Зов памяти Самарский Михаил
– Серьезно? – студент округлил глаза. – Так они, эти… ну, кто нас сюда всех привез, и тигров наших покрали?
– Выходит, так, – сказал профессор. – А вот за то, что разбили капсулу, вам, Дмитрий, объявляю выговор.
– Извините, Кирилл Андреевич, я… Тоша… В общем, мой косяк, признаю, чего тут оправдываться. Вот не подумал как-то…
– Сами себе создаем проблемы, – сказал недовольно профессор.
– А как вы определили, что это амурский тигр? – спросил Дима.
– Очень просто, – ответил профессор. – Перед тем как уснуть на тысячелетие-другое, я работал вместе с Оксаной Пушкиной в Центре «Амурский тигр».
– Это телеведущая? – удивленно спросил парень.
– Да. Она на тот момент занимала должность заместителя директора Центра. А я был в качестве консультанта на общественных началах. Так что ошибиться с тигром я не мог.
– Круто! А он на нас не может напасть? – Дима спросил и скривился, видимо, представляя какую-то жуткую картину.
– Ну почему не может? – развел руками Кирилл Андреевич. – Это зверь, ему что кабанчика съесть, что человека – разницы нет. Хотя амурский тигр редко нападает на людей, он всегда старается избегать встречи с ними. А ты вот ему организовал такую встречу.
Вечером за ужином Кирилл Андреевич еще раз при всех отчитал Дмитрия и предупредил остальных о недопустимости вольного обращения с капсулами.
– Поймите, в конце концов, – говорил профессор, – в этих капсулах может быть все что угодно, вплоть до слонов и крокодилов. Не хватало нам еще развести здесь крокодиловую ферму. Хорошо, сегодня появился тигр: рыкнул да убежал. А теперь представьте, если в этой пещере проснется индийский или африканский слон да начнет громить склянки направо и налево. Что мы с вами будем делать?
Неожиданно Кирилл Андреевич заметил на стене рисунки оленей. Он подошел к ним и долго-долго рассматривал.
– Откуда взялись здесь эти произведения искусства? – язвительно спросил профессор.
– Это я нарисовал, – виновато произнес Трухин. – Извините, если нарушил правила. Честное слово, я без задней мысли. Это от скуки. Простите…
– Нет-нет, что вы, Николай Борисович, ноу проблем! Просто мне эти рисунки кое-что напомнили. Дмитрий, взгляните, что скажете?
Студент подошел к стене и вдруг радостно объявил:
– Так это же рисунки кроманьонцев! Это даже в школе по истории изучают.
– Вы это рисовали по памяти? – спросил профессор у Трухина.
– Да нет, – пожал плечами Николай Борисович, – просто из головы.
– А чем? – спросил Кирилл Андреевич. – Чем вы это рисовали?
– Недалеко от реки есть кусочки горной породы красного цвета, – принялся объяснять художник, – она такая, знаете, хрупкая. Ну я растер их меж двух твердых камней, потом смешал все это с рыбьим жиром, получилась краска…
– А где вы почерпнули эти знания? – спросил Кирилл Андреевич. – Кто-то подсказал? Научил?
– Чисто интуитивно, – смущенно ответил Трухин.
– Невероятно! – воскликнул профессор. – Это невероятно! – повторил он спустя некоторое время. – Все это впервые сделали кроманьонцы тридцать–сорок тысяч лет до нашей эры. Вы понимаете это?
– Но я… я… честное слово, тут ни при чем! – стал снова оправдываться Николай Борисович.
– Ну что вы, коллега, – рассмеялся профессор. – Вас никто ни в чем не обвиняет. Просто невероятное совпадение. Пещерные люди и современный человек… Это невероятно…
– Да ладно тебе, Андреич, – язвительно произнес Леха. – Какие же мы современные?
Вон Ярополк считает нас древними.
– Ярослав, – поправил Яр. – Мое полное имя – Ярослав.
– Извини, брат! – Леха подошел к Яру и похлопал его по плечу. – У меня что-то с памятью стало, все время забываю. Слушай, а тебе какая разница, как тебя называют, ты же понял, о ком я говорю.
– У нас псевдонимы запрещены, – сказал Яр. – У кого это – у вас? – хмыкнул Леха. – Ты же и сам не знаешь, сколько ты тут на полочке провалялся, как вяленый лещ?
– Впрочем, вы, Алексей, правы, – согласился Яр и добавил: – А с памятью у вас проблемы, видимо, из-за архивирования. При архивировании возникают проблемы с памятью. Хотя эта внеземная цивилизация и достигла больших результатов, но, видимо, у них тоже иногда возникают сбои.
– Точно! Я вот, например, тысяча девятьсот девяносто седьмой год помню отлично. И тысяча девятьсот девяносто первый помню. А вот тысяча девятьсот девяносто четвертый не помню. Как такое может быть?
– Вы не волнуйтесь, Алексей, – успокоил Яр, – придет время, и все восстановится.
– Когда оно придет, тогда я уже загнусь на этом острове, так и не узнав, где мы находимся. Вы же ученые, вашу мать! Когда уже разберетесь, куда нас засунули? Ни фига не знаем. Давайте костры, что ли, жечь, может, кто из пролетающего самолета увидит или там из космоса.
– Твои претензии не обоснованы, Алексей, – отозвался профессор, – как же мы определим наше местонахождение, если еще не было ни одной звездной ночи? Небеса затянуты. Мы как слепые котята. Тучи, увы, мы еще разгонять не научились.
– Извини, Кирилл Андреевич, – опустил глаза Леха, – я все понимаю, просто что-то нашло.
– Не отчаивайся, Леш, – похлопал его по плечу профессор. – Держись. Нам всем тут несладко. Нужно беречь силы, нервы, здоровье. Не срывайся.
– Понял, Андреич! – сказал Леха и повторил: – Прости!
Вечером, перед сном, «сопещерцы» вышли на прогулку. Далеко от жилища отходить было нельзя, сразу наваливалась кромешная тьма, поэтому каждый старался находиться в пределах видимости освещаемого костром входа.
– Кирилл Андреевич, есть разговор, – сказал Дмитрий и предложил отойти в сторону.
– Говори, что случилось? – сказал профессор.
– Я даже не знаю, с чего начать! – вздохнул Котуков.
– Что-то серьезное? – взволнованно спросил профессор.
– Мне кажется, прямо-таки чересчур серьезное.
– Ну тогда говори с ходу, – пошутил Кирилл Андреевич, – так сказать, с деловой части, без всяких преамбул.
– Хорошо. – Дима набрал полные легкие воздуха, резко выдохнул и начал говорить: – Тут такое дело, только вы не смейтесь, примите мои слова на полном серьезе…
– Дим, – уже немного раздраженно произнес профессор, – мы же договорились. Без введения.
– Окей! В общем, сегодня, после тигра и кроманьонских наскальных рисунков, я неожиданно вспомнил… – Дмитрий, соображая, как продолжить свой рассказ, умолк.
– Что? Что вспомнил? – спросил профессор.
– Я еще на первом курсе института начал писать фантастический роман. И недавно его закончил. В смысле недавно – еще в той жизни. Хотел даже в издательство отправить, но не успел вот… Уснул, как все.
– Ну, поздравляю, – улыбнулся профессор, – с почином.
– Она у меня здесь, на флешке – рукопись. Представляете?
– И что? Вот выберемся отсюда, отправишь в издательство. Заодно и о нашей пещерной жизни напишешь. У тебя все? Ты для этого меня в темень эту завел?
– Да нет! Я еще самое главное вам не сказал, – перешел Дмитрий на шепот.
– Так говори же!
– Понимаете, все, что сейчас происходит с нами, было описано в моей книге. Все точь-в-точь, до мелочей.
Возникла продолжительная пауза.
– И что ты там написал? – в конце концов спросил профессор.
– Так и написал… Студент, то есть я, проснулся в пещере, вышел к людям. Там были и все вы, просто я вас тогда не знал. Потом я случайно разбудил Яра; описал, как Матвейка ловил рыбу; как вас избрали председателем; потом тигр проснулся; наконец этот рисунок кроманьонца. Вы, наверное, не поверите, но вот все до минуты! Даже вот этот наш с вами разговор у меня описан в книге…
– Интересный поворот, – хмыкнул профессор. – Ну, допустим, это правда…
– Сто процентов правда, Кирилл Андреевич, клянусь вам! – воскликнул Дима.
– Отлично, ну тогда рассказывай, что дальше? – предложил профессор.
Дмитрий молчал, затем, тяжело вздохнув, понуро сказал:
– А дальше я забыл.
Кирилл Андреевич произнес:
– Иди отдыхай, парень, ты просто устал. Поскольку лекарств у нас никаких нет, главное снадобье – это здоровый и крепкий сон. Пошли. Не расстраивайся. Ты обязательно все вспомнишь.
Профессор и студент направились к костру.
Глава 5
Дмитрий, понял, что Кирилл Андреевич ему не поверил. Он не стал его переубеждать, но ходил понурый еще пару часов. Профессор не стал его тревожить, посчитав, что парень просто переволновался, потому его посетила такая странная фантазия.
Но однажды днем, после обеда, когда все отдыхали и набирались сил – кто перед сбором дров, кто перед рыбалкой, – Дмитрий отчетливо вспомнил продолжение своего романа. Он вскочил и, подбежав к профессору, громко воскликнул:
– Кирилл Андреевич, вспомнил! Я вспомнил продолжение!
– Тише-тише, – стал успокаивать Диму профессор, – зачем же ты так шумишь? Не видишь, люди отдыхают?
– Понимаете, я вспомнил продолжение! Пойдемте на улицу, я вам расскажу.
Голиков, проявляя педагогическую сдержанность, вышел из пещеры и внимательно стал слушать студента.
– Я знаю, что у нас произойдет в ближайшие дни! – заявил Дмитрий.
– Дима, – остановил его профессор, – пожалуйста, я тебя очень прошу, не увлекайся ясновидением и пророчествами. А если вдруг ошибешься? Ты представляешь, какое может потом наступить разочарование? Ты же сам себе перестанешь верить…
– Кирилл Андреевич, дорогой, да не играю я в экстрасенса и предсказателя. Просто я вспомнил продолжение своего романа. Хотите, я расскажу вам все подробно, что произойдет завтра, послезавтра…
– Стоп-стоп-стоп, Дим. Погоди. Я предлагаю тебе альтернативный вариант. Мы сейчас одолжим у Николая Борисовича лист бумаги, возьмем авторучку, и ты мне кратенько изложишь все в письменном виде. Я ничего читать не буду, кладу твой рассказ во внутренний карман своего пиджака, и ждем наступления нового дня. Если все совпадает, объявляем народу, что так, мол, и так, есть написанный фантастический роман, а мы в нем все герои. Идет?
– Идет, – согласился студент. – Но я могу и без бумажки все рассказать, завтра, например…
– Дима, не надо! Мы же договорились. На бумаге надежнее. Пойдем к Николаю Борисовичу.
Они выпросили у Трухина не только лист бумаги, но еще и конверт. Дима потратил на пророческое описание двух последующих дней около часа. Кирилл Андреевич, не читая, вложил лист в конверт, намочил край языком и, запечатав его, предупредил:
– Смотри, Дим, если предвидение не состоится, ты просто скажешь, что не получилось, и я, не открывая конверт, бросаю его в огонь.
– Я уверен, что такого не произойдет, вот на сто процентов.
– Спокойно, спокойно, Дмитрий, – похлопал парня по плечу профессор. – Осталось совсем немного! Через два дня все проверим.
На следующий день произошло событие, которое не смог бы предугадать ни один самый знаменитый экстрасенс в мире. Утром, когда народ стал выходить из пещеры, неожиданно на поляне появился беглый амурский тигр, который оказался… в это трудно поверить, тигрицей.
Рядом с ней резвились два тигренка.
Увидев эту картину, все обомлели. Удивительным было то, что тигрица не проявляла ни страха, ни агрессии. Просто сидела, сложив передние лапы вместе и опоясав их хвостом, как обычно это делают домашние кошки, и наблюдала за своим малышами, правда, изредка поглядывая в сторону своей бывшей «спальни».
– Кс-кс-кс! – поманил тигрицу Леха.
– Иди к нам, кисуля! – крикнула ей Мария. – Не бойся, мы тебя не обидим.
– Зачем вы ее зовете, Мария? – с опаской спросил Николай Борисович. – А вдруг и впрямь придет? Вы посмотрите на нее, какая зверюга! Это же вам не домашняя, как вы выразились, кисуля. Лучше не рискуйте.
– А мне кажется, она нуждается в общении с людьми, – возразила Мария. – Может, она из зоопарка или цирка, например. Мы же не знаем, откуда она. Мы даже год рождения или усыпления у нее не можем спросить.
– Уважаемый товарищ Яр обещал скоро расшифровать надписи на пластинах из-под капсул. Так что скоро узнаем и время, и место.
Тигрица в тот день просидела напротив пещеры полдня, затем ушла сама и увела с собой тигрят. На следующий день сюрприз был совершенно потрясающим.
Дежурил в ту ночь Николай Борисович. Когда стало светать, он решил выбраться на свежий воздух. Выходя из пещеры, он споткнулся обо что-то мягкое и, обернувшись, чуть не упал в обморок – на пороге их жилища лежала окровавленная четырехглазая туша животного, похожего и на косулю, и на антилопу. Он тут же вернулся в пещеру и доложил о происшествии председателю. Кирилл Андреевич, осмотрев тушу, сказал:
– Ее принесла наша тигрица! Вот смотрите, Николай Борисович, – указал он на раны на шее животного, – это следы от ее клыков.
В этот момент мужчины увидели, как в кустах промелькнула желто-полосатая спина. Наверное, тигрица, дав понять, что это подарок от нее, исчезла в чаще.
– Вот так фокус, – покачал головой Кирилл Андреевич и дал указание Николаю Борисовичу будить Матвейку.
Обед был в тот день просто волшебным. Нельзя сказать, что с момента прибытия в это место они не ели мяса совсем – Матвей ставил самодельные силки, ловил каких-то четырехглазых птиц, – но случалось это редко.
Вечером все гадали, почему тигрица, во-первых, так доверилась людям, а во-вторых, отчего это она решила сделать им такой царский подарок. Каждый выдвигал свои версии: от «ей стало скучно» и до «она боится, что без людей погибнет». Во время обсуждения очередной версии глаза Дмитрия и профессора встретились. Кирилл Андреевич взглядом спросил: «Ну что, друг, сбылись твои предвидения?» Студент вдруг встал и громко объявил:
– Уважаемые господа! Все, что с нами произошло за последние два дня, я знал с точностью до деталей, и сейчас это подтвердит наш уважаемый председатель Кирилл Андреевич.
Профессор неодобрительно покачал головой, но тем не менее нехотя полез в карман за конвертом. Достав сочинение парня и пробежав по первым строкам, он раскрыл рот и замер в изумлении. Автор описывал, как пришла тигрица со своими отпрысками, как Леха Москворецкий говорил ей: «Кс-кс-кс», как Мария звала тигрицу в гости, как отчитал девушку за ее беспечность Николай Борисович. И уж совсем профессор пришел в замешательство, когда стал читать подробное описание сегодняшнего утра и великолепного обеда с мясом-гриль от Матвея.
– М-да… – Кирилл Андреевич смахнул со лба пот и на выдохе произнес: – Ничего не понимаю.
– Я же вам говорил, – сказал Дмитрий. – А вы мне не верили.
– Решительно ничего не понимаю, – повторил Кирилл Андреевич.
– Что случилось? – загалдели остальные. – Вы хоть нам объясните…
После того как Кирилл Андреевич рассказал об экстрасенсорном таланте молодого человека, в гроте повисла гробовая тишина. У людей появилась надежда. Если человек знает, что с ними произойдет в будущем, значит, можно наконец-то узнать, чем закончится вся эта странная история. Но Дмитрий заявил, что сразу все вспомнить не может и будет рассказывать все по мере всплывания в памяти деталей. Ну хоть что-то. Все же это лучше, чем беспросветная тайна. Как говорится, на безрыбье и рак рыба.
Через два–три дня Дмитрий рассказал за вечерней трапезой коллегам о том, что скоро тигрята будут смело заходить к ним в пещеру поиграть. Так и случилось. Не прошло и недели, как тигрята стали захаживать к людям, словно домашние кошки. Дима сказал, что теперь тигрица, которой дали прозвище Аврора, станет чаще подбрасывать людям добычу. Больше всех обрадовался Матвейка.
– Слава богу! – воскликнул он и перекрестился. – Зверь, а понимает, что людям нужно помогать. И правильно. Ведь случись что с тобой, и тебе люди помогут. А у тебя двое деток, им тоже и уход нужен, и прокорм. Хорошая кошка. Только вот большая. Еды нужно много.
– Ты за нее не волнуйся, – усмехнулся Леха, – она и себя прокормит, и еще с нами поделится.
– Так-то оно так, барин, да здоровье-то – оно не вечное, – усомнился Матвей. – Седни справляется, а завтра слегла, и все. Попробуй прокорми такую тушу. Господи, дай ты ей здоровья, пусть и деток кормит, и нас не забывает.
С этого дня вместо утреннего приветствия в пещере с утра звучало:
– Ну что, Дмитрий, вспомнил?
Андрей Кириллович вынужден был вмешаться:
– Друзья мои, давайте договоримся, если Дмитрий вспомнит что-то из своей книги, он сам нам об этом объявит. Я по себе знаю: если что-то хочется срочно вспомнить, да еще если тебя со стороны подгоняют, ничего не выходит. А когда не думаешь об этом, внезапно осеняет. Ну согласитесь, это ведь не дело – так постоянно дергать студента: вспомнил, Дима, что там у нас сегодня на обед, поймает ли Матвей рыбу, принесет ли нам Аврора мясца? Это ж невыносимо! Так что давайте Дмитрию устроим передышку. Не дергайте вы его память. Яр сказал, что она должна обязательно восстановиться.
– А у меня есть предложение, – вдруг поднялся Леха. – А что, если парню не дожидаться, когда он вспомнит остальные главы из своего романа, а написать их по новой?
– Не получится, – развел руками Котуков. – Я уже пробовал.
– Это как раз тот случай, – пояснил Кирилл Андреевич, – когда «что написано пером, не вырубишь топором».
– Или «рукописи не горят», – вставила Мария. – Димочка, ты там случайно не написал в своем романе, что мы обнаружим где-то в закромах нашей пещеры ночной крем и шампунь с кондиционером для волос? Ты посмотри, что стало с моими волосами…
– Не стони, Машка, – перебил Москворецкий. – Мы все тут превратились в обезьян. Смотри, – потрепал он себя за бороду. – Если бы мои пацаны сейчас меня увидели, они не только косули жареной не дали бы мне отведать, они картошку копать на огороде мне не разрешили бы.
В последнее время, несмотря на жесткие условия, народ в пещере стал веселее. Смеялись чаще, шутки выходили острее и ироничнее. Наверное, человек так устроен, что даже в экстремальных условиях ему необходимы и смех, и юмор, и сарказм, и самоирония…
Больше всех страдала, конечно, Мария. Она долго еще верила, что в туре, и наконец поняла: здесь путешествие совершенно другого рода.
Застав ее недалеко от пещеры плачущей под деревом, Алексей сел рядом с ней и стал ее успокаивать.
– Маш, не изводи себя, – сказал он ласково. – Слезами делу не поможешь, а глаза испортишь. Я смотрю, они у тебя все время опухшие.
Ну что толку плакать и плакать?
– Устала я, Лешенька, ты посмотри на мое лицо, видишь, во что оно превратилось?
– Лицо как лицо, а что с ним стало? – присматриваясь, сказал Алексей.
– Ну ты что, совсем не замечаешь? – всплеснула руками Мария. – Сухое совсем. Мне нужны кремы. Без кремов я тут за год превращусь в старуху.
– Да забей ты, Машка, – махнул рукой Алексей. – Нормальная ты девушка. Ну не вечно же мы будем здесь жить. Рано или поздно что-то решится. Вон Димон говорит, вроде конец у его романа был хорошим. Просто забыл парень. Но скоро вспомнит.
– Леш, сколько тебе лет? – ухмыльнулась Мария.
– Тридцать, а что? – удивленно спросил Леха.
– Да то! – неожиданно рассмеялась Мария. – Такой большой, а все в сказки какие-то веришь.
– Какие сказки? Пацан ведь угадал, он заранее на бумаге написал!
– Я не верю в это! – заявила Мария.
– Как не веришь? – опешил Леха. – Как не веришь? Да я лично своими глазами видел, как он конверт вскрывал.
– Ну и что? – продолжала возражать Мария. – Я тоже видела, но, мне кажется, они просто сговорились и водят нас за нос.
– Зачем?
– Ну чтобы, как говорится, поддержать позитивный психологический климат в коллективе, чтобы у нас была надежда и все такое. Мы это в университете на психологии проходили.
– Не может такого быть, – покачал головой Леха, – я поговорю с профессором. Все узнаю.
Вернувшись в грот, Алексей увидел потрясающую картину: народный умелец, крепостной Матвейка, смастерил настоящий лук со стрелами.
– Ты чего тут соорудил, рыцарь Айвенго? – похлопал его по спине Леха.
– Полезная штука, барин! Птицы тут хоть и четырехглазые, да, заметно, никем не пуганые.
– Ну, с таким оружием ты их быстро распугаешь! – рассмеялся Москворецкий.
– Напугаем – дальше пойдем, сначала на этом берегу будем промышлять, затем на тот переберемся. Тут дичи много. А у меня тут кое-что есть. Угощайся, барин! Вот ягод насобирал. Странные они какие-то…
– А это… не отравлюсь? – Алексей понюхал розовый комочек.
– Упаси боже, ваше сиятельство! Что вы такое говорите? Я же, прежде чем тебя угощать, испробовал еще вчерась! Смотри, вот он я – жив здоров!
Леха закинул в рот несколько ягод, тщательно их разжевал и, осторожно проглотив, сказал:
– Вкусные!
– А то! – Матвейка гордо поднял голову. – Там еще подальше фрукта какая-то растет, но она еще зеленовата. Чую, добрая будет, такая, похожа на наше яблоко, но по форме – как гусиное яйцо!
– Ты, главное, аккуратнее пробуй, понемногу, а то траванешься какой-нибудь гадостью, что мы тут без тебя делать будем?
– Меня не надуешь, барин. – Матвейка похлопал себя по лбу. – Гадость птицы клевать не станут.
– Точно, – сказал Алексей. – Какой ты молодчина, Матвей!
– Стараюсь, барин!
– Вот как только тебя отучить от этого «барина»? Что ж ты заладил?
– Привык я, барин! Всю жизнь так… Поздно отвыкать.
– Да ладно тебе, – возразил Леха, – отвыкнешь еще.
– Поживем – увидим! – ответил Матвей и принялся мастерить очередную стрелу.
Узнав о новом приспособлении Матвея, вечером за ужином Кирилл Андреевич посоветовал Николаю Борисовичу пририсовать рядом с оленями лук и стрелы.
– Зачем? – удивленно спросил Трухин.
– Как это зачем? – рассмеялся Кирилл Андреевич. – Может, ученые через тридцать–сорок тысяч лет скажут: здесь жили культурные пещерные люди.
– Ну и шуточки у вас, товарищ профессор, – поежился Трухин. – Вы полагаете, что, кроме нас, теперь на земле никто не живет?
– Я даже не знаю, что и думать, – развел руками Кирилл Андреевич. – Сколько ни наблюдаю, никаких признаков цивилизации. Удивляет то, что в небе нет летательных аппаратов. Ни наших самолетов, ни Яровых эфиролетов, вообще ничего. У меня уже мысли: а не случилось ли ничего с нашей планетой? Может, мы тут не тысячу лет пролежали, а все десять или двадцать тысяч…
– Такой вариант не исключен! – неожиданно заявил Яр. – Возможно, мы начинаем новую цивилизацию. А рисунок кроманьонца, который выполнил наш художник на стене, еще раз подтверждает положения Закона о Всемирной Памяти.
– Коллега, вы уже не первый раз говорите об этом законе, – сказал профессор. – Можете подробнее изложить его, так сказать, его суть, содержание?
– С удовольствием, – кивнул Яр. – Закон о Всемирной Памяти, сокращенно ЗоВ Памяти, открыл в двадцать восьмом веке великий ученый Александр Михайлович Аланмис. Он всю жизнь задавался вопросом: если Вселенная наделила человека способностью что-либо запоминать, причем иногда очень давние события, то неужели сама Вселенная не способна сохранить в своей памяти все, что с ней когда-либо происходило? Так вот, суть закона такова: ничто в мире не исчезает бесследно. Вся информация сохраняется, и даже мысли каждого человека.
– Но об этом утверждалось уже давно, – сказал Кирилл Андреевич. – В наше время на эту тему писал исследователь Валерий Демин.
Вам знакомы его работы?
– Да-да, конечно, – подтвердил Ярослав. – Его труды не забыты. Еще в двадцать первом веке он писал, что в любой точке мироздания содержится информация обо всех событиях и сущностях Вселенной.
– Точно, – задумчиво произнес профессор. – Его книги будоражили умы наших современников. Неужели подтвердились его предположения о голограммах и энергоинформационных полях?
– Да, подтвердились, правда, отчасти. Человечеству понадобилось еще семь столетий, чтобы найти хранилище вселенской информации.
– Это как? – раскрыл рот Дима.
– В космосе имеется своеобразный архив памяти, – продолжил Яр, – то есть колоссальная база, которая доступна всем цивилизациям. В любой момент можно ею воспользоваться. Но для этого необходимо иметь определенный уровень развития и, конечно, технические возможности. Вычислить, потом обнаружить архив – это полдела, как раз это удалось ученому Аланмису, но к самой базе данных полноценный доступ земляне получили только в двадцать девятом веке. И это еще не все. Даже в тридцать первом веке у нас возникли проблемы с мощностью наших «кустов»…
– А это еще что такое? – изогнул брови профессор.
– Извините, – поправился Яр, – то есть коммуниторинговых устройств.
– Коммуниторинговое устройство? – переспросил профессор. – Вроде как бы и знакомый термин, но не совсем понятный.
– Это наподобие древнего компью… Простите, наподобие вашего компьютера из двадцать первого века.
– Понятно. И в чем же проблема? – спросил Кирилл Андреевич.
– В памяти и мощности устройств, – усмехнулся Яр.
– В тридцать первом веке – проблема с памятью и мощностью компьютера? – удивился профессор.
– Да, – подтвердил Яр. – Представьте себе: для работы с Космическим архивом памяти наших мощностей не хватает. Но в этом нет ничего удивительного. Такой объем информации трудно даже представить. Это не терабайты, не петабайты, не эксобайты, не декабайты. Чтобы вам было понятно – это миллиарды, триллионы, квадриллионы терабайт. Вы представляете, что это за объем?
– С ума можно сойти, – задумчиво произнес профессор. – Не представляю.
– А кто всем этим управляет? – спросил Дмитрий. – Откуда этот архив возник в космосе?
Яр рассмеялся и развел руками:
– Это все равно, Ди, что задаваться вопросом: откуда возник бог?
– Вы хотите сказать, что люди и в тридцать первом веке не перестали верить в бога? – удивился студент.
Яр внимательно посмотрел Дмитрию в глаза и, улыбнувшись, после непродолжительной паузы сказал:
– Если бы мы, Ди, перестали верить в бога, наша планета давно исчезла бы, превратившись в космическую пыль. Ты знаешь, атеисты иногда посмеиваются над Библией, но это их проблемы. Никто никого верить в бога не принуждает. Однако на каком-то этапе развития цивилизации люди поняли, что Библия – это ключ ко многим открытиям. Это Путеводитель, Азбуковник для человечества. Не зря Библию когда-то назвали Книгой книг. В ней закодирована вся жизнь нашей цивилизации: и прошлое, и будущее. Но чтобы ее понять до конца, человечество должно созреть.
На какое-то время в пещере воцарилась тишина. Первым, как это уже часто случалось, нарушил тишину профессор.
– Яр, так вы уже извлекли какую-то пользу для человечества благодаря ЗоВу Памяти? – спросил он. – Каково практическое его применение?
– Разумеется, – ответил Яр, – не скажу, что мы достигли колоссальных успехов, но сделано уже немало. Мы продолжаем работать… Продолжали работать, – поправил он сам себя. – С помощью Космического архива памяти мы, например, смогли увидеть, правда, пока фрагментарно, как погибли на нашей планете динозавры, какие люди жили в то время.
– Люди? – воскликнул профессор. – Очень любопытно! И что же с ними случилось?
– И динозавры, и люди просто все замерзли. Земля столкнулась с огромным астероидом, диаметр которого был более двадцати километров. Он влетел из космоса в атмосферу со скоростью сто двадцать тысяч километров в час.
– Значит, все-таки эта версия подтвердилась, – произнес профессор. – Мы ее тоже, кстати, в двадцать первом веке рассматривали.
– Да, я знаю, – подтвердил Яр. – Ничего в этом удивительного нет. Люди испокон веков догадывались о чем-то, но у них просто не было стопроцентных доказательств. Теперь есть! Мы посмотрели видео, правда, нам пока не удалось скачать звук. Вы знаете, это был настоящий ад. Астероид образовал кратер диаметром сто шестьдесят километров. Миллионы тонн пыли взлетели в небо. А от прохождения через атмосферу огненного шара и взрыва в атмосфере на Земле возникли такие ураганы, что разнесли взметнувшуюся в небо пыль и сажу по всей планете. День превратился в ночь. Солнечные лучи не могли пробиться сквозь темную пелену, и температура на Земле упала. Началась массовая гибель растений и животных. Вслед за травоядными стали вымирать хищники.
– И как долго все это длилось? – спросил Дима.
– Несколько тысяч лет, – ответил Ярослав. – Но в конце концов так называемое пылевое облако опустилось на землю.
– Если мне не изменяет память, – сказал Кирилл Андреевич, – астероид столкнулся с Землей в районе полуострова Юкатан?
– Да, – подтвердил Яр. – Посмотрев видео из Космического архива памяти, мы проверили кратер на Земле. Ему действительно около шестидесяти пяти миллионов лет. Да и исследования окаменелости листьев из образцов пород того времени убедили нас, что листья пострадали от сильного мороза. А стадия их развития показала, что они замерзли в летний период.
– А можно подробнее о людях? – спросил Кирилл Андреевич.
Читать бесплатно другие книги:
