Как победить коррупцию Север Александр

Леопольд Авербах, благодаря родству с Яковом Свердловым, со временем стал главой Российской ассоциации пролетарских писателей, пресловутого РАППа. Власти делили всех «инженеров человеческих душ» на пролетарских писателей и писателей попутчиков. В творчестве первых доминирующую роль играло не проникновение во внутренний мир героя, а верность идее, отражение классовых идеалов. От писателей требовалось, чтобы их произведения были наглядными и прикладными, как агитки Демьяна Бедного. Чтобы писатели не занимались рассусоливанием, не копались в переживаниях, не препарировали их, а били в лоб. Причем в нужном направлении. Члены РАППА, в большинстве своём, не столько создавали новые произведения, сколько критиковали других. Выискивали крамолу. Докапывались до противоугодного. И тащили уличенных к позорному столбу. Чтобы не повадно было. Постепенно он подчинил себе всю литературную жизнь в Советской России.

Хотя вначале своей карьеры Леопольд пытался заниматься политикой, делая карьеру по комсомольской линии, но потом увлекся журналистикой и изданием газет. Особых литературных способностей у него не было, да и четыре класса гимназии не позволили ему освоить «великий и могучий русский язык» – писал он многочисленными ошибками и довольно коряво. Зато обладал необходимыми для новых властей качествами и смог создать РАПП.

Племянница Якова Свердлова Ида и племянник Леопольд были расстреляны. Ида как жена Генриха Ягоды. В ту пору с родственниками не церемонились. Леопольда сочли скрытым приверженцем Льва Троцкого22. Ну, а о коррупционных скандалах связанных с Генрихом Ягодой было подробно рассказано в книге «Миссия НКВД»23.

Вот такие у Якова Свердлова были родственники. Да и он сам еще до осени 1917 года успел вступить в очень серьезный конфликт с законом. Если пользоваться современной терминологией, то он был лидером ОПГ (организованной преступной группировки). Хотя в советской исторической литературе ее уважительно именовали Уральской боевой организацией РСДРП, которая по своей организационной структуре и царившим внутри нее нравам напоминала мафиозный клан.

Как в классической мафии, были созданы несколько уровней, посвящение в тайную организацию. Полной информацией обладал только тот, кто находился на верху пирамиды. Он согласовывал свои действия с Боевым центром. На уровень ниже сидело тайное оперативное руководство и инструкторы боевой организации, на следующем, тоже тайном уровне – исполнители различных грязных дел, они получали задания с предыдущего уровня и следовали точным инструкциям; в самом низу «массовка», рядовые члены, которые могут быть привлечены к работе, но ничего не знали о характере деятельности высших уровней посвящения.

На практике это было организовано так. При каждом уральском комитете РСДРП создавались три дружины. Одна известная всем, куда привлекались рабочие, и две тайных. Они так и разбивались на первую, вторую и третью».

Собственно, «боевая» работа велась второй дружиной, в состав которой входили так называемые «десятки» (отряды), укомплектованные молодыми людьми, не нашедшими себе другого дела в жизни и ставшие боевиками.

Каждый «десяток» имел свое специальное назначение: отряд разведчиков, отряд саперов (закладывать мины), отряд бомбистов (кидать бомбы), отряд стрелков; при второй дружине состоял отряд мальчиков-разведчиков и распространители партийной литературы, а также мастерские бомб и другие подобные предприятия. Боевики второй дружины работали в подпольных типографиях, подделывали печати. Во главе каждого отряда («десятки») стоял десятский. Отряды в свою очередь разбивались на «пятки».

Что же делали боевики? Занимались традиционным для российских революционеров делом.

Во-первых, убивали не только не только полицейских, чиновников, но также «черносотенцев» и других неугодных руководству партии и организации лиц. Во время многочисленных терактов гибли не только объекты покушений, но и случайные лица.

Во-вторых, занимались добычей денег необходимых для проведения агитационной работы (изготовление и распространения печатной продукции), оплаты труда профессиональных революционеров и живущих за границей руководителей партии, а так же на другие нужды. Метод добычи денег был общеизвестен – вооруженные грабежи или, как их называли большевики – «эксы», экспроприации. «Брали» кассы, конторы, нападали на транспорты с деньгами. Бомб и патронов не жалели, случайные люди гибли десятками.

Боевики тщательно готовились к каждому убийству и грабежу – собирали сведения, чертили планы, готовили ключи, оружие, тщательно продумывали все организационные детали.

Занимались боевики и рэкетом, то есть обкладывали богачей данью под угрозой смерти. Кроме того, они осуществляли охрану партийных мероприятий и партийных лидеров.

Вот только несколько эпизодов из жизни одного из известных уральских боевиков – Константина Алексеевича Мячина (он же Яковлев, он же Стоянович): в 1905 году кидал бомбы в казаков; в 1906 году – подготовка к взрыву казарм, метание бомбы в квартиру руководителя черносотенцев; в 1907 году – бросание бомбы в помещение полиции, захват оружия, захват динамита, ограбление почтового поезда с деньгами (взято 25 тыс. рублей), ограбление самарских артельщиков (взято 200 тыс. рублей); в 1908 году – нападение на уфимское казначейство, первое миасское ограбление (взято 40 тыс. рублей), убийство палача Уварова, второе миасское ограбление (взято 95 тыс. рублей). «Убито и ранено со стороны противника, – самодовольно отмечает Мячин, – только при втором миасском ограблении – 18 человек». Свою жизнь он закономерно закончил как руководитель группы лагерей сталинского ГУЛАГа.

Так что Яков Свердлов, при таком богатом опыте, мог в 1918 году самостоятельно или с помощью созданной для этой цели группы заниматься хищениями принадлежащих Советской России ценностей.

На самом деле Яков Свердлов на такие мелочи не разменивался. Ведь у него был реальный шанс «заработать» во много раз больше. Для этого нужно было всего лишь… стать руководителем Советской России. И тогда не нужно прятать драгоценности в сейфе и опасаться чекистов. Кто знает, как поведет себя Владимир Ленин. Вдруг решит навести в стране порядок или наказать расхитителя. Поэтому схватка за власть между Владимиром Лениным и Яковом Свердловым носила не только политический, но и экономический (доступ к ресурсам и гарантия сохранности имущества) характер. Этим она принципиально отличалась от противостояния Льва Троцкого и Иосифа Сталина. Последнего интересовал лишь политический компонент.

С другой стороны, можно допустить, что Владимир Ленин прекрасно зная дореволюционное прошлое Якова Свердлова и его криминальные таланты, мог объявить ему войну, кроме политической, еще и по экономической причине. Просто «вождь мирового пролетариата» прекрасно понимал, что может сотворить был лидер ОПГ Яков Свердлов, если дать реализоваться всем его планам. В этой связи Лев Троцкий с его идеей мировой революции политически симпатичнее.

Оговоримся сразу, Владимир Ленин никогда не проводил целенаправленной компании направленной на борьбу с коррупцией. Действительно, иногда он принимал отдельные решения в данной сфере, но они не были возведены в ранг государственной политики.

Многие знают драматическую историю борьбы за власть плохого грузина Иосифа Сталина и хорошего внука еврея Владимира Ленина. Если верить историкам и журналистам, то первый был непревзойденным мастером интриг, придумавшим множество уникальных комбинаций для устранения от власти политических противников, а второй – благородным политиком. Один из мифов советской истории.

На самом деле у Ильича был значительно больший опыт политической борьбы, чем у бандитов Якова Троцкого и Льва Сталина. Пока оба добывали деньги на революцию с помощью «эксов», Владимир Ленин боролся с политическими противниками в руководстве партии большевиков. Жажда личной власти оказалась у «вождя мирового пролетариата» сильнее, чем, например, организация мировой революции. Разумеется, он хотел победы социализма во всем мире, но при условии, что именно он станет во главе этого процесса. А тех, кто противился этому и критиковал Советскую власть за однопартийную диктатуру и цензуру, он уничтожал – в прямом смысле этого слова. Не важно, были ли это внутриполитические партнеры типа партии эсеров или внешнеполитические – германские коммунисты. Последние не могли простить Владимиру Ленину не только нарушения демократических ценностей, что поделаешь, ну, не понять западному человеку российского менталитета, привыкли на Руси к «царю батюшке», своему или чужому, но и подписания Брест-Литовского мира. Добавьте к этому отказ Владимиром Лениным поддержать организованную германскими революционерами пролетарскую революцию. Это и понятно. Ведь если в аграрной Российской империи большевики совершили государственный переворот, будем называть вещи своими именами, то в индустриальной Германии планировалась пролетарская революция. Нетрудно предсказать, что в случае победы последней Владимир Ленин лишился бы своей власти. И отстранили его левые коммунисты, входящие в состав советского правительства24. Это только в официальной советской истории руководство партии большевиков в первые годы нахождения у власти демонстрировало «командный дух» и четко выполняла указания Владимира Ленина.

В жизни все было по-другому. На руководство страной в 1918 году претендовали два еврея (опять «иудейский след» – что поделаешь, такая история была у России вначале прошлого века) Яков Свердлов и Лев Троцкий. Хотя у каждого была своя цель.

Первому было достаточно стать во главе Советской России и управлять ей, как когда-то он руководил бандой уголовников, занимающихся экспроприацией ценностей на нужды революции. Разумеется, о себе любимом он тоже не забывал и аккуратно складывал драгоценности в сейф. Мог ли он управлять государством или бы ему пришлось через пару месяцев с накопленными богатствами? Скорее всего, смог. Сейчас бы мы назвали его талантливым топ-менеджером. После его смерти тот же объем работы пришлось выполнять четверым, но и они не могли так же эффективно подбирать кадры. Яков Свердлов, благодаря своей феноменальной памяти знал биографии множество членов партии и всегда выбирал оптимальный вариант. Аналогичную технологию позже использовал Иосиф Сталин. С другой стороны, он был слабым политиком. Привыкшей к административной работе, он не мог свободно ориентироваться в происходящих в мире событиях. Впрочем, это не мешало ему активно претендовать на высший пост в государстве.

А второму, Льву Троцкому, хотелось раздуть пожар мировой революции и стать во главе этого движения. Его материальные запросы были скромнее (предпочитал бриллиантам счет в банке), хотя и он любил покушать хлеб не только с маслом, но и черной икрой. Да и организатором он был не очень удачливым, и в политике он тоже слабоват оказался. Предсказанный им пожар мировой революции так и не разгорелся. Зато амбиций было сверхмеры.

Оба пользовались поддержкой не только в руководстве партии, но и в стране – среди коммунистов. Голодавшие и обнищавшие рядовые члены партии им были готовы простить их еврейское происхождение. Ведь они не знали, что их кумиры живут лучше, чем дореволюционные миллионеры. Правду об этом им побоялся сказать даже Иосиф Сталин в 1937 году. Да и мнением граждан страны в 1918 году никто уже не интересовался, после разгона Учредительного собрания и политической расправы над партией эсеров.

В Советской России, как и в любой другой пораженной вирусом коррупции стране, богатство напрямую зависело от властных полномочий. Чем больше у человека власти, тем он богаче. При этом официальная зарплата и все льготы руководителей страны даже не позволяли поддерживать прожиточного минимума. Так, зарплата наркома в 1919 году была 2000 рублей в месяц, а катушка ниток в 1921 году стоила – 1200 рублей.

Почему Советская Россия не стала самым коррумпированным государством в мире? Просто большинство сотрудников государственного аппарата, в отличие от вождей большевиков, были честными и фанатичными коммунистами. Именно они протестовали активнее всех против введения НЭПа, т.к. считали его возвратом к старому строю.

Читая лаконичное и схематичное изложение хроники оттеснения Яковом Свердловым Владимира Ленина от власти не следует забывать, что победившему в этой схватке досталось бы право распоряжаться несметными богатствами Российской империи. А это ведь не только ее природные ископаемые, но и сельскохозяйственное производство (с промышленностью сложнее – ее нужно было восстановить), а так же ценности (золотой государственный запас и частные сбережения). Мы не говорим о такой мелочи, как церковное золото и произведения искусства. В начале двадцатых годов прошлого века все это началось экспортироваться за границу, а основной доход от этого «бизнеса» оседал на личных счетах в заграничных банках отдельных руководителей страны, а так же шел на оплату их роскошной жизни. И только окончательный приход к власти Иосифа Сталина в 1931 году прекратил разграбление страны.

По мнению ряда историков, Яков Свердлов начал активно оттеснять Владимира Ленина весной 1918 года. В марте-апреле он начал выступать в качестве посредника и «третейского судьи» между различными политическими группировками. В мае-июне он берет на себя функции «генсека» и начинает выполнять всю партийную работу, в т.ч. подбор и расстановку кадров. Обладая феноменальной памятью, он знал биографии тысяч партийных функционеров, и его мнение учитывалось при назначении коммуниста на тот или иной руководящий пост. Фактически он сделал то, в чем позже обвинят Иосифа Сталина – расставлял в аппарате своих людей. И того, и другого в борьбе за власть поддерживали функционеры среднего звена.

Если рассмотреть ситуацию более внимательно, то Яков Свердлов при Владимире Ленине оказался в роли партийного комиссара. Была тогда такая практика, когда большевики, не доверяя бывшим царским специалистам, в первую очередь в армии, назначили своих контролеров – комиссаров. Так что Яков Свердлов фактически присматривал за Владимиром Лениным и занимался партийной работой.

Уже 13 мая 1918 года с докладом «Тезисы ЦК о современном положение» на Московской общегородской партийной конференции выступил Яков Свердлов.25 Для знающих людей это показательный факт. Московская парторганизация считалась главной среди местных парторганизаций не только из-за географического положения, но и входящих в ее состав парторганизаций. Согласно партийному уставу все коммунисты должны состоять на учете в одной из первичных партийных организаций по месту работы, учебы и проживания. Понятно, что вся столичная партноменклатура была членами московских первичных парторганизаций.

Через неделю, 18 мая 1918 года, в протоколе заседания ЦК ВКП (б) фамилия Свердлов стоит на первом месте. Это можно считать случайностью, если бы на следующей день, на аналогичном мероприятии, все вопросы, за исключением одного, поручено решать: Якову Свердлову, Льву Троцкому, другим большевикам, но только не Владимиру Ленину. Ему лишь поручили: «провести через Совнарком разрешить т. Стеклову присутствовать там».

К сожалению, протоколы заседания ЦК с 19 мая по 18 сентября 1918 года не сохранились. Поэтому мы не сможем узнать, какие еще мелкие технические поручения доверяли Владимиру Ленину. Зато известно, что Яков Свердлов не раз спорил с членами ЦК и добивался принятия нужных ему решений. Такое могло быть лишь в одном случае, если Владимир Ленин утратил часть своего авторитета в руководстве партии, и его мнение можно было игнорировать26.

В истории этот заговор известен как покушение члена партии эсеров Фанни Каплан на русского Владимира Ленина 30 августа 1918 года на территории завода Михельсона в Москве. Мы не будем в очередной раз пересказывать общеизвестную историю про то, как полуслепая и полуглухая еврейка с серьезными отклонениями в психике смогла с расстояния пяти метров, стреляя одновременно из двух «стволов», попасть четыре раза в жертву, ранить случайную прохожую (позже эту женщину объявят убийцей и в течение месяца допрашивать в ВЧК, арестовав заодно ее мужа и детей), а потом скрыться с места преступления. Многочисленные свидетели не только не запомнят ее лицо, но даже в чем она была одета. Один из пистолетов не могут найти до сих пор, а второй обнаружился через год дома у сотрудницы ВЧК, которая участвовала в первом обыске задержанной. На допросе дама расскажет историю про то, как она обнаружила браунинг в портфеле у задержанной, но вместо того, что бы сдать куда следует, решила хранить его дома. Наверно, в качестве сувенира. Ей поверили и не трогали до 1934 года, когда она снова попала в поле зрения НКВД. Дальнейшая ее судьба неизвестна. А изъятый при обыске пистолет, известный как «браунинг за №150489» все годы советской власти занимал почетное место в одной из витрин музея Владимира Ленина в Москве.

А вот с Фанней Каплан произошла другая невероятная история. После двух допросов в ВЧК, где она ничего не смогла сказать интересного, кроме своего типичного революционно-эсеровского прошлого – полжизни провела на каторге и в ссылке, ее по приказу Якова Свердлова доставили в Кремль, был там свой «следственный изолятор» (помещения, ключи от которых были только у коменданта Кремля Павла Дмитриевича Малькова и туда не имел доступа Феликс Дзержинский) и после пары допросов расстреляли. Опять же, по приказу Якова Свердлова. А труп сожгли, предварительно облив его бензином. После этой процедуры опознать «террористку» стало невозможно27.

Кто на самом деле стрелял во Владимира Ленина, и какие доказательства участие в этой акции Якова Свердлова – желающих услышать ответы на эти вопросы, мы адресуем к книгам: Юрия Георгиевича Фельштинского «Вожди в законе»28, Николая Александровича Зеньковича «Покушения и инсценировки: От Ленина до Ельцина»29; Бориса Николаевича Сопельника «Три покушения на Ленина»30 и Николая Михайловича Коняева «Гибель красных Моисеев. (Начало террора 1918 год)31. Там все подробно написано. А тех кого не удовлетворит высказанные авторами этих произведений версии, рекомендуем внимательно изучить сборник документов «Дело Фани Каплан или кто стрелял в Ленина»32.

А мы остановимся еще на одном эпизоде борьбы Якова Свердлова и Владимира Ленина. Последний после ранения понимал, что в него стреляли свои, и поэтому потребовал, что бы его осматривал врач, которому он доверял. Таким медиком оказалась жена Бонч-Бруевича – член коллегии Наркомздрава и большевичка с 1902 года Вера Михайловна Величкина. Фактически, с 1902 года она была лечащим врачом Ильича. Ей и еще двум женщинам выполнение клятвы Гиппократа стоило жизни. Через несколько дней, после отправки пациента в Горки, они внезапно умерли от… «испанки» (одна из разновидностей гриппа). А после возвращения Владимира Ленина из вынужденной изоляции в Кремль от той же самой болезни умер и Яков Свердлов. Наверно, кремлевская разновидность «испанки» как-то странно действовала на больных и была незаразна. Например, у лежащего в гробу Якова Свердлова была перевязана голова, в бреду он, что ли бился ей о стены. Другой странный факт. Перед смертью его посетил Владимир Ленин и не побоялся заразиться, хотя его организм еще полностью не восстановился после ранения. Да в Кремле, кроме трех женщин, в то время больше никто не умер от гриппа.

Официальная версия звучит примерно так. В конце февраля 1919 года он вместе с группой партийных функционеров поехал на поезде в Харьков (тогда столица Украины) на III съезд республиканской компартии и съезд Советов Украины. По дороге, во время остановке в Курске, он простудился и в столицу Украины приехал уже больным. Вот только этого никто из сотен общавшихся с ним людей не заметил, да и к врачам он почему-то обращаться не стал. Вечером 27 февраля 1919 года поезд отправился в обратный путь. На станции Орел (меньше 400 километров до Москвы) митинговали местные железнодорожные рабочие. Так в официальной версии деликатно именуют их забастовку. Местное начальство, зная ораторские способности Якова Свердлова, попросила выступить его на собрание. Оратор долго и вдохновенно вещал про создание Третьего Коммунистического Интернационала (сообщение о нем было напечатано в газетах накануне вечером). А вот что было дальше – никто не знает. Известно лишь, что поезд в Москву прибыл только 11 марта 1919 года. А через пять дней он скончался.

Полуофициальная версия смерти Якова Свердлова звучит так. Во время митинга в Орле кто-то из недовольных большевиками рабочих железнодорожных мастерских кинул в оратора камень и пробил ему голову33. Это и стало причиной смерти «заказчика» убийства Владимира Ленина. А может его «заказал» сам Владимир Ленин, когда выяснил, чья рука направила в него браунинг на территории завода Михельсона. Этого мы никогда уже не узнаем.

Глава 2. Комиссары – капиталисты

В июне 1918 года начальник Ростовской судебно-уголовной милиции Таранский написал:

«…У нас в картотеке до сих пор числятся те, кто стали ныне наркомами в Москве».

Может быть, сотрудник правоохранительных органов что-то и преувеличил, но не намного. Действительно в спешно создаваемый государственный аппарат попытались устроиться на работу те, кто в Российской империи считался профессиональным преступником. Одна из причин – в те годы была популярна «теория» о том, что уголовники «социально близки» новой власти. Разумеется, речь не шла о том, что те и другие регулярно нарушали закон.

Под термином «социально близкие» руководители Советской России подразумевали представителей профессионального криминального сообщества Российской Империи. Большевики, основываясь на доктринёрски понятом марксистском учении о классовой борьбе, выдвинули тезис о том, что в условиях, когда власть перешла в руки эксплуатируемых классов, исчезает социальная подоплёка преступности. Прежде, в эксплуататорском обществе, преступник нарушал закон, тем самым выступая против ненавистной системы, которая угнетала человека. Он не хотел быть рабом и выбирал путь стихийного протеста – путь преступления. Веками мечта народа о справедливости воплощалась в образах «благородных разбойников» – Стеньки Разина, Емельки Пугачёва и т. д.

В результате руководящие посты могли занимать люди с уголовным прошлым. Это при Иосифе Сталине у человека с судимостью возникали проблемы при трудоустройстве и попытке поселиться в Москве или другом крупной городе. А при Владимире Ленине, при приеме человека на государственную службу, в первую очередь обращали внимание на социальное происхождение. Если из «бывших», то могли и отказать, несмотря на то, что честный и опытный. Зато человека из «низов» охотно брали на работу. Последствия такой кадровой политики большевики ощутили очень скоро. Воровали почти все! Яркий пример – история расхищения ценностей из Гохрана. Почему мы выбрали именно эту организацию? Просто в годы «военного коммунизма» и разрухи в ее хранилищах были сконцентрированы огромные ценности: золото, драгоценные камни и т. п. Все, что можно было обменять на продукты или вывезти за границу.

Дело Гохрана

В феврале 1920 года при Центральном бюджетно-расчетном управлении Наркомфина было создано Государственное хранилище ценностей Республики Советов – Гохран. Первой задачей, которую поставило перед Гохраном правительство, было принять в трехмесячный срок от советских учреждений все имевшиеся у них «на хранении, в заведовании или на учете ценности». Сдаче в Гохран подлежали, в том числе ценности «в музеях и научных учреждениях», «переданные в пользование религиозных общин» и «находящиеся в распоряжении распределительных органов»34.

Понятно, что такая концентрация ценностей не могла оставить равнодушными нечистоплотных советских функционеров среднего и высшего звена. Оговоримся сразу, рядовой служащий Гохрана не рискнул бы самостоятельно заниматься хищениями, прекрасно понимая, что если его поймают, то, расстреляют. Только что закончилась Гражданская война, когда Красный террор по своему размаху и беззаконию значительно превзошел 1937 год. Если при Иосифе Сталине хотя бы формально соблюдалось требования закона (на каждого осужденного заводилось уголовное дело, в нем хранились протоколы допросов и показания свидетелей, имелся текст приговора и т. п. – набор этих документов позволял потом реабилитировать жертву, хотя бы посмертно), то при Владимире Ленине (во время Гражданской войны) в большинстве случаев палачи не утруждали себя оформлением необходимых документов. Людей просто расстреливали на улице, имена жертв и причины внесудебной расправы мы уже никогда не узнаем.

Проблемы у Гохрана начались с момента его создания. Несмотря многочисленные декларации о строжайшем учете «каждого грамма» драгметаллов, порядок в этой организации удавалось поддерживать с трудом и не без сбоев. Так, Владимир Ленин требовал от Наркомфина ускорить «разбор ценностей», запрашивал, «сколько ящиков вскрыто из скольких». Хотя волновало Ильича не только это, но и огромное количество случаев хищения из государственного хранилища и честный ответ Наркомфина, что «полное прекращение кражи невозможно». И дело не в том, что чиновники не могли организовать эффективно действующую систему контроля в хранилищах Гохрана. Дело в том, что воровали сами комиссары, входившие в политическую элиту Советской России. А кому охота ссориться с властью.

Для предотвращения воровства и наведения порядка в этом особом ведомстве Гохран был взят под контроль ВЧК. Владимир Ленин постоянно говорил о необходимости мобилизовать рабочих для проведения ревизий, настаивал на учреждении обязанности «всех без исключения членов коллегии НКФ не менее одного раза в месяц внезапно, днем или ночью лично» производить ревизии Гохрана35.

Был назначен и уполномоченный ЦК по Гохрану – Яков Юровский. Он был известен не только своим участием в расстреле царской семьи в июле 1918 года, но и честностью – лично снял с убитых кольца, браслеты, часы, медальоны и по описи сдал их затем в родному государству. В мае 1920 года Яков Юровский доложил Владимиру Ленину, что из Гохрана что-то нечисто, много ценностей уходит «налево», видимо, действует какая-то организованная преступная группа. Сохранилась стенограмма их беседы, которая состоялась 16 мая 1920 года.

«16/V

Яков Михайлович ЮРОВСКИЙ:

(2-ой Дом Сов [етов], №565) (Весь вечер дома. С утра в Гохран. «Спец».

Хищения безобразные в Гохране.

Кража была как раз 4/V, в день моего прихода (я командирован в ЦеКа РКП от Народного Комиссариата Рабоче-крестьянской инспекции).

Сказал Баше, что надо работу остановить сейчас же. Он не согласился. (4/7) (Он мотивировал спешным заказом, фондом для поляков).

Баша доложил в Н [ародный] Комиссариат] Фин [ансов], но и там затянулось.

В коллегии Н [ародного] Комиссариата] Ф [инансов] в [опро] са не обсуждали, хотя Сыромолотов поднял вопрос.

б/V я сказал Баше, ч [то] я дольше оставаться не могу. Не могу отвечать, раз идет «сплошное воровство».

«Если бы я не знал Чуцкаева (заместитель комиссара финансов Сергей Чуцкаев – прим. авт.), я бы его расстрелял», – сказал я Альскому (заместитель комиссара финансов Аркадий Альский – прим. авт.) (около] 12/V). Альский просил изложить письменно.

В пятницу (13/V) взялся писать, но не написал и не сдал еще: болен был. (Ряд изменений в ведении дела я стал проводить: прием золота по весу и т [ому] подобное]). (Н [ародный] Комиссариат] Ф [инансов] + Н [ародный] комиссариат] Р [абоче-] Крестьянской] и [нспекции] + Н [ародный] комиссариат] В [нешней] Торговли]).

Все крадут – и спецы, и все – ибо Рабоче] – Крестьянская] и [нспекция] и ЧеКисты, все прозевывают… Ни правильного учета, ничего путного.

Нужна переорг [аниза] ция. Нужна слежка за 3-мя спецами (одного Ганецкий (член коллегии Наркомфина Яков Ганецкий – прим. авт.) – считает вне подозрения, но я не разделяю этого мнения).

Ежедневно пропадает до 1/2 милл [иона] руб [лей] золотом».

Владимир Ленин поручил расследовать это дело чекисту Глебу Бокия. Тот провел предварительное расследование и подтвердил правоту Якова Юровского. Вот только из-за полной неразберихи с учетом и отпуском ценностей поймать ее трудно. Владимир Ленин взорвался, главному куратору Гохрана замнаркомфина Аркадию Альскому 29 мая 1921 года он написал угрожающее письмо: не наведете порядок – посадим, ибо Гохран – центральное звено в экономике, так как «нам нужно быстро получить максимум ценностей для товарообмена с заграницей».

Одновременно Глебу Бокия было приказано:

а) найти организаторов хищений (а не «маленькую рыбешку» типа посыльных, учетчиков, рядовых оценщиков алмазов – в списке Бокия фигурировало свыше 100 человек);

б) составить полный список «комчиновников», которые забирали ценности без надлежаще оформленных бумаг или вообще по телефонному звонку;

в) дать перечень предложений по созданию системы защиты от будущих хищений.

Организаторов нашли быстро. Ими оказались три дореволюционных российских «бриллиантовых короля», взятые на работу в Гохран как ведущие эксперты: Пожамчи, из обрусевших греков, до революции владел целой «бриллиантовой фирмой» и имел фабрику по огранке алмазов в Антверпене (Бельгия); оценщик алмазов и бриллиантов Александров; а также другой оценщик – Яков Шелехес. По утверждению отдельных журналистов и историков последний был другом Якова Юровского. Вполне может быть, т.к. в отличие от первых двоих, третий до Октябрьской революции работал простым часовщиком. Кроме этого, судьбой последего очень активно интересовались и пытались спасти от расстрела отдельные высокопоставленные советские чиновники. Об этом мы расскажем ниже.

Всех троих взяли с поличным. На рабочих местах и дома при обысках нашли неучтенные или уже вынесенные из Гохрана бриллианты, «левые» накладные, переписку на бланках Наркомфина с заграничными партнерами. Главное же, все трое отвечали за оценку, сортировку и отправку (в том числе и за границу) драгоценных изделий. Общий ущерб был оценен ВЧК как кража бриллиантов на 1500 каратов, и всех троих летом 1921 года расстреляли.

Был составлен и второй список – тех, кто из «комчиновников» получил драгоценности без специальных разрешений.

Сигналы к чекистам о разбазаривании ценностей, доставшихся большевикам от «проклятого прошлого», поступали и ранее. Скажем, «военспец» Н. И. Раттэль еще в 1918 году похвалялся золотой «екатерининской» табакеркой, усыпанной бриллиантами, которую ему якобы выдали вместо ордена. У начальника Центрального Управления Военных Сообщений РККА (занимал этот пост с 1919 по 1923 год) М. М. Аржанова таким «орденом» была… инкрустированная золотом личная трость самого Петра Великого, которую «путеец» самовольно укоротил под свой рост, ибо был всего «метр с кепкой»36.

Можно также вспомнить свадьбу бывшего матроса 29-летнего Павла Дыбенко и генеральской дочки 46-летней Александры Коллонтай, с купеческим размахом проведенную в конце марта 1918 года в одном из реквизированных большевиками великокняжеских дворцов на великокняжеской посуде и с хрусталем, после которой многие ценные вещи из дворца пропали – многочисленные гости унесли их «на память».

Да что там «военспец» или матрос из «красы и гордости Революции» – Балтфлота! Сам великий пролетарский писатель Максим Горький не устоял. Несмотря на закрытие летом 1918 года его газеты «Новая жизнь», он пошел на службу к большевикам. В феврале 1919 года его назначили на важную должность председателя экспертной комиссии по приему и оценке художественных ценностей при Петроградском отделении Комиссариата торговли.

Зинаида Гиппиус, летом и осенью 1919 года близко наблюдавшая в Петрограде «работу» этой горьковской экспертной комиссии, оставила в своих дневниках такую ядовитую запись:

«Горький жадно скупает всякие вазы и эмали у презренных „буржуев“, умирающих с голоду… Квартира Горького имеет вид музея или лавки старьевщика, пожалуй: ведь горька участь Горького тут, мало он понимает в „предметах искусства“, несмотря на всю охоту смертную. Часами сидит, перебирает эмали, любуется приобретенным и, верно, думает, бедняжка, что это страшно „культурно“!».

В последнее время, заключает Гиппиус, Горький стал скупать «порнографические альбомы» и «царские сторублевки».

Среди длинного списка «отоварившихся» в Гохране (например, прокурор РСФСР, бывший прапорщик Николай Крыленко) числилась и некая «тов. Красина-Лушникова», которой опять же по записке Альского от 14 марта 1921 года предписывается выдать бриллиантов аж на целых 11 497,80 карат! В записке замнаркомфина указывается, что у просительницы есть письмо из Внешторга за номером таким-то от 14.03.21 и мандат «на личность» – номер такой-то, которые Альский будто бы оставил у себя на хранение. «Записка (Альского. – Авт.) не имеет печати. Несмотря на отсутствие мандата и печати, – говорится в отчете чекиста, – выдача производится и составляется акт на отпуск за №33». Кто скрывался за фамилией «Красина-Лушникова» чекистам тогда установить не удалось. Зато известна судьба остальных упомянутых в этой записке лиц.

Аркадий Альский был расстрелян 4 ноября 1936 года.

Николая Крыленко в 1938 году арестовали по обвинению в принадлежности к антисоветской организации и по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР приговорили к расстрелу.

Выше мы писали о том, что судьбой одного из троих фигурантов дела интересовался Владимир Ленин. Так, 8 августа 1921 года он шлет секретную записку Иосифу Уншлихту – заместителю Феликса Дзержинского и непосредственному начальнику Глебу Бокия:

«В ВЧК, тов. Уншлихту. Прошу сообщить о причинах ареста гр. Шелехеса Якова Савельевича и возможно ли его освобождение до суда на поруки партийных товарищей или переводе из мест заключения ВЧК в Бутырскую тюрьму. Председатель СНК В. Ульянов (Ленин)».

Это было не единственное письмо Ильича. Так, 9 августа 1921 года он написал:

«В письме о Шелехесе… Вы говорите: «за него хлопочут» вплоть до Ленина и просите «разрешить Вам не обращать никакого внимания на всякие ходатайства и давления по делу о Гохране».

Не могу разрешить этого.

Запрос, посланный мной, не есть ни «хлопоты», ни «давление», ни «ходатайство».

Я обязан запросить, раз мне указывают на сомнения в правильности. Вы обязаны мне по существу ответить: «доводы или улики серьезны, такие-то, я против освобождения, против смягчения» и т. д. и т. п.

Так именно по существу Вы мне и должны ответить.

Ходатайства и «хлопоты» можете отклонить; «давление» есть незаконное действие. Но, повторяю, Ваше смешение запроса от Председателя СНК (этот пост занимал Владимир Ленин – прим. авт.) с ходатайством, хлопотами или давлением ошибочно»37.

На самом деле за Шелехеса «хлопотал» не только Владимир Ленин, но и его супруга Надежда Крупская, а так же председатель ВЦСПС Михаил Томский и ответственный редактор газеты «Правда» и член Президиума ВЦСПС Николай Бухарин. И что любопытно, оба не пережили «чистку» 1937 года.

Михаил Томский во время открытого процесса над Григорием Зиновьевым, Львом Каменевым и другими, когда на заседании его имя было упомянуто в их показаниях, 22 августа 1936 года застрелился у себя на квартире. Добавим лишь, что до революции этот человек возглавлял «бюро», которое занималось изготовлением фальшивых документов для большевиков.

Николая Бухарина арестовали 27 февраля 1937 года, 13 марта 1938 года военной коллегией Верховного суда СССР приговорили его к расстрелу и через два дня приговор привели в исполнение. А вот реабилитировали Николая Бухарина в не середине пятидесятых годов прошлого века, а только 4 февраля 1988 года.

Хищения в Гохране продолжались и после расстрела Шелехеса. Так, газета «Беднота» 23 марта 1922 года сообщила своим читателям:

«21-го марта в Московском Ревтрибунале слушалось дело П. И. Фомичева.

Подсудимый – член РКП с 1917 по 1921 год он был на фронте. Последнее время работал контролером в Гохране (Государственное хранилище ценностей). В декабре месяце 1921 г. обвиняемый похитил из Гохрана золотые, бриллиантовые и серебряные вещи.

После ареста, Фомичев пытался скрыться, но был задержан.

Обвиняемый чистосердечно раскаялся в совершенном им преступлении.

Трибунал, приняв во внимание бедственное материальное положение подсудимого и его боевые заслуги на красных фронтах, приговорил его к заключению под стражу на 5 лет (с зачетом предварительного заключения)».

«Паровозное дело»

Хотя справедливости ради отметим, что брали взятки и воровали не только «кухаркины дети», но и высокопоставленные специалисты из числа «бывших».

В начале 1922 года Владимиру Ленину прислали для ознакомления первый номер журнала «Экономист» за тот же год. Реакция «Ильича» была неожиданной: он предложил – и ни кому-нибудь, а Феликсу Дзержинскому – журнал немедленно закрыть, а что касается сотрудников (и авторов) журнала, то дал им следующую оценку:

«Все это явные контрреволюционеры, пособники Антанты, организация ее слуг и шпионов и растлителей молодежи. Надо поставить дело так, чтобы этих „военных шпионов“ изловить и излавливать постоянно и систематически и высылать за границу».

Что вызвало такую странную реакцию вождя? Статья некого Н. А Фролова, смысл которой был совершенно понятен любому человеку с тогдашним средним образованием. Ее смысл звучал примерно так: «Новые власти либо абсолютно, на удивление, не умеют хозяйствовать, либо, что более вероятно, вместо того, чтобы отстаивать национальные интересы в сфере международных экономических отношений, творят совместно с иностранными предпринимателями черт знает что, какие-то темные делишки в своих собственных интересах».

Такой вывод автор сделал на результатах экономического анализа сделанного в 1920 – 1921 годы большевиками так называемого «паровозного заказа за границей». Речь идет о размещение заказа на заводах в Германии и Швеции на производство новых паровозов и запчастей к ним. Общий вывод автора такой: этот заказ был, в лучшем случае, большой технико-хозяйственной ошибкой.38 Дело в том, что в первую очередь нужно было восстанавливать имеющуюся на территории Советской России технику, а для этого достаточно было закупить запчасти к ней. А в худшем речь шла о «темных делах» наркома Юрия Владимировича Ломоносова, который заработал не только сам, но и обогатил на крупную сумму руководство Советской России. Спустя семьдесят лет можно уверено утверждать, что на «паровозной афере» заработало именно руководство страны.

Автор статьи в журнале «Экономист» доказал, что заказ был невыгоден для Советской России (завышенные цены и т.п.). А чем закончилась эта история для Юрия Ломоносова? Он продолжал трудиться на своем посту, пока не стал «невозвращенцем». И вот что интересно, он один из немногих коррумпированных чиновников, кто умер своей смертью уже после окончания Второй Мировой войны. Возможна одна из причин – он сумел доказать Москве, что «паровозная сделка» была выгодна для Советской России. Об этом свидетельствует подготовленный им отчет.39 Читаешь его и радуешься, сколько денег удалось заработать на разнице курсов валют, штрафных санкциях и т. п. Вот только в нем не указан «откат» выплаченный иностранными бизнесменами Юрию Ломоносову.

Это был не первый его бизнес – проект обогативший руководство Советской России.

Трагедия «Алгембы»

В 1919 году в стране сложилась тяжелая ситуация. Как и год назад руководство Советской России продолжало сидеть на чемоданах с брильянтами и золотом, готовые в любой момент сбежать в Латинскую Америку. В стране был голод и топливный кризис. Основные нефтеносные районы – Баку и Грозный – оказались отрезанными от центра. Транспорт стоял, железные дороги и мосты были разрушены. Все необходимое выменивалось на черном рынке. Что было тогда дороже – металл, хлеб или драгоценности, никто определенно сказать не мог. Но уж точно – жизнь в этом списке стояла на последнем месте.

Владимир Ленин не теряет оптимизма и посылает такую телеграмму Михаилу Фрунзе, чьи войска вели бои в западном Казахстане за Эмбенские нефтепромыслы: «Передайте местному населению, что буквально перережем всех, если сожгут нефтепромыслы. И, соответственно, даруем жизнь всем, если оставят нефтепромыслы и запасы нефти в целости и сохранности.» И она не удивила командарма. К этому моменту там скопилось более 224 тысяч тонн нефти. Эмба стала бы спасением для советской республики и единственным местом, откуда можно было вывести нефть в центр.

Следом за этой телеграммой последовало решение Совета Рабоче-крестьянской обороны, датированным 24 декабря 1919 года, о начале строительства железной дороги, по которой можно было бы вывозить нефть из Казахстана в центр. Согласно ему «постройка ширококолейной линии Александров-Гай – Эмба» признана «оперативной задачей». Магистраль решили строить одновременно с двух концов и встретиться на реке Урал у села Гребенщиково. Город Александров-Гай расположен на границе Казахстана и России. Здесь железнодорожное полотно обрывалось, а точнее, заканчивается. В пятистах километрах от этой точки в Казахстане и находятся Эмбенские нефтепромыслы. Оттуда через безводные солончаковые пустыни должна была протянуться стальная нить новой железной дороги до Александрова-Гая. А уже отсюда эшелоны с нефтью пошли бы в центр.

Основной строительной силой должны были стать бойцы и командиры 4-ой армии, которой командовал Михаил Фрунзе.

В качестве трудовой повинности на строительство были согнаны жители Саратова и Самары. В их числе и так называемые буржуи. Всего – около сорока пяти тысяч человек. Из них-то и были сформированы трудовые полки, о которых некогда так мечтал Лев Троцкий. Дикий мороз зимой, дикая жара летом, голод, отсутствие пресной воды. С севера надвигалась эпидемия тифа. Люди начали умирать.

В марте 1920 года в Москве созрел новый план – параллельно железной дороге строить еще и нефтепровод. Именно тогда в ленинских документах впервые появляется загадочное слово – «Алгемба». И был определен непосредственный вдохновитель и организатор этого строительства уже известный нам Юрий Ломоносов. До революции он возглавлял Петроградскую железную дорогу. В феврале 1917 года заблокировал движение к северной столице эшелонов с частями царской армии. В результате был обеспечен численный перевес войск Временного правительства. Временная власть эту услугу не забыла и командировала Юрия Ломоносова в США – командовать Российской миссией путей сообщения. В девятнадцатом году он вернулся в Советскую Россию, быстро сориентировался и так же беззастенчиво примкнул уже к большевикам. Новая власть также отплатила ему руководящими постами. Он возглавил сразу два проекта: строительство «Алгембы» и закупку паровозов для России: 700 штук – в Германии и 500 – в Швеции. О последнем проекте мы рассказали выше, а теперь о первом.

Работы по строительству железной дороги только начались, а Владимир Ленин уже требовал срочного вывоза, любыми путями нефти скопившихся на Эмбе.

Единственное транспортное средство в пустыне или заснеженной степи – верблюд. Подолгу не требует воды и пищи. Это «Ильичу» и понравилось. Кто-то предложил в Москве вывезти из Эмбы в Астрахань двести тысяч тонн нефти на верблюдах, причем немедленно – зимой. В январе 1920 года Ильич шлет в Казахстан телеграмму: «Приказываю ввести трудовую и гужевую повинность местного населения с частичной оплатой продуктами». А бойцам некогда победоносной армии Михаила Фрунзе приказали сопровождать обозы от мест добычи нефти до Астрахани. Караваны так и не дошли до пункта назначения. Кто-то доложил в центр – мол, верблюды не справились. Бураны, плохое состояние крестьянских подвод, бескормица, бездорожье, – все это помешало вывозу нефти так называемым гужем. Есть большое основание подозревать, что выделенные на транспортировку средства были просто расхищены руководством проекта и начальниками различных уровней.

Хотя это еще «цветочки». Основные хищения начались в 1920 году, когда Владимир Ленин, по предложению Юрия Ломоносова, принял решение финансировать стройку по необычной схеме. Выделить миллиард рублей наличными (при этом строители не представили сметы расходов), а в качестве отчета предоставить уже реализованный проект. При этом все материалы и продукты для строителей закупать на рынке. Хотя Совнарком запретил покупать что-либо на рынке. Рабоче-крестьянская инспекций (некий аналог современной Счетной палаты) попыталась возмутиться, но Владимир Ленин настоял на своем.

К концу 1920 года стройка начала буксовать и задыхаться. Тиф уносил по несколько сот человека в день. Вдоль трассы выставили охрану, потому что местные жители стали растаскивать шпалы на дрова. Рабочие вообще отказывались выходить на работу. Владимир Ленин послал руководителям «Алгембы» телеграмму: «Ясно, что тут саботаж или разгильдяйство. Обязательно пришлите мне архикратко, что заказано и что сделано, имя-отчество, фамилия каждого ответственного лица. Ленин». Стройка продолжала функционировать и весной 1921 года.

А теперь самое интересное. В апреле 1920 года Красная Армия освободила Грозный и Баку и терялся всякий смысл в строительстве этой железной дороги. Если бы она была построена, то перевозимая по ней нефть была бы каплей в море. А Владимир Ленин все продолжал требовать новые миллионы наличными.

Феликс Дзержинский поручил чекистам проверить Юрия Ломоносова. Уж очень все было похоже на коррупцию. Оперативное управление ВЧК отчитывается «железному Феликсу»:

«Инженер Ломоносов в Москве ведет роскошный образ жизни. Жена Ломоносова проживает в Стокгольме и работает в одном из банков. Ломоносов часто навещает ее, причем за государственный счет и в загранпоездках ни в чем себе не отказывает. Дети Ломоносова живут и учатся за границей».

Собранные чекистами сведения о руководителе «Алгембы» он выложил на заседании Политбюро. «Железный Феликс», видимо, был не в курсе особого статуса Юрия Ломоносова и выполняемых им конфиденциальных поручений лидеров большевиков. И крайне удивился, когда Политбюро вынесло свой вердикт: «Работа товарища Ломоносова носит в целом положительный характер»40. Наивный Феликс Дзержинский не знал, что так руководители страны оценили деятельность чиновника по вывозу и размещению в заграничных банках личных сбережений – денег и драгоценностей. Ведь никто не задумывался, как Лев Троцкий мог пополнять свои счета в американских банках. Ведь в это время за рубеж он не выезжал. Некогда было.

Лесное дело

С 1917 по 1926 год лесным хозяйством в Советской России руководил С. И. Либерман. У него типичная для чиновников его уровня биография. Родился на Украине в семье управляющего имением. После сдачи экзаменов на аттестат зрелости, С. И. Либерман уехал учиться в Австрию. В 1904 году познакомился со многими будущими лидерами Октябрьской революции. Тогда же он вернулся в Российскую империю. Поучаствовал в революционных событиях и чудом избежал ареста. А после 1905 года объективно оценив положение большевиков, предпочел «завязать» с политикой. По знакомству устроился на хорошо оплачиваемую должность в контору занимающуюся экспортом леса. В первое время ему платили 40 рублей в месяц. Столько же получал высококвалифицированный рабочий. А затем его доходы начали стремительно расти, и он стал специалистом по лесному хозяйству. Позднее он сам хвастливо напишет в своих мемуарах «Дела и люди (На советской стройке)»41:

«Через несколько лет я был уже директором ряда лесопромышленных предприятий, получал командировки за границу для изучения рынков Европы, был назначен членом Экспертной комиссии лесного департамента министерства земледелия по пересмотру и улучшению торгового договора с Германией, а накануне войны 1914 года стоял во главе трех крупных обществ…»42.

Он охотно предложил свои услуги сначала Временному правительству, а потом и большевикам – очень пригодились старые связи. В упоминавшихся выше мемуарах он признался, что продолжал считать себя меньшевиком, но при этом интересы страны для него якобы важнее собственных политических взглядов. Хотя это не помешало ему отправить жену и сына в Англию.

Чего не скажешь о собственных материальных выгодах. В марте 1920 года советская делегация поехала в Швецию закупать необходимую технику. А вот что было дальше… Предоставим слово самому С. И. Либерману:

«Закупили мы также машины для лесопильных заводов. Нужно сказать, что в это время машины для этой индустрии быстро совершенствовались и что новые модели, которые работали необыкновенно быстро, постепенно заменяли собой старые. Некоторые машиностроительные фирмы, быть может, иной раз под влиянием наших недругов, старались продать нам новейшие, самые быстроходные машины, с которыми далеко не каждый русский рабочий мог справиться. Мы решили, наоборот, закупить самое усовершенствованное оборудование лишь для одного большого завода, который мы хотели сделать образцовым и, так сказать, учебным заводом; остальные машины мы купили более старых моделей и приобрели их поэтому за сравнительно дешевую цену.

Казалось бы, это было разумно. Но впоследствии – значительно позже – кое-кто вздумал винить мне веревку из этих закупок. В ГПУ стали обвинять меня… во вредительстве: я сознательно закупил менее быстроходные машины, чтобы вредить советской промышленности! Однажды, когда я – это было, вероятно, в 1921 или 1922 году – явился с очередным докладом к Ленину, он неожиданно задал мне вопрос:

– А скажите, почему комиссия ваша закупила тогда в Стокгольме старые модели?

– Думаю, – ответил я, – что в каждой стране техника развивается параллельно с развитием мозга рабочего. Шведские заводы переходили постепенно от машин в 150 оборотов к машинам в 375, и пальцы, глаза, движения и соображение рабочих тоже постепенно приспособлялись к новым темпам. Если мы сейчас поставим русского рабочего к машине в 375 оборотов в минуту – при условии, что обработка каждого дерева требует, сверх того, особого соображения и комбинирования, – то ясно, что рабочий либо машину сломает, либо порежет себе руки; помимо того, половина товара окажется браком. Затем, у нас заработная плата стоит не так высоко, чтоб необходимо было пользоваться самыми быстроходными машинами. Если всю промышленность построить на новых машинах, то нам надо импортировать и заграничных рабочих.

Я объяснил дальше Ленину, что один завод – кажется, это был номер 6 – будет оборудован по последнему слову техники, и он будет показательным; на этот завод надо будет пригласить нескольких иностранных техников.

Ленин меня внимательно слушал, записывая что-то на бумажке, и, по существу, согласился с моими доводами»43.

Как вам такое объяснение? Отказ от закупки новой техники из-за того, что рабочие на ней не умеют работать. А если учесть, что С. И. Либерман причислял себя к меньшевикам, то закрадывается нехорошая мысль, что Иосиф Сталин был прав, когда начал репрессии в отношении политических противников. Вот вам пример не выдуманного «палачами с Лубянки», а реального вредительства. Ведь он об этом эпизоде не в кабинете следователя НКВД в 1937 году рассказал, а в 1944 году, когда жил в США. Вот только во вредительство вериться с трудом. А покупка устаревших моделей по цене новейших – почему бы и нет.

В мемуарах С. И. Либермана можно найти и другие пикантные эпизоды. Например, в октябре 1925 года его вызвали в Москву. Чекистов очень интересовала его коммерческая деятельность. Понятно, что его провожали британские партнеры по бизнесу. Хотите узнать подробности? Они вас точно удивят:

«Первым явился владелец одной большой английской фирмы, с которым у меня установились дружеские отношения. Он крепко пожал мне руку и затем сказал:

– Как ни тяжело мне об этом говорить, но я считаю своим долгом спросить вас: что сделать с вашим сыном, если с вами «что-либо» случится? Хотите ли вы, чтобы он продолжал образование? Или взять его к себе и обучить работе в моей фирме? Я постараюсь заменить ему отца!

Следующим явился крупный лесопромышленник, очень богатый человек, и заявил:

– Жаль, что вы не мой брат, тогда я заставил бы вас не возвращаться. Но я этого силой сделать не могу, поэтому в последний раз убеждаю вас отказаться от поездки. Пока у меня есть хлеб, он будет и у вас. Но если вы поедете, вы можете быть спокойны за вашу семью.

Так говорили они, один за другим. Они как бы хоронили меня, утешая меня в то же время. Их сочувствие было искренним, их аргументы были убедительны, их обещаниям хотелось верить…».

Британцы по характеру мало сентиментальные люди, они чопорные даже по отношению друг к другу, не говоря уже о представителях других национальностей. А тут такая сцена. О многом она заставляет задуматься. Строились ли их отношения на чисто дружеской основе или в их основе лежало что-то еще? Снова цитата из воспоминаний:

«Когда я впоследствии, отказавшись от советской службы, остался без всякой работы и обратился за помощью к последнему из упомянутых посетителей, он ответил, что, конечно, рад бы дать мне работу у себя, „но так как ваши бывшие хозяева настроены против вас, а я продолжаю с ними торговые отношения, то я, к сожалению, ничего сделать не могу“…»44.

В Москве С. И. Либерман регулярно бывал на допросах у следователя ОГПУ. Вероятно, он проходил по уголовному делу, возбужденному против него, в качестве подозреваемого. Прямых улик против него не было. Да и покровительство Владимира Ленина, как магическое заклинание продолжало действовать. Непонятно, чем бы закончилось это дело, если бы шведские бизнесмены не организовали вызов своего партнера для заключения очередного договора. С. И. Либерману позволили выехать из Советской России. Понятно, что обратно он уже не вернулся.

Глава 3. Саботаж, взятки и хищения – норма жизни

Если на верхнем и среднем уровне системы управления страной процветала коррупция, то ничего удивительного нет в том, что и на местах происходили аналогичные явления. Фактически «низы», пользуясь своей безнаказанностью, копировали поведение «верхов». Началось это сразу же после захвата власти большевиками, а не в начале или середине двадцатых годов прошлого века, как утверждают отдельные журналисты и историки. Действительно, после провозглашения Владимиром Лениным «новой экономической политики» – НЭПа, начался процесс коммерциализации определенной части советского общества, который словно ржавчина, начал стремительно разъедать государственный аппарат. Взятки давали не только коммерсанты чиновникам, но и сами чиновники друг – другу – для положительного решения того или иного вопроса. Об этом мы подробно расскажем ниже.

Большевикам, в наследство от предыдущих хозяев страны – российских императоров и Временного буржуазного правительства, достался коррумпированный, забюрократизированный, неповоротливый и частично разрушенный двумя революциями (Февральской и Октябрьской) механизм управления страной. К тому же большинство царских чиновников были настроено отрицательно к новой власти и различными способами бойкотировали выполнение своих профессиональных обязанностей.

6 декабря 1917 года СНК рассмотрел вопрос «О возможности забастовки служащих в правительственных учреждениях во всероссийском масштабе». Было принято решение создать особую комиссию для выяснения возможности борьбы с такой забастовкой путем самых энергичных революционных мер. На пост председателя комиссии была предложена кандидатура Феликса Дзержинского, которому Совнарком к следующему заседанию поручил представить список членов комиссии и разработать меры борьбы с саботажем.

В соответствии с постановлением Совнаркома Дзержинский приступил к организации комиссии по борьбе с контрреволюцией и саботажем, которая вошла в историю под названием ВЧК. Так же новой организации предстояло заняться другой проблемой – спекуляцией.

8 декабря 1917 года вопрос о необходимости борьбы со спекуляцией обсуждался на заседание комиссии. Комиссия поручила Я.X. Петерсу разработать его и доложить на одном из очередных заседаний ВЧК.