Крест и король Гаррисон Гарри

Глава 3

Со своего наблюдательного пункта на корме переднего корабля Шеф посмотрел назад вдоль кильватерной линии. «Бедфордшир», четвертый корабль каравана, снова выбился из строя, что беспрестанно делал с тех пор, как они способом проб и ошибок пришли к нынешнему строгому походному построению. Все десять английских линейных кораблей, как упрямо называл их Ордлаф, шли курсом строго на восток, и юго-западный ветер дул сзади и сбоку – удобней не придумаешь, гораздо лучше, чем было в плавании у немецких берегов близ устья Рейна, когда ветер дул точно сзади. И все равно «Бедфордшир» постепенно отваливал в сторону открытого моря.

Нет смысла кричать на идущий сзади корабль, чтобы по эстафете передали приказ капитану «Бедфордшира». Тот прекрасно знал, как важно держаться в строю, на ночных стоянках ему об этом многократно кричали все остальные шкиперы. В конструкции его корабля была какая-то ошибка. По той или иной причине у него получался очень сильный «подветренный снос», который всегда проклинал Ордлаф. Этим нужно заняться, когда они вернутся в док. А пока «Бедфордшир» сделает то, что всегда – выйдет из строя ярдов на сто, а затем переложит парус и вернется на свое место. В то время как остальные шли более или менее прямо, «Бедфордшир» описывал пологие вытянутые зигзаги, подобные узору на литом мече.

Большого вреда в том нет, по крайней мере сейчас, заключил Шеф. Хотя он помнил об одной вещи, которую понял несколько дней назад, когда он и остальные новички наконец перестали травить через борт. Причина, по которой викинги правили морями и могли появляться в любом месте западного мира, несмотря на все предосторожности и противодействие христианских королей, была проста – они очень хорошо умели делать одно неожиданно трудное дело: ходить под парусом.

Матросы и шкиперы, которых Шеф набрал в английских портах, были по-своему неплохими моряками, но по-своему, а не так, как викинги. Почти сплошь рыбаки, что они умели – так это вернуться домой живыми. Если их детишки сидели с пустыми животами, они, как и Ордлаф, шли в море почти при любой погоде. Но им не нужно было добираться никуда дальше соседней банки или косы, и уж совсем не требовалось появляться где-то быстро и внезапно. Что касается сухопутных членов команды, обслуживающих арбалеты и «мулы», морской быт для них оказался тяжким испытанием. Не меньше шести из них, пытаясь справить нужду, уже свалились за борт, хотя в спокойных прибрежных водах их, конечно, выловили. Главная причина, по которой Шеф требовал ночью останавливаться на стоянку, а не продолжать движение, – он страшился последствий попытки приготовить пищу на ходу.

От «Бедфордшира» с его проблемами Шеф повернулся к унылому песчаному берегу, скользящему с правой стороны – «по штирборту», как говорили моряки – со стороны, где было установлено длинное рулевое весло.

Шеф развернул большой свиток пергамента, на который пытался наносить карту незнакомых территорий. Многое ему рассказывали встреченные обитатели прибрежных островов – это были, разумеется, жители Фризских островов, которые ощущали свою близость одновременно и к англичанам из-за родственного происхождения, и к людям Пути, чью религию и обряд основал сто пятьдесят лет назад их собственный ярл Радбод. Но самое главное, на Фризских островах жили беднейшие из бедных. На их изолированных от берега песчаных косах, иногда миль до двадцати в длину, но никогда не шире одной мили, при набеге викингов ни хижина, ни стадо овец не могли просуществовать дольше десяти минут. Островитяне жили самым малым и то готовы были бросить в любой момент.

Это не значит, что они не мечтали о мести. Как только по островам разнеслась весть, что этот странный флот – английский и идет он войной на викингов, каждый вечер на огонек стали появляться люди, готовые поделиться сведениями за кружку пива или за серебряную монетку новой чеканки.

С их слов картина была ясна. За Ийссельмеером начиналась гряда островов, которые, как и прилегающий берег, тянулись на восток и чуть-чуть к северу. На дальнейшем пути названия островов становились более понятными. Тремя днями раньше они прошли Тексел, Влиланд и Терсхеллинг – Шеф не представлял, что могли означать эти слова. Но потом объявился Схирмонниког, а за ним шел ряд сходных названий – Лангеог, Спикерог и Норденей. Их понять было легко, потому что oog в гортанном фризском языке означало «ей», остров, а koog походило на знакомое норфолкское «кей», отмель.

Все эти острова были просто песчаными банками, наносами от столетиями стекавших в море речных вод, постоянно грозивших занести все илом. Впервые цепь разрывалась в устье реки Эмс. Дальше шло сдвоенное устье Яде и Везера, где-то внутри скрывавшее укрепленный епископальный город Бремен. Впереди, за Вангерогом, последним в длинной цепи Фризских островов, скользивших сейчас справа по борту, в море впадала могучая Эльба, в устье которой располагались порт и цитадель Гамбурга с его властителем – архиепископом. Гамбург, разграбленный викингами пару десятилетий назад, – как рассказывал принимавший в том участие Бранд, – был уже отстроен заново, самое острие христианского меча, нацеленного на Данию и дальше на Скандинавию.

Еще будет время зайти в Гамбург и Бремен. Но не сейчас. Сейчас Шеф намеревался прорваться через устье Эльбы к тому месту, где берег заворачивал на север в сторону Северо-Фризских островов и полуострова Ютландии, южной части Дании. В сторону равнин, с которых – как утверждал кое-кто из его моряков – англичане в свое время, столетия назад, отправились грабить Британию и бить римлян. Шеф ощутил легкое волнение. Кто знает, вдруг там все еще остались англичане, которых можно было бы поднять на борьбу против несомненно угнетающих их датчан? Но будет достаточно, если он хотя бы доберется до тех мест – и вернется назад, испытав свои корабли и прибавив своим морякам уверенности и опыта.

Что нам действительно нужно, размышлял Шеф, разглядывая пометы на карте, так это сведения о том, что лежит внутри цепи островов, между островами и побережьем. Если бы флот мог идти там, мы не боялись бы ветра и непогоды и нехватки пресной воды, прогуливаясь себе как дома по фарватеру Уза и Стаура. Скрывались бы в засаде, чтобы наброситься на флот викингов.

Но Ордлаф наотрез отказался вести флот вдоль берега, и Бранд поддержал его. Лоцманские воды, повторял он. Не суйся в них без человека, который здесь родился и вырос и которому можно доверять. Косы, мели, течения, приливы. Посадить судно на песчаную банку или скалу так же легко, как на мысе Фламборо. Даже легче, добавил Ордлаф. Мыс Фламборо, по крайней мере, виден.

Шеф не переставал удивляться, насколько велико презрение викингов к английскому морскому искусству. За время похода оно только нарастало, насмешки викингов становились все резче, и Шефу уже пришлось удерживать команду «Норфолка» – они рвались зарядить «мула» и отправить несколько самых смешливых на дно. С тех пор они шли своим нынешним походным строем: десять кораблей тащились вдоль берега, прилагая все усилия, чтобы поддерживать приличную скорость, в то время как сорок вспомогательных судов – все ведомые викингами, все построенные на берегах Каттегата или норвежских фьордов, но все имеющие на парусах вышитые молот и крест королевств Пути – высокомерно летели по волнам далеко впереди и значительно мористей. При этом никогда не скрываясь из виду. На горизонте всегда маячил парус, пристально наблюдающий за неуклюжими потугами англичан и не менее пристально следящий за остальными кораблями Бранда, скрытыми где-то за горизонтом.

Посмеяться они умеют, думал Шеф. И умеют ходить под парусом, надо признать. Но сейчас у нас нечто вроде захвата Йорка, новый вид войны. Моим людям не требуется стать лучшими моряками со времен Ноева ковчега. Им просто нужно быть на море. Если мимо нас захотят пройти Рагнарссоны или другие проклятые пираты Севера, им придется подойти на дальность выстрела. А тогда мы их потопим. Лучший в мире моряк ничего не сможет сделать на разбитом корыте.

Он скатал свой свиток, сунул его в провощенный кожаный чулок и прошел вперед похлопать по надежной раме «мула». Квикка, ныне главный катапультер-капитан флота, ухмыльнулся щербатым ртом при виде этого жеста. В своей доле прошлогодней добычи он получил сорок акров доброй земли и юную невесту, буквально невообразимое богатство для того, кто был рабом у монахов Кроуленда, не имея ничего своего, кроме волынки из рога с пузырем. Однако он бросил все, и даже свой шелковый наряд, ради этого морского похода. Трудно сказать, чего ему не хватало – богатства или чудес.

– Сюда движется парус! – неожиданно закричал впередсмотрящий со своего насеста на рее в пятнадцати футах над головой Шефа. – И сзади я вижу еще несколько! Все идут прямо на нас!

«Норфолк» мгновенно накренился, когда встревоженные моряки бросились к левому борту – бакборту, – чтобы взглянуть своими глазами. Минутное смятение, и боцман с помощниками отогнали их назад. Ордлаф ловко вскарабкался по свисающему с реи канату с узлами, глянул в сторону, куда указывал палец впередсмотрящего. С напряженным выражением лица соскользнул вниз, доложил:

– Это Бранд, господин. Все его корабли мчатся назад так быстро, как только возможно при боковом ветре. Они увидели что-то достаточно серьезное. Они встанут борт о борт с нами, когда, – он показал на небо, – солнце дойдет дотуда.

– Лучше и быть не может, – сказал Шеф. – Ясное утро и долгий день для битвы. Скрыться пиратам некуда. Подай людям обед пораньше, – он сжал свой амулет, серебряную лесенку. – Да пошлет мой отец нам победу. А если Одину нужны герои для Вальгаллы, – добавил он, вспомнив свой сон, – пусть возьмет их на той стороне.

* * *

– Так, и что же нам делать? – спросил Сигурд Змеиный Глаз. Он говорил со своими двумя братьями, стоявшими по бокам от него на носу «Франи Ормр». – Флот впереди, идет прямо на нас, а потом они вдруг разворачиваются и уходят, как будто узнали, что дома их жены стали предлагать себя всем, кто вернулся раньше.

Позади раздался голос шкипера «Ормра», Вестмара:

– Прошу прощения, господин. Здесь Храни, впередсмотрящий, он хочет что-то сказать.

Сигурд повернулся и взглянул на юношу, которого вытолкнули вперед. Парень, как и почти вся команда, пятьдесят отборных ратоборцев Сигурда, был в расцвете сил. Однако нищий, без единой искорки золота, и меч с простой костяной рукояткой. Отобран Вестмаром в команду, вспомнил Сигурд, за свою зоркость. Сигурд не удостоил его разговором, просто поднял одну бровь.

Уставившись в знаменитые змеиные глаза, со зрачками, окруженными белками, Храни покраснел и замялся. Потом собрался с духом, сглотнул и начал:

– Господин. Прежде чем они отвернули, я хорошо рассмотрел головной корабль. На носу, как и вы, государь, стоял человек и смотрел на нас, – он снова помялся. – Мне кажется, это был Бранд, Вига-Бранд.

– Ты видел его раньше? – спросил Сигурд.

Юноша кивнул.

– Так, подумай хорошенько. Ты уверен, что это был он?

Храни колебался. Если он ошибся – ведь у Сигурда была репутация безжалостного мстителя, и на флоте все до последнего человека знали о разъедающем его и его братьев желании. Найти и убить людей, виновных в смерти их безумного брата Ивара – Схъефа-англичанина и Вигу-Бранда, Бранда-убийцу. Если братья будут разочарованы… Ну, а с другой стороны, солгать им или скрыть, что видел, не менее опасно. Храни с минуту раздумывал, что же он на самом деле увидел, когда головной корабль неприятеля поднялся на волне. Нет, сомневаться было не в чем. Виденная им фигура была слишком велика для любого другого человека.

– Да, господин. На носу головного корабля стоял Вига-Бранд.

Сигурд с минуту сверлил его взглядом, затем медленно стянул с руки золотой браслет и протянул парню:

– Хорошие новости, Храни. Возьми это за твой зоркий глаз. Скажи-ка мне еще вот что. Как по-твоему, почему Бранд повернул назад?

Снова сглотнув, парень взвесил на руке браслет, сам не веря своему счастью. Повернул назад? Почему люди поворачивают назад?

– Государь, он, должно быть, узнал «Франи Ормр» и испугался встретиться с нами. Испугался встретиться с вами, – поспешно поправился он.

Сигурд недовольно махнул рукой и повернулся к своим братьям.

– Так, – сказал он. – Вы слышали, что думает идиот. Ну а что думаем мы?

Хальвдан посмотрел на волны, ощутил ветер на щеках, вгляделся в едва различимые точки парусов на горизонте.

– Разведка, – рассудил он. – Вернулись за подкреплением. Пытаются заманить нас.

– Заманить нас куда? – спросил Убби. – Их было сорок. Мы примерно столько и ожидали, столько наших перешли, – он сплюнул в сторону, – к людям Пути.

– Другие люди Пути могут идти южнее, – предположил Хальвдан. – И натравили их жрецы.

– Мы бы знали, если бы их было больше.

– Значит, если подкрепление там есть, – заключил Змеиный Глаз, – оно должно быть из Англии. Англичане на море. Новое дело. А где мы видим что-то новое…

– Там рядом Сигвардссон, – закончил Убби, ощерив зубы.

– Изготовившийся к чему-то, – продолжал Сигурд. – Что-то он приготовил, иначе не осмелился бы угрожать нам, особенно на море. Смотрите, люди Пути меняют галс, поворачивают к берегу. Ладно, мы принимаем их вызов. Посмотрим, чем они нас удивят. Может быть, мы тоже их удивим.

Он повернулся к Вестмару, почтительно стоявшему сзади:

– Вестмар, передай приказ. Всем кораблям приготовиться к бою. Паруса зарифить, поставить весла. Но мачты не снимать. Оставить реи на месте.

Вестмар на мгновение закатил глаза. Он побывал в десятках морских сражений во всех морях Англии и Дании, Норвегии, Швеции и Ирландии. Реи и мачты всегда снимали и складывали, чтобы убрать воздушный тормоз, дать кораблю каждый лишний ярд скорости, которую он может развить на веслах. В ближнем бою некому возиться с парусами, и никому не нужны помехи, заслоняющие от глаз стрелу или дротик.

Он спохватился, исполнительно кивнув, развернулся и пролаял приказ своей команде и морякам ближайших кораблей, чтобы передали его на все сто двадцать кораблей, идущих по бокам и сзади. Быстро и умело флот Рагнарссонов приготовился к бою.

* * *

Шеф перегнулся через планширь, когда корабль Бранда, «Морж», подошел к борту в конце широкого разворота, который привел его и всю флотилию людей Пути в боевое построение рядом с десятью линейными кораблями.

– Змеиный Глаз? – закричал Шеф.

– Да. Впереди «Франи Ормр», это точно. Их в три раза больше, чем нас. Придется принимать бой. Если попытаемся убежать, они догонят нас раньше, чем начнет темнеть.

– Мы не для этого пришли, – крикнул Шеф. – План не забыл?

Бранд кивнул и, отступив назад, стянул с шеи длинный красный шарф из шелка. Встав на подветренном борту, он распустил шарф по ветру.

На кораблях позади него тут же убрали зарифленные паруса и стали выдвигаться вперед, расходясь в линию бок о бок. Целый залп приказов Ордлафа, и «Норфолк» стал замедлять свой и без того тихий ход, а другие линкоры тоже начали выстраиваться, становясь не в шеренгу, а в колонну, и так тесно, что над кормой переднего корабля почти нависал нос заднего. Рулевые настороженно следили за маневрами своих неуклюжих посудин.

По сигналу Квикки прислуга катапульт притянула шатуны к палубам, зафиксировала их жирно смазанными болтами и стала взводить крутильные пружины.

– Взведены в обе стороны, – крикнул Квикка, глядя на своего командующего. – Мы можем стрелять и вперед и назад, прости нам, Господи. Я хотел сказать, помоги нам Тор, – он сгреб в руку свой амулет-молот.

Постепенно флот Пути выстроился в задуманный боевой порядок, в виде буквы Т, направленной на врага. Вперед шеренгой выдвинулись сорок кораблей Бранда с убранными парусами и мачтами, неторопливо продвигаясь вперед на веслах, – Шеф слышал, как фыркают гребцы, всем своим весом налегая на весла. Позади их центра в кильватерном строю шли под парусами десять английских линейных кораблей.

Когда построение завершилось, Шеф испытал знакомое чувство облегчения. Он осознал, что во всех боях чувствовал одно и то же. Острая невыносимая тревога перед их началом, когда он думал о тысяче и одном препятствии, способном расстроить его планы – шкиперы не так поняли, матросы нерасторопны, враг нагрянет неожиданно, когда они еще не будут готовы. Затем облегчение, мгновенно сменяющееся отчаянным любопытством. Получится? Все ли он предусмотрел?

Бранд орал с кормы своего корабля, яростно показывая на корабли Рагнарссонов, уже в какой-нибудь полумиле от них и быстро приближающиеся, молотя веслами. Что он кричит? Шеф услышал слова и тут же опомнился. Противник входил в бой в точности как было предусмотрено. Но мачты у него все еще стояли, хотя паруса были убраны.

– …от него воняет крысой! – донесся обрывок крика Бранда.

Воняет или нет, подумал Шеф, но крыса пришла. Теперь ей остается только укусить. Он стянул с шеи длинный синий шарф – подарок Годивы, с болью вспомнилось ему, сделанный в день, когда она сказала, что выйдет за Альфреда. Он распустил шарф по ветру, заметив, как повернулись головы, когда его увидели впередсмотрящие. Это несчастливый талисман, подумал Шеф. Он выпустил из руки шелк, позволив ветру унести шарф в мутное желтое море.

* * *

Сигурд Рагнарссон, стоя на носу своего корабля, заметил странно скроенные паруса позади редкого строя судов Бранда. Не пропустил он и гигантскую фигуру самого Бранда, стоящего как раз напротив него и размахивающего топором в знак насмешливого приветствия. К чему-то приготовились, снова подумал он. И есть только один способ узнать, к чему же. С преувеличенной аккуратностью он снял свой длинный алый плащ и, повернувшись, бросил его под ноги. В тот же миг стоящий у мачты викинг дернул за фал. С верхушки мачты, над реей, неожиданно плеснулось огромное знамя с черным вороном на нем: Знамя Ворона сыновей Рагнара, сотканное, согласно легенде, за одну ночь, с приносящим победу магическим заклинанием в узоре. Никто не видел его поднятым со времен смерти Ивара.

Когда его заметили на приготовившихся кораблях, каждый гребец поднатужился в пяти мощных ударах весел, затем они одновременно задрали весла вверх и с грохотом воткнули их в гнезда. Перекрывая шум, гребцы издали короткий клич и похватали оружие и щиты. Каждый из рулевых направил судно как можно ближе к соседу, боцманы размахивали абордажными крючьями, чтобы крепко связать все корабли в одно целое. Таков был всегдашний обычай: корабли должны набрать инерцию хода и идти на врага связанными воедино, сцепиться носами с неприятельским флотом, а затем драться на копьях и мечах на передних полубаках, пока та или другая сторона не уступит, попытавшись – обычно безуспешно – вырваться.

Бранд увидел развевающееся знамя, увидел гребцов, изготовившихся к последнему отчаянному рывку. Как только весла изогнулись в первом яростном гребке, он зарычал голосом, которым мог бы перекрыть шторм в Атлантике:

– Весла вразнос и разворот!

Старательно отрепетированным маневром линия кораблей Пути разорвалась посередине. Корабль Бранда и все, кто были мористей его, резко свернули влево, бешено гребя веслами правого борта и табаня веслами левого. Все бывшие ближе к берегу поворачивали в другую сторону. Затем кормчие постарались уберечься от столкновения с соседями, а гребцы заработали веслами, и быстрые маневренные ладьи разошлись.

Шеф, стоя у мачты «Норфолка», наблюдал, как корабли Бранда расходятся влево и вправо, стройно, как два косяка перелетных птиц. Шеф почувствовал укол страха – не за себя, а за свой план – как только понял, что флотилия Рагнарссонов ближе, чем он ожидал, и быстро приближается. Если эти испытанные воины подойдут к его борту, конец может быть только один. В этот самый момент он почувствовал, что «Норфолк» рванулся вперед, так как Ордлаф полностью распустил парус. Линейный корабль постепенно разворачивался влево, подставляя штирборт драконьим мордам, до которых не оставалось и сотни ярдов. И снова «Норфолк» прибавил в скорости ярд-другой, когда прямей развернулся по ветру.

Шеф услышал, как Ордлаф ободряюще кричит:

– Ветер поднимается! Мы повернем вовремя!

Может быть, подумал Шеф. Но все равно, они слишком близко. Пора их остановить. Он кивнул Квикке, выжидательно вцепившемуся в спусковой рычаг. Квикка промедлил лишь мгновенье. Он знал, что план был – потопить флагманский корабль, ладью с гигантской позолоченной головой змеи на носу. Но его «мул» все еще не нацелился точно на нее. Развернуть его невозможно. Долю секунды переждав накат волны, Квикка выдернул спусковой рычаг.

Стремительный взмах, бешеный удар по поперечине, удар, который потряс весь корабль и, казалось, на мгновенье остановил его. Черная молния, которая была тридцатифунтовым булыганом, несущимся над водой. Молния, ударившая точно по носу корабля, что шел слева от «Франи Ормр».

Секунду или две накатывающийся на них строй кораблей продолжал двигаться как ни в чем не бывало, отчего сердце у Шефа подскочило к самому горлу. Затем вяло, не спеша, корабль развалился на кусочки. Летящий камень расколол форштевень в щепки. Аккуратно набранные доски повылетали из своих пазов. Море ворвалось внутрь ниже ватерлинии, подгоняемое ходом корабля. Когда оно ударило через пробоину, жилы, крепящие доски к шпангоутам и шпангоуты к килю, разорвались. Мачта, лишившись опоры, завалилась вперед, мгновение держалась на снастях и рухнула набок. Гигантской дубиной прошлась она по выпучившей глаза команде соседнего корабля.

Для наблюдателей с английской стороны все выглядело так, словно корабль внезапно исчез, утянутый на дно одной из Брандовых морских ведьм. Мгновенье-другое они могли видеть людей, явно стоящих на воде, затем качающихся на разрозненных досках, а затем тонущих или цепляющихся за борт соседнего корабля.

И тогда «Суффолк» тоже привел в действие своего «мула». Еще одна молния ударила в самое сердце флота Рагнарссонов. И еще одна, и уже третий корабль развалился на части.

Внезапно, пока Шеф завороженно смотрел, в сражении словно прибавилось шума. Он сразу услышал посвист арбалетов, пение тросов, которые яростно наматывали на ворот подручные Квикки, треск от ударов камней по дереву и боевой клич, когда корабль Бранда развернулся, заходя во фланг Рагнарссонам. В тот же миг Шеф почувствовал струи нежданного дождя, и очертания кораблей напротив на какое-то время расплылись. Над морем начался ливень. А если он размочит канаты и в самый неподходящий момент выведет из строя его артиллерию?

Из мороси в опасной близости вынырнули три драконьих носа. Но не змеиная голова флагмана, отставшего от них на сотню ярдов, это какие-то другие отчаянные моряки, отцепившие свои абордажные крюки и вернувшиеся на весла, когда поняли, что противник не собирается сближаться для честной сечи. Если они смогут подойти к борту…

Квикка поднял большой палец. Шеф кивнул. Снова душераздирающий вой и стремительный полет камня, который на этот раз закончился, едва начавшись, у самого основания мачты среднего корабля. И снова корабля вдруг не стало – лишь разлетающиеся доски и барахтающиеся в воде люди.

Другие два корабля по-прежнему приближаются, до них остаются какие-то ярды, люди впереди размахивают абордажными крючьями, свирепые бородачи глядят поверх своих щитов – одновременно резко хакнув, гребцы последним ударом весел бросают корабли через разрыв.

Ураганный боевой клич врывается в уши Шефа, и в каком-то футе перед форштевнем «Норфолка» проносится темный силуэт, подобный киту. Один из кораблей Бранда на весельном ходу вклинился в бой. Его нос прошелся вдоль штирборта корабля Рагнарссонов на скорости сближения добрых двадцать миль в час, сшибая весла, проталкивая их в отверстия бортов и ломая гребцам спины. Когда два корабля расходились, Шеф увидел, что викинги Пути в упор обрушили на противника град дротиков. Оставшийся корабль Рагнарссонов при виде побоища отвернул в сторону от «Норфолка», уходя в открытое море.

Шеф схватил Ордлафа за плечо и показал на добрые полмили водной глади, наполненной обломками судов, тонущими людьми и отчаянными схватками кораблей друг с другом. Сквозь завесу дождя и поднятых усилившимся ветром брызг все еще виднелось Знамя Ворона. Но теперь оно удалялось на восток. Ведомый искусной рукой, «Франи Ормр» беспрепятственно прошел сквозь линию английских кораблей, развернулся и уже набрал полный ход. Двое англичан увидели, что его парус раскрылся вниз от реи, наполнился ветром и понес корабль прочь от опасности.

– За ним! – сказал Шеф.

– Он проходит два ярда, пока мы один.

– Пока есть шанс, отрежем его от открытого моря. Загоним к берегу.

– Но здесь же отмели, это Элбер-Гат, – запротестовал Ордлаф.

Палец Шефа повелительно ткнул его в плечо.

Глава 4

Сигурд Рагнарссон задумчиво глядел c кормы своего флагманского корабля. Он неспроста не подобрал свой плащ, оставив руки свободными. Сигурд упирался в днище «Ормра» длинным копьем с прочным древком и тяжелым треугольным наконечником. Братья стояли спинами к нему и тоже казались расслабившимися, хотя оружие не убирали. Во флоте Рагнарссонов дисциплина была свирепая. Но и люди были свирепыми тоже, отборные викинги-ветераны. Им вовсе не нравилось уклоняться от схватки, и они уже представляли себе, что про них станут говорить потом. Удивлялись, неужели Змеиный Глаз дал слабину?

Нет смысла объяснять. Пускай поудивляются еще немножко.

– Что ты скажешь о наших приятелях там, позади? – спросил Змеиный Глаз у Вестмара, показывая рукой на «Норфолк», отставший от них на целую милю.

– Посудина неуклюжая, но под парусом идти может, – коротко отвечал Вестмар. – Ну разве вот еще что. Англичане не знают этих мест. Видишь, на рее у них впередсмотрящий, а шкипер с носа высматривает отмели?

– Отмелей здесь полно, – ответил Сигурд. Он повернулся и взглянул в сторону побережья. Берег почти без примет. Два малых островка Ньюварк и Шархорн уже пройдены. Мутные воды Эльбы струятся под килем, а дальше – ничего до самой подошвы полуострова Ютландия, до земель, из-за которых Дания препирается с Империей германцев.

– Отлично. Убирай парус. Сажай людей на весла. И пошли кого-нибудь на нос с грузилом.

Вестмар раззявил рот, чуть было не выразив несогласие. «С грузилом, – подумал он. – Но я знаю Элбер-Гат как задницу своей жены. А если мы спустим парус, эти ублюдки позади смогут швырять в нас свои iotunn– камни, пока мы будем надрываться на веслах». Он проглотил свою речь и, повернувшись на пятках, хрипло выкрикнул команды.

* * *

– Мы их догоняем, – крикнул Шеф. – Квикка, вставай к «мулу».

Ордлаф не отозвался. Он напряженно всмотрелся в небо, снова взглянул на корабль, который они преследовали, взял лот-грузило, которое протянул ему меривший глубину матрос. Обнюхал грязь, прилипшую к воску на конце свинцового цилиндра с веревкой длиной в пять саженей. Высунул язык, лизнул.

– Зачем ты это делаешь?

– Не знаю, – пробормотал Ордлаф. – Иногда, если есть ракушки, можно узнать, какой там песок. Далеко ли отмель.

– Смотри, – гаркнул Шеф. – Они тоже не знают, где идут, у них человек на носу последние две мили тоже промеряет глубины, в точности как и ты. Держись за ними, и если они не сядут на мель, то и мы не сядем.

Не так все просто, мой молодой господин, подумал Ордлаф, не так все просто. Есть еще и другие вещи, например, течение – видишь, они скользят по нему как змея, а в наш киль оно вцепилось мертвой хваткой. И ветер, и косые струи ливня. И прилив. Он еще не кончился? Будь мы дома, в Йоркшире, я бы нутром почуял, когда он дойдет до высшей точки. Но здесь, в чужом море, кто ж знает, когда он повернет на отлив. Должно быть, скоро.

– Еще четверть мили, и мы подойдем к ним на выстрел, – крикнул Шеф. – Гребите веслами с носа и кормы. Только оставьте место вокруг «мула».

Гребцы с трудом преодолевали короткую зыбь, однако «Норфолк» еще чуть-чуть прибавил скорости и начал заметно догонять похожий на дракона корабль, убравший парус. Шеф всматривался вдаль, оценивая расстояние и направление.

– Так, пошли. Целься хорошенько, Квикка. Ордлаф, поверни еще вправо, то есть право руля, чтобы мы могли выстрелить.

Когда «Норфолк» взял право руля, его парус развернулся. Яростный вопль Квикки – нижний край паруса заслонил ему обзор. Суета моряков, торопливо подтягивающих снасти, чтобы подобрать его. Свирепые проклятья Ордлафа – гребцы сбиваются с ритма ударов, и нос корабля уводит в долгий кренящий разворот. Когда парус наконец открыл обзор, Шеф и Квикка с минуту напряженно вглядывались вдаль, недоумевая, куда подевалась их добыча.

– Вот он! – За время неразберихи «Франи Ормр» вильнул, как путающий след заяц, взял лево руля и теперь, в точности кормой к ним, удалялся на бешеной скорости, весла мельтешили словно в последние мгновенья гонки.

– Теперь слишком далеко для выстрела! – прокричал Квикка в ухо Шефу, вне себя от возбуждения.

– Они долго так не выдержат. Ордлаф, веди нас за ними.

Ордлаф колебался, завидя длинные барашки на мелководье по обе стороны от летящего корабля викингов. Мелководье шириной в полмили между двумя длинными песчаными косами. Да еще множество мелей и проток, растянувшихся на мили в сторону однообразного немецкого берега.

Его успокоило соображение о промерах глубин шкипером викингов. Опасные воды, но викинги тоже не знают их. Если кто и сядет на мель, те сядут первыми. «Норфолк» развернулся, принял ветер с другого борта и, снова расправив парус, по следу врага устремился в узкую протоку.

* * *

Пройдем, подумал Сигурд, ощутив легчайший шорох песка под килем корабля. Мы прошли, на самой верхней точке прилива. Он уловил искорку облегчения в глазах Вестмара, тут же торопливо опущенных. Один из гребцов шумно выдохнул и, набравшись дерзости, смотрел на кормчего с задранной бровью. Последние несколько минут гребцы чувствовали песок под лопастями весел и, как истинные моряки, сразу стали загребать совсем неглубоко. Теперь они почувствовали, что выходят на глубокую воду. Может быть, Змеиный Глаз еще не растерял свою удачу. Может быть…

Позади Сигурд мог видеть приближающийся английский корабль с молотом и крестом на парусе. А позади него – шквал, пересекающий открытое плоское устье Эльбы, шквал, который налетит на англичан. Вот сейчас.

* * *

Когда с неожиданной апрельской яростью налетел порыв ветра и дождя, Ордлаф напряженно всматривался вперед. В уши ворвался крик моряка с лотом:

– Сейчас две сажени, капитан, только две сажени, и я вижу отмель!

– Табанить веслами, – тут же заорал Ордлаф, – убрать парус, подать назад!

Слишком поздно. Пока он кричал, один из гребцов, старательный, но неумелый, почувствовал, как его весло вывернулось, изогнулось и сбросило его со скамьи, едва не выкинув за борт. Зарывшись в песок, крепкое ясеневое весло мгновенье сдерживало напор несущегося корабля, разворачивая его, а затем разлетелось в щепки. Судно накренилось и еще больше зарылось в грунт, расшвыривая гребцов там и сям. Последний порыв ветра ударил в парус, взметнул корабль на гребень волны. Затем со страшным скрежетом выбросил его на песок. Несколько секунд царила полная неразбериха, пока Ордлаф и его помощники, с дикими криками расталкивая окружающих, тянули снасти, хватались за весла, сначала пытаясь снять «Норфолк» с мели, а потом – хотя бы поставить его на ровный киль. Постепенно сумятица улеглась, и сухопутные члены команды, включая короля, сгрудились посередине. На Шефа смотрела пара укоризненных глаз.

– Не надо было нам это делать. Сели на мель в самый прилив. Смотри, – Ордлаф показал за борт, на две песчаные отмели, уже вышедшие из воды с обеих сторон корабля, так как на море начался долгий шестичасовой отлив.

– Нам грозит опасность? – спросил Шеф, вспоминая, как два года назад они оба были очевидцами крушения кнорров Рагнара, севших на грунт у мыса Фламборо.

– Нет, опасности поломки нет. Это мягкий песок, и мы ударились довольно слабо. Но ловко же нас провели! – Ордлаф в немом восхищении покачал головой. – Спорю, что их шкипер точно знал, где он идет, до последнего дюйма. Свесившись со своим лотом, он просто обманывал нас. Сейчас они уже далеко и возвращаются в открытое море.

Шеф резко оглянулся, внезапно сообразив, что может произойти, если Змеиный Глаз и его отборная команда подойдут вброд по мелководью. Но викингов нигде не было видно. Шеф прошел на корму и не спеша, внимательно осмотрел плоский серый горизонт, выискивая мачту или Знамя Ворона, которое развевалось впереди каких-то десять минут назад. Ничего не видно. «Франи Ормр» подобно змее затаился в каком-нибудь ручье или протоке, выжидая, пока прилив откроет проход к морю. Шеф глубоко вздохнул, напряжение спало, он повернулся к Ордлафу и своей молчаливой команде.

– Мы сможем сняться до темноты?

Ордлаф пожал плечами:

– Можно сняться с мели, перетягиваясь с помощью верпов. Пусть все займутся делом.

И вот грязь вокруг застрявшего корабля была наконец расчищена, после долгих часов тяжкого труда, пота и растущего чувства гордости, что битва все-таки выиграна, даже если кому-то из врагов удалось улизнуть.

Ушедшая вода – а отлив достигал здесь пятнадцати футов – открыла всем, что произошло с «Норфолком». Теперь он лежал в полумиле от основного русла Эльбы, в мелком озерце между двумя длинными банками, полном проток и канав вперемежку с округлыми островками, усеянном обломками давних кораблекрушений.

Сперва Ордлаф высадил команду за борт, велев копать вокруг корпуса и под килем, чтобы вытащить корабль назад по тому же пути, которым он пришел. Но по мере отлива путь к глубокой воде стал виден яснее, и они отказались от этой затеи. Всего в шестидесяти или семидесяти футах впереди была глубоководная протока, глубиной не меньше десяти футов даже при полном отливе. Очевидно, шкипер Рагнарссонов шел к ней, прекрасно зная о ее местонахождении, а потом, пока внимание его врагов было отвлечено, свернул влево или вправо. К берегу, в сторону Гамбурга и основного русла, или к морю каким-то неизвестным маршрутом – теперь это значения не имело. Теперь команде «Норфолка» необходимо было протащить его несколько футов через почти неразличимый гребень отмели, а затем вниз, к глубокой воде. Они уже вырыли яму под передней частью корпуса, так что нос корабля чуть-чуть да наклонился вниз. Но чтобы сняться с мели до ночного прилива, им требовалась лебедка.

Ордлаф уже приспособил первый канат, привязав один его конец к корабельному якорю, укрепленному в тяжелом песке, а другой обмотав вокруг низа мачты, и приказал тридцати гребцам тянуть одновременно. Корпус раскачивался и стонал, но остался недвижим.

– Нам нужен еще один канат, – заявил Ордлаф, – чтобы постараться тянуть прямо по ходу и чтобы остальным парням было где за него взяться. И хорошо бы закрепить его вон там. – Он показал на песчаную отмель по другую сторону протоки шириной ярдов в тридцать.

– У нас найдется такой длинный канат? – спросил Шеф.

– Да. И мы сделаем второй якорь из наконечника алебард. Нам нужно только доставить его туда.

Шеф угадал невысказанную просьбу. «Норфолк», огромный по сравнению с другими кораблями своего времени, был, однако, слишком мал, чтобы разместить на нем даже ялик там, где должно было уместиться так много всего – и команда, и провиант. Поэтому имелся только челнок, сделанный из шкур на жердевом каркасе, скорее корыто, чем лодка, управлять им было трудно, но зато опрокидывался он легко. Ордлаф и любой из его норфолкских рыбаков мог с ним управиться, но все они сейчас были слишком заняты. А любой сухопутный член команды, из гребцов или прислуги «мула», обязательно бы перевернулся и утонул.

Шеф вздохнул. Час назад он выдал последние дрова из скудного, ежедневно пополняемого корабельного запаса и велел Квикке развести на песке костер, поставить большой железный котел и постараться приготовить что-нибудь из сурового морского провианта: муки, соленой рыбы и ячменя. Для голодного человека поднимающийся от котла запах был непреодолим. Шеф взглянул на солнце, уже опускающееся в море, представил, как придется всю ночь мучиться в прибывшей воде, и уступил.

– Ладно. Я вроде был жителем болот, до того как стать ярлом и королем. Я это сделаю.

– С челноком справишься?

– Сам увидишь. Если бы не надо было тащить якорь, я бы уж как-нибудь переплыл эту протоку за дюжину взмахов.

Боцман Ордлафа аккуратно погрузил якорь в челнок, чтобы острые концы не пропороли его днище, убедился, что канат пойдет свободно. Шеф напоследок взглянул на котел и, прикинув расстояние и шансы перевернуться, снял золотое кольцо – знак своего положения. Он протянул кольцо Хвительму, непробиваемо тупому юноше из знатной семьи, которого Шефу навязали в оруженосцы, – он уже держал меч и ножны Шефа.

– Прибереги это, пока я не вернусь.

Хвительм нахмурился от неожиданного жеста, но вскоре уловил его смысл.

– А твои браслеты, господин?

Шеф на мгновенье заколебался, затем медленно стянул со своих бицепсов золотые браслеты и отдал их Хвительму. Свалиться они не могут, но если челнок опрокинется, что вполне вероятно, кто тогда знает, как все обернется?

Он подошел к краю протоки, уселся в челнок, взял короткое весло и отчалил. Трудно грести одним веслом, тем более что из-за дополнительного веса борта возвышались над водой на какие-то три дюйма. Фокус заключался в том, чтобы разворачивать весла, выпрямляя челнок на каждом гребке. Шеф постепенно продвигался вперед, мучимый разлившимся в воздухе ароматом еды; вышел на отмель, закопал якорь, как сказал Ордлаф. Затем, подгоняемый стуком приготовленной для еды посуды, забрался в челнок для возвращения к кораблю.

Через протоку теперь тянулся канат. Гораздо легче, чем грести, оказалось сесть спиной вперед и, перебирая руками, подтягиваться по канату.

Шеф с запозданием понял, что крики с корабля изменили свою тональность, сделавшись настойчивыми и отчаянными. Чтобы посмотреть, что случилось, он сначала повернулся влево, как всегда делал из-за отсутствия правого глаза. Ничего не видно, но Ордлаф с выражением ужаса на лице жестикулирует и показывает направо.

Шеф торопливо обернулся в другую сторону, едва не опрокинув челнок своим толчком. Мгновенье он видел почти прямо над собой лишь черный силуэт и белую пену. Затем он сообразил, что это.

«Франи Ормр» на полном весельном ходу надвигался на него, отбрасывая буруны до самых краев узкой протоки. Со снятой мачтой, без змеиной головы и драконьего хвоста, корабль, высотой не выше лодки, скрывался где-то за безымянными невидимыми берегами, выжидая своего часа. Теперь он его дождался и подошел, чтобы протаранить и сокрушить беззащитного врага. В то же мгновенье, как опознал корабль, Шеф увидел и воина в алом плаще, с огромным копьем в руках он склонился на носу. Его лицо было перекошено от ненависти. В этот миг Шефу стало ясно – такой ни за что не промахнется. Рука отошла назад, копье нацелилось.

Шеф мгновенно опрокинулся через борт и ушел под воду, отчаянно проталкиваясь в глубину. Подводные течения потащили его дальше, песок царапнул грудь, на минуту он ощутил себя зажатым между килем и морским дном, и тут же стал яростно пробиваться наверх и в сторону. Глубоко зарывшееся весло вскользь задело его по затылку, и Шеф снова нырнул. Его легкие уже не могли этого выдержать, необходимо было вынырнуть на поверхность и вдохнуть, но поверхности все не было, бешеными ударами он продирался наверх…

Шеф глотнул воздуха в нескольких ярдах за кормой «Франи Ормра», дико огляделся и устремился к ближайшему берегу. Он снова очутился на песчаной отмели, где поставил якорь. На противоположном берегу кто-то опрокинул котел, собравшимся вокруг «Норфолка» воинам кидали их мечи и алебарды, над бортом показалась вереница шлемов – это дюжина арбалетчиков изготовилась к стрельбе. Ордлаф выкрикивал команды, готовясь к стычке на песке. Никакой возможности использовать «мула», «Норфолк» стоял носом к протоке, и к тому же наполовину завалившись на борт.

«Франи Ормр» разворачивался в узкой протоке, подгребая левыми веслами вперед, а правыми – назад. И направился не к «Норфолку», а к Шефу, отрезанному на дальнем берегу глубокой протоки. Шеф прикинул, не броситься ли ему в воду, чтобы, дюжину раз взмахнув руками, вернуться к своим товарищам, но остановился, представив, как гарпун вонзается ему в спину. Слишком поздно. «Ормр» без своей драконьей головы неотвратимо надвигался на него, горстка людей столпилась у борта и внимательно следила за ним.

Шеф отступил назад, дальше по песчаной отмели, за пределы досягаемости для дротиков, недоумевая, что же теперь делать. Он один и без оружия. Крик – и весла прекратили свои взмахи, но оставались в уключинах. Через борт на весло перескочил человек, в моряцких сапогах из козьей кожи, спустился по нему и спрыгнул на песчаный берег. Молодой, настороженно разглядывал его Шеф с расстояния в дюжину ярдов. Но высокий и сильный, с золотым браслетом на одном бицепсе.

Свист в воздухе, и еще раз. С «Норфолка» пытаются помочь, стреляя из арбалетов. Но от застрявшего корабля далеко до протоки и еще дальше до противоположного ее берега, к тому же на пути дротиков корпус «Ормра». Шеф отступал, а парень вытаскивал из ножен свой меч. Еще трое спустились по веслам и направились к нему. Шеф, на миг оторвав взгляд от ближайшего врага, узнал всех троих: Хальвдан Рагнарссон, который был среди судей на том поединке в Йорке, седой Убби Рагнарссон, а в центре – Сигурд, тот, что в Бадриксворде потребовал лишить Шефа одного глаза. Как напоминание, из пустой глазницы Шефа заструилась соленая вода. Рагнарссоны несли топоры, мечи и копья. Все трое были в кольчугах. В отличие от ближайшего к Шефу воина.

Шеф повернулся и побежал вдоль песчаной косы. Это уводило его прочь от «Норфолка», но выбора не оставалось. Если он будет стоять на месте, его убьют, если побежит поперек косы, через несколько прыжков снова будет барахтаться в воде. Ошибка, сообразил он секундой позже. Он побежал в направлении, куда был развернут «Франи Ормр», и корабль шел тихим ходом справа от него, закрывая его преследователей от арбалетчиков «Норфолка», а у викингов «Ормра» были наготове стрелы и дротики. Шеф повернул налево, слыша позади себя топот ног. Коса оборвалась. Он бросился в воду плоским нырком – три, четыре мощных взмаха руками – почувствовал под собой песчаное дно и вскоре был опять на ногах.

Десяток прыжков, и он рискнул обернуться через плечо. Паренек на берегу притормозил было, но уже с плеском продирался через воду, всего-то по пояс глубиной. Рагнарссоны отстали, старые и в тяжелых кольчугах, однако разошлись вдоль берега канавы шириной в несколько ярдов и перекрыли все пути назад. Прямо перед ним и по обе стороны простиралось лишь бездорожье округлых возвышенностей, луж и мелких канав, впадающих в основную протоку. То и дело встречались канавы поглубже. В таких он может попасться, пока будет плыть, Сигурд метнет копье, или этот парень схватит его за пятку. Но если оторваться достаточно далеко, он успеет переплыть и убежать. Люди в кольчугах не рискнут лезть на глубокое место, а если полезут, потеряют его из виду.

Когда молодой викинг достиг берега, Шеф повернулся и снова побежал. Чуть медленней, чем мог бы, виляя и оглядываясь через плечо на каждом десятке ярдов якобы в испуге. Пятьдесят ярдов – и брызги в неглубокой луже. Еще пятьдесят – и в обход холмика повыше. Теперь «Ормр» находится в целом фарлонге от него и бессилен вмешаться, Рагнарссоны рассыпались цепью и перекликаются, стараясь не упускать его из виду. Слышнее становится дыхание высокого парня, который сокращает разрыв, через каждые несколько шагов занося меч, как будто надеется ударить.

Из викингов бегуны никудышные, мрачно вспомнил Шеф. Он проскочил через еще один ручеек, где воды было по колено, выбрался на твердую почву и обернулся.

Молодой викинг остановился перед водой, торжествующе оскалился и бросился вперед, занося меч для удара справа налево. Шеф поднырнул под меч, обеими руками ухватил правое запястье и подсек противника под щиколотки. Оба грохнулись на песок, а меч отскочил в сторону.

Подобрать его времени не было, а бороться слишком рискованно. Все, что требуется от викинга, – держать Шефа, пока не подоспеют Рагнарссоны. Шеф отступил назад, принял борцовскую стойку. Викинг смотрел на него, по-прежнему тяжело дыша и оскалившись.

– Меня зовут Храни, – сказал он. – Я лучший борец в Эбельтофте.

Он закрылся, готовясь к захватам за шею и локоть. Шеф нырнул и рванул нож у Храни с пояса. Когда Храни потянулся к ножу рукой, Шеф распрямился и ребром левой руки ударил его под подбородок, а правую ногу подставил сзади. Потеряв равновесие, высокий парень грохнулся назад. На подставленное под его поясницу колено Шефа. В тот же миг Шеф обеими руками со всей своей силой кузнеца надавил вниз.

Позвоночник хрустнул, и Храни с ужасом посмотрел наверх. По-прежнему держа его на колене, Шеф мягко похлопал его по щеке.

– Ты все равно лучший борец в Эбельтофте. Это был нечестный прием.

Он вытянул нож у Храни с пояса и глубоко загнал ему под ребра. Скинул тело и встал, подобрав меч с простой костяной рукоятью.

Всего в нескольких ярдах – глубокая протока. Шеф подбежал к ней, броском футов на тридцать перекинул меч на другую сторону, нырнул и быстро переплыл протоку. На берегу обернулся лицом к Рагнарссонам, которые, задыхаясь, притрусили к кромке воды. Шеф на минуту наклонил голову, чтобы вылить воду из пустой глазницы, а когда распрямился, встретил взгляд Змеиного Глаза.

– Идите сюда, – крикнул Шеф. – Вас трое, и все великие воины. Как и ваш брат Ивар. Его я тоже убил в воде.

Хальвдан вступил в воду с обнаженным мечом. Убби удержал брата за плечо.

– Он зарежет тебя прежде, чем ты встанешь на ноги.

Шеф нарочито ухмыльнулся, надеясь спровоцировать нападение. Если кто-то пойдет вброд, он попытается убить его, пока вода еще будет сковывать движения противника. Если двое или трое пойдут вместе, он снова побежит, надеясь, что их-то сможет обогнать. Теперь инициатива была у него. Им придется поломать голову. Ведь они не знают, что он собирается бежать. Если они пойдут все вместе, загвоздка в том, что его убьют, но все-таки первый удар будет за ним. При виде трупа своего оруженосца они могут подумать, что Шеф охвачен боевым безумием и готов принять их вызов.

Внезапно ему в живот полетело копье – лицо запустившего его Сигурда при этом не дрогнуло. Шеф мгновенно подпрыгнул, широко раскинув ноги. Древко скользящим ударом чувствительно задело его пах. Шеф упал на корточки, кусая губы, чтобы не выдать боль.

– Твой брат Ивар по крайней мере дрался честно, стоя на той же самой доске, что и я, – крикнул он. – Вам кто-нибудь рассказал, как он умер?

«Его яйца лопнули от моей хватки, – подумал он, – а лицо располосовалось на ленточки, когда я боднул его навершием шлема. Надеюсь, что об этом они не слышали. Он, может, и бился честно, но я-то точно нет».

Змеиный Глаз развернулся, не став даже обнажать меч. Он что-то буркнул братьям, и те тоже направились назад, к телу Храни. Шеф увидел, что Сигурд наклонился и снял с руки Храни золотой браслет. Затем все трое пошли прочь к своему кораблю. Они не приняли вызов.

«Сигурд умен, – подумал Шеф. – В битве на море он развернулся и вышел из боя, а не бросился вперед, как я рассчитывал. Сейчас он сделал то же самое. Я должен помнить – это не значит, что он уступил».

Шеф оглянулся, оценивая ситуацию.

Он был отрезан от «Норфолка». Сигурд на «Франи Ормр» может напасть на него, а может и не напасть, «Норфолк» выиграет сражение или проиграет его. В любом случае не стоит пробовать вернуться на «Норфолк». Невозможно угадать, что хитроумный Сигурд приготовил ему среди песчаных отмелей. Нужно идти в другую сторону, к неизвестному берегу, до которого остается еще с четверть мили тех же отмелей.

У него была его одежда, кремень и кресало на поясе и дрянной ковки железный меч с костяной рукоятью. Желудок напоминал Шефу, что последний раз он ел в полдень. И у него уже началась непроизвольная дрожь от холода в промокших шерстяных штанах и рубахе. От соленой воды саднило пустую глазницу, и по какому-то закону другой глаз непрерывно слезился. Солнце возвышалось над плоским горизонтом на ширину ладони. Оставаться на месте было нельзя. Начинался прилив. Скоро придется плыть, а не идти.

Сейчас Шеф меньше, чем когда-либо, ощущал себя королем. Но, сказал он себе, ведь он никогда и не чувствовал себя настоящим королем. По крайней мере, сейчас над ним нет ни хозяина, ни отчима, которые бы его били.

Повернувшись лицом к немецкому берегу на северных отмелях Эльбы он решил подобрать зацепивший его дротик Сигурда. Как и следовало ожидать, отличное оружие, с однофутовой железной насадкой на древко и длинным треугольным наконечником. Наконечник из превосходной стали, без всяких следов повреждений. Ни серебряных инкрустаций, ни других украшений. Змеиный Глаз, человек разумный, не тратил деньги на то, чем собирался поражать врагов. И все же на стали что-то виднелось, рунические письмена. Выученный в свое время Торвином, Шеф смог прочитать их: «Гунгнир», гласила надпись.

Итак, Змеиный Глаз не видел святотатства в том, чтобы подражать названием оружия самому Одину. Это не было древнее или старинное оружие. Кузнечный опыт подсказывал Шефу, что копье выковано недавно. В задумчивости Шеф закинул его на плечо, заткнул за пояс меч Храни и осторожно и устало побрел вдоль северной отмели Эльбы по коварным пескам, все еще различимым в сумерках.

* * *

Далеко к северу от устья Эльбы, северней даже, чем цитадель Рагнарссонов на датском Сьяелланде, великая школа Пути, его святилище все еще лежало под глубоким снегом на норвежском берегу в далеком Каупанге. Толстый лед мостом перегородил фьорд от берега до берега. Люди торопились поскорее оказаться под домашним кровом.

И все же среди стремительных силуэтов лыжников одна фигура застыла, неподвижно стоя в снегу: Виглик Провидец, самый уважаемый жрец Пути. Туда, где он стоял, с неба слетались птицы, кольцом усаживаясь вокруг него. Стая росла, и прохожие стали показывать на нее, звать других посмотреть. Постепенно люди – жрецы, их ученики и слуги – образовали второй круг снаружи от первого, держась на почтительном расстоянии, ярдах в пятидесяти.

Одна из птиц, яркогрудая малиновка, вылетев из круга, села на плечо Виглика и громко и долго щебетала. Виглик стоял в снегу не шевелясь и слушал, склонив голову набок. Под конец он благодарно кивнул, и птичка улетела. Ее сменила другая, севшая на руку в перчатке, которой Виглик сжимал свои лыжные палки. На сей раз это был крошечный крапивник с хвостом, задранным, как шпора всадника. Она тоже пропела длинную песенку и замолкла в ожидании.

– Спасибо, сестричка, – услышали люди слова Виглика.

Затем все птицы стремительно вспорхнули и перелетели под кроны деревьев. Появилась большая черная ворона, которая не уселась на плечо Виглика, но расхаживала перед ним взад-вперед, время от времени нагло и хрипло каркая. Это выглядело насмешкой. Однако Виглик продолжал стоять безмолвно. Под конец птица задрала хвост, пустила на землю струю и улетела.

Через какое-то время Виглик поднял глаза и устремил взгляд вдаль. Когда он опустил глаза, на его лицо вернулось нормальное выражение. Зная, что видение уже кончилось, его собратья рискнули приблизиться. Впереди шел Вальгрим, признанный глава святилища и жрец Одина-отца – немногим по плечу была такая ответственность.

– Какие новости, брат? – наконец спросил он.

– Новости о смерти тиранов. И новости похуже. Сестрица малиновка сказала мне, что Папа Николай умер в Рим-граде, собственные слуги удавили его подушкой. Он расплатился не за то, что посылал воинов против нас, а за то, что потерпел поражение.

Вальгрим кивнул, довольная улыбка раздвинула его бороду.

– А брат крапивник сказал, что в земле франков король Карл Лысый тоже убит. Один из его графов вспомнил, как предшественники Карла брили голову длинноволосым королям, чтобы показать, что они больше не короли, и добавил, что Бог наградил Карла лысиной, чтобы показать, что он никогда не должен был стать королем. Когда Карл велел своим людям схватить графа, другие графы восстали и вместо этого убили его самого.

Вальгрим снова улыбнулся.

– А ворона? – подсказал он.

– Ее новость похуже. Ворона сказала, что один тиран все еще жив, хотя сегодня едва не был убит, это Сигурд Рагнарссон.

– Может быть, он и тиран, – ответил Вальгрим. – Но при всем при том он любимец Одина. Если бы Путь мог залучить его на свою сторону, он бы приобрел могучего ратоборца.