Открытие, которого не было Скрягин Александр
Он, не дав соскучиться, принес сверкающее металлическое блюдо с осетриными шашлыками на длинных витых шампурах. Куски благородной рыбы казалось еще шипели от только что исчезнувшего жара.
Малик осторожно поставил фарфоровый кораблик с желтовато-зеленым польским соусом. Это была будоражащая аппетит смесь из растопленного сливочного масла, яичных желтков, лимонной мякоти и большого количества свежей петрушки. Тарелки, вилки, стопки и бокалы появились на скатерти так быстро, как будто сгустились из ночного воздуха.
В завершении Малик торжественно водрузил на белую скатерть низкий пузатый графинчик лимонной и стройную, как грузинская красавица, бутылку «Вазисубани».
Совершая над столом ловкие пассы руками, он бросал на Аркадия многозначительные взгляды и транслировал в его сторону гигабайты информации. Жалко, у Аркадия не было специального устройства для ее дешифровки.
– Найди мне этот прибор, полковник! Найди! – произнес Бокалов, с наслаждением выдохнув воздух, после рюмки лимонной. – Ты должен понять, «Зевс – 2000» – должен быть у нас! У нас, а не у наших врагов! Врагов нашего государства и нашей компании!.. И, уж тем более, не у этой шпаны из «Бакина»… То же мне, империя, – десять магазинов! Аж две автозаправки!
– А как же банк? – спросил Аркадий.
– А что банк? – пренебрежительно махнул рукой Лев Иванович. – У него всех активов на полтора рубля, включая невозвращенные кредиты, которые они сами же и разворовали!… Ну, сам посуди, кто такой этот Гоглидзе? В сущности, тротуарный бандит! Им был, им и остался!… Кто его пустит в настоящий бизнес, который признают за рубежом? Никто! Ты-то должен это понимать, полковник… Согласен?
После бокала слегка охлажденного «Вазисубани» Аркадий чувствовал внутри себя прохладу и умиротворение.
– Согласен. – покладисто произнес он.
– Правильно! А мы? Компания мирового уровня. Пятое место в стране по объему добычи нефти и третье по имеющимся запасам. Бизнес в восемнадцати странах. В том числе в Европе, Северной Америке и на Ближнем Востоке. Фактически – мы уже сейчас мировая транснациональная корпорация! Ты понял, полковник?
– Да. – кивнул Аркадий.
– Ты понимаешь теперь, кому должен принадлежать «Зевс-2000»?
Аркадий сделал вид, что глубоко задумался.
– Считаю, что вам. – наконец, сделал он очевидный вывод.
– Правильно. А о себе ты не беспокойся! Ты ж на пенсию собрался, я слышал?
– Да. – кивнул Аркадий.
Он снял с шампура пузатый кусочек осетриной спинки, обмакнул его в польский соус и начал жевать, чувствуя, как в рот брызнул пряный рыбный сок.
– Так вот, можешь о своем будущем не беспокоиться! – начал очищать свой шампур отставной генерал. – Хочешь возьмем тебя начальником службы безопасности местного нефтезавода, а? Денег будешь получать в три раза больше, чем сейчас! Служебная машина, секретарша, каждый год отдых за счет фирмы за рубежом! Где захочешь! Хоть в Анталии, хоть в Ходейде… Ну, да, что это я! Ты ж во внешней разведке работал, для тебя эти загончики для овец – не уровень… Я и сам какой-нибудь тихий городок на побережье в Испании или Португалии предпочитаю… Ну, лично будешь выбирать, где отдыхать, это не вопрос!… Хочешь?
– Я, Лев Иванович, по-настоящему отдохнуть хочу. – сказал Аркадий. – Надоело мне служить, честно вам скажу. Не хочется больше служить ни в милиции, ни в охране нефтезавода. Да и дышится мне лучше всего здесь, в Сибири… Мир я уже посмотрел… Почти все видел. Для меня это в прошлом. Не интересно уже. Везде в сущности все одинаково. Мне здесь нравится. Я и отдыхать хочу здесь.
Стеклов покачал в руке бутылку, чувствуя ладонью ее приятную прохладу и налил себе половину фужера..
Бокалов прикрыл веками глаза.
– Понимаю. – после паузы доброжелательно проговорил он. – Понимаю тебя, полковник. Заслужил. Имеешь право… Тогда так. Тебя мы все равно не бросим. – со значением посмотрел он в глаза Аркадию.
Подполковник глаз не отвел.
Лев Иванович поерзал и вытащил откуда-то из-под ног черный дипломат хорошей кожи с цифровыми замками. Он положил дипломат перед собой, покрутил колесики, откинул крышку и бросил на стол перед собой тоненькую пачечку бумаги. Исподлобья взглянул на Аркадия, взял документы толстыми пальцами за угол, слегка потряс ими, подержал на весу, будто раздумывая, стоит ли делать то, что он делает, и, наконец, решительным жестом протянул их подполковнику.
Аркадий взял тонкую стопку листов.
Она раскрылись в его руках. И он заметил в конце нескольких страниц напечатанную крупными буквами свою фамилию. Рядом солидно красовались названия фирм и четкие синие печати.
– Вот полковник. То, что наверху, это – уже подписанный и заверенный депозитарием договор о продаже тебе компанией «Ойлфинанс» простых голосующих акций акционерного общества «Нефтяная Компания «Сибпромнефть» на сумму сто тысяч долларов по номиналу. Вот так! Это в год, как минимум, десять тысяч долларов на дивидентах. А, если сейчас продать по рыночной стоимости на фондовой бирже, то с полмиллиона долларов получишь, не меньше. А дальше, смотри акт о получении компанией «Ойлфинанс» оплаты за переданные и переоформленные на твое имя акции от фир-мы «Голдойл», зарегистрированной на Сейшелах… Все сто тысяч долларов оплачены за тебя. До единого цента. Как? – гордо поинтересовался он. – Понимаешь, теперь, с кем имеешь дело, а?
– Понимаю. – Аркадий положил бумаги на стол, между своей тарелкой и соусником.
– Значит, договорились? Найдешь прибор вместе с изобретателем этим долбаным?
– Условия хорошие… – раздумчиво произнес Стек-лов и потянулся хлебной корочкой к соуснице.
– А ты думал! – внимательно взглянул на него Бокалов.
– Найти можно… – раздумчиво протянул Аркадий. – Отчего не найти?… – он обмакнул хлеб в желто-зеленый соус и положил корочку в рот. – Можно найти. – уже уверенно сказал он.
– Вот и молодца! – протянул Лев Иванович руку к графинчику с лимонной настойкой. – Наша школа. СМЕРШ врагов не боится! Разведка командира не подведет!
– Только есть одно условие… – мягко начал Аркадий.
Бокалов остановил движение своей руки к графину и его солидная начальственная ладонь застыла в воздухе рядом с узким горлышком.
– Что за условие? Говори, полковник. – настороженно произнес он.
– Я прошу для пользы дела с этого момента прекратить поиски гражданина Беседина силами ваших сотрудников. Это только помешает мне выполнить поставленную задачу.
– Но мы же можем помочь тебе опытными розыскниками… – осторожно проговорил Лев Иванович.
– В данном случае количество привлекаемых для операции сотрудников никакого значения не имеет. – строго заметил подполковник. – Здесь не Москва. Это – Каланчевка. Тут свои законы. Особая жизнь. Специфические условия оперативной работы.
– Что ж, это я понимаю. Согласен. Тебе виднее. Ты же местный, в Каланчевке вырос, я знаю! Я все о тебе знаю! – погрозил отставной генерал пальцем. Вроде бы, шутя.
Аркадий слегка пожал плечами, словно говоря, куда же от вас денешься!
– Обещаю. Никто у тебя с этой минуты под ногами путаться не будет. – почти торжественно произнес Лев Иванович. – Все-все! Отзываю своих бойцов с поля! Уговор есть уговор! Даю тебе слово, в поле – ни-ко-го! Ты веришь мне, полковник?
Подполковник Стеклов совершенно не верил бывшему генералу Бокалову.
– Я вам верю, Лев Иванович. – глядя ему в лицо, веско, но негромко, без излишней аффектации, сказал он.
Аркадий с Бокаловым вышли на террасу. Вокруг них, тихо колыхалась сибирская черносмородиновая ночь.
На середине реки застыл перед ними темной мохнатой массой заросший кустами остров. А за ним на другом берегу неровной зубчатой стеной тянулся город. Он возник давно, еще во времена Петра Великого. Беспокойный император отправил на восток специальный отряд за золотом. Драгоценного металла отряд не нашел, но, вынужденный зазимовать на краю кайсак-киргизских степей, основал здесь город.
Вокруг стоял густой, всегда рождающийся вокруг большой реки покой. Снизу доносились звуки вальса «На сопках Маньчжурии» в обработке Семы Гликмана для саксофона, аккордеона и скрипки.
«Ну, что же, все не так плохо. – думал Аркадий. – Конечно, все они врут. И бакинцы во главе с юристом-биатлонистом Вадимом Вадимовичем и компания Льва Ивановича и, возможно, даже ребята Кости Шторма будут продолжать искать Толю Эдисона с той штукой, которую, как они считают, он изобрел… Но, по крайней мере, теперь они не будут в открытую мешать ему самому… Да, может быть, надеясь на него, и рыскать по Каланчевке будут не так активно… А вот мешать друг другу они, скорее всего, будут очень активно. Это хорошо. Потому что, они ни в коем случае не должны найти гражданина Беседина…»
В реке плеснула играющая рыба.
«Ведь, если они его найдут, – продолжал размышлять подполковник, – то, весьма вероятно, Анатолия Петровича ждет самое плохое… Возможно, даже, смерть… Ну, Костя, допустим, этого не сделает, а вот приезжие могут… Что им его жалеть, если прибор в кармане? Если он будет мертв, можно быть уверенным, что новый прибор не появится… Конечно, и те и другие могут утащить его с собой с целью заставить делать новые приборы или совершенствовать, тот, что есть… Но, и в этом случае, учитывая свободолюбивый характер Толи, вряд ли, все это продлится слишком долго… Ликвидируют они нашего Эдисона.»
Внизу под ними на дебаркадер выбежали из ресторана две молоденькие барышни и, давясь смехом, что-то зашептали в ушки друг другу.
«Если же Толя изобрел не оружие, а другую вещь, – мысленно рассуждал Аркадий, – тогда его убьют обязательно. И не эти. Другие. Куда более сильные и безжалостные. Не случайно же он встретил в кабинете у Кондрашова своего старого приятеля. Для которого работа в научно-исследовательском отделе Международного агентства по контролю за производством энергии – МАКПЭ является лишь прикрытием другого, куда более важного поста – ответственного сотрудника секретной оперативной службы Агентства. Могущественной службы, которая вмешивается в ход событий только в исключительных случаях. Тогда, когда это угрожает самому существованию сложившегося в мире порядка вещей».
Аркадий с Бокаловым вдыхали чистый речной воздух и смотрели в черную водную глубину. Под ее непроницаемым покровом шла какая-то своя жизнь. Время от времени раздавался негромкий всплеск, и дебаркадер лизала ласковая, как кошка, волна.
23. Неосторожное обращение с венгерской кухней
– Да, хорошо у вас здесь… – задумчиво произнес Бокалов. – Тихо. Спокойно. Никто никуда не бежит… В чем-то я тебя понимаю, полковник… Есть тут своя правда, есть!
А Аркадий смотрел на воду и вспоминал свой разговор с Аланом Левандовски, который состоялся у них в Венгрии. Примерно за год до его бегства из Нидерландов.
Они встретились в Австрии, в ухоженной барочной Вене. Здесь располагалась штаб-квартира МАКПЭ – Международного агентства по контролю за производством энергии. Для Алана этот город был официальным местом работы. А Аркадий, а точнее, Джеймс Дин, оказался там по делам своей инжиниринговой фирмы.
Они созвонились, искренне обрадовались друг другу и договорились в предстоящий выходной съездить отдохнуть в соседнюю Венгрию, на Балатон. Так делали многие австрийцы, которые могли себе это позволить.
Живущих в стерильном пластмассовом мире немцев манило и это зеленое, пахнущее каким-то древним болотом озеро. И раздольная, какая-то неевропейская степь. И живая мадьярская кухня. Под влиянием массового производства собственная еда, всегда любивших хорошо покушать южных немцев, становилась все более красивой на вид и химически мертвой на вкус.
Венгерские же чарды были полны волнующих генетическую память запахов настоящего мяса, душистой степной травы и радовали глаз пылающими грудами красного перца.
Они выехали из Вены утром. За рулем «Фольксвагена» сидел Аркадий. Алан любил гоняться на своей спортивной «Феррари» по специальной трассе. А на обычной коммунальной дороге мог и заснуть.
По отличному, построенному еще при Кадаре шоссе они за полтора часа домчались до Дьера, стоящего у впадения Рабы в Дунай. Мимо них неслась полная спеющей пшеницы, любимая мадьярами придунайская степь – аль-фельд. И это неудивительно. Ведь по историческим меркам совсем недавно, что-то около полутора тысяч лет назад они были кочевниками и пасли в таких же степях свои стада. Только не здесь, а на много тысяч километров восточнее.
В этом желтом море то тут, то там, вырастали березовые колки. В высоком и просторном небе медленно кружил ястреб.
Когда они остановились размять ноги, Аркадий втянул всей грудью горячий степной воздух, огляделся и с удивлением понял, что этот пшенично-березовый пейзаж, грандиозное синее небо над ним и полынный вкус ветерка неотличимо похожи на степные картины его родины – Запад-ной Сибири.
Оттуда, из среднего прииртышья ушли некогда предки современных европейских венгров на запад. Пройдя пять тысяч километров, пробившись через встретившиеся на пути племена и народы, они каким-то чудом вышли не куда-нибудь, а в странную, совсем не похожую на остальную Европу местность – среднедунайскую равнину, как две капли воды, напоминающую их далекую азиатскую родину.
Покидая родные прииртышские степи, мадьяры-кочевники будто знали, что найдут где-то на другом конце света точно такую же местность. Они безошибочно шли на ее, неслышный зов. Неслышный, но вполне реальный. Как невидимый простым глазом электронный луч аэродромной станции наведения.
За всем этим маячила какая-то нечеловеческая загадка.
Аркадий остановил свой выбор на деревянной чарде, прямо у слиянии Дуная и Рабы. Алану место тоже понравилось. Они расположились на открытой веранде под красно-белым полосатым пологом. Перед ними высился ослепительно белый католический собор, разбегались по некрутым склонам холмов краснокрышие домики Дьера и тянулась в Австрию линия железной дороги.
Алан признавал превосходство Джеймса Дина в гастрономической эрудиции. Аркадий предложил взять знаменитый венгерский рыбный суп с перцем.
Еще до того, как они сделали заказ, им принесли маленькую бутылочку с надписью «Уникум». Это был черный бальзам, настоенный на придунайских травах. Они выпили по наперстку. И сразу усталость вспорхнула в синее небо, как вспугнутая в степи птица, а легкие почувствовали свежесть воздуха. Он мягко вливался в их тела и расширял сосуды. Он заставлял сердце томительно замирать. Он пах свободой.
Им обоим сразу захотелось продолжить разговор, затухший было в машине от дорожной усталости.
– Есть основания думать, что с живым существом, который называется Мир, можно общаться. – сказал Алан.
– Но на каком языке? – спросил Аркадий.
– На языке электромагнитных волн!
– Электромагнитных волн?
– Да. – кивнул Левандовски. – Ты говоришь Ему и он делает такие вещи, которые с точки зрения нашей науки совершенно невозможны. Например, без всякого генератора в проводнике начинает течь электрический ток.
Аркадий замер. Левандовски сказал о том, о чем он размышлял и сам.
– Но для этого надо как минимум знать этот язык… – равнодушным тоном произнес он.
– Конечно. – кивнул головой Алан.
– А как ты думаешь, кто-нибудь этот язык знает, а?
– Может быть, кто-нибудь и знает… – ответил Левандовски.
Они замолчали, следя глазами за ястребом, парящим в азиатском небе Европы.
Алан хотел еще что-то добавить, но тут им принесли торжествующе-красный рыбный суп и холодный кувшин зеленоватого полусухого мушкатая. Степной аромат вина распалял аппетит, а поднимающийся из глубоких тарелок пар принуждал немедленно взять в руки ложки.
Они выпили по половине бокала насыщенного виноградного экстракта и оба, не сговариваясь, ахнули от удовольствия.
Венгерские виноградные вина не столь имениты, как, скажем, французские или итальянские. Но в реальности они на голову превосходят своих украшенных громкими именами собратьев.
Секрет – в жирной придунайской земле и сухом и горячем климате. С утра до ночи испаряя влагу в мадьярской духовке, ягоды накапливали под своей кожицей такой концентрат глюкозы, витаминов и естественных стимуляторов, что после регулярного употребления кадарки или мушкатая усы у мужчин становились густыми и жесткими, волосы на голове начинали заметно темнеть, а женщины теряли всякую возможность бороться со своими тайными желаниями.
Вслед за холодной влагой в рот отправился пышущий жаром рыбный бульон. В первые секунды его острота показалась чрезмерной, но зажевав ее кусочком сома, хотелось почувствовать этот пожар снова.
Они проговорили почти два часа.
Но вопроса об электромагнитном языке, позволяющим человеку общаться с Миром, Алан больше не затрагивал. А Аркадий, не желая выдавать свой интерес, разговора о нем тоже не заводил.
То ли полынный степной воздух, то ли идущая от воды свежесть, то ли волшебство венгерского вина привели к тому, что через два часа они не покинули корчму, как предполагали, а заказали мясо по-мадьярски.
Но, впрочем, ради этого блюда не они первые откладывали любые другие занятия.
Делается оно так.
Кусок мяса сначала зажаривается в сильно разогретом свином жире до образования твердой корочки, заключающей внутренность куска в своеобразную капсулу. Затем, в соусе из муки, красного вина и жгучего перца мясо тушится уже в этой твердой оболочке до полной мягкости. И получается еда, хоть ненадолго, делающая слабого человека сильным. Сильного – силачем. Силача – героем.
На гарнир к пылающему мясу подали крупно порезанные, слегка отваренные белые грибы с ломтиками жареного во фритюре картофеля.
Чтобы усмирять заключенный внутри толстых мясных кусков жар, они взяли еще графинчик вина. Только теперь это была густая, как сок, темно-вишневая королева дунайских красных вин – кадарка.
Все это вместе взятое привело к тому, что к вечеру они оказались не в гостинице на Балатоне, как собирались утром, а в городе Секешфехервар, который в годы второй мировой три раза переходил из рук в руки. У солдат 2-го Украинского фронта, дравшихся здесь с 6-ой немецкой танковой дивизией «СС», даже родилась шутка: «Секеш-фехервар очень трудно взять. Труднее этого только его произнести.»
И не доехали они до Балатона всего пятидесяти километров, конечно, не случайно. Именно в этом городе с труднопроизносимым названием находился хорошо им знакомый массажный салон мадам Эльжбеты. Конечно, за этим физкультурно-медицинским названием скрывалась совсем другая сфера услуг, оказываемых салоном. Так же, как скрывались за официальными занятиями двух приятелей на самом деле совсем другие профессии.
И вот, когда они поднимались по деревянной лестнице в спальные номера, Алан неожиданно произнес, обращаясь к Аркадию:
– У моего руководства есть сильные подозрения, что кое-кто научился разговаривать с Миром на его электромагнитном языке! Этот кто-то прячется далеко от сюда. – он махнул рукой. – В Азии. За Уралом…
У каждого на руке висела своя дама.
Обычно бледная кожа на лице Левандовски горела, будто ее натерли жгучей венгерской паприкой. А бесцветные глаза, благодаря степной мадьярской кухне, превратились из равнодушно-рыбьих в оживленно-собачьи.
Аркадий впечатал в память, каждое из слов этой фразы. Хотя сделал вид, что кроме полногрудой фроляйн Илоны его в эти минуты ничто не интересует.
Огненная венгерская кухня требует с собой предельно осторожного обращения. Иначе человек начинает говорить то, что он не должен говорить ни при каких обстоятельствах…
.. Аркадий с Бокаловым стояли на террасе ресторана «На пристани», вдыхали чистый речной воздух и смотрели в черную водную глубину. Под ее непроницаемым покровом шла какая-то своя жизнь. Время от времени раздавался негромкий всплеск, и дебаркадер лизала ласковая, как кошка, волна.
– Да, хорошо у вас здесь… – задумчиво произнес Лев Иванович. – Тихо. Спокойно. Никто никуда не бежит… В чем-то я тебя понимаю, полковник… Есть тут своя правда, есть!
Сначала они не обратили внимания на какие-то новые звуки, появившиеся в воздухе. Где-то на берегу, перед входом в ресторан прозвучал несильный хлопок. Потом, через небольшой промежуток времени, словно бы зазвенело стекло.
Аркадий краем глаза заметил что-то странное за своей спиной. Он обернулся и увидел в стекле окон-иллюминаторов «Парадиза», яркие световые блики..
Внезапно жерла иллюминаторов окрасились в сплошной красный цвет. Снизу раздался женский визг и мужской трубный выкрик: «Пожар!»
24. Пожар и его последствия
Они непонимающе взглянули друг на друга.
Неуместным в этом покое был раздавшийся крик и то, что он мог означать.
«Пожар!» – истошно закричали уже несколько голосов.
В ту же секунду на террасу вбежал человек, который привел Аркадия к Бокалову. В стеклах его больших очков метались лисьи хвосты пламени.
– Лев Иванович! «Брабус» горит! Эти суки «Брабус» подожгли! – тяжело дыша, выдавил он из сухого горла.
Бокалов, а за ним и Аркадий бросились, разбрасывая стулья, сквозь плюшевую шкатулку «Парадиза» к ведущей на первый этаж лестнице. Скатившись с нее, они через опустевший общий зал выскочили на улицу.
На дороге, прямо перед мостиком, ведущим на дебаркадер ресторана, горел огромный костер. С одной стороны из него высовывался мотор, с другой – тяжелый зад дорогого внедорожника. Костер раскалялся, сыпал вокруг тучами злой огненной мошки. В его сердцевине что-то тяжело ворочалось и жалобно поскуливало.
– Лев Иванович! Сейчас взорвется! Отойдем! Давайте в ресторан! – потянул Бокалова за рукав помощник.
Тот зло вырвал край пиджачного рукава из его пальцев и глухо спросил:
– Кто? Кто это сделал?
– Ну, кто? Бакинцы… Кто ж еще? Они! Мстят, падлы!
– Какие бакинцы? Азербайджанцы, что ли? – сдвинул брови к переносице Бокалов.
– Де нет. Так я этих недоумков из «Бакин-банка» называю… – ответил помощник.
Бокалов вынул из внутреннего кармана пиджака маленькую плитку мобильного телефона и, сдерживая себя, умудрился попасть в крохотные для его пальцев кнопки.
– Петраков? Ты, Николай Петрович? Это – Бокалов! Визитеры, которых ты в ресторане взял, где сейчас? Ну да, из Московского «Бакин-банка»… У тебя еще? Заканчиваешь проверку?… Все они у тебя? Говоришь, все? Точно, никого не отпускал?… Да, верю, верю. Нет, до утра задерживать не надо… Знаю, что документы у них в порядке и разрешение на оружие имеется… Ну, так отпускай! Нет, претензий у меня к тебе не будет! – рыкнул Бокалов и закончил разговор.
– Это не бакинцы! Они все еще в отделении милиции парятся… – тяжело посмотрел он на своего заместителя. – Кто тогда это сделал, а? Что молчишь, помощник по оперативной работе? Кто, я тебя спрашиваю?
Тот молчал, безуспешно пытаясь сглотнуть застрявший в горле лимон.
– Ну, так может быть, они не все в милиции… – наконец, выдавил он.
– Как не все? Ты же меня сам уверял, что их всего шестеро… Майор говорит, все шестеро еще в отделении!
– Может быть, они местных подпрягли! Есть у них тут какой-то бугорок на связи… Морская фамилия такая… То ли Штиль, то ли Шторм… Я толком узнать не успел… – тяжело дышал помощник.
– Коньяк в номере выпить ты успел… Бабу в номер привести тоже успел… А узнать, кто тут дела делает и с кем – это ты не успел!.. – со свинцовой тяжестью в голосе процедил начальник управления безопасности «Сибпромнефти».
Аркадию показалось, что помощник даже уменьшился в размерах. Ранее малозаметный шрам над левой бровью смотрелся теперь на побледневшем лице, как едва зарубцевавшаяся рана.
– А когда, позволь тебя спросить, ты все узнать соизволишь? – с тихой яростью спросил Бокалов. – Когда какая-то местная шпана у нас прямо под жопой костер разведет и из нас шашлык сделает, да? Нас! Службу безопасности «Сибпромнефти!» Которую любая московская мафия по дуге обегает!
Помощник молчал. От его солидности осталось не так уж много. Аркадию даже стало его немного жаль.
– Лев Иванович! Засекли его! – из тьмы вынырнул один из бокаловских сотрудников.
– Кого засекли? – отвлекся от уничтожения своего помощника Лев Иванович.
– Поджигателя!… Мужик такой небольшой около «Брабуса» терся. Он за взрывом вот от того дома наблюдал… А как загорелось, сразу куда-то в сторону сквера подрал… Точно он! Баба еще с ним была…
– Что за баба? Какая баба? – зло бросил Лев Иванович.
– Ну, кто ж ее знает?… Фигуристая такая… По возрасту, вроде, не девчонка уже… Из местных, наверное… Она еще до взрыва куда-то делась…
– Ну, а вы что? Преследование организовали? – глаза Бокалова сверкали то ли от близкого огня, то ли от распирающего внутреннего гнева.
– Федор с Муромцевым за ним ушли.
– А остальные что? Бесплатным представлением любуются? – начал наливаться яростью Бокалов. – Все в погоню! Задержать! Доставить мне! Хоть из-под земли выкопать! Ясно? – проревел он.
– Сейчас, Лев Иванович, сделаем! Достанем, гадов! – воспрянул получивший шанс реабилитироваться помощник.
Немалый отряд крепких мужчин, имеющих отличную специальную подготовку, рванулся в темноту.
В погоню.
– Лев Иванович, к сожалению, я вынужден вас покинуть. – сказал Аркадий. – Неотложные дела!
– Удачи! Помни, на что ты подписался, полковник! – мрачно напутствовал его начальник службы безопасности компании «Сибпромнефть».
Аркадий пересек дорогу и вслед за охотниками двинулся в сторону сквера. Но, в отличии от них, он знал куда нужно идти. Если Николай с Соней решили укрыться в сквере, то Аркадий мог предположить, в каком именно месте.
Пробежав вдоль стены, отделяющей сквер от дороги, он через пролом проник на его темную территорию. Петляя по полузаброшенным и совсем диким тропинкам, он быстро двигался к нужной ему цели. Несколько раз за собой и в стороне он слышал перекликающиеся голоса загонщиков. Но пути их не пресекались.
Вскоре Аркадий оказался у заброшенной будки киномеханика.
– Аркадий Михайлович! – услышал он негромкий голос. – Мы здесь.
Подполковник узнал Сонин голос. Огляделся и увидел в тени кирпичной стены ее белеющее платье. Рядом сидел на корточках Коля Саяпин. При приближении Аркадия он поднялся на ноги.
– Это ты внедорожник поджег? – спросил Аркадий.
Коля вздохнул.
– Ты не вздыхай. Ты отвечай! Я кому говорил, чтоб без самодеятельности! Действовать только по моему приказу, а ты что? Теперь за тобой по скверу целое отделение спецназа бежит! Поймают, мало не покажется…
– Аркадий Михайлович, так он мне не за что по морде дал! Вот видите здесь… Чуть челюсть не свернул, боксер стриженый…
– Кто дал?
– Да крутила этот джиповый!
– С чего это? Просто так, что ли?
– Я только чуть рукой оперся на капот и все… Ну, сказал бы по-человечески, я бы отошел, а он сразу своей грабкой в морду…
– Коля не виноват! – поддержала своего компаньона Соня. – Этот гад его еще ногой по животу пнул!… Так же можно калекой сделать!…
– Ну, обидел он меня сильно! – шмыгнул носом Коля. – Что ж терпеть такое, что ли?… Когда он опять в машину залез, я крышку от бензобака открыл, шнурок от ботинка туда опустил и конец поджог. Шнурки они медленно горят, успеешь далеко отойти. Мы на зоне так над конвойными шутковали…
– Да-а-а, веселый, я смотрю, вы там на зоне народ… – почесал нос подполковник. – Только как бы такие шутки для вашей задницы большим весельем не обернулись!
– Что же, не надо было что ли жечь джиппер? – упавшим голосом спросил Коля.
Аркадий посмотрел на его невеселое лицо с отметиной от удара на правой скуле и сказал:
– Надо. Что у нас морды казенные, что ли? Любому-каждому позволять их чистить, морду устанешь ремонтировать! Засвечиваться только не надо было!..
Коля не подал виду, но судя по глазам, почувствовал облегчение после Аркадьиных слов.
– А что теперь делать-то, Аркаша? – спросила Соня.
– Уходить! – сказал подполковник своим не слишком удачливым бойцам. – Пока нас здесь не застукали… А то при неудачном раскладе они нас жалеть не будут… Больно хорошая машина у них была! И, главное, дорогая. Что вы хотите, Николай Александрович, – подмигнул он Коле Саяпину, – «Брабус» – машина для солидных людей!
Не успел Аркадий закончить, как за деревьями они услышали приближающиеся голоса.
– Вот так, Коля, они даже шустрее, чем я думал. – шепотом произнес Аркадий. – Поступим так. Разделимся… Ты давай в будку киномеханика и потом по пожарной лестнице на крышу. Оттуда покричи, отвлеки на себя внимание!… И убегай, сначала по стене до фасада, а там по старой ограде сквера до площади. Ты оторвешься от них… Сам пробовал!… А я Соню через крупозавод уведу… Встречаемся на каланче… Пошли!
Коля Саяпин нырнул в черный проем кирпичной коробки бывшего кинотеатра. Аркадий оглянулся по сторонам, взял Соню за руку и потянул ее к непробиваемо-монолитной стене деревьев. Ощущая на лицах изучающие прикосновения листьев, они пересекли тополиную аллею, и двинулись к дальнему концу сквера.
– Эй, фраерки! – услышали они за спинами голос Коли Саяпина. – Вы не меня ищите? Так здесь я! Давай всей бригадой сюда на крышу!
Лихой водопроводчик начал работать.
25. Схватка на крупозаводе
Аркадий с Соней бежали по траве.
В самой заброшенной части сквера.
Через сотню метров Аркадий с Соней вышли к невысокому земляному валу. Это была старая железнодорожная насыпь, по пологой дуге уходившая к пристани. Перебравшись через нее, они направились в сторону реки.
Пройдя метров тридцать, они, по-детски держась за руки, сбежали по небольшому склону в узкий проулок, который выгибаясь спиной рассерженного кота, шел вниз, к воде.
Немного пройдя по проулку, они свернули на параллельную берегу мощеную улицу и оказались прямо перед проходной крупозавода. Это было маленькое кирпичное зданьице в одно окно, сложенное в позапрошлом веке в виде крохотной крепостной башни или гигантской шахматной ладьи. В окне проходной было темно, лишь внизу, у самого подоконника горела слабенькая настольная лампа.
Аркадий дернул деревянную дверь. Она оказалась закрытой. Он легонько постучал в полутемное окно. Никто не ответил. Постучал сильнее. Из темноты сгустилась и прильнула к стеклу усатая голова моржа с круглыми удивленными глазами. Это был дежурный вахтер Фрол Никитович Дорошенко, приходившейся Ольге Петровне двоюродным дядей.
Морж поелозил удивленными глазами по стеклу и, видимо, что-то сказал: его нижняя губа под усами несколько раз отвалилась и вернулась на место.
– Это я! Аркадий! – приблизил подполковник свое лицо к моржовым глазам за стеклянной плоскостью.
Вахтер, наконец, узнав его, радостно приподнял брови и исчез в полумраке своей крепости. Лязгнул засов, дверь распахнулась, открыв за собой стоящего Фрола Никитовича.
– Аркадий! А я тебя не признал! Та-а-а, ты не один, хлопче? Девка с тобой! О-о-о! Та где ж ты таку кралю подцепил? Так это ж, Сонька, а я со слепу не вижу… – весело проговорил он.
– Здоров будешь, Фрол Никитович! Не разбудили? – осведомился Аркадий.
– Та, ни… Я только глазы прикрыл. А так, я и не сплю. Бессонница у меня… Наше дело стариковское. А шо ты, Аркадий, ночами блукаешь? И Соньку с собой таскаешь? Дело какое? Или так, по молодости не спится?…
– Какая уж там молодость!… Дело, Фрол Никитович, важное. Государственное!
– Ты ж смотри, что делается… – уважительно покачал головой старик Дорошенко.
– Пусти нас на территорию, Фрол Никитович!
– Та шо ж вы там робить собираетесь? Нема ж никого! Спят же уси давненько. Только я, горемычный, глазоньки не смыкаю… Та ребяты на складе кошаков гоняют!
– Нам к Хлебной улице пройти надо. Как раз через северные ворота и выйдем.
– А шо ж вы, как все людины не ходите? По шляху-то? Гонятся за вами кто, аль чего?
– Гонятся, Фрол Никитович. – честно признался Аркадий.
– Тю! Та кто ж за тобой погонится, Аркаша, когда ты в таких чинах ходишь?… Ты ж сам кого захочешь, загоняешь!
– По-разному бывает, Фрол Никитович… Бывает я гоняю… Бывает и меня. Служба такая. – дипломатично ответил подполковник Стеклов.
– Вона яка штука-а-а! – покачал моржовой головой Ольгин родич. – Ну, раз так, тикайте, робяты напрямки, мимо склада!
Старик Дорошенко посторонился и впустил их в теплый сумрак своей ночной крепости.
Залитый асфальтом заводской двор был темен. Только над входом в старый кирпичный склад горел фонарь.
Да в его длинной стене светилось одно окно, за которым, очевидно, и бодрствовала охрана.
Кивнув на прощание Фролу Никитовичу, Аркадий с Соней двинулись вдоль пирамидальных тополей, стоящих у забора, ограждающего заводскую территорию. Им нужно было попасть к противоположному концу хозяйственного двора, горбом вытянувшегося над текущей внизу рекой.
Читать бесплатно другие книги:
