Контрольный взрывпакет, или Не сердите электрика! Скрягин Александр

24. Доктор и гадалка

Город отмечал день Военно-Морского флота.

Был вечер. Во влажном приморском воздухе плавали освещенные окна домов, разноцветные рекламы и праздничные гирлянды из электрических лампочек.

На площади, у памятника адмиралу Нахимову, играл духовой оркестр.

Бебут сидел за столиком в кафе в нескольких кварталах от памятника.

Вальсы докатывались до кафе негромкими успокаивающими волнами. В далеком сибирском городе, где Бебут родился и вырос, тоже по вечерам в парке играл оркестр. Только там в медные трубы дули не моряки, а пожарные и работники маслосырзавода.

Днем в бухте выстраивались в линию сизые громады кораблей, стреляли холостыми залпами артиллерийские орудия и бодро высаживались на бетонную набережную морские пехотинцы. На трибуне для почетных гостей два командующих флотами – российским и украинским – улыбались и одобрительно кивали в сторону рейда.

Капитан-лейтенант Бебут наблюдал все это по телевизору. Согласно приказа о работе личного состава в День военно-морского флота, он дежурил в управлении на телефонах. К счастью, за время его дежурства ничего заслуживающего внимания контрразведки не произошло. Час назад он благополучно сдал пост и получил свободу.

На Бебуте была белая парадная военно-морская форма. Смотрясь в зеркала и витрины, Ермолай чувствовал себя героем всех войн разом. Вообще, капитан-лейтенант Бебут форму надевал редко. И потому, что выполнять свои обязанности контрразведчику удобнее в гражданской одежде, да и просто не любил.

Ермолай оделся в белый китель совсем не по случаю праздника. Причина состояла в другом. Он надел парадный военный костюм из-за встречи с Леночкой Смирновой из Морской библиотеки. Ермолай зачастил в библиотеку, пытаясь пополнить свои знания в области электромагнетизма Земли и электрических явлений, свойственных человеческому мозгу. Отчасти это было вызвано служебной необходимостью, отчасти – личным любопытством.

Библиотекарша Леночка ему нравилась. Сочетанием двух качеств, обычно плохо совмещающихся друг с другом – острого ума и отчетливых женских форм. С ней было приятно беседовать на любые темы, и в то же время, что бывает не часто – на нее было приятно смотреть и особенно приятно дотрагиваться.

Бебуту хотелось довести начинающиеся отношения до естественного пункта назначения, не заезжая, впрочем, в тупик под названием «брак». И он использовал для этого все средства. В том числе и такое, обычно эффективное в отношении проницательных женских сердец, как военная бижутерия в виде блестящих погон, пуговиц и значков.

Свиданию предполагалось состояться в открытом кафе недалеко от Дома офицеров флота. Кафе было врезано в склон невысокой горы, и имело два уровня.

Бебут выбрал столик наверху у каменного ограждения. Он попросил официанта сразу принести бутылку шампанского в ведерке со льдом и поставить вазу с фруктами. Хитрый контрразведчик планировал при появлении Леночки тот час, без малейшего промедления нанести залп игристым вином по женской крепости.

Леночка задерживалась, и в ожидании Ермолай наблюдал за тем, что происходило вокруг него.

В кафе было малолюдно. На втором ярусе, где он сидел, большинство мест пустовало, внизу занятыми оказались только пара столиков. Народ пока еще толпился на площади, где играл оркестр, и предпочитал сидеть в расположенных там барах и ресторанчиках.

Когда он в очередной раз опустил взгляд вниз, то его внимание привлек дальний столик у подпорной стенки. Там явно разгорался конфликт. Трое мужчин и женщина поднялись со своих мест и начали разговаривать на повышенных тонах. Вскоре мужчины стали хватать даму за руки и попытались тащить ее к выходу. Яркая полноватая брюнетка средних лет активно сопротивлялась. Один из мужчин в раздражении ударил ее по щеке. Скандал выходил за терпимые рамки.

«Плохо, что я в форме, – подумал Бебут, – но делать нечего.»

Он поднялся, снял китель, повесил его на спинку стула и снова взглянул вниз, надеясь, что там все рассосется само собой. Но нет, конфликт прогрессировал. Двое мужчин, подхватив женщину под руки, насильно волокли ее на улицу. Бебут вздохнул и совсем собрался броситься вниз по лестнице, как вдруг его опередили.

В конфликт вмешался еще один человек. Причем, хорошо ему известный.

Тир Сулейменович Тукеев.

Откуда он взялся, Бебут не знал. В кафе его до этого как будто не было.

Подойдя к одному из мужчин, тащивших женщину, доктор размахнулся и засадил ему кулаком в ухо. Голова пострадавшего мотнулась из стороны в сторону, словно боксерская груша. Он отпустил женщину и повернулся к неожиданно появившемуся противнику. И тут же получил новый удар в челюсть. Бебут отметил, что бил Тукеев хорошо. Его размеры этому способствовали. Удар был не спортивный, а уличный, но это не главное. Главное в драке, как и в любом деле, – настрой. А он, безусловно, присутствовал.

Один из мужчин находился позади женщины. Он выступил из-за ее спины и с угрожающим видом сделал шаг в сторону Тукеева, но тут же получил прямой удар в лицо.

В это время дама сориентировалась в неожиданно изменившейся ситуации и провела ногтями по физиономии толстого лысоватого человека, продолжавшего держать ее за плечо с противоположной от Тукеева стороны.

Толстяк отпустил женское плечо и схватился ладонью за свою оцарапанную щеку.

Доктор схватил за руку освобожденную женщину и они бросились к выходу. Выскочив на тротуар, образовавшаяся пара устремились вниз по улице в сторону Графской пристани. Через считанные мгновения их фигуры растаяли во влажном, расцвеченном огнями вечернем воздухе.

Вся сцена схватки и бегства продолжалась с десяток секунд.

Но на исчезновении Тукеева со спасенной женщиной события не закончились.

Оставленные ни с чем мужчины быстро пришли в себя и, скользя подошвами по полу из каменных плит, словно разъяренные собаки, устремились вслед исчезнувшей паре.

Бебут выхватил из ведерка тяжелую бутылку шампанского, примерился и швырнул ее вниз.

Он рассчитал точно. Бутылка лопнула на каменных плитах прямо перед разгоняющейся троицей с громом приземлившейся мины.

Трое охотников остолбенели. Лысоватый толстяк инстинктивно отпрянул назад, поскользнулся на влажном полу и грянул солидным задом о камень. Второй схватился за свое лицо. Возможно, его порезал осколок стекла. Третий, замерев на месте, с испугом смотрел на собственные брюки, по которым стекала шевелящаяся пена.

Бебут быстро опустился на стул. На вопрос подскочившего официанта, что случилось, он, горестно вздохнув, ответил:

– Сам не знаю, как получилось… Поставил бутылку на перила, а она сорвалась вниз. Принесите, пожалуйста, другую.

Официант потоптался рядом, посопел носом, но, так ничего и не сказав, отправился выполнять заказ. Когда официант отошел, Ермолай осторожно взглянул через перила вниз, и увидел, что перед тремя пострадавшими мужчинами стоит флотский патруль в составе офицера и двух матросов. На поясе у офицера на длинной морской перевязи висела черная кобура для пистолета, а у матросов – штатные штык-ножи. Видимо, патруль привлек похожий на выстрел звук разбившейся бутылки.

Пришедшие в себя мужчины поднимали лица вверх и показывали руками на верхний уровень кафе.

Офицер тоже задрал голову.

Бебут встал, надел китель, оставил на столике деньги, и быстро направился к дальней подпорной стенке. Подтянувшись на руках, он, стараясь не испачкать свой белый наряд, взобрался на кладку из блоков ракушечника, протиснулся сквозь росшие за ней кусты барбариса и вылез на идущую по склону горы асфальтовую аллейку.

Спустившись по аллейке на идущий мимо тротуар, Ермолай перешел на другую сторону улицы и занял наблюдательный пост на скамейке напротив входа в кафе.

Вскоре оттуда вышел патруль, но троица противников продолжала оставаться внутри.

Бебут решил в кафе не входить.

Ни один из напавших на женщину его не видел, но, в конце концов, им вполне мог подсказать, кто запустил в них бутылку, скажем, официант. За хорошее вознаграждение, а, может быть, и по дружбе. У него возникло смутное ощущение, что официант и бедовая троица как-то связаны между собой.

Драки-то Ермолай не боялся. А вот задержания военным патрулем боялся весьма.

В таких случаях, управленческое начальство было беспощадно. Бебутов сослуживец лейтенант Леня Бабкин ввязался в ресторане гостиницы «Крым» в конфликт с двумя армянскими торговцами, Конфликт, даже не перерос в настоящую драку, все ограничилось взаимным обменом символическими ударами. Леня был задержан патрулем украинского коменданта города и по предъявлении служебного удостоверения отпущен.

Однако, получив из украинской комендатуры официальную бумагу о происшествии с просьбой провести с офицером соответствующую воспитательную работу, – ничего более грозного украинский коллега не требовал, родное управленческое начальство немедленно дало делу самый серьезный ход.

В итоге, неудачно зашедшему в ресторан лейтенанту с большим трудом удалось остаться в кадрах, причем пришлось переместиться на богом забытую точку в районе восточного побережья Азовского моря.

Бебут решил дождаться, когда Леночка будет подходить к кафе, окликнуть ее и, от греха подальше, увести куда-нибудь в другое место.

Он просидел на садовой скамейке целый час. Мимо него по тротуару шли празднично возбужденные люди. В небе над площадью Нахимова вспыхнули огни фейерверка. По обращенным к небу лицам заскользили разноцветные сполохи.

Но Бебут, высматривая Леночку, смотрел не на небо, а по сторонам. Напрасно. Симпатичная библиотекарша не пришла.

Потом выяснилось, что девушка просто перепутала кафе и ждала его у входа в такое же заведение, но по другую сторону площади. А, может быть, перепутал кафе и сам Бебут. В отличие от Леночки, он не был коренным севастопольцем и мог что-нибудь не правильно понять, когда они договаривались о месте встречи.

Но судьбе почему-то было нужно, чтобы в определенный час он оказался именно в том двухуровневом кафе. И чтобы брошенная им бутылка шампанского остановила людей, преследовавших доктора Тукеева и освобожденную им женщину.

Этой женщиной была балаклавская гадалка Валерия Леонидовна Цеклаури, что-то не поделившая со своими дальними собратьями по профессии – карточными шулерами из Ростова.

События в кафе, свидетелем и участником которых случайно оказался Бебут, и были началом знакомства доктора и балаклавской гадалки.

25. Чрезвычайное происшествие

Возвращаясь со Звериной поляны, Бебут с Профессором Ненароковым вышли на главную аллею.

Здесь майора поджидал сюрприз. Его звали Кира Найме.

Кира держала крохотный стебелек, с которого обрывала микроскопические лепестки, но Ермолаю почему-то почудилось, что на самом деле у нее в руках находится хорошо замаскированный крупноколиберный пулемет.

– Ну, что теперь скажешь? – прицелилась она в майора сквозь боевую оптику каплевидных очков. – Ты с ней сидел за одним столом!

Профессор деликатно отошел в сторону.

– Кира, не говори глупостей! – растерялся майор. – Это моя работа! – неудачно попытался он оправдаться.

– Работа! Не смеши меня! – повысила голос библиотекарша. – Придумал бы что-нибудь поумнее!

Гуляющие стали оглядываться на громкий Кирин голос.

– Кира! В конце концов, ты же собираешься замуж! Какая тебе разница, с кем я сижу? И вообще, говори потише. На нас уже смотрят!

– Причем здесь мое замужество? Не увиливай! – Кира понизила голос до змеиного шипа. – Она приглашала тебя к себе ночевать? Говори, приглашала?

Стоящий недалеко Профессор, услышал Кирины слова и попытался придти Ермолаю на помощь.

– Кира, – произнес он, приблизившись, – Ермолай ночует у меня.

– Ой, да не защищайте вы его, Роман Григорьевич! – блеснула очками заведующая библиотекой. – Вечно вы его защищаете! А он этого не достоин!..

– Ну, знаешь, Кира… – попытался обидеться Бебут.

– И знать ничего не хочу! Я на тебя проклятку-морок нашлю! Будешь знать! Тем более, сегодня гроза будет!

Кира Найме повернулась и, наклонив голову, быстро пошла по аллее.

– Жениться тебе надо, Ермолай… – наставительно заметил Профессор.

– Вы-то сами, Роман Григорьевич, сами почему-то почти всю жизнь холостой ходите. – заметил Бебут. – А меня в тюрьму толкаете!

– Ну, то я!.. – вскинулся Профессор. – Я в подчинении жить не могу! Один я живу, как хочу, а с женой я буду жить, как она хочет. С женщинами по-другому не бывает…

– Да? – делая вид, что сомневается, спросил Бебут.

– Да. – твердо заверил Ненароков.

– Печально. – вздохнул Ермолай.

– Печально, но тут уж ничего не поделаешь! – развел руками Профессор. – Лично я предпочитаю иметь амурные отношения с замужними женщинами! Минусов куда меньше! Конечно, опасность все равно остается. Со стороны мужей… Но тут уж, чтобы не влипнуть, надо маскироваться и маневрировать. Это, Ермоша, – жизнь!

– А дети?

– А что – дети? Разве все вы – не мои дети? Разве не я вас уму-разуму учил? У меня пол-Кормиловска – мои дети!

– Это так. Но все-таки, хочется ведь и свои гены в будущее забросить…

– У меня и в этом смысле дети есть…

– Да?

– Да. Только они об этом не знают. Мамаши им об этом не говорят. И правильно. Но я-то вижу. Идет навстречу паренек, чувствую, мой! Идет девчонка, понимаю – моя. Спрашиваю, как фамилия? Сколько лет? Вспоминаю, точно, были с его мамашей в это время амуры!..

– Вам, Роман Григорьевич, только позавидовать можно! – искренне восхитился Бебут.

– Не завидуй, Ермоша! Это все в прошлом!.. Теперь у меня только одна охота – за грибами…

– Да уж не наговаривайте на себя, Роман Григорьевич! Вы и сейчас любому фору дадите! Видел вас сегодня с одной дамой из Казачьих казарм…

Бебут искоса взглянул на Профессора и заметил на его лице тень беспокойства.

– Нет, Ермолай, тут ты ошибаешься… Тут другое. – опустил глаза Ненароков.

– Хорошо, что другое… А то, я Капитана давно знаю, он такие обиды не прощает…

– Это к амурам отношения не имеет. – твердо сказал Профессор. – Это – совсем другое… Здесь дело касается общих вопросов жизни, а не романтических дел…

Они подошли к столику, за которым сидела Полина Николаевна.

Но теперь она была не одна.

Рядом с ней расположился главный механик маслосырзавода Женя Ожерельев. Увидев идущего рядом с Бебутом Профессора, Полина обрадованно улыбнулась. Ожерельев натянул на лицо очередное кислое выражение, но, Бебут с Ненароковым, видели, – он тоже рад.

– Женя, а ты как здесь? – спросил Ермолай, опускаясь в плетеное кресло. – Дома сидеть надоело?

– Ну, да, вот решил прогуляться… Смотрю, Полина Николаевна сидит… А тут вот и вы идете…

– А ну-ка, Евгений, налей нам с Ермолаем по бокальчику! – потирая руки, обратился профессор к бывшему ученику.

Ермолай почему-то вспомнил, как он, Полина и Женя много лет назад сидели летним днем в пустом школьном классе. Его окно было распахнуто прямо в небо. Школа была самым высоким зданием в городе, а их класс располагался на верхнем четвертом этаже. Внизу нежился под солнцем полуденный Кормиловск.

Впереди у них были выпускные экзамены и Жизнь.

– Тетя Клава Волкова соковыжемалку в магазине купила, домой несет. – сказала Поля.

– Ну и что? – проворчал Женя.

– Ну и ничего… Просто интересно. Тетя Клава сок из яблок будет делать. – отозвалась Теплинская.

– Жизнь – бессмысленная штука. – грустным голосом произнес Ожерельев. – Ну, вот живешь-живешь, а зачем?

– Нормальная штука жизнь! – отозвалась с подоконника Полина. – Просто надо уметь в ней устраиваться.

– Это как? Удачно замуж выйти? Чтоб муж с деньгами и положением? – с иронией произнес Женя.

– Дело не в муже! Можно и самой хорошо устроиться! Так даже надежнее. И интереснее. – серьезно ответила Полина.

– Вообще на свете много интересного. Вот бы узнать, как все устроено… – вступил в разговор и Ермолай.

– Ну, вот, ты узнал, что такое, допустим электричество, откуда берется электрический заряд и что? Что от этого изменится? – спросил Женя.

– Ну, во-первых, просто интересно! А, во-вторых, может быть, что-нибудь и изменится… Например, удастся получать электричество прямо из воздуха! Из ничего! Люди станут сильнее!

– Куда уж сильнее! И так, вон в нашем районе всех медведей извели! А лоси все на север ушли. Лучше б люди стали не сильнее, а добрее! А это от количества вырабатываемой электроэнергии не зависит! – не согласился Ожерельев.

– Да, ладно вам, мальчики! Смотрите, день-то какой! Пойдем купаться, а? – произнесла Полина, свесившаяся из окна прямо в голубую бездну так, что ее сильные ноги в коричневых нитяных чулках, открылись выше колен.

– Пойдем, но позже! – услышали они за своими спинами.

У двери классной комнаты стоял Роман Григорьевич. В руках он держал несколько амперметров с круглыми циферблатами. Его лицо было таким же коричневым от загара, как и сегодня, да и морщин, делящих его лицо на квадратики, было не меньше, только они были не так заметны.

– Искупаться в такой день нужно обязательно! Но сначала нужно все убрать в кабинете физики! Там завтра с утра потолок начнут белить!… – деловым тоном произнес Роман Григорьевич. – А, кстати говоря, я тоже думаю, что знания должны быть в руках только у добрых людей. В руках у злых они только увеличивают зло. – добавил он. Видимо, Ненароков слышал их разговор.

Слезая с окна, Полина тронула створку окна и кофейная школьная доска покрылась пятнами от солнечных лучей, как шкура леопарда в зоопарке на Звериной поляне.

Потом они прятали приборы в картонные коробки, складывали в толстые стопки учебные плакаты и переносили их в соседний класс. Вместе с Романом Григорьевичем вытаскивали в коридор столы, стулья и горшки с цветами.

Искупаться им удалось только под вечер.

Все это было очень давно. Больше двадцати лет назад…

– Слушай, Женя, а ты, случайно не знаешь, куда Лапкин подевался? – задал вопрос Ермолай. – Дома его нет… Говорят, только через несколько дней будет… Куда это он отправился?

– Думаю, прячется… – мрачно сказал Женя, берясь за бутылку.

– От чего он прячется?

– Завод продавать не хочет… – вздохнул Ожерельев.

– От этого не спрячешься… – заметил Бебут.

– Кто знает… Пока его нет, всякое может произойти…

– Что может произойти? – насторожился майор.

– Скажем, покупатели могут передумать…

– Это почему же они могут передумать? – наклонился к Жене Еромолай.

– Ну, мало ли… – промямлил Женя. – Допустим, решат, что покупать завод им не выгодно…

– А где он прячется? – на всякий случай спросил майор.

Женя в ответ безнадежно пожал плечами.

Полина и Профессор в их беседу не вмешивались, но слушали с интересом. Майор потянулся к фужеру с красным игристым. День для него выдался не легким, и он решил перевести дух. Но это ему не удалось.