Воровской ход Колычев Владимир

– И кто кого?

– Он – меня.

– Тогда почему ты жив? – В ее голосе прозвучали язвительные нотки.

– Потому что ты ему не нужна. Думаешь, он бы тебя отдал, если бы любил?

– Заткнись! – психанула Ника.

Егор согласно кивнул. Пусть делает, что хочет, лишь бы не отказывалась от него. Он готов стерпеть все унижения от нее. И ради нее…

– И пошел отсюда!

Он снова повернулся к ней спиной, на этот раз она останавливать его не стала. Но далеко Егор не ушел, спустился вниз, осмотрелся – нет знакомой «Волги». Уехал бригадир, а Егора оставил разбираться с Никой. А раз так, то не нужно никуда идти. Пока не решится с Никой, не надо…

На скамейке сидела тучная пожилая женщина со слоновьими ногами. Она даже не глянула на Егора, когда он подсел к ней. А через какое-то время вдруг разговорилась. Вспомнила, как когда-то жила в этом доме маленькой девочкой, как играла с мальчишками в казаков-разбойников. Как в школе училась, потом в институт поступила, начала работать… Ника появилась, когда Елена Петровна разводилась со своим вторым мужем. Молча подошла к Егору, взяла его за руку и повела за собой.

Зайдя в квартиру, закрыла дверь на замок и спросила:

– И о чем вы там говорили?

– О ком.

– Обо мне? И ты поверил этой корове?

– Она про свою жизнь рассказывала.

– Да?! А про меня? Кто у меня был?

– Леон.

– Он уже в прошедшем времени.

– А ты в этом сомневаешься?

– Я в тебе сомневаюсь… – усмехнулась Ника. – Стоишь тут, как истукан, метешь какую-то пургу… Может, обнимешь меня для начала?

– Ну-у… – Егор в замешательстве протянул руку, взял Нику за плечо, но на этом его порыв иссяк.

Не хватило ему смелости, чтобы обнять ее с бесшабашностью лихого гусара. Слишком недоступной казалась она, чтобы вести с ней себя так вольно. А то, что Ника сама просила, так это могло быть какой-то хитрой уловкой. Сначала приманит, потом оттолкнет, еще и посмеется.

– И это все? – ехидно усмехнулась она и вдруг сама прильнула к нему.

От переизбытка чувств и эмоций у Егора закружилась голова. Он и опомниться не успел, как его рука оказалась у нее под футболкой. Разгоряченная кровь хлынула в голову, тяжелой волной опустилась вниз…

– Сейчас, подожди, – хрипло проговорил Егор.

– Чего?! Может, тебя из армии подождать? – развеселилась Ника.

– Я уже был в армии, – расстроенно вздохнул он.

– Вам там что, бром давали? Поздравляю, он на тебя хорошо действует! – глумливо проговорила она. – Ну, чего стоишь? Давай, сматывай удочки! И чтобы я тебя здесь не видела! – бросила она ему вслед.

Частные таксисты – народ суровый. Егор мог убедиться в этом на своей шкуре. Как бы голову монтировкой не проломили.

– Главное, не тормозить, пацаны! – Даже Арнольд волновался, глядя на приближающуюся толпу.

Автовокзал, площадка между главным зданием и троллейбусной остановкой – здесь сейчас все и произойдет.

Это была его, Арнольда, идея обложить данью частников, работающих здесь. Район автовокзала примыкал к Шарикоподшипнику, никто на это место не посягал, но таксисты сами взялись за оружие. Их много, десятка полтора, монтировки у них, гаечные ключи. А с Арнольдом всего шесть бойцов, сам он седьмой. Братва конкретно попадет, если вдруг таксисты окажутся крепкими орешками.

– Не бить их, пацаны, а «мочить»! – приговаривал Арнольд, глядя на пузатого бугая с огромной щекастой физиономией.

Это главный зачинщик у бомбил, с него и надо начинать. Если его завалить, то и остальные разбегутся. Наверное… Егор старался не думать о такой же легкой победе, которую они одержали в схватке с кустовской братвой.

Правда на стороне таксистов, он это понимал, но все-таки настраивался на жестокую схватку. В одной руке у него толстая стальная труба полметра длиной, на пальцы другой надет кастет. И не бить он будет, а «мочить», иначе сам будет валяться на этой площади с пробитой головой.

– Ну, понеслась! – Арнольд не стал дожидаться, когда таксисты обрушатся на него всей своей массой, и рванул вперед, увлекая за собой братву.

Краем глаза Егор увидел, как он снес пузатого. Присел на ходу и, резко распрямляясь, снизу вверх боднул его головой. С такой силой чугунный таран врезается в крепостные ворота. Егор так бы не смог…

Сам он ударил ногой. Рыжеволосый конопатый крепыш поймал ее, но Егор нанес ему удар кастетом по загривку и тут же добавил трубой, попав в плечо. При этом он успел присесть, пропуская над головой летящую справа монтировку…

Егор бил со всей силы, даже не думая, на чьей стороне правда. Бил, чтобы выжить в этой безумной мясорубке. А бомбилы дрались отчаянно, не жалея ни себя, ни врагов.

Он выронил трубу, получив монтировкой по ключице, но смог достать противника, примериваясь для добивающего удара, и этим ударом срубил костлявого мужика с узким лицом и выпирающей вперед челюстью. Но тут же что-то тяжелое опустилось на голову сзади… Сознания Егор не потерял, на ногах удержался, даже ответил на удар, но память ему отшибло.

В себя он пришел, когда враг, не выдержав напряжения, дал деру. На земле с разбитым лицом лежал рыжеволосый парень, тот самый, с которого все и началось, а Егор молотил его кулаками. Кастета не было, видимо, слетел с руки в пылу боя, но он отлично справлялся и без него.

– Харэ, братан! – Кто-то схватил его за плечи, оттянул от жертвы. – Ты чего, пацан? Пеха я!..

Егор кивнул, узнав его. И что вокруг происходит, понял. И с чего все началось, вспомнил.

Но все уже закончилось. Таксисты бежали к своим машинам, и только трое из них оставались лежать, но уже поднимались. Избитые, окровавленные, переломанные, но живые. И рыжий уползал, дикими от страха глазами глядя на него.

– Ты больше на братву не тяни! – бросил ему вслед Егор. И зачем-то помахал ему рукой, будто на прощание.

У него у самого была разбита голова, на скуле надувалась шишка, левая рука повисла плетью. Но на ногах он держался и до машины доковылял на своих двоих. А Матюхе голову проломили реально. Его в машину затаскивали на руках. И в больницу пришлось везти, чтобы не задвинулся.

Егора тошнило, болела и кружилась голова, похоже было на сотрясение мозга, но в больницу он ложиться не стал. Еще чего! Ему к Нике нужно… Не сегодня к ней пойдет, так завтра…

Глава 3

Удивление может быть приятным. Мама смотрела на Егора так, словно только сейчас осознала эту простую истину.

– Вам что, зарплату подняли?

Восемьсот рублей – и все новенькими, не так давно пущенными в ход сотенными. Цены с апреля поднялись в среднем в два раза, но все равно это солидные деньги. Егор на заводе двести двадцать в месяц зарабатывал, и это считалось много даже со всеми вычетами. А тут, считай, чистая зарплата за квартал, и всего за какую-то неделю.

Арнольд вычел с него за шмотки, но накинул премию за битву с таксистами. Пятьсот рублей – это куда лучше, чем, например, медаль «За взятие вокзала».

– Ну, немного… И страховка… – Егор выразительно провел рукой по голове. – Ну, за производственную травму…

Череп ему не проломили, но шишка там здоровая, и ссадина дает о себе знать. Голова болит, в ушах стоит звон, но ничего не поделаешь, работа у него такая.

– Страховка?! – Мама в недоумении посмотрела на него.

– Сейчас с этим быстро… Перестройка, ускорение, все такое…

Шесть лет страна перестраивается, и это чувствуется на каждом шагу. Частная торговля появилась, а с ней – рэкет, со всем его беспределом. Продукты из государственных магазинов совсем исчезли, одна только морская капуста в свободной продаже осталась. Коммунистическую партию выбросили за борт, а толку?

– Ну, если так…

– «Видак» надо бы купить… – Егор кивнул в сторону кровати, где лежала сестра, с тихой тоской глядя на него.

Только большие глаза от всей ее красоты и остались. За два года она не просто похудела, а высохла изнутри… Съездила с женихом на дачу, будь проклят его мотоцикл! Вадик выжил, первое время ходил к Ане в больницу, говорил, что любит. А потом пропал. Егор с брюхатой шатенкой его недавно видел, но молча прошел мимо, как будто не заметил. А мог бы и морду набить…

– Анька фильмы бы смотрела.

И телевизор не мешало бы обновить – на японский, с чумовым цветным экраном.

– Шутишь? – строго посмотрела на него мама.

– Пока да, а там будет видно… Зарплату обещали поднять. На Европу выходим, туда шарики будем гнать, в их подшипники…

Мир меняется, кто-то в их омуте всплывает на поверхность, а кому-то суждено упасть еще ниже, опуститься на самое дно. Его семья уже на самом дне. Если бы квартира была, а то две совмещенные комнатки в рабочей общаге. Кухня, туалет, душ – все общее, хорошо еще, что не в одной комнате. Сестра – инвалид, мать к ней привязана, и если с Егором вдруг что-то случится… А случиться может. И на разборках прибить могут, и на том же заводе на станок накрутить может, сколько случаев было. И просто по улице опасно ходить, нарвешься на гопников с ножами, и прощай…

– Пойду я.

Сегодня дел у Егора нет – можно ехать к Нике. Только захочет ли она встречаться с ним? Ясно же, что не светит ему ничего с ней, а все равно прется. Как упертый идиот…

Он выходил из подъезда, когда сзади к нему вдруг кто-то подкрался. Это мог быть кто угодно – Беляк, Леший, Серый, Михай… Но это мог быть и враг! Эта мысль запоздало шевельнулась в голове. Егор дернулся, но шею перехватила какая-то веревка, которая тут же петлей сжалась на ней. Сильные руки потянули его назад, втащили в дверь, за которой начиналась ведущая в подвал лестница. Обычно эта дверь находилась на замке, но кто-то ее открыл. По его душу и открыл.

Он пытался просунуть пальцы между веревкой и горлом, но ничего не получалось. Беспощадно тянущая назад сила свалила его с ног, потащила вниз по лестнице. Ему не хватало воздуха, он задыхался…

Егор уже терял сознание, когда удавка на шее ослабла. Он находился в темном отсеке подвала, где вода доходила до колен. А так как он стоял на карачках, мерзкая вонючая вода плескалась у самого носа. Сзади его держали, а впереди, на большой, плотно слежалой куче из песка, смутно различались два силуэта, возможно, были еще и другие люди, которых он просто не мог видеть.

– Ну, чо, урод, приплыл? – спросил из темноты грубый мужской голос.

И тут же человек, держащий Егора на поводке, с силой надавил ему на голову, погрузив ее в воду. Егор попытался выбраться, но на него навалились вдвоем, и еще удавка снова затянулась на шее.

Но под водой его продержали недолго. Отпустили, ослабили удавку, и тот же голос сказал:

– Привет тебе, падла, от Куста!

Егор понимал, что любое слово, сказанное в ответ, может повлечь самые страшные последствия, поэтому молчал. Если спросят, ответит, а так только на грубости нарываться. Еще и убить могут…

– С Леоном все понятно. Леон из Новорудного, а ты наш, с Шарикоподшипника… – с презрением проговорил голос. – А что с предателями делают, знаешь?