Неболочь Пахомов Сергей

© Сергей Пахомов, 2015

© творческая группа FUNdbRO, дизайн обложки, 2015

© Регина (фото автора) Соболева, фотографии, 2015

Редактор Ната Сучкова

Корректор Нина Писарчик

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

У костра

  • Если снег – это память о лете,
  • Золотой листопад – обо мне…
  • Почему бесшабашные дети
  • Не играют «в чижа» в темноте?
  • Почему не целуемся тайно,
  • Отчего так неявно дрожим?
  • Если смерть на земле не случайна,
  • То случайна ли смертная жизнь?
  • Спросим Бога. В пространном ответе —
  • Шифровальные стоны огня…
  • Подрастают деревья, как дети,
  • У костра уходящего дня.

Натюрморт

  • Как черви, белень бересты,
  • Лист, яблоки апорт,
  • Дырявит пасмурность холсты —
  • Осенний натюрморт.
  • Октябрь напишет некролог
  • Короткий колоску,
  • Младенец ластится к соску
  • И млечный лижет сок.
  • Ночная падалица звёзд…
  • Варгань, поэт, компот.
  • Срывай одежды, как джек-пот,
  • Как глотку певчий дрозд —
  • С души, разденься догола,
  • Стань немощен и наг,
  • Развейся, как победный флаг,
  • Библейская зола…
  • Так, в зазеркалье луж смотря,
  • Как смотрит в небо крот,
  • Я вижу тучу, пескаря,
  • Весь мир – наоборот.
  • Смерть, словно нищенка, стучит
  • Костяшками в забор…
  • Звук – невозможен, нарочит,
  • Как яркий свет в упор.

Вокзал

  • Пернатых вокзалов длинны журавли,
  • Азалии в залах давно отцвели,
  • Как сор на перроне, печален отъезд,
  • Ворона в короне, где шпалы-диез.
  • За взятие клади – медаль на груди
  • Носильщика-дяди, ему не клади
  • В рот пальца… Не пялься: нехитрый багаж,
  • И ветер на пяльцах, свивающий раж.
  • Вокзал, как парник, где живут огурцы
  • Шершавых вагонов, вокзал, как Нарцисс.
  • Вокзал – это Гудвин, заметный для глаз,
  • Чей носик припудрен от слёз напоказ.
  • Обросшие розами, словно в саду,
  • Встречают Ромео Джульетт-какаду.
  • Новеллою Грина, алее тоски,
  • Летит балерина, не видя ни зги.
  • Не россыпь гороха – отара цыган
  • Опутала лоха в лохнесский туман.
  • Вокзал – недоумок, Ходжа Насреддин.
  • Таджик возле сумок халвой наследил.
  • Картинка сменилась, как сценка в кино,
  • Соринкою в глаз угодило бревно.
  • Слова-мурава: «Не печалься, родной,
  • Я буду скучать по тебе… за тобой…».

Нараяме

  • Листопад – это вини винями.
  • В ноябре лист обуглен и чахл.
  • Восхожденье души к Нараяме…
  • Нобре я дочитал при свечах.
  • Так, прокашлявшись, в старом камине
  • Разгорелись сырые дрова,
  • Птицы-звёзды, клюющие иней,
  • Угвоздились в промоине рва.
  • Я заметил, что время проточно,
  • Как ручей, как дымок из трубы…
  • Одинокость строгает поточно
  • Смоляные минуты-гробы.
  • Восхожденье души к Нараяме…
  • Этот путь беспощаден и долг,
  • Так оскален в охотничьей яме
  • Одинокий, затравленный волк.

Бабочка

  • Шептанье бабочек, смятенье… и сплетня тучного слепня
  • Преобразились в рассужденье на тему солнечного дня.
  • Услышишь исподволь: Ван Клиберн… Посмотришь искоса: Дали.
  • Как укрупнившийся калибр, вокруг трассируют шмели.
  • Очарователен, и долог, и в перспективе обозрим
  • Луг-увалень (поправлюсь: олух) – горланит, как заправский Рим.
  • Как горяча ладонь арены! Жук-гладиатор, львиный зев.
  • Я сдул обоих… «Меньше пены!» – орал, от жажды окосев,
  • Обняв, как мать, пивную бочку, Иваныч (слесарь из депо).
  • Его податливую дочку я попросил заехать – по
  • Делу… Знаете, какому? Из сердца вон, и с глаз долой!
  • Любовь, набившая оскому, приятней, чем сухопостой.
  • Вернёмся к бабочкам, букашкам, к одномоторной стрекозе…
  • Говорят, я родился в рубашке, но умру без рубашки, как все.

Княженика

  • Так в глубине реки (сравню: балкон фасада)
  • Парил, угрём у дна… приютный островок,
  • Таинственный, как свет ненайденного клада,
  • Как уголёк звезды, взлетевшей из-под ног.
  • Столь редкая, как дар, цвела там княженика,
  • Багровая, как смерть, и пьяная на вкус —
  • Наешься и глядишь: прозрачная туника
  • Струящейся воды обласкивает куст.
  • Находчивый Гвидон (назойливая муха)
  • Гудел по-над рекой, где вырос барбарис…
  • На отмели мальки резвились, что есть духа,
  • Ракушки на песке изображали рис.
  • Затейливый рассказ об островке кисейном.
  • Над омутом скрипит наклонная сосна…
  • Гвоздика и дурман над берегом кисельным,
  • А чайка в небесах – платочком из окна.

Облака

Нине Писарчик

  • Ватрушка облака… Края чуть подгорели – сочен творог.
  • У печки бабушка моя. Свет солнца солоден и долог.
  • Я тесто ел. Я брал его, я думал: бабушка не видит.
  • Подкрадываясь босиком, включал погромче телевизор.
  • Но, повзрослев, сообразил, что теста бабушка месила
  • Намного больше: я любил его – она меня любила…
  • С тех давних пор не подхожу ни к вымученному, ни к мучному.
  • Лишь в небо пристально гляжу и вижу небо по-иному:
  • Плывут ватрушки-облака, опекиши, накрёпки, шаньги…
  • Пусть будет пухом и легка… как рюмка водки после баньки.

Геркуланум

  • Постучав погремушкой колодца, я принёс леденящей воды
  • В дом. Закат, как бушлат краснофлотца – нараспашку, утёсы круты.
  • Распускались, гортанно-картонны, над шипящими буквами волн —
  • Лепестками – печальные стоны (крики чаек), сжимаясь в бутон
  • Шторма. Молний набухшие вены, чёрной тучи края опалив,
  • Рвались в клочья… Тяжёлая пена, словно пемза, скрывала залив.
  • Геркуланум подводного мира был беспечен. У самого дна
  • Крабы тупо копали могилы, янтарём каменела сосна
  • Утонувшего брига (не жалко) … На ковре ламинарий, дрожа,
  • Любопытствуя, пела русалка… Или Плиния Гая душа?

Оригами

  • Валун, как волхв, но не на перепутье, а там, где холм подстёгивает устье.
  • Подпасок-холм, коньячная звезда настояна глазами очевидцев —
  • Обычных ротозеев и провидцев… Она за тучи прячется, когда
  • Поэты намозоленными ртами её, как снег, пытаются поймать…
  • Пришествие фигурок оригами: деревья, как скрипучая полать.
  • Придирчивы бумажные сороки, подрезанные хвостики зайчат
  • Дрожат в кустах, сугробы-лежебоки, в них снегири мелькают и мельчат.
  • Как молоко, что сцежено сквозь марлю, повисла изморозь на ветке под окном,
  • Струною на гитаре Боба Марли, и шелестит обрядным серебром.
  • Бумажное теплей, чем ледяное… Так Герда поседевшая моя
  • Устроила уставшею рукою мне сердце из никчёмного сырья.

Фавн

  • Гуттаперчевый полёт озабоченной медведки. Перчик в парнике, как дон —
  • Не река, а дон Сосед, что сидит на табуретке и старательно скребёт оцинкованный бидон.
  • Биатлон: с размаху мухи угораздили в мишень. Расплетается, как слухи, паутиною – плетень.
  • Вдоль оливковой аллеи (цвет имеется ввиду) проливные сливы зреют, осыпаясь на ходу.
  • Над оланами вербен – не Олланда мотороллер – Франсуаза-стрекоза, пучеглаза, дребезжит.
  • Медоносная пчела, облетев колодца спойлер, пробирается в бутон хризантемы к точке Джи.
  • Алла, хватит загорать голой: к западу – грозовье, на глазах мрачнеет день (через тёмные очки).
  • Вру. А как тут не соврать? Пыткою средневековья – ос, кузнечиков, жуков влажные смычки.

Бетель

  • Ночь прошла, улеглась (просвистела). Приосанился лес, прикипел,
  • Как рубаха на голое тело (я с дровами возился, вспотел).
  • То ли к озеру, то ли к вершине распашного (для солнца) холма
  • Ветер вздул новоявленный иней – постромки пристяжного ярма:
  • Это дом наш впряжён в межсезонье, вправлен окнами наперечёт,
  • Где по стёклам, как слёзы бизоньи, упомянутый иней течёт.
  • Обрывая с доски объявления о продаже участков, домов,
  • Телефоны доверья, растленья, ветер воет, как чёртов альков:
  • «Я могу одиночно и цугом, куннилингус люблю и анал,
  • Проживаю совместно с «подругой», у которой есть Тур Хейердал»…
  • Раздосадован кореш в Паттайе, перепутав: «она» и «оно».
  • О любви (устремление к тайне равносильно сползанью в г…):
  • «Отпусти, – говорю, – раз ошибся… Не хозяйское дело жалеть
  • Двести долларов…» (гнётся крушина под окном, так, что больно смотреть).
  • Оглупело грустя по России, жизнь жуя, как зелёный бетель,
  • К натуральной селянке, осилив тёмный страх, забираюсь в постель.

Трава

  • Прибились в стан моих богов – не к стае лебедей —
  • Остатки зимовальных снов. Я помню, хоть убей,
  • Дождь, долгопрудье берегов, кликушество травы.
  • Как пионер – всегда готов – трава «идёт на вы».
  • Пока сальерствует во тьме луна, как пиала,
  • И мысли-айсберги в уме всплывают добела,
  • Трава плетёт свои права, топорщится и пьёт
  • Росу – и кругом голова, как на лугу осот.
  • Кривая неболочь ночи, ромашки на юру…
  • Я подберу к траве ключи. Когда? Когда умру.
  • В облезлом черепе – трава, трава целует крест,
  • С травой рифмуются дрова… Чистилища ликбез.
  • Теперь я понял, почему смерть завсегда с косой:
  • Косить зелёную кайму за лесополосой.

Нострадамус

  • Сырчат лёд, половинчат апрель… Нострадамус – ночное страданье:
  • Иногда завывает метель, словно поезд идёт с опозданьем.
  • Обожаю последний вагон: нет вестей от друзей, от подруги,
  • Обижаются створки окон – только блики бегут по округе.
  • Нерыдальное время моё, рыба мрёт по реке от замора,
  • Ощетинилось волком жнивьё на мерцание глаз семафора.
  • Молвил в гости зашедший сосед: «Я молюсь умереть без мучений…»,
  • Но у времени времени нет для тщедушных его песнопений.
  • «На Прилепкино», – здесь говорят, разумея погост поселковый…
  • Раболепно губёшки дрожат, за похмелье целуя целковый.
  • Страх: во сне хорошо умирать, будто не было жизни в помине,
  • Я не стану земельку копать да кропать богомерзкое имя
  • На дощечке. Жил-умер… цифирь, что размоется снегом, дождями…
  • Взял бы, что ли, убожец, псалтырь да сходил, крестик выправил маме.
  • Сдохнешь быстро, раз грезишь о том! Плесневеют дороги, как яства…
  • И супругу пригробишь колом на такую же раннюю Пасху.

Станционный смотритель

  • «Молчали жёлтые и синие, в зелёных плакали и пели…»
  • Не называй меня по имени, пока грачи не прилетели.
  • Станционный смотритель вошёл, проще – стрелочник (русский язык?),
  • Словно Пушкин поджарил глагол и обжёг им всеядный кадык.
  • На столе – быстрый мельк поездов, за окном – намывная звезда,
  • Я бы утром уехал во Гдов, на Кудыкину гору (куда?).
  • Мой «столыпин» поставлен в тупик, на закуску – вампирный чеснок.
  • Гусь-хрустальною стопкою – клик, подгибая колени, как йог.
  • Станционный смотритель, скажи: долг ли, короток март во дворе?
  • На реке, у замерзшей баржи, не наступит ли вскоре амбре?
  • Упадают огни поездов, будто капельки пота со лба,
  • Не мигая, глазищами сов фонари озирают шлагбаум.

Он

  • Освободилось место «вдоль угла», правь сети, жереха, сколь хочешь,
  • Лови. Он умер. Острая пила согнулась о завалинку пророчеств.
  • Он говорил: «Мне нужен компаньон, чтоб ставить вятери в тугие воды Леты,
  • С собой возьму, когда со всех сторон тебя опутают рыбацкие приметы».
  • Я усмехался, сам, как угорь, скольз… в глазах его сверкали волчьи искры,
  • Однажды окровавленный приполз – я вспомнил дот, накрытый коммунистом —
  • На мой порог. В больнице (не жилец!) дрожали лупоглазые сестрички —
  • Стрекозами… А сердце, что елец, моё распрыгалось, как сумка в электричке.
  • «Я – царь, я – червь, я – Бог…» Я – полосатый раб, я – окунь у свободы на кукане…
  • Меня согнали вскоре на этап: мол, завалил товарища, по пьяни.
  • Хлебай щи лаптем (если б только щи), для Бога православную обиду
  • Таи; снуют охранники-хлыщи с последней «дачкой» – небо инвалиду,
  • Клеёнчатое, клетчато, как сеть, которую в проток настрою пенный…
  • Ты мог бы, сука, в поле помереть, мой лучший друг – убийца убиенный?!

Зима

  • Не тужи – всё пройдёт постепенно, станут вешние воды цвести,
  • Ты по броду пройдёшь – по колено, где другим лишь на вёслах грести…
  • Опадает бескрайнее поле лепестками белёсых цветов,
  • Ты пройдёшь, ты узнаешь о горе, состоящем из матерных снов.
  • Вьюга-выжига: помнишь приборчик, что давал тебе школьный дружок?
  • Чернолесье ведёт разговорчик, «на проборчик» прилизан стожок.
  • Поселянин, советую плюнуть на ладонь перед тем, как сложить
  • Кучу дров, где, янтарнее юрмал, расплескалась живица души.
  • Не тужи, всё пройдёт, обещаю (то ли память моя коротка?) —
  • Я зиме ничего не прощаю, словно снег продаю с молотка.

Знакомство

  • У меня – лишь снега под глазами,
  • Обескровленный отсвет лица,
  • Я живу, ожидая цунами
  • Буйных трав на пороге крыльца.
  • У меня непонятное сердце,
  • Не простая, не в пятках, душа,
  • Иногда я стараюсь согреться
  • Над осенним костром камыша.
  • Словно стырт1, в бочке солода верчен,
  • Я указывал градус огня…
  • И случайно был Богом замечен —
  • Починяющим флейту плетня.
  • Я помазанник Божий, что рожей
  • Извозился в закатной крови,
  • Я любил Вас, что было похоже
  • На отсутствие всякой любви.
  • Постарайтесь понять вероломство
  • Снов моих, распахните окно…
  • Скоро наше продлится знакомство
  • Там, где небо, как нёбное дно.

Манная каша

  • Я, в манную кашу насыпав черники, раскрасил тарелку под цвет каракатиц.
  • Смотрю на икону: крамольные лики смеются над тем, как измазался братец.
  • От деда – затрещина: грех повторяться за старшим, творящим чернильную тюрю
  • Со скуки, чтоб яркие ягод паяцы бродили по кругу – конвоями тюрем.
  • Пора выдвигаться на речку, где утром насажены тучным червём перемёты,
  • Где солнце беззубо, как праведный урка, сощурилось – жёлтой квашнёй из-под гнёта.
  • Пора улепётывать, словно кузнечик, по скошенным травам от жаркой ладони,
  • Я слышу: за мною идёт человечек, а кажется, я ухожу от погони.
  • В надежде увидеть судачьи слюдянки, цепляю наживку – весомых уклеек
  • И шарю рукою в пустеющей банке, как будто в кармане ищу пять копеек.
  • Я странно мерцаю – заплатой заката, елозя коленями по-над кормою.
  • Мне жалко у камня сидящего брата, которого брать запрещают с собою
  • Домашние на воду: мол, несмышлёныш, ещё навернётся нечаянно за борт…
  • Брат чутко глядит, как притихший зверёныш, в хрустальную клетку безветрия заперт.
  • Тогда подгребаю, отторгнув запреты родных, говоря: «Мы поедем на остров».
  • Он, зябко вдыхая дымок сигареты моей, от неверия трогает вёсла.
  • Я дам потащить ему знатную рыбу, немного ругну, если рыба сорвётся…
  • Настрою удобную удочку, ибо – когда ещё жизнь к нам лицом повернётся?!

Под уклон

  • Мой одуванчиковый луг, как будто пепел папиросы,
  • осыпался, едва подул вечерний ветер. Слёзы-росы…
  • Сирени призрачный абсент пролился на руки просёлка,
  • и запах, влажный, как брезент, образовался (палки-ёлки).
  • Туч нерасплавленный свинец лежал в консервной банке лужи,
  • где – крышкой – солнечный венец золотошвеил (шире… уже),
  • Как лужу переходишь вброд, чтоб детства оттолкнуть кораблик,
  • поля – не с маслом бутерброд, а с колбасою (крибле-крабле)…
  • Тянулся палисадный клён (зевал от фаустовской скуки)
  • туда, где небо – под уклон… И надломился (руки-крюки).
  • Я, мокрый, сосчитав ворон посредством подаянья хлеба,
  • курил и слушал перезвон кузнечиков, как быль и небыль.

Ссора

  • Окрест – проливная Россия, где белая вечность одна,
  • Я помню: мы небо косили, такая цвела глубина.
  • Паром переехал фарватер (мне нравился старый паром),
  • Потом я поссорился с братом, уехал, вернулся потом.
  • Я чувствовал: политы потом деревни, росою – луга,
  • Душа надломилась заботой, как будто кусок пирога.
  • Лелея привычную службу, дворняга сидит и поёт…
  • Я холмик (из недра – наружу) насыпал, как мартовский крот,
  • Пригладил строенье лопатой, приладил рассыпчатый дёрн…
  • Я грешно поссорился с братом – надеюсь, он будет спасён?
  • Часовенка, набок осевши, чей колокол жадно молчит,
  • Как память моя, постаревши, как око, что вряд ли узрит
  • Того, что содеяно (знаю), и что не простится иным…
  • Стирая слезу, уповаю на родину, трезвую в дым.

Деревья

  • Дебелый колокол тюрьмы, луны дочерней Алькатраса,
  • Звучал – разводами сурьмы – лес, как негроидная раса.
  • Мой дом на левом берегу, мой снег полуночен и чёрен,
  • Деревья, через «не могу», по руслам (вычегден, печорен)
  • Плывут; мост – разводным ключом, порукой сгорбленные горы,
  • И бьёт неоновым бичом деревья город, как Негоро.
  • Они увязаны в плоты, они готовы для закланий,
  • В пустотах вечной мерзлоты гремят, как в трюмах, кандалами.
  • Деревья! Черенки лопат, из калиброванного бруса
  • Постройки… (ветер-психопат подсказывает) Иисуса
  • Крест. Иносказательно, мозги моей подруги-эфиопки
  • (Не говоря про пироги её ракообразной попки).
  • Деревья! Беглые рабы, гробы, вместилища иллюзий…
  • Я избежал – какой судьбы, застряв и догнивая в шлюзе?

Орбита

  • Что я знаю о том, что не знаю? Белый лес у дороги, молчи!
  • Я слова, как ключи, подбираю… Облака – не оплывок свечи.
  • Голубая блевотина зноя, обречённый наречием луг…
  • Я слова, словно ставку, удвою и построю в шеренгу, как лук
  • При посадке… Жужба самолёта, проблесковых глаголов огни.
  • Гироскопом в кабине пилота я вращаюсь быстрее, чем дни
  • Или ночи – мой дух орбитален, он прирос пуповиной к земле,
  • Он зависит от вешних проталин, от печёной картошки в золе;
  • Он зависит от времени века, от вихляния рыбок у дна…
  • К сожалению – от человека, что зияет в провале окна.

Квест

  • Тождественным прохаживаясь полем:
  • Стога, погост, дорога в магазин…
  • Завидую, как ветер своеволий
  • Вбивает и выстраивает клин,
  • Умело выколачивая «жизни» —
  • Не у забора пыльный половик…
  • Я хлеб купил и, помня об Отчизне,
  • Надменно прикусил себе язык.
  • Могу погуглить замкнутое поле:
  • Есть хлеба на неделю в аккурат;
  • Тушёнка, лук, немного разносолий…
  • Рябина – неподсчитанных карат —
  • За окнами… Примечена клестами,
  • Но ими не затронута пока.
  • Пойду, пройдусь… Зима не за горами,
  • Не под руками вечности река.

Удод

Читать бесплатно другие книги:

Книга изначально писалась для взрослых. Для тех, кто считает себя взрослым. Для тех, кто уже не боит...
Легкое и познавательное чтиво на несколько часов. Для тех, кто зарегистрирован или собирается регист...
Два молодых журналиста выезжают на задание в соседний город и попадают в заложники к преступной груп...
Книга в стихах о любви, написанная мной в серьезной и шутливой форме. Любовь к женщине, к людям, к Р...
Если Вы готовы сами управлять своей жизнью и идти по пути «Эволюции Сознания», то через данную книгу...
Внезапно оказавшись в незнакомом месте, Алатэя окунается в удивительный мир Ангелов. Девушка находит...