Контрольный взрывпакет, или Не сердите электрика! Скрягин Александр
– Почему, нет?
– При газовой резке цвет дерева был бы совершенно другой. – снисходительно пояснил Дима.
– Да?
– Да. Но дело даже не в этом. Вы, Ермолай Николаевич, забыли о главном факторе.
– О чем я забыл?
– О моем внутреннем убеждении. Я внимательно осмотрел эту шпалу и могу твердо заявить. Так с ней мог поступить только очень рассерженный человек.
– Спасибо, Дима. Я понял вашу точку зрения. – решил закончить на этом разговор майор.
– Ермолай Николаевич, позвольте обратиться к вам с небольшой просьбой? – немного смущенно, что вообще было для него не свойственно, произнес Дима.
– Да?
– Вы не могли бы добавить к выданным ранее деньгам, еще некоторое количество финансовых средств? Жизнь стала весьма дорога. На поддержание достойного уровня жизни необходимо безумное количество денег.
– Разумеется, я постараюсь вам помочь, Дима. – сказал Ермолай, вытащил бумажник и вручил своему информатору, носящему псевдоним «Мистик» две пятидесятирублевые бумажки.
В свое время, когда Ермолай вербовал Диму во внештатные сотрудники и брал подписку о неразглашении, он считал, что тот, при всей своей странности, понял, какую работу ему предлагают, и за что он будет получать деньги. Но теперь майор в этом очень сомневался. Ему все больше казалось, что, на самом деле, Дима считает себя совсем не подчиненным ему информатором, а, наоборот, чем-то вроде научного руководителя. Он, как старший товарищ, время от времени учит своего незадачливого ученика уму разуму и за это, естественно, получает вознаграждение.
Даже на такой, вроде бы простой и очевидный факт, как передача денег в обмен на информацию, оказывается, может существовать две совсем не похожие, едва ли не противоположные точки зрения, подумал Бебут.
Дима положил деньги в карман камуфляжной куртки.
– Благодарю вас, Ермолай Николаевич. Вы меня очень выручили. – с достоинством произнес он. – К сожалению, вынужден вас покинуть. Дела!
Дима извиняюще развел руки, шагнул к зеленой стене деревьев и растворился в ней, будто рядом с Ермолаем его никогда и не было.
При всей странности информации, сообщенной Димой, она заставила Бебута глубоко задуматься. Конечно, то, что творилось в голове у Димы Пилау, нельзя было назвать нормальным мыслительным процессом. Любая судебно-медицинская экспертиза вряд ли бы даже признала его вменяемым человеком, несущим ответственность за свои высказывания и поступки. Это с одной стороны.
Но с другой, Ермолай, уже имел возможность не раз убедиться, – за всем, что говорит Дима всегда стоит какой-то реальный факт. Да, этот факт совершенно по-разному оценивается Димой и остальными людьми. Это так. Но, все-таки, на дне всех его странных рассуждений всегда прячется твердый камешек какого-то на самом деле происшедшего события. Вот в чем вся штука!
Ермолай так задумался, что только через какое-то время обнаружил себя неподвижно стоящим на аллее лицом к деревьям. Прогуливающиеся мимо люди, смотрели на него с удивлением.
Когда Бебут вернулся к раковине, то обнаружил Полину беседующей.
Она стояла сбоку от сцены и слушала какого-то человека. Подходя, Бебут видел его со спины и не сразу узнал. Глаза Полины были опущены, руки сложены под грудью, а правая нога в туфле на высокой шпильке отставлена в сторону. Носком туфли Полина что-то изображала на песке.
Поняв, кто стоит рядом с ней, майор насторожился.
С Теплинской разговаривал начальник службы безопасности «Агротреста» Виктор Михайлович Дудник.
Ермолай подошел к беседующим.
Увидев перед собой майора, Дудник, секунду назад что-то уверенно говоривший, оборвал себя на полуслове.
– Что, Витя, праздник решил посмотреть? – спросил Ермолай.
– Ну, да… Вот, Полину Николаевну встретил… Стоим, беседуем, как дальше жить будем…
Полина подняла глаза и посмотрела в небо.
– Как жили, так и будем… – негромко произнесла она и провела носком туфли глубокую черту на песке.
– Так, как жили, не получится… – многозначительно проговорил Витя.
– Поглядим-посмотрим… – тихо проронила Теплинская.
– Уж поверьте мне… Вам же лучше станет… Ни о чем голова болеть не будет! Вы же сами понимаете, Ведерников нашу фирму никогда в беде не оставит. Вы бы посоветовали Семену Сергеевичу не кидаться из стороны в сторону, а продать нам акции, как договорились, и дело с концом… Никто обижен не будет. Я вам говорю…
– Что же вы Лапкина так плохо уговаривали?… – негромко произнесла Полина.
– Почему это плохо? – вскинулся Витя.
– А чего же он передумал?
– Это ему голову заморочили. Обмануть хотят. – веско произнес Дудник. – Я даже знаю, сколько ему «Сибирские продукты» предложили!
– Сомневаюсь, что знаете… Ну, сколько? – с женской хитростью потянула из него ответ Полина.
– Полтора миллиона евро. Он и загорелся. Только зря. Обманут. Немного деньгами дадут, а все остальное – всякими векселями, ценными бумагами, договорами на участие в прибылях, ну, короче, всякой фигней, от которой потом откажутся, глазом не моргнут… Это ребята такие! Своего не упустят!
– Можно подумать, вы не такие ребята. – заметила Полина.
– Такие или не такие, а своих партнеров никогда не обманывали! – в голосе Дудника даже прорезался пафос.
Бебут внутренне усмехнулся. Он-то знал, что последнее утверждение не имело с действительностью ничего общего. Должно быть, эта мысль как-то отразились на его лице. Полина внимательно посмотрела на него и тоже почти незаметно усмехнулась кончиками губ.
– Вот и объясните все это Лапкину, а мне-то что все это говорить. Я – человек маленький.
– И ему объясним! – заверил Виктор Михайлович. – Нам бы только его найти!… Где он, кстати, не знаете?
Полина пожала плечами:
– Лично мне он ничего не говорил… Отдыхает, наверное, где-нибудь в лесу. Он любит.
– Ну, это ничего! Мы его все равно найдем! – заверил Дудник.
– Удачи! – напутствовала его Полина.
Начальник службы безопасности «Агротреста» повернулся и растаял в сиреневом вечернем воздухе.
– Ты куда это подевался? Бросил бедную женщину! – придав голосу обиженные нотки, обратилась Полина к Бебуту.
– По аллее прогулялся, пока ты приз вручала.
– Пока ты гуляешь, к женщине пристает, кто попало! С дурацкими разговорами лезут… За это угости даму шампанским! – предложила Полина.
Они повернулись к веранде, высматривая свободный столик, и увидели, что к ним направляется широкоплечий мужчина с аккуратной офицерской стрижкой. Он смотрел прямо на них и даже растягивал в улыбке губы. Однако, глаза у него не улыбались.
Этим мужчиной был начальник службы безопасности компании «Сибирские продукты» Сергей Владимирович Часовских.
– Добрый вечер, хорошим людям! – поприветствовал он их, и, не дожидаясь ответа, сходу продолжил, обращаясь к Теплинской:
– Видел, как вас, Полина Николаевна, Дудник обхаживал… Наверняка, вице-губернатора Ведерникова за козырного туза выдавал! Так, Полина Николаевна?
«Полина Николаевна у нас сегодня вечером прямо нарасхват.» – отметил про себя Ермолай.
– А что, разве Ведерников не туз? – помолчав, произнесла Теплинская.
– Туз, хотя и не козырной… – как будто ждал этого вопроса Часовских. – Но это сегодня! Сегодня! А кем он будет завтра? Неизвестно! В следующем году выборы губернатора. Придет новый глава области, он на сельское хозяйство наверняка поставит другого вице-губернатора… Своего! Кем тогда будет Ким Иванович? А никем! А чем будет без поддержки вице-губернатора «Агротрест»? А ничем! Ведь ни серьезной структуры, ни, главное – умения работать – у них нет! Не было и нет! Только на областном заказе, который им Ведерников обеспечивает, и живут! Не будет этого, все у них посыплется, как карточный домик! Они же все в долгах! Закредитованы по самую макушку! Они же фактически банкроты! А мы!
– А что вы? – Полина рисовала кончиком туфли на песке какой-то новый иероглиф и внимательно рассматривала то, что у нее выходило.
– А мы спокойно работаем в четырех областях! – веско произнес Сергей Владимирович. – Мы от смены одного губернатора не зависим. Ну, даже придет где-нибудь к власти наш недоброжелатель? Но не во всех же областях сразу! В других-то все равно прежние губернаторы останутся! Смена власти для нас не опасна! Мы всего добились своим трудом! Своей головой и своими руками, а не подачками какого-нибудь чиновника! – убежденно произнес Сергей Владимирович. В его голосе разве что не звучали фанфары в честь родной компании.
Ермолай прекрасно знал, что стартовой площадкой для «Сибирских продуктов» была невозвращенная ссуда, выданная в середине девяностых как раз губернатором соседней области. Оба его сына в настоящее время являлись совладельцами данного акционерного общества. Внутренне Бебут снова рассмеялся. Чуткая Полина уловила и этот смех и ответила маленьким изгибом губ.
– Вот вы все это Лапкину и расскажите… – подняла она взгляд на собеседника. – Вы так хорошо говорите, он вас наверняка послушает!
Ее глаза превратились из празднично зеленых в непроглядно болотные.
– И расскажу… Кстати, где он? Не уехал из города? Дома его нет… И на празднике не появлялся… Не знаете, что случилось?
– Не знаю. – пожала плечами Полина.
Часовских недобро посмотрел на нее и уверенно произнес:
– Ничего. Я его все равно найду.
– Удачи вам в поисках. – пропела Теплинская.
Где-то в пространстве то ли ударили друг о друга железнодорожные вагоны, то ли ворохнулся далекий гром.
22. Поединок на Звериной поляне
Ермолай с Полиной сели за столик.
Майор заказал пирожные с яблочными цукатами, разлил по бокалам красное шампанское. Но разговор не клеился.
На город надвигалась гроза. Над ними еще было ясное предвечернее небо, а на востоке, над тайгой стояла тысячетонная тьма.
Оттуда, из лежащих за рекой зеленых пространств, шел сырой и беспокойный воздух. Ветра почти не было. Но воздух, будто живое многорукое существо, время от времени делал резкое движение и холодными пальцами прикасался к лицам людей. Когда Полина, проверяя прическу, провела ладонью по гладко зачесанным назад волосам, Бебуту показалось, будто раздался тихий треск, и над ее головой мелькнули несколько крохотных голубых искорок.
Погруженная в свои мысли женщина этого не заметила. Искорки были размером, наверное, чуть больше фотона, но они были кровными родственниками тех многокилометровых молний, которые с оглушающим хрустом раздирали земную атмосферу.
Над далекой тайгой, где-то почти у самого горизонта сверкнуло.
Мир замер. Затихли птицы. Остановили свой вечный бег муравьи. Замолкли даже люди – существа почти всегда поглощенные только собой и ничего не замечающие вокруг. Все ждали громовых раскатов.
А их все не было. Нервные цепи жгли сами себя. Казалось, еще немного, и они превратятся в обуглившиеся угольные нити. Но, доведя всех до края, Вселенная сжалилась.
Ба-ба-бах! Дидах-дидах-дидах! – ослабленное гигантским расстоянием, и все равно могучее прокатилось над городским садом.
– А куда ж, действительно, ваш Лапкин делся? – спросил Ермолай.
– Самой хотелось бы знать, куда… – взялась за янтарную бусину Полина.
– Так уж и не знаешь? – не отставал Ермолай.
– Ермоша, тебе-то он зачем? Ты ж завод не покупаешь… – посмотрела на Бебута сквозь полный бокал Теплинская..
– Боюсь я за него. Вон вокруг сколько волков бродит… Съедят нашего Лапку! – тоже поднял бокал майор.
– Нашего Сему ни один волк не съест… – сделала глоток Полина.
– Это почему?
– Волчище может его и проглотит, только Семен Сергеевич с другого конца через секунду выскочит: «Здравствуйте! А вот и я – Сема Лапкин!»
Атмосфера над Кормиловском была наполнена предчувствиями и электричеством, но праздник продолжался. Духовой оркестр, словно бы, вспомнил свое воинское происхождение. Лирические вальсы сменились оптимистичными маршами.
Бебут рассматривал идущих мимо людей и вдруг в дальнем конце аллеи за пивным баром наткнулся взглядом на знакомую коренастую фигуру Виктора Дудника. Он быстро удалялся в черную глубину сада. Вообщем, в этом не было ничего необычного, – гуляет человек, где хочет. Но когда, через минуту у того же бара мелькнул высокий, по-офицерски ладный Сергей Часовских и направился вслед за Дудником, майор решил, – вряд ли это является простым совпадением.
– Слушай, Поля, – сказал майор, – я тебя оставлю ненадолго? Я тут одного старого знакомого увидел… Мне надо ему буквально пару слов сказать…
– Да иди уж… Все равно как на иголках сидишь. – махнула рукой Полина. – Смотри, только не долго!
Ермолай быстро прошел вдоль аллеи и оказался у пивного бара. Дальше асфальтированных аллей не было. Между толстых тополиных стволов бежала вглубь сада посыпанная песком дорожка. Майор, знал, куда она ведет.
Сквозь изучающие прикосновения листьев, он быстро двигался в садовую глушь. Одна перпендикулярная дорожка. Другая. Где-то здесь. Он повернул, пробежал с десяток метров и остановился, переводя дыхание. До места, куда он стремился, оставалось совсем не много.
Когда-то, много лет назад, там размещали передвижной зоопарк. Зверей уже много лет не привозили в Кормиловск, но в память о них за большой поляной в глубине городского сада прочно закрепилось название – Звериная поляна.
Когда-то на ней произошел взволновавший всех случай.
В одной из клеток находился огромный камчатский медведь. Как рассказывал экскурсовод, попал он в зверинец из цирка. Там камчадал серьезно покусал дрессировщика, который с младенчества выращивал и вспаивал его молоком. Дрессировщик отказался с ним работать. Громадного красавца хотели передать другим укротителям, но все мастера дрессуры отказывались брать злобного зверя. Его собирались усыпить, но в итоге, все-таки оставили в живых и передали в состав передвижного зоопарка.
На свете нет зверя, злее и коварнее, чем мирный с виду топтыгин. За его маленькими добродушными глазками кроется хладнокровный убийца, не знающий ни жалости, ни привязанности к кому-либо. Ни одному хищнику природа не дала столь обманчивой внешности.
Укротители не знают случаев, когда тигр беспричинно пытался бы убить вырастившего и выкормившего его человека. И даже, когда по причине боли или раздражения тигр нападает на своего хозяина, обуревающие эмоции ясно отражаются на его кошачьей морде, примерно так же, как это бывает и у человека. Прежде чем напасть, тигр всегда рычит и обнажает клыки. Анализируя ситуацию, человек всегда может понять, что вызвало такую ярость зверя, и почти всегда обнаруживает, что виноват он сам.
Гигантской кошке свойственно даже чувство вины за содеянное. Поранив своего укротителя, он не спит несколько суток, переживая, мечется по клетке. Если человек продолжает с ним работать, хищник стыдится смотреть в глаза и, всем своим поведением просит прощение за несдержанность.
Не то у медведя.
Благодарности он не знает. Бескорыстная дружба, которая не так уж редко встречается между человеком и зверем, ему совершенно чужда. В коварстве же ему нет равных.
В лесу у медведя не существует соперника.
Встретив его в приамурской тайге, даже уссурийский тигр предпочитает уступить дорогу косолапому. Природа, пожалуй, не создала второго такого совершенного убийцу. Он обладает не только силой удара, превосходящей любого дикого хищника. При всей своей кажущейся неуклюжести, может наносить исключительно точные удары, далеко превосходя в этом остальных косматых охотников. С одинаковым успехом он ломает лапой позвоночник теленку и точным жестом достает из таежной речки быстрого тайменя. Одним безошибочным движением разрезает горло собаке и выверенным тычком длинного когтя снимает с дальней ветки, висящую там маленькую капельку одной единственной ягоды-малинки.
Медведю нет соперника в лесу. Кроме человека.
От того, медведь ненавидит человека просто за то, что он живет на земле.
На его песьей морде за мгновение до нападения ничего нельзя прочесть, кроме сонливости и благодушия. Он не рычит и не обнажает свои страшные клыки.
Он рвет человека с тем же умильным выражением глаз-пуговиц, с которым только что подбирал языком с его руки кусочки рафинада.
Человеку надо бояться медведя.
И вот такой хищник однажды в Кормиловске вышел из клетки на свободу.
Будто издеваясь над людьми, он просунул лапу меж прутьев клетки, зацепил длинными и кривыми, как восточные кинжалы, когтями дужку запора и, косолапо переступая вдоль решетки, оттащил железную полосу в сторону. Затем, толкнул мордой дверь клетки. Она, взвизгнув, распахнулась, и медведь встал на ее пороге, поматывая головой и удовлетворенно взрыкивая.
Произошло это в воскресный день. В полдень. Территория зоопарка была заполнена отдыхающими. У загона со слоном толпились младшие школьники, которых привел на экскурсию учитель Ненароков. Вместе с ним пришли и несколько учеников старших классов. Среди них волею случая оказались Женя Ожерельев, Полина Теплинская и сам Бебут.
Люди не сразу поняли, что зверь выбрался на свободу, а когда поняли – бросились в сторону от медвежьей клетки.
На вытянутой морде зверя появилась высокомерная усмешка. Он задрал большую голову вверх, громко зарычал и, разогнувшись, поднялся на задние лапы. Стоя, камчадал выглядел настоящим колоссом – он возвышался над верхним краем клетки.
Между освободившимся медведем и младшеклассниками образовалось пустое пространство. Дети не испугались. Они просто не поняли, что произошло. Симпатичный мишка, такой, как на картинках из сказок или в цирке, решил поиграть. Разве он может сделать что-нибудь плохое?
Но рядом, в охваченной страхом толпе все понявших взрослых людей, какая-то женщина пронзительно закричала. Этот инстинктивный крик мгновенно заразил остальных и над зоопарком повис многоголосый звук беды. Дети испуганно сбились в кучу.
Медведь снова опустился на четыре лапы, помотал головой из стороны в сторону и, словно бы подался всей своей огромной шерстяной тушей вперед, хотя с места почти не сдвинулся.
Пустое пространство между людьми и зверем наполнилось плотным вибрирующим страхом.
Все словно оцепенели.
И вот неожиданно в этом мертвом безвоздушном пространстве каким-то образом оказалась тоненькая девичья фигурка. В руках она держала сетчатую ракетку для бадминтона.
– Ну-ка, пошел в клетку! – закричала девушка и, двинулась на медведя, размахивая перед его мордой своим невесомым оружием. Через несколько коротких мгновений вслед за отважной девчонкой к зверю бросилось еще несколько человек. Тесной толпой они наступали на медведя, крича и размахивая руками. Это был Роман Григорьевич, Женя Ожерельев, Ермолай и еще кто-то.
Медведь удивленно взглянул на неожиданно возникшее перед ним непонятное шумное, многорукое существо и инстинктивно попятился. Если этот непонятный противник ведет себя так нагло и не боится, значит, надо бояться его самого. Возможно, к такому выводу пришел зверь. Он переступил лапами, повернул голову в профиль и, с неуловимой быстротой развернувшись, показал людям огромный зад. Затем сделал резкое движение и, сквозь открытую дверцу ввалился внутрь своего жилища.
К клетке подбежал работник зоопарка с белым лицом и задвинул победно взвизгнувший засов.
Навстречу медведю не побоялись выбежать человек десять. Они были смелые люди. Но Бебут помнил, кто первым бросился между людьми и зверем. Это была – девушка. А смелость первого – это особая смелость. Смелость в квадрате. Он хорошо знал девушку, выбежавшую первой. Ее звали Полина Теплинская.
…Стремясь быстрее достигнуть Звериной поляны, Ермолай решил укоротить путь. Он оставил дорожку, по которой шел, побежал по едва заметной в траве тропинке и едва не заблудился.
Бебут выскочил на Звериную поляну неожиданно для себя и совсем не в том месте, где рассчитывал. Но в остальных своих предположениях он не ошибся. И не опоздал.
На Звериной поляне стояли друг против друга Витя Дудник и Сергей Часовских.
Возможно, они что-то говорили друг другу. Майор не слышал. Держась за стволами, он подобрался к паре, как можно ближе, и увидел – начальник службы безопасности «Сибирских продуктов» Сергей Часовских держит в руке пистолет.
Дудник нервничал. Его лицо было напряжено. Правая рука находилась в кармане.
– Эй, ребята! – громко крикнул Бебут, выходя из-за деревьев на площадку. – Я вас везде ищу, а вы вот где!
Часовских резко повернулся в его сторону. Вместе с темными провалами его глаз в лицо майору уставился ствол «Макарова». Дудник тоже повернулся. Правую руку из кармана он не вынул. Ермолай заметил, как оттопыривается карман его джинсовой куртки, и почти уверился: и у этого пистолет.
– Ерема, ты? Все следишь? Зря! Уходи! Без тебя разберемся! – зло проговорил Часовских.
– Да, подожди, Сережа! – обыденным тоном прознес Бебут, пытаясь сбить эмоциональный накал ситуации. – Что вы, как дети, выяснялки устраиваете! Пойдемте, лучше пива попьем! А то – шампанского!
– Ерема! Не суйся не в свои дела! Иди отсюда, пока прошу по-хорошему! – нарочито отчетливо выговаривая слова, сказал начальник службы безопасности «Сибирских продуктов» и Бебут понял, что бывший коллега находится, как пишут в милицейских протоколах, в состоянии сильного эмоционального возбуждения.
Это было плохо. Вообще-то Часовских из себя выходил редко. Но, когда выходил, то переставал себя контролировать. Спрятанная в глубине его натуры агрессивность, вырывалась наружу и начинала им бесконтрольно управлять.
– Один не пойду! – ответил Бебут и попытался приблизиться к вооруженному человеку.
– Стой на месте! А то, в ногах дырки сделаю!
Майор остановился.
– Думаешь, я не знаю, чего ты в Кормиловск приехал? Зна-а-аю! Тебя Палий прислал! Он же, сволочь, на этих козлов… – Часовских мотнул головой в строну Дудника, – пашет… Я ж знаю, он тебя прислал, «Агротресту» помогать! Так что, повернулся и побежал отсюда!.. Ну, кому сказал!
Ермолай оказался в трудной ситуации.
И уйти было нельзя. Начальники силовых служб запросто перебить друг друга могут… И оставаться нельзя. Часовских в таком состоянии, что, действительно, может всю обойму в ноги всадить. Ноги жалко… Запасных ведь нет. Да, что же делать-то?
– Считаю до трех! – вошел в роль хозяина чужой жизни бывший опер. – А потом – все! Дырки в ходулях! Раз!
Ермолай не двигался.
– Два! – повысил голос Часовских.
– Ладно, ладно. Ухожу! – сказал Бебут, но двинулся не назад к деревьям, а в сторону, где стоял Дудник, одновременно забирая в направлении вооруженного фигуранта.
Один шаг. Другой. Третий. Еще немного, и он бы оказался с бывшим коллегой на расстоянии рукопашного боя. Но Часовских тоже это понял.
– Стой! – крикнул он. – Еще шаг и стреляю.
Майор приготовился резко уйти с линии огня и достать противника в броске. Он понимал, достать будет трудновато – расстояние все еще велико, но другого выхода не было.
И в этот момент в той области пространства, где находился Часовских, что-то внезапно произошло. Пистолет вырвался из руки начальника службы безопасности и покатился по траве. Сам же он отлетел в другую сторону и растянулся на траве во весь рост. На том же месте, где он только что стоял, грозя Бебуту пистолетом, выросла невысокая широкоплечая фигура с белыми волосами.
Это был Роман Григорьевич Ненароков, оказавшийся здесь неизвестно каким образом.
– Ах, ты, пень старый! Ты на кого руку поднял? – взревел Часовских. Словно подброшенный пружиной, он взлетел с земли и бросился на неожиданно появившегося противника.
Видимо, его успех Сергей Владимирович объяснил только неожиданностью нападения. Как чужой для Кормиловска человек, Часовских, конечно, не знал, что не одно поколение местных мальчишек научились русскому рукопашному бою под руководством Романа Григорьевича. Конечно, годы есть годы, но в настоящем рукопашном бою, хоть в русском, хоть в японском, главное – не сила мышц, а сила нервных волокон. Прежде всего, тех, что в голове.
Ненароков чуть переместился в сторону, сделал неуловимое движение корпусом и Часовских проскочил мимо него, но на ногах не остался. Он запнулся о подставленную профессором ногу, упал на траву и, словно по льду, поехал животом по ее скользким листьям.
Но бывший опер не сдался.
Он огляделся, оценивая ситуацию.
И тут ему повезло. В метре от правой руки лежал его собственный пистолет, выбитый Ненароковым во время неожиданной атаки. Часовских схватил оружие и навел ствол на Профессора. Бывшему оперу повезло с пистолетом, но не повезло с Бебутом. Теперь майор находился у Сергея Владимировича прямо за спиной. Ермолай прыгнул на бывшего сослуживца. Одной рукой он прижал руку с пистолетом к земле, а второй ударил по аккуратно подстриженному затылку.
От удара Часовских обмяк.
Ермолай вырвал пистолет из его ослабевших пальцев.
23. Каждый выбирает свой путь
От удара Часовских обмяк и Ермолай выхватил пистолет из его ослабевших пальцев.
Он поднялся, и посмотрел на Дудника. Тот никак не проявил себя во время схватки и сейчас как будто не собирался предпринимать ничего опасного.
– Странные ты места для деловых встреч выбираешь, Виктор Михайлович. – укоряюще произнес Бебут. – Не думаешь ты о своей молодой жизни…
– Да, не здорово получилось. – угрюмо согласился начальник службы безопасности «Агротреста».
– Вы бы, друзья, прекратили с пушками по Кормиловску бегать, а то ненароком что-нибудь плохое может произойти… – со вздохом произнес Бебут.
– Да мое тут дело второе! Это Часовских меня сюда заманил. Сказал, информацию передать мне хочет… О том, кто машину с нашими юристами на переезде сжег… Договорились, что будем без бойцов. Только он и я… А он, морда ментовская, прошу прощения, вместо этого предъявы начал делать… Как будто это я лично решил завод покупать. Мне сказали, я исполняю! Генеральный директор Чебонян позвонил, чтобы я переговоры с Лапкиным на себя взял, я их и веду. А так, сам по себе, зачем бы я в эти дела влезал?
Пока он говорил, Часовских пришел в себя и сел на траву.
Бебут подошел к Дуднику почти вплотную:
– Виктор Михайлович, давай отойдем в сторонку. Пусть Сергей Владимирович спокойно отдохнет… Роман Григорьевич, присмотрите за нашим героем, чтобы он опять бушевать не начал… – обратился он к Профессору.
Ненарокова не надо было просить. Он стоял сбоку и чуть сзади сидящего. Правая нога слегка отставлена. Эта позиция позволяла опрокинуть противника, как только он попытается подняться, а самому оставаться вне зоны его целенаправленного броска.
Ермолай с Дудником отошли к древесным стволам.
– Добрый мой тебе совет, Виктор Михайлович, уезжай ты из Кормиловска, пока ничего плохого не случилось… Бросай эту возню с покупкой завода и уезжай. Жизнь-то дороже любых денег… От души тебе советую: плюнь и уезжай!
Дудник, опустив голову, молчал.
– Да и что тебе этот завод? Тебе он достанется, что ли?… Ну включили тебя Ведерников с Чебоняном в число акционеров «Агротреста», дали процентов пять акций, так это все равно твоей жизни не стоит…
– Два…
– Что два?
– Два процента дали…
– Ну, тем более… Да и по этим двум, все равно никаких денег не получишь… Умный хозяин, вроде Ведерникова, прибыльность своего предприятия все равно по году близкой к нулю делает, чтобы мелким акционерам прибыль не отдавать… Себе-то он деньги в течение года под видом расходов на производственные нужды все равно вытащит… Ему прибыль в конце года и не нужна… Вот и подумай, из-за чего тебе свой лоб подставлять?
Дудник шумно выдохнул воздух и поднял голову.
– Да я с вами согласен, Ермолай Николаевич. – неожиданно произнес он. – Думаете, мне охота вот так под пистолетом стоять… Сами-то сюда они не едут! Ни генеральный директор Чебонян, ни Ведерников!… После того, как наша машина на переезде сгорела, в Кормиловск – ни ногой! А то, чуть ни каждую неделю в представительство наведывались… И поохотиться и кормиловку попить. А тут, как отрезало! Только мне названивают, давай действуй! Сами бы приезжали и с этими сумасшедшими… – Дудник кивнул на соперника, – пробовали веники вязать… Не-е-ет! Не едут! Бздуны! Бояться за свои шкуры… А, выходит, Витю убьют, не жалко… А вот шиш им!… Сегодня же уеду! И в больницу лягу. У меня печень шалит. Мне врачи давно говорят, обследоваться надо! Я уже в областном диагностическом центре договорился насчет отдельной палаты…
– Вот и правильно! – одобрил Ермолай.
– Завтра утречком уеду! – хмуро заверил Дудник.
– Счастливо добраться! – сказал Бебут.
Начальник службы безопасности «Агротреста» кивнул, прощаясь, и направился к черной стене деревьев. Руку из правого кармана он так и не вынул. Интересоваться, что же там у него, майор не стал.
На востоке огромным ветвистым деревом, достающим до стратосферы, расцвела ослепительная молния. После того, как она потухла, небо стало темнее.
Когда Ермолай подошел к Профессору, до поляны докатился громовой удар:
Ба-ба-ба-бах! Да-дах! Да-да-да-дах!
Показалось, даже колыхнулся под ногами плоский блин Звериной поляны.
– Сережа, а ты, правда, думаешь, что меня Палий прислал «Агротресту» помогать? – обратился Бебут к начальнику службы безопасности «Сибирских продуктов».
– А то, мне что ли помогать? – буркнул тот.
– А может и тебе…
– Да кто я ему? А Ведерников ему родственник…
– Как родственник? – удивился Бебут.
– Они с Палием на сестрах женаты… А ты что, не знал? – в свою очередь удивился Сергей Владимирович.
– Нет.
Часовских недоверчиво посмотрел на него, помолчал, а потом с недоумением в голосе произнес:
– Ну вы, контрразведчики, – странные люди… Такие вещи надо знать! В первую очередь.
Он поднялся с травы и начал отряхивать куртку и брюки.
Ермолай обдумывал услышанное.
– Пистолет-то отдай… – пряча глаза, тихо произнес бывший коллега.
Майор поколебался.
– А ты снова из себя не долеченного идиота изображать не будешь? А то мне твои игры очень не понравились! Да и Роману Григорьевичу тоже. – Бебут кивнул на спокойно стоящего Профессора.
Читать бесплатно другие книги:
