Рыцари королевы Ядвиги Казаков Дмитрий

Вильям и Соболев оказались в арьергарде и последними взбежали по трапу. Люк за ними захлопнулся, звездолет принялся набирать высоту.

– Всем спасибо, – сказал Ли на всю палубу. – Мы могли разрушить святилище, но это было бы грубо. Насмешка – страшное оружие не только у людей, и теперь глава каратарок проклянет тот день, когда вздумал обмануть нас.

– В радиусе действия сканеров потенциально опасный объект, – подпортил пафосную речь Бабник. – Второй, третий, четвертый. Опознаны как боевые атмосферные корабли класса два…

– Теперь осталось только ускользнуть от космических сил Халибрии, – сказал Вильям, – и можно будет считать, что слетали сюда не зря…

– Ну, а поскольку от нас в этом деле ничего не зависит, будем наблюдать за аттракционом и жевать попкорн, – хмыкнул успевший забраться в кресло Арагонес.

Через пару минут преследователи открыли огонь, и «Рим» закрутился подобно сухому листу, угодившему в свирепый вихрь.

* * *

Выход из гиперпространства прошел необычайно жестко. Звездолет тряхнуло, словно телегу, налетевшую на здоровенный валун, из-за кормовой переборки донесся рокот перегруженного двигателя, а приборная панель замерцала, как елка в Рождество.

Все-таки дали о себе знать повреждения, полученные «Римом» во время бегства из системы Халибрии. Тогда их несколько раз зацепили ракетами в атмосфере и приложили из фазотронной пушки на орбите.

Лишь в последний момент удалось выскользнуть из смыкавшейся ловушки.

– Перегрузка блока разгона двадцать семь процентов, – бесстрастно сообщил Бабник. – Необходим срочный ремонт.

– Ты это говорил раз пять, – поморщился Ли. – До Шарендара дотянем?

– С вероятностью восемьдесят пять процентов.

– Вот и хорошо. Устанавливай контакт с диспетчерской службой и не компостируй мне мозги.

– Контакт с диспетчерской службой установить невозможно. – Тут в голосе искусственного интеллекта проскользнуло нечто вроде удивления. – Ловятся только маяковые сигналы на аварийной частоте. Пространство вокруг имеет высшую степень метеоритной опасности.

– Что? – Вильям поднял голову.

Метеоритов в системе Гаромана было немного, а за чистотой пространства около свободного порта следила особая служба.

– Картинку, – приказал Ли.

Большой обзорный экран засветился, на нем возник знакомый алый диск, и чуть в стороне – сверкающая точка Шарендара. Изображение увеличилось, и на пассажирской палубе «Рима» воцарилась тишина.

Если раньше свободный порт напоминал консервную банку, то сейчас эта банка выглядела вскрытой и брошенной в костер. Прозрачная крыша над городом зияла дырами, стенки причальных колонн были оплавлены. А вокруг кружились, равнодушно сверкая в лучах Гаромана, облака обломков, остовы космических кораблей, куски металла и трупы разумных…

– Да помилует нас всех Святая Дева… – первым нарушил молчание Арагонес. – Что тут произошло?

– С вероятностью семьдесят процентов город подвергся нападению, – принял Бабник вопрос на свой счет.

– Это понятно… – Даже Ли был потрясен. – Но кто, кто мог это сделать? Кому могло понадобиться такое?

Шарендар лежал на перекрестке торговых путей и считался нейтральной зоной. На его территории встречались заклятые враги, а выгоду от существования свободного порта получали десятки рас.

Напасть – значило сделать их всех своими врагами.

Отважиться на такое мог только безумец или тот, кто на двести процентов уверен в собственной силе.

– Это сон? – спросил Гаррисон. – Я сплю?

– Увы, нет. – Ли потер щеки и принялся отдавать команды: – Бабник, сбросить скорость в два раза, включить защитное поле и активировать носовую пушку. Автоматический поиск целей.

– Принято.

– Смотрите, там есть живые! – воскликнул Соболев, указывая на обзорный экран.

Вокруг одного из скоплений обломков медленно двигался небольшой корабль. От него отпочковывались уродливые фигуры, сновали туда-сюда, открывалась и закрывалась черная пасть трюма.

– Мародеры, – презрительно бросил Ли. – Тут есть кое-что более интересное. Вон там, чуть выше…

В указанном месте висел обожженный и изломанный остов корабля, как две капли воды похожего на тот, на котором бывшие легионеры бежали из системы Апион-Фарит. И на уцелевшем куске борта виднелся символ – черная звезда, извергающая потоки красных искр.

– Хаурваки? – От волнения голос Вильяма сорвался и прозвучал пискляво. – Им-то что тут делать? И что с нашими, с Ван Хьеном и остальными…

– Чтобы узнать это, есть один-единственный путь – полететь и посмотреть, – сказал Ли. – Бабник, курс на Шарендар. Обследуй причальные колонны и выбери ту, что сохранилась лучше других.

Искусственный интеллект подтвердил прием приказа, и «Рим» изменил курс.

Звездолет двигался неспешно, по космическим меркам – просто шагом, мимо проплывали груды мусора и обломков. Громадные прозрачные сферы, что ставят в носовой части своих кораблей фиаллио, пучки золотых нитей от транспортных судов патроната Рао-Се, металлические полосы, что могли принадлежать кому угодно.

Почти целые корпуса бесстыдно выставляли пробоины в бортах и выжженные внутренности. Сверкали облака мельчайших кристалликов – вырвавшийся из звездолетов воздух. Плыли в пустоте искореженные компрессионным взрывом, смерзшиеся трупы, в которых с трудом можно было узнать обитателей порта – додангов, раззедофов, ачитра, турагин’к…

В какой-то момент Вильяма затошнило от этого зрелища, и он не выдержал, отвел глаза.

– Прими, Святая Дева, их души… пусть смилостивится над ними господь… – Арагонес, судя по всему, пытался вспомнить давно забытые молитвы, другие легионеры сидели необычно молчаливые и мрачные.

Да, они насмотрелись всякого, убивали и умирали не раз, сталкивались со смертью в сотнях обличий.

Но никогда не видели труп целого мира.

Несколько раз наткнулись на боевые суда хаурваков. Сомнений почти не осталось – именно они, выходцы с сухой, мертвой планеты атаковали Шарендар, превратили его в груду развалин. Свободный порт оказал сопротивление, но его защитники, никак не воины, не смогли выстоять против армады боевых звездолетов. Самые смелые погибли первыми, кое-кто был взорван у причальных колонн. А затем пришел час висевшего в космосе города.

Его оболочка не выдержала массированной бомбардировки.

На корабле мародеров заметили «Рим» и на всякий случай поспешили отойти в сторону.

– Догнать бы их и расспросить хорошенько, – сказал Гаррисон. – Хотя бы узнали, что и когда тут случилось.

– Наш «Рим» недостаточно вооружен, чтобы провернуть эту операцию. И, кроме того, – Ли вгляделся в силуэт чужого судна, – это юстараконары, они из тех, кто пользуется базязом-пять. Или ты научился беседовать с помощью запахов?

– Причальная колонна двадцать два исправна, – доложил Бабник. – Пространство около нее загромождено обломками.

– Ничего, протиснемся, – кивнул маленький китаец. – Пушка на что?

Сорок минут потратили, чтобы пробиться к Шарендару. Сожгли десятка два крупных кусков мусора, мелкие отпихнули в сторону защитным полем. «Рим» осторожно подошел к причальной колонне и пристыковался.

– Так-так, пора сходить на прогулку, – сказал Ли. – Со мной пойдут…

Вильям, к собственной радости, попал в число тех, кому выпало отправляться в свободный порт.

– Повезло тебе, – уныло проговорил Соболев, остающийся на корабле. – Мы будем тут от тоски звереть…

– А мы развлекаться? – Снарк хмыкнул. – Сомневаюсь, что нас ждет приятное и легкое путешествие.

Коридоры причальной колонны встретили необычайной тишиной и пустотой. Почти все иллюминаторы оказались разбитыми, пол и стены были покрыты трещинами и разломами.

– Кувалдой били, что ли? – спросил Арагонес.

– Ты не болтай, – одернул его Ли. – А попытайся связаться с каким-нибудь квазиживым разумом. Им воздух без надобности, и…

Они вошли в пределы города, и бывший сержант осекся на полуслове.

Некогда оживленный и шумный Шарендар напоминал громадное кладбище. Там и сям виднелись груды развалин, сверкали фрагменты прозрачной крыши. Гарь покрывала уцелевшие стены, в мостовой виднелись глубокие ямы, проплавленные лучевым оружием невероятной мощности.

Хаурваки не пытались штурмовать свободный порт, они просто уничтожили его издалека. Возможно, кто-то и выжил в момент атаки, нашел герметичное убежище. Но только для того, чтобы немногим позже умереть от недостатка воздуха, воды или пищи.

– Я понял, – необычайно смирно отозвался Арагонес. – Попробую что-нибудь сделать.

Установки искусственной гравитации работали, но не все, и на кое-каких участках царила невесомость. Приходилось идти осторожно, страховать друг друга, обходить кучи мусора.

Вильям старался не смотреть на то и дело попадавшиеся тела.

– Не может быть… – прошептал кто-то, когда стал виден квартал бавиллатов, над которым возвышался черный герметичный купол. – Они что, сумели выжить?

– Это самая хитрая и умелая раса во всей Галактике, – сказал Ли. – Так что я не удивлен. Наверняка они послали сигнал тревоги сородичам и теперь сидят, ждут, когда их смогут эвакуировать.

Вокруг купола, словно мухи около трупа, кружились летающие модули, сверкали глазки видеокамер.

– Интеллект, управляющий обороной их периметра, жив, – сообщил Арагонес, – но говорить не желает.

– Настаивать не будем, – кивнул Ли.

Через сотню метров вышли к Второй площади, на месте которой осталась воронка глубиной метров тридцать. Обошли ее по оплавленному краю и углубились в лабиринт узких проходов между руинами, что не так давно были престижным районом свободного порта Шарендар.

– Я совершенно потерялся, – сказал Вильям, поняв, что не представляет, где именно они находятся.

– А чего тут теряться? – спросил шагающий рядом легионер. – Вот мы и пришли. Штаб-квартира…

Отделанный под кирпич фасад уцелел, сохранились даже стеклянные окна. Но все, что было за ними, обрушилось и превратилось в кучу обломков.

– Шансов, что кто-то выжил, почти нет. – Голос Ли звенел, точно готовая лопнуть струна. – Но для очистки совести мы должны все здесь осмотреть. Необходимо также добраться до тайника под левым крылом…

Вильям сглотнул слюну, подавил рвавшиеся с языка возражения.

Рыться в окровавленных, нашпигованных телами друзей развалинах не хотелось, но не сделать это было бы подло по отношению к тем, кто скорее всего погиб тут…

– Ван Цзюй, Джимесон – начнете с правого края, Гаррисон и Снарк – с левого, – принялся командовать Ли.

Вильям закинул дезинтегратор за спину и, сдерживая тошноту, зашагал туда, где ранее начиналось одно из крыльев здания.

– Поехали, что ли? – сказал Гаррисон. – Счастье, что гравитация тут почти не чувствуется, а то бы упехтались…

– Да, – безучастно согласился Вильям.

Они растаскивали невесомые обломки, выворачивали балки и фрагменты стен. Уносили все в это в сторону, очищая то место, где раньше стоял дом людей в Шарендаре. Снарк двигался, как робот, стараясь не задумываться над тем, что именно он делает. А в мозгу крутилась всплывшая из глубин памяти фраза: «И живые позавидуют мертвым…»

Ему повезло – в бывшем левом крыле не нашлось ни одного тела. Зато в правом и под руинами центральной части здания обнаружили восемь трупов, страшных, помятых и замерзших.

Способность к регенерации не помогла бывшим легионерам, которые оказались под развалинами в вакууме.

– Вечная память погибшим, – сказал Ли, когда тела выложили в ряд на свободном участке улицы. – Это не все, но остальные, видимо, погибли в городе. Вильям, как у вас там дела?

– Добрались до первого этажа.

Руки и ноги от усталости уже еле шевелились, и приходилось заставлять себя двигаться. Голова кружилась, основной костюм давил на плечи, словно был сделан из свинца.

Гаррисон отбросил в сторону толстую бронированную дверь, которую не сразу пробьешь и из дезинтегратора. Открылась темная крутая лестница, уходящая вниз, и завершающий ее самый настоящий люк, круглый и выпуклый, из блестящего металла.

– Дальше я сам, – сказал Ли, шагая на первую ступеньку.

Он спустился к люку, несколько минут провозился там, бормоча что-то себе под нос, а затем крикнул:

– Открыто! Пять человек сюда…

Из тайника вынесли с полдюжины больших пластиковых ящиков, и некоторые показались Вильяму знакомыми. Под светом Гаромана блеснули нанесенные серебряной краской символы алфавита хаурваков.

– Видят духи, теперь осталось решить, что делать с погибшими, – задумчиво проговорил Ли, последним выбравшийся из подземелья. – Нельзя оставлять их просто так… и нести на корабль смысла нет… Оружие к бою! Установить максимальную степень рассеяния!

Почти не соображая от усталости, что именно он делает, Вильям взял дезинтегратор. Передвинул тугой рычажок на управляющем блоке, превратив зону поражения в конус и одновременно уменьшив пробивающую мощь. Навел ствол на лежащие трупы и закрыл глаза, чтобы не смотреть в раздутое, перекошенное лицо Ван Хьена.

– Пусть упокоятся души наших соратников, где бы они ни были, – торжественно сказал Ли. – Огонь!

Вильям нажал на сенсор.

Замерзшие до каменной твердости тела начали крошиться и после пяти минут обстрела превратились в красноватую пыль.

– Вечная память, – гулко вздохнул Гаррисон.

– Наши дела в этом городе завершены. – Ли повернулся. – Взяли ящики, и бегом к кораблю. Арагонес, что у тебя?

– Пока ничего.

Зашагали прочь от штаб-квартиры, обратно к превратившейся в воронку площади и причальной колонне номер двадцать два. И когда почти добрались до района бавиллатов, уроженец Сан-Педро обрадованно воскликнул:

– Есть контакт! Тут уцелел транслятор городской информационной системы. Еле дышит, но данные в нем есть… Записи с наружных камер и сканеров тут тоже имеются, спаслись чудом.

Ли чуть замедлил шаг:

– Сколько времени тебе понадобится, чтобы добыть их?

– Пять минут.

Что удивительно, в этот раз Арагонес оказался необычайно точен. Через триста секунд маленький отряд двинулся дальше по исполинскому кладбищу, еще не так давно бывшему городом.

До причальной колонны добрались без приключений. Прошли через шлюз, и Вильям смог наконец трансформировать надоевший скафандр в нечто более удобное.

– Ох, как я устал, – проговорил Гаррисон, лицо которого было не черным, как обычно, а каким-то серым. – Хотя вроде бы ничего особого не делал.

– Кажется, это называется устать душевно. – Снарк попытался улыбнуться, но даже на это сил не хватило.

Около люка их встретил Соболев:

– Чего узнали? Что принесли?

– Запасы на черный день, – ответил Ли. – Ящики в грузовой отсек, а ты, Арагонес, слей информацию Бабнику.

Рассказ о том, что именно они увидели в Шарендаре, не занял много времени. К его окончанию лица тех легионеров, что оставались на корабле, выражали гнев и тревогу, а у Соболева сердито задвигались усы.

– Вот гады, – сказал он дрожащим от ярости голосом. – Полтора десятка наших за один раз… и еще четверо на Халибрии…

– Передача информации завершена, – перебил его искусственный интеллект звездолета. – Начать воспроизведение?

– Да, – сказал Ли.

Забравшийся в свое кресло Вильям поднял голову, а разговоры на пассажирской палубе мгновенно смолкли. На большом экране появилось тусклое изображение.

– Данные битые, – вполголоса сообщил Арагонес. – Счастье, что и это удалось спасти.

– Тихо ты! Тихо! – зацыкали на него со всех сторон.

Снимавшая камера, совмещенная со сканером пространства, располагалась на крыше Шарендара. Мимо нее неспешно проплывали большие торговые корабли, торопились суда поменьше. Синие вспышки появлялись там, где они уходили в гиперпространство или выбирались из него.

Потом таких вспышек стало очень много, и огромные корявые звездолеты, похожие на хищных рыб, клиньями двинулись к свободному порту. Заметались те, кто заметил опасность, кое-кто самоубийственно рванул навстречу, пушки оборонительного периметра выплюнули синеватые лучи.

А хаурваки начали методичное истребление всего, что попало в радиус действия их оружия. Когда сопротивление было подавлено, позади их боевых позиций, далеко в тылу, возник исполинский корабль, немного похожий на черепаху, повисли вокруг него суда эскорта.

– Они хотели, чтобы никто не узнал о том, что произошло, чтобы никто не ушел… – сказал Арагонес, когда запись закончилась ослепительной вспышкой. – Атаковали отовсюду и не дали никому уйти…

– Но зачем? Зачем? – воскликнул кто-то из легионеров.

– Если я все правильно понимаю, то у уроженцев Апион-Фарит начался новый период одержимости. – Голос Ли прозвучал мрачно, как похоронный марш. – Безумие войны и жажда завоеваний вновь овладели ими. И катализатором послужил, как ни грустно это признавать, взрыв старой королевской гробницы… Он пробудил спящую цивилизацию, вызвал появление новой королевы.

– То есть мы… именно мы виноваты в этом? – тихо спросил Вильям. – В том, что погиб свободный порт?

– Вряд ли. Они все равно проснулись бы, раз пришло время. Да и направление экспансии могли избрать то же. – Ли потер щеки. – Но самое главное – сейчас не время предаваться самобичеванию. Мы должны решить, что делать дальше… Бабник, перечисли системы, куда мы можем совершить прыжок.

– Дальность полета ограничена ресурсом системы жизнеобеспечения, – мягко проговорил искусственный интеллект. – Вероятность необратимой дисфункции двигателя равняется в данный момент тридцати семи процентам. Учитывая эти факторы, реально достижимы три обитаемых системы…

– Рогхелм, Вид-Ра-Зие и Соп, – повторил Ли. – Вторая принадлежит патронату Рао-Се, и, хотя мы до сих пор его граждане, мне не хотелось бы туда соваться. Третья – вотчина стракки, первая – гараных. Что лучше?

– Хрен редьки не слаще, – пробормотал Соболев. – Бешеные птицы или безумные фанатики.

– Лучше вторые, – сказал Арагонес. – Они хотя бы гуманоиды, да и техническая служба у них лучше. Нам ведь нужно ремонтировать «Рим»?

– Да, нужно, – кивнул Ли. – Тогда летим на Рогхелм. Надеюсь, туда хаурваки еще не добрались…

* * *

Система Рогхелма могла похвастаться одной-единственной планетой, но зато та – целой полудюжиной спутников. Издалека они казались мохнатыми из-за сооружений, покрывавших почти всю поверхность, – доков для звездолетов, зенитных установок, шахт и огромных сборочных цехов. Меж них торчали увенчанные шарами пирамиды больших храмов.

– Неплохо они тут порезвились, – заметил Вильям, разглядывая изображение на обзорном экране. – Самые настоящие города на орбите… мастерские… крепости… монастыри…

– Интересно, у них всегда такое столпотворение или нет? – добавил Арагонес и задумчиво почесал в затылке.

Внутренности системы напоминали разворошенный муравейник. Сотни кораблей садились и взлетали со спутников, входили в гиперпространство и покидали его. Летели по своим орбитам искусственные спутники, мелькали тысячи разноцветных огоньков, и фоном для всего этого служила мрачная темно-синяя громада Рогхелма, мира сурового и холодного.

– Не думаю, – покачал головой Вильям. – Даже у Шарендара в лучшие дни… бывало потише.

Путешествие от руин свободного порта заняло трое земных суток. Двигатель «Рима» справился с нагрузкой, а вот комплекс жизнеобеспечения начал давать сбои. Воздух внутри корабля стал неприятным, у воды появился мерзостный привкус.

Даже надежнейшие кресла-метаморфы принялись капризничать.

– Установлен контакт с диспетчерской службой, – сказал Бабник, и на обзорном экране возникла физиономия гараных.

Гуманоидная в своих очертаниях, с двумя ушами и глазами и небольшим ртом, она вызывала отвращение из-за сизой шелушащейся кожи. Блестели тупые зубы, глаза цвета гранита смотрели высокомерно и злобно, над ними шевелились длинные изящные стебельки. С их помощью обитатели системы Рогхелма улавливали запахи, причем их нюху позавидовала бы и собака.

– Сообщите, презренные, во имя Предвечных Огней, что привело вас в священное пространство? – провозгласил гараных на базязе-один, гнусавя и потешно растягивая слова.

– Торговое судно «Рим», место приписки – Шарендар, – ответил Ли спокойно. – Просим посадки, нуждаемся в технической помощи и ремонте.

– Шарендар? – Стебельки затрепетали, глаза сделались в два раза больше. – Место великой скверны, очищенное Гневом Вселенной? Увы, но доки наши переполнены беженцами, нет места разместить вас. Дабы не осквернять своим присутствием священное пространство, вы должны немедленно покинуть его. Иначе наше оружие, напитанное силой Всевышних Владык, испепелит вас.

Гаррисон сжал кулаки:

– Вот святоши проклятые! Неужели отправят нас восвояси, откажут в помощи?

Но Ли приготовился к разговору заранее, и подобный поворот не сбил его с толку.

– Мы осознаем тяжесть прегрешений наших, – сказал бывший сержант, склонив голову, – и готовы искупить хотя бы часть их щедрым дарением, пожертвованием во славу учения Всевышних Владык.

И он продемонстрировал гараных одно из яиц урукхри.

Лицо диспетчера перекосилось, глаза уменьшились, зато задвигались губы, а со лба посыпались чешуйки кожи.

– То ли это, о чем я думаю? – В напыщенном голосе прозвучало подозрение.

– Именно то, – кивнул Ли. – И оно станет твоим, если для нас найдется место у причалов священного пространства.

Физиономия гараных задвигалась вся сразу, точно ее части решили отделиться друг от друга и зажить отдельно. Вильям ощутил приступ гадливости и подумал, что вот такое существо убил бы легко, не размышляя, точно так же, как раздавил бы таракана…

– Хорошо, – сказал диспетчер. – Но ты должен поклясться Тайными Именами. Знай, что такую клятву не может нарушить даже презренный, подобный тебе, ибо Имена карают жестоко.

– Я клянусь, что это яйцо урукхри станет твоим, если для нашего звездолета найдется место у причалов священного пространства, – повторил Ли и добавил: – Плюс ресурсы и мастера для ремонта. Достаточно?

– Воистину так. Жди же. Программа-лоцман будет передана вам через десятую часть мини-цикла.

– Святоши-то святоши, а взятки берут так же, как и грешники, – заметил Вильям, когда лицо гараных исчезло с экрана.

– И только это нас и спасает, – промолвил Ли.

Получивший программу-лоцмана Бабник изменил курс корабля. «Рим» увеличил скорость, и вскоре один из спутников Рогхелма, самый большой, начал приближаться. На его поверхности выступили новые детали: глубокие темные провалы рядом с храмами, вышки с прозрачными «лепестками» сканеров пространства, жилые блоки – сверкающие параллелепипеды, напоминающие глыбы сахара.

– Колодцы для грехов, – сказал Ли, показывая на один из провалов. – К ним гараных совершают настоящие паломничества и молятся, чтобы избавиться от прегрешений. Сумевший посетить все, а их тридцать шесть, считается очистившимся и годным для больших должностей. Самые же главные расположены на планете, куда чужих не допускают.

– Откуда ты только это знаешь? – Вильям глянул на приятеля с удивлением.

– Пока вы беспардонно дрыхли и резались в карты, я рылся в базе данных Бабника. Нашел кое-что и о хозяевах этой системы.

На мгновение Снарк ощутил стыд. И вправду почти все время в гиперпространстве они пробездельничали. А вот Ли потратил его с пользой, занимался самообразованием, о котором бывший сотрудник городского архива Ливерпуля давно забыл, как вообще о том, что существуют книги и многие другие вещи, не предназначенные для убийства разумных и неразумных существ.

Осознание этого факта оказалось на удивление болезненным.

– Не переживай, – примирительно сказал бывший сержант. – Я же командир, а значит, должен заглядывать дальше, чем вы все.

– Ага, – без энтузиазма ответил Вильям.

Спутник Рогхелма был уже рядом, крутясь подобно исполинскому мячу для игры в теннис. По его поверхности скользили тени от звездолетов, тысячи огней образовывали настоящие «созвездия».

«Рим» пошел вниз плавно, точно снижающийся планер. Заложил изящный вираж и опустился на квадратную взлетно-посадочную площадку. Немного помедлив, она поехала вниз, и корабль оказался в широком колодце. Через несколько минут спуск завершился в просторной пещере.

На стенах ее горели мощные прожекторы, виднелись странного вида устройства, несколько темных тоннелей.

– Сейчас я буду договариваться с хозяевами насчет ремонта. – Ли оторвался от приборной панели и повернулся к Вильяму: – А тебе придется отправиться к господину диспетчеру, отдать ему условленную плату.

– И куда именно?

– В ближайший храм. На святую территорию тебя, конечно, не пустят, но в преддверие войти позволят. Держи яйцо, – золотистый кристаллик перекочевал в ладонь Снарка, – сейчас я перекачаю маршрут в память твоего костюма… Для солидности можешь взять с собой пару человек.

Через пять минут Вильям знал, куда именно ему надлежит идти, а Гаррисон и Арагонес – что их ждет долгая прогулка.

– Жаль, что оружия нельзя с собой взять, – сокрушенно вздохнул темнокожий легионер. – Без него как-то непривычно.

– Почему нельзя? Можно. Но тогда первый же патруль получит право пристрелить нас за святотатство, – сказал Вильям. – А корабль святотатцев реквизировать в пользу храма. Как тебе такая перспектива?

– Ладно, и так обойдемся, – поморщился Гаррисон. – Если надо будет, я какого крокодила и голыми руками задушу…

Через люк выбрались из корабля, а когда вышли из-под его днища, столкнулись с облаченным в белое одеяние гараных. Бормоча что-то себе под нос, он двигался вокруг «Рима» и брызгал на него водой из висящей на шее золоченой бадейки. Брызги сползали по черным бортам, капли стекали на ровный каменный пол. Принюхавшись, Снарк уловил аромат цветов.

– Чего это он делает? – спросил Арагонес недружелюбно.

– Похоже, это священнослужитель. Изгоняет скверну из звездолета, принадлежащего таким презренным типам, как мы, – улыбнулся Вильям. – Не пялься на него, а то посчитает одержимым и сожжет на костре…

– Уже трясусь от страха.

Они прошли мимо агрегата, похожего на робота-трансформера из старой сказки, и свернули в темный тоннель. Стоило сделать шаг во мраке, как потолок осветился, и волна сияния покатилась вслед за людьми.

– Очень удобно, – одобрил Гаррисон. – Далеко нам идти?

– Клянусь четверкой, я не уверен, что правильно оценил расстояние. Минут двадцать или чуть больше.

Коридор вывел их к лифтовой площадке, и тут бывшие легионеры наткнулись на патруль. Трое гараных в белых чешуйчатых комбинезонах, шлемах и с многоствольными излучателями вынырнули из полумрака и преградили дорогу.

– Кто вы есть и куда следуете, презренные твари? – осведомился один из них, брезгливо поджимая губы.

– Достопочтенный Рахат Ир-Сахат Раджипутский, – Вильям все же вспомнил трудное имя, – оказал нам честь участия в его священных благодеяниях. Поэтому мы направляем стопы в храм Предвечных Огней, а являемся младшими сегментами патроната Рао-Се…

Легкая щекотка возникла там, где в руке скрывался биочип – аналог земной идентификационной карточки. Гараных разочарованно закрутили головами, опустили оружие.

– Следуйте по своим делам, презренные твари, – проговорил старший патруля и отступил в сторону.

– Как хотелось дать ему в рожу, – сказал Арагонес, когда они втиснулись в круглый лифт и поехали вверх. – «Презренные твари», ишь как назвал! И что значит – оказал честь, этого, участия в благодеяниях? Чуваки, прежде чем отпустить нас, связались с какой-то базой данных.

– Насколько я понял, он поручился за нас, – пожал плечами Вильям. – А презренными тварями для гараных являются все, кто не принадлежит к их народу. Только они, типа, разумные по-настоящему, а остальные – вроде обезьян…

Лифт остановился, и его пассажиры очутились на другом, куда более оживленном уровне.

По ярко освещенным коридорам сновали гараных в белых балахонах, серебристых юбках и даже скафандрах. С жужжанием ездили роботы, похожие на большие пылесосы, издалека доносился однотонный гул. Отверстия вентиляционной системы, закрытые решетками, извергали холодный, пахнущий болотом воздух.

Аборигены бросали на людей любопытные взгляды, но больше исподтишка, явный интерес к «презренным тварям» не проявлял никто.

– Так, – сказал Вильям, когда они пообщались с еще одним патрулем и очутились в очень широком и почти пустом тоннеле с закругленными желтыми стенами. – Похоже, мы добрались.

Через полсотни метров потолок сделался прозрачным, и стало понятно, что тоннель ведет к одной из тех пирамид, которые были видны из космоса. Грани ее сверкали, нестерпимым огнем пылал шар на вершине, похожий на очень большой, исполненный адской злобы глаз.

Преддверие оказалось круглым залом, чьи стены украшали фрески.

– И где наш друг-диспетчер? – спросил Гаррисон, оглядывая пустое, если не считать пары охранников у больших врат, помещение. – Задерживается? Дает нам возможность все тут хорошенько рассмотреть?

– Похоже на то. – Вильям всмотрелся в ближайшую фреску. – Да, занятные картинки. Жрецы Древнего Египта не постеснялись бы повесить их в собственных святилищах.

Фрески изображали, судя по всему, сотворение Вселенной. Какие-то существа с лицами гараных колотили пламенеющими палками черно-фиолетовое облако до тех пор, пока оно не начинало плеваться звездами и планетами. Среди них выделялась одна, судя по синему цвету – Рогхелм.

– Ой… – Арагонес завертел головой. – Что-то сейчас начнется…

Где-то далеко прозвенел огромный колокол. Ворота, у которых стояли часовые, с грохотом распахнулись. И мгновением позже из ведущих в зал проходов повалили одетые в белое гараных.

– Никак молебен или еще что… – Гаррисон спешно отступил к стене, приятели повторили его маневр.

Среди низкорослых хозяев системы люди выделялись, как жирафы в отаре овец, и вызывали множество удивленных взглядов. Особенно рьяно таращились самки, какие-то согнутые, точно горбатые, с более толстыми, чем у самцов, обонятельными стебельками.