не обратился ко мне: «Глебыч, помоги». Ну, я решил, конечно, его спасти. Спрятать от алчного архиерея.

Я понимал, что пацана сейчас просто посадят в черную «Волгу», увезут в архиерейские покои и дальше, скажем так, уже вазелин туда будут носить ведрами. Так что я его увел на колокольню, где обычно курил, когда не было возможности курить в других, более удобных местах. Сцену, которая за этим последовала, я запомнил на всю жизнь: я, значит, цежу свой «Беломорканал», счастливый, гордый необыкновенно, что я спас парня от гомосексуалиста, а парень рыдает и рыдает, рыдает и рыдает, ну просто как девка, рыдает без остановки. Я ему говорю: «Ну что ты рыдаешь, я же тебя спас уже, черт бы тебя взял. Что ты рыдаешь? Чего ты боишься?»

А он мне: «Я уже не боюсь, но я так боялся, что мне придется изменить владыке…» – и называет имя другого архиерея, не того, который на него посягал. И тут я понял, что, конечно, мне здесь делать нечего, надо уносить ноги. Позже я встретил этого спасенного мною регента, он сейчас тоже один из больших архиереев Русской православной церкви.

«Антропогенезу» привет.

Урок 45. «Антропогенез». Рублёв. Торшер

Поскольку цирк, как говорится, нравится публике, давайте в порядке исключения посвятим еще один фрагмент моему разговору с «Антропогенезом». Они продолжают упорствовать, и упорствуют наивно и смешно, демонстрируя с каждым новым приступом упорства все большую и большую безграмотность. Откуда-то вытащили совершенно прелестную книжку Марии Борисовны Медниковой «Трепанации в древнем мире и культ головы» и на основании этой книжки попытались отыграться по мозгу Эразма. Но, ребята, я еще раз говорю: существует прописанная нейроморфологическая норма. Ее определили специалисты, называются они нейроморфологи. Согласно уже упомянутой работе Блинкова и Глезера «Мозг человека в цифрах и таблицах» 1964 года издания (найти можно без проблем), объем мозгового вещества не равен объему черепа. И эта разность мозговых и не мозговых субстратов в младенчестве составляет от 5 до 12 %, а к старости доходит до 25–27 %. Так что, пожалуй, моя цифра все-таки гораздо более точна.

Но дело не в этом. Все остальные претензии в том разборе – это такая же вкусовщина, передергивание и надумывание. Но поскольку ребятам понравилось то, что этот скандал перерос уже в нормальную войну – а я тоже люблю всякую войну, – я решил дать этому конфликту еще больший простор. Тут как раз на запах скандала слетелись два больших толстых журнала, которые попросили меня написать рецензии на две книжки, понимая, что это будет, вероятно, забавно и весело, – те, кто читает мои статьи в «Московском комсомольце», знают, что я умею обращаться с различного рода материалами. И я выбрал книжки Маркова и Бурлак – это боевые силы «Антропогенеза».

Мы посмотрим, до какой степени уязвим любой труд, когда в нем начинаешь заниматься блохоловством. Подозреваю, что это будет в высшей степени весело. Так что советую тем, кто следит за моими публикациями, запасаться попкорном – это представление на много-много-много актов, нам предстоит долгая и, надеюсь, достаточно яростная война. Подозреваю, что все остальные, кто бывает искусан стаей доцентов, просто тихо уползают и молчат, но в моем случае все будет несколько иначе.

Более того, я хочу сказать совершенно по-доброму: ребята, у вас нормальная территориальная агрессия. Вы считаете науку своей вотчиной и очень болезненно относитесь к тому, что кто-то внезапно к вам врывается. Но, дорогие мои, это касается всех. Наверное, ужасно, когда геология попадает в руки адвокатам и анатомам, а естествознание – журналистам, солдатам-наемникам, получавшим образование на поле боя, служащим банков, воспитанникам иезуитских колледжей, которые немножко изучали право. Это, конечно, ужасно. Но имена этих людей сейчас известны всем. Это Чарльз Лайель, Николай Стенон (Нильс Стенсен), Фридрих Энгельс, Рене Декарт и Жан Батист Ламарк.

Конечно, не менее ужасно, когда физика и астрофизика попадает в руки юристам, квакерам, фермерам, служащим бюро патентов, телеграфистам, переплетчикам без всякого профильного образования. Но имена этих людей – Эдвин Пауэлл Хаббл, Джон Дальтон, Иоганн Кеплер, Альберт Эйнштейн, Томас Алва Эдисон, Майкл Фарадей. Список можно продолжать до бесконечности, завершив красивым утверждением, что археология не может быть делом приказчиков из бакалейных лавок, воришек и мелких авантюристов… но имя этого приказчика – Генрих Шлиман.

Почему все эти люди в свое время ломанулись в науку? Почему они вторглись на вашу территорию и утерли таким, как вы, носы?

Территория науки, как вы помните, всегда была достаточно строго охраняема. И дело даже не в том, что именно доценты прежних времен – Французская академия наук, между прочим, а не просто какой-то сайтик – рассылали по всем музеям страны категорическое требование убрать с витрин и экспозиций всякие так называемые аэролиты – говоря по-современному, метеориты. Потому что с точки зрения Французской академии наук факты о падении с неба камней выглядели невероятной глупостью – считалось, что аэролитам падать неоткуда. Это единичный пример. И таких примеров в доцентской науке очень много.

Так почему все эти люди, все эти Хабблы и Энгельсы, пошли в свое время на вашу территорию?

Я могу объяснить. Потому что вы – бесплодны. И если ваше дело объяснять, если ваше дело изготавливать для того же самого антиклерикального фронта снаряды и шмайссеры, то извините, ребята, – ваши снаряды не взрываются, а у ваших шмайссеров кривые дула. Вы увлеченно занимаетесь терминологическим вышиванием бисером, но при этом ваша наука топчется в каком-то глухом, никому не интересном тупике. Мы видели, чего стоят доводы Маркова в боях и полемике. Ничего. Поэтому не удивляйтесь, что к вам приходят. И я надеюсь, что все больше и больше людей будут дерзать, все больше и больше людей будут понимать, что знания – это просто, что знания – они под рукой, да и структурировать их тоже нетрудно. И не надо пугаться доцентов, которые могут из каких-то темных ям Интернета выскочить и покусать. У доцентов вообще есть много любопытных качеств, и они, конечно, способны гипнотизировать.

Первый раз за все время существования программы «Уроки атеизма» мне распечатали и дали посмотреть комментарии. Могу сказать, что я был, конечно, огорчен. Выяснилось, что атеисты или те, кто называет себя атеистами, ничем не лучше православных. Они такие же злобные, такие же категоричные, единственное отличие в том, что вместо попов у них доценты с «Антропогенезом». Ну, дело вкуса, кому кто нравится. Но о том, как доценты способны гипнотизировать, – это отдельная история, очень интересная.

В частности, могу рассказать про историю Рублёвской иконы и о роли доцентов в создании национального символа. Все было очень смешно. Понятно, что когда-то «Троицу» Рублёва упомянул Стоглавый собор, а это равносильно тому, как если бы XXII съезд КПСС отметил лучший роман о сталеварах – мол, вот так и надо писать. Потом Николай Михайлович Карамзин в V томе вспоминает этого Андрея Рублёва, и сразу же друзья и поклонники Карамзина, то есть Алексей Иванович Мусин-Пушкин и еще несколько человек, объявляют Рублёва невероятным гением, а его работы абсолютным совершенством древнерусского искусства.

Этим энтузиазмом заражается историк Николай Дмитриевич Иванчин-Писарев, который находит эту икону – а ее не надо долго искать, она висела в Троице-Сергиевой лавре – и тоже заходится перед ней в восторженных, совершенно невероятных словоизлияниях: что это и есть совершенство, это и есть полное великолепие, это и есть наше настоящее, национальное, древнее, великое искусство. Ему удается воодушевить своим восторгом и славянофилов, и Николая I, и все начинают восхищаться «Троицей» Рублёва или тем, что они принимают за «Троицу» Рублёва.

Проходит еще какое-то время, а дальше случается вот что. Во-первых, братья Михаил Иванович и Василий Иванович Успенские выпускают книгу «Заметки о древнерусском иконописании», в которой Рублёв уже прямо преподносится как гений, а «Троица» как шедевр. Затем появляется «Словарь русских художников» за авторством Николая Петровича Собко, в котором утверждается то же самое. И, наконец, слава «Троицы» становится настолько велика, что государство в лице Археографической комиссии и иконописца Василия Павловича Гурьянова решает совершить государственную реставрацию этой иконы.

Икону снимают, и тут выясняется феноменальный и очень пикантный факт. Оказывается, Мусин-Пушкин, Иванчин-Писарев, Николай I, Собко и Успенские видели пять совершенно разных изображений. Просто к этим изображениям была приделана такая табличка – «шедевр», и они послушно следовали этой табличке. Дело в том, что икона постоянно подвергалась поновлению, и только за XIX век ее поновили три или четыре раза, то есть все эти люди видели совершенно разные изображения.

Что такое поновление? Это значит, пришел иконописец, какой-нибудь Ивашка Малышев, смотрит – лики стали темненькие и не видны. Действительно, икона живет в химически агрессивной среде: всякие поцелуи старушек, брызги свечного воска, масла, перепады температур, сырость и т. д. Так вот, лики темные, одежек не видно – давайте это все красиво раскрасим. И красиво раскрашивали.

Когда же за икону взялся Гурьянов, он начал снимать слои и понял, что на самом деле хвалили совсем не древнерусскую живопись. На самом деле хвалили очень примитивное письмо наподобие палехского, которое никакого отншения к так называемому искусству не имеет. Но в то время еще не умели делать нормальную реставрацию, и Гурьянов просто еще раз записал эту «Троицу» сверху.

И только в 1926 году большевики предприняли серьезную реставрацию шедевра. Они сняли все слои к чертовой матери и получили то, что мы имеем сегодня. То есть вот это неизвестно что с линялыми крыльями, с сосисковидными пальцами без суставов, с непонятными анатомическими параметрами рук, с одутловатыми, очень схематично нарисованными дамскими физиономиями и кривой чашкой на столе.

Но деваться было уже некуда. Уже слава шедевра была прописана везде – во всех учебниках. По поводу кривой чашки доценты от искусствоведения тоже долго бодались, объясняли, мол, необыкновенный магический смысл, мистика. Но я подозреваю, что все проще и великий художник земли Русской Андрей Рублёв рисовать не умел. Должно быть, если бы его попросили изобразить, предположим, бутылку, трубку с дымом, скелет тираннозавра или сеятеля, результат был бы точно таким же, как у Остапа Бендера на известном агитационном пароходе. И не потому, что Рублёв был плохой или неталантливый, это вообще не обсуждается. Мы об этом уже говорили – он раскрашивал, он ничего больше не делал, ему ничего больше не разрешалось. Единственная новация в «Троице» по сравнению со всеми остальными – это полосочка на гиматии среднего ангела.

Дело в том, что в России в тот момент не было рисовальческих школ. Просто не было в природе, в принципе. В Европе уже творили Джотто и фра Беато Анжелико, а у нас не было ничего. Никто не учился рисовать – это было не нужно. Тем не менее – посмотрите, какова сила доцентов! Теперь действительно все загипнотизированы до такой степени, что «Троица» является национальным шедевром.

Ну и под конец еще один вопросик, который касается наших боданий с «Антропогенезом». Какое-то объединение атеистов сообщило мне о том, что оно меня откуда-то исключило, прерывает со мной дипломатические и всякие другие связи и вообще больше не хочет меня знать.

Знаете, ребята, меня нельзя ниоткуда исключить. Я никогда нигде не состоял – ни в ваших атеистических движениях, ни в каких-нибудь других. Я всегда и только сам по себе; я руководствуюсь только своими интересами и своей выгодой. Никаких других связок у меня нет.

Ну а что касается этих скептиков, которые меня откуда-то уволили, это, конечно, очень, очень печально. Печально, когда маленький скептический торшер объявляет о прекращении своего сотрудничества с электростанцией.

Урок 46. Чем всё закончится?

Мне кажется, что полнота ощущения кошмара на данный момент почти предельная. Дикое чувство, что где-то сейчас сидят бородатые обезумевшие черносотенцы и строчат идеологию, то есть правила, по которым нам с вами предстоит думать, чувствовать и жить. Что со всех сторон раздается грохот молотков, который зашибает эти так называемые скрепы, пытаясь ими скрепить гнилую расползающуюся российскую действительность. Что уже появились жестко очерченные темы, на которые нельзя даже думать, не то что свободно разговаривать, типа блокады или чего-нибудь еще в этом духе. То есть ощущение полного кошмара, предельной идеологизированности. И, конечно, в авангарде всего этого, светя бижутерией на брюхах, шагают наши с вами волосатые и бородатые товарищи, которые всех нас хотят учить жить.

Ощущение мрачнейшее. Но, друзья мои, дорогие, хочу вам поднять настроение. Хочу рассказать, как это все закончится. А закончится одной из схем. Смотрите, церковники очень любят обращаться к репрессиям 1918, 1920, 1923 годов, рассказывая, как их мучили, сбрасывали с колоколен, закапывали живьем, расстреливали из пулеметов и стреляли ими из пушек в неизвестном направлении. В этих словах, конечно, 99 % лжи – мы уже выяснили с вами на одном из предыдущих уроков, что на самом деле все они были осуждены не за так называемую веру, а совершенно за другие поступки и факты их биографии. Они очень любят рассказывать об этой кровище, об этом ужасе, но нам следует помнить, что тогда все сословия в России переживали не лучшее время. Убитые, сосланные, изгнанные, закопанные и расстрелянные были везде: в любом классе, в любом слое, в любом сословии. Но более страшные гонения они вспоминать очень не любят. То есть просто категорически отказываются.

А давайте это сделаем сейчас мы и вспомним, как начиная с 1958 года вдруг массово стали закрываться церкви. Это был период так называемых хрущевских гонений. Сорок процентов церквей закрылось, и на их месте, в их помещениях были устроены всякие картофелехранилища, планетарии, спортивные залы; какие-то из этих зданий были взорваны или просто забыты, заброшены и оставлены зарастать бурьяном. Только за 1959 год, если не ошибаюсь, двести иереев и протоиереев сложили с себя сан. Я говорю только о максимально заметных деятелях Русской церкви того времени, но еще примерно две с половиной или три тысячи – разные источники дают разные цифры – всяких там дьяков, дьяконов, пономарей, алтарников, свечниц и прочей храмовой обслуги тоже навсегда покинули церковь. Были ликвидированы целые епархии, в частности, если не ошибаюсь, Сумская, Челябинская и Ульяновская. Это только то, что помню я, наверняка их было гораздо больше. Три четверти монастырей было закрыто. То есть трагедия для Русской церкви была гораздо более масштабной и гораздо более ощутимой, чем то, что происходило в 1920-е – 1930-е годы. Это был действительно полный крах, когда для них вроде бы уже не осталось никакой надежды ни на возрождение, ни на восстановление.

Почему это произошло? Что послужило импульсом для этих страшных гонений и репрессий?

Запустили этот механизм два маленьких постановления Совета министров СССР. Одно было, если не ошибаюсь, от 16 октября 1958 года. Это постановление обязывало религиозные организации платить налог со строений и земельных участков. Следующим постановлением Совета министров было установлено налогообложение доходов предприятий епархиальных управлений. И следующее постановление Совета министров запрещало церквям продавать прихожанам церковные свечи по ценам, превышающим закупочные.

И мгновенно обрушилось все. Притом что послевоенное церковное возрождение было, скажем так, не слабее сегодняшнего.

Давайте обратимся к документам. Вспомним, что не так давно говорил по этому поводу архиепископ Иркутский и Читинский Хризостом: «Помню 1940-е годы. С 1943 по 1954-й у нас тоже было возрождение, даже более мощное, чем сейчас. Открывались храмы тысячами, священнослужители имели возможность административной и пасторской деятельности. Начали мы все с того, что покупали себе роскошные дома на самых видных местах, красили глухие заборы в зеленый цвет, а машины были у нас не просто «Волги», а ЗИЛы».

И ведь это не какая-то атеистическая литература. Это материалы Поместного собора Русской православной церкви, издание Московской патриархии 1990 года. И мы видим, что всего лишь тремя маленькими постановлениями, по сути запрещающими спекуляцию свечками, все было обрушено. Подозреваю, что и в будущем, вероятно, нельзя застраховаться от подобной ситуации.

И тогда эта вся идеологическая мгла развеется в одночасье. Тогда снова в Россию будет возвращена свобода мыслить, свобода не слушать людей, не имеющих ни малейшего права учить нас жизни, а всякие там духовные скрепы будут направлены туда, где они и должны находиться, – то есть непосредственно в металлолом.