Открытие, которого не было Скрягин Александр

13. Гость из далека

Костин джип домчался до центра города за семь с половиной минут.

Фонари светофоров отскакивали от его лакированных бортов, как разноцветные мячики и закатывались за углы домов. Звезды с удивлением опускались ниже, пытаясь понять причины такой дикой спешки. Они бы еще больше удивились, если бы узнали, что этой причиной были отнюдь не надобности государственной службы, а просто любовь. Искренняя любовь Костиного водителя к быстрой езде по ночным улицам.

Здание управления было по-прежнему почти все темным. Но к немногим горящим окнам прибавились еще три. Но это были всем окнам окна. За ними находился кабинет Самого. Начальника управления генерала Тимчука.

«Неужели, это по мою душу Сам в такой поздний час прибыли-с?» – с некоторой тревогой спросил себя подполковник Стеклов. От генералов, прибывающих в свой служебный кабинет за полночь, он ничего хорошего не ждал.

Полковник Кондрашов был не у генерала, как предположил, поднимаясь по лестнице Аркадий, а находился в своем кабинете. И не просто находился. Он ожидал какого-то важного гостя.

На журнальном столике в углу комнаты был накрыт легкий ночной ужин по-мужски. Дышал паром пластмассовый электрический чайник. Поблескивали боками две явно приберегаемые для особых случаев чашечки тонкого фарфора на родных, а случайных блюдцах.

Из сейфа была извлечена стеклянная банка дорогого кристаллического кофе, а на блюде лежали бутерброды. С икрой. Причем, не только красной, но несколько штук даже с черной. Подобного хлебосольства, насколько помнил Аркадий, за Олегом Петровичем ранее не водилось.

– Приятно, когда тебе ждут, когда о тебе заботятся… – с легкой улыбкой заметил подполковник Стеклов.

– Что? – не понял начальник.

– Я как раз думал о том, как хорошо было бы выпить чашечку кофе… Да и бутерброд с икрой был бы весьма кстати… И что я вижу? Чудеса случаются! – радостно произнес Аркадий.

– Это не тебе! Даже не подходи! – сказал Кондрашов и на всякий случай переместился так, чтобы оказаться между своим подчиненным и накрытым столиком.

Стеклов погрустнел.

– Ну, да, я почему-то все-таки подозревал, что это не мне… – разочарованно произнес он.

– Правильно подозревал. – одобрил начальник.

– Но позволь спросить: для кого же тогда вся эта роскошь? К нам в отдел решил заглянуть губернатор нашей области? Или бери выше… Даже страшно произнести вслух… Президент?

Олег Петрович выражением своего лица показал, что он не принимает предложенного тона.

– Хочу тебе сообщить, – сугубо официальным голосом сказал он, – к нам из Москвы прибыл представитель МАКПЭ – Международного агентства по контролю за производством энергии. Он сейчас у генерала. Ты же, надеюсь, понимаешь, насколько это серьезная организация?

– И что? Без меня торжественная встреча не может состояться? Ты для этого меня с оперативных мероприятий сорвал? – сварливым голосом осведомился Аркадий.

– Для этого! – с выражением человека, приготовившего сюрприз произнес начальник.

Аркадий почувствовал легкий укол тревоги.

– У Агентства есть информация, что на подведомственной нам территории неподконтрольным правительству изобретателем создано устройство, способное осуществлять подрыв ядерного заряда путем обычного радиосигнала. Ты понял? – с угрожающим выражением лица медленно произнес Кондрашов.

– Понял. – кивнул Аркадий.

– Этот еще не все! – грозно пообещал начальник отдела. – По имеющимся у МАКПЭ и у нас в Центральном аппарате данным, этот изобретатель, возможно, проживает и работает как раз у тебя в Каланчевке!… Вот так! Ну, что теперь скажешь? – с видом следователя, умелым подбором улик, наконец, загнавшего преступника в ловушку, произнес Кондрашов.

«Быстро! – подумал Аркадий. – Не прошло и ночи, как ситуация вышла на самый высокий уровень. Такой, выше которого уже и быть не может… Похоже, на самом деле случилось как раз то, что я предполагал. И дело совсем не в приборе по подрыву ядерных зарядов.»

– Олег, так именно об этом я тебе и докладывал, перед тем, как уехать в Каланчевку. Ты даже план оперативных мероприятий по этому поводу утвердил… Ты что забыл? – вслух произнес подполковник.

– Да, но у тебя это было все как-то неопределенно… Как-то размыто! А тут!… Международное агентство по контролю за производством энергии!… Центральный аппарат ФСБ! Ты понимаешь важность проблемы?

– Понимаю! – подтвердил Аркадий.

– Пойми, теперь мы должны приложить все силы! Все, какие есть!

– Я и так прилагаю все, какие есть! – заверил начальника подполковник.

– Значит не все! Не все! Если до сих пор у нас в руках нет ни изобретателя этого, ни его прибора! – развел руками Олег Петрович.

– Правильно! Как же я могу их найти, если ты меня через каждый час с места операции срываешь и в управление тянешь неизвестно зачем? – недовольным голосом произнес Аркадий.

– Ты тут капризы-то брось! – начальственно вздернул подбородок Кондрашов. – Вызываю, значит, так надо!

В дверь постучали.

– Да. – медовым голосом, отозвался Кондрашов.

Дверь открылась.

В кабинет вошел высокий блондин с необычными, словно бы бесцветными глазами. Гость был одет в хорошо сшитый белый костюм и бледно-голубую рубашку. Его грудь пересекал черный шелковый галстук. Он вносил разнообразие в облачные тона лица и одежды вошедшего и придавал ему изысканный стиль.

– Позвольте? – спросил он.

– Заходите, заходите! – обрадовано произнес Олег Петрович. – Мы вас ждем. Разрешите познакомить – подполковник Стеклов Аркадий Михайлович! – Кондрашов сделал указующий жест рукой. – Он как раз работает по данному вопросу.

– Очень приятно! Алан Левандовски. – с едва заметным акцентом произнес вошедший и протянул Аркадию руку.

На самом деле, им не надо было знакомиться. Они хорошо знали друг друга. В минувшие времена были в почти дружеских отношениях. И даже догадывались о подлинной сфере деятельности каждого.

На узком белом лице Алана не отразилось никакого удивления, когда он протягивал руку провинциальному сотруднику спецслужбы, которого он некогда знал, как работающего в Нидерландах английского бизнесмена Джеймса Дина. Да и Аркадий, вообщем, не удивился, увидев Алана в кабинете своего непосредственного начальника.

В те годы, когда они частенько встречались в Гааге и Роттердаме, Алан определенно подозревал, что за фигурой владельца инжиниринговой компании скрывается кадровый офицер Главного разведывательного управления министерства обороны России.

А Аркадий после своего запроса в Центр, точно знал, что рядовой сотрудник научно-исследовательского отдела аппарата Международного агентства по контролю за производством энергии на самом деле является одним из руководителей секретной оперативной службы МАКПЭ.

О существовании этой Службы даже среди членов Генерального Совета МАКПЭ официально были осведомлены всего несколько человек. Персонально его сотрудников знал только генеральный директор Агентства. Кое-что о деятельности этой специальной службы было известно в двух строго режимных зданиях, находящихся в Москве.

В принципе для решения возникающих проблем Агентство могло использовать всю мощь государственных структур стран-учредителей и сотни прямо или косвенно подконтрольных ему частных неправительственных организаций, разбросанных по всему миру. Почти всегда именно так и происходило. Специальная служба самого Агентства вступала в дело в исключительных случаях.

Когда речь шла о самом существовании современной цивилизации.

14. Алан Левандовски и Джеймс Дин

Ночь продолжалась.

Алан Левандовски остался беседовать с Кондрашовым. Аркадий отправился в свой кабинет.

Ночь продолжалась, а надежда на то, что все может обойтись малой кровью, исчезла.

Подполковник вошел в свой кабинет и открыл сейф. Он вынул дамасский кинжал и прижал к щеке его холодную плоскость. Посидел так, удивленно приподнял брови и приложил клинок ко лбу. Ему показалось, что накопившаяся за прошедшие часы усталость будто вытягивается наружу, а в голове устанавливается холодный кристаллический порядок.

«Война не проиграна до тех пор, пока она не проиграна в твоей душе.» – всплыли у него в голове слова одного восточного мудреца, жившего много столетий назад.

Аркадий протер замшевой тряпочкой клинок, вложил в ножны и аккуратно положил на нижнюю полку. Затем вытянул под столом ноги и закрыл глаза. Посидев так с минуту, он почувствовал себя совершенно бодрым и открыл глаза.

Поднявшись, подполковник закрыл сейф, выключил свет и вышел.

Покидая кабинет, он понимал, что может в него и не вернуться.

Подполковник отправился в Каланчевку.

Он рассчитывал, что после общих протокольных разговоров Олег Петрович отвезет уставшего Алана в ведомственную гостиницу отдыхать, где тот проспит, по крайней мере, до утра. И, значит, время у него есть. Немного, но есть.

Водитель дежурной разъездной машины в гараже так и не появился. Но теперь, видимо, учитывая важность операции, которой заинтересовались столь высокие сферы, Кондрашов осмелился под собственную ответственность вызвать на маршрут особую дежурную машину, предназначенную только для начальника управления и его заместителей.

Аркадий удобно устроился на заднем сиденье пахнущего новой кожей салона. Он смотрел на уютную зеленую подсветку приборной доски и вспоминал день, когда познакомился с Аланом Левандовски.

Они встретились на международном коллоквиуме по нестандартным источникам энергии, который проводила в Париже Французская Академия естественных наук.

Все нестандартные источники свелись к солнечным батареям, приливным электростанциям и геотермальной воде. Аркадий, носивший в это время имя голландского бизнесмена Джеймса Дина, поймал себя на том, что на второй день работы коллоквиума, уже на утреннем заседании не смог сдержать зевок.

Инстинктивно бросив взгляд по сторонам, не заметил ли кто столь неприличного поведения, он увидел, что сидящий через два пустых кресла от него блондин скандинавского или северо-польского типа тоже украдкой зевает. Мужчина поймал своими бесцветными глазами его взгляд, улыбнулся и слегка пожал плечами. Дескать, что же поделаешь, скука!

Они шепотом, чтобы не мешать очередному занудному докладчику, перекинулись несколькими фразами. Не дожидаясь конца доклада, вышли в холл, представились друг другу и закрепили знакомство пожатием рук.

Нового знакомого звали Алан Левандовски.

Он оказался сотрудником научно-исследовательского отдела Международного агентства по контролю за производством энергии – МАКПЭ. Рука у нового знакомого оказалась неожиданно твердой, словно выпиленной из хорошо отполированной доски.

Алан спросил:

: – А что, если нам прямо сейчас, вместо того, чтобы выслушивать эту тягомотину, взять на прокат машину и съездить пообедать в Гавр, к морю? Там можно попробовать знаменитый буйабесс по-нормандски, совсем не такой, как тот слегка пахнущий рыбой супчик, что подают в ресторане "Шератона"?

Джеймс одобрил эту идею. Они заказали у портье спортивный «Ситроен». Через пять минут машина с полными баками ждала их у входа.

Не поднимаясь в свои номера, они рванули по великолепному скоростному шоссе в столицу Нормандии Руан, от которого до Гавра – рукой подать. За руль сел его новый знакомец, который оказался автогонщиком-любителем и, действительно, через час они были в Руане, а еще через тридцать минут – в Гавре.

По узким мощеным улицам их «Ситроен» спустился в старый припортовый, совсем не туристический район. Они выбрали приличное, но не фешенебельное место, чтобы не нарваться на ту же безвкусную имитацию настоящей еды, что и в Париже. Этот ресторанчик посещали местные жители, что было лучшей гарантией для настоящего нормандского морского супа – буйабесса.

С открытой террасы открывался вид на бледно-сиреневый Ла Манш и ожидающие швартовки длинно-корпусные корабли. В приоткрытое окно врывались зовущие крики чаек, и свежий морской ветер мягко шевелил снежно-белые оконные занавески.

Буйабесс готовится из предварительно слегка обжаренной рыбы. В кастрюлю кладутся помидоры, лук и толченый чеснок. Варится он минут пятнадцать. Потом в него вливают, не жалея, хорошего белого вина, крепко перчат, а в Нормандии еще добавляют земляной орех и кусочки сыра. Потом дают доспеть в течении пяти минут на совсем слабом огне.

На родине буйабесса в Марселе бульон обязательно процеживают сквозь мелкое сито, а рыбу подают отдельно на блюде.

Но жители Нормандии так не делают. Они разливают буйабесс деревянными черпачками на длинных ручках в тарелки прямо из пышущий жаром кастрюли, не портя бульон процеживанием, и не отделяя от него крупные куски рыбы.

Тогда он сохраняет в себе все живительные соки и бесследно прогоняет простуды, что приносят с собой холодные туманы Ла-Манша. После горячей тарелки буйабесса жизненная энергия начинает кружить голову, а все без исключения женщины кажутся достойными внимания. Не случайно, в переводе со старопровансальского диалекта Буйабесс означает – "Свари и кончи!"

И пьют в Нормандии перед буйабессом не сухое вино, как в Марселе, а крепкую яблочную водку – кальвадос. Разгораясь в желудке, он зовет к себе буйабесс без слов, но с таким нетерпением, что противостоять этому не возможно.

После первых нетерпеливых ложек горячего бульона спутники откинулись на спинки тяжелых дубовых стульев и вдохнули морской воздух. Ожившие от академической скуки коллоквиума мозги пришли в движение. Захотелось думать, говорить, дискутировать.

– Последнее время меня не покидает чувство, что наука зашла в тупик, но сама этого не замечает… – начал Алан. – В сущности, скачка в познании мира уже давно нет…

– Ну, как же? А генная инженерия? Она уже привела к созданию урожайных и устойчивых к вредителям растений, это как? – для поддержания духа дискуссии спросил Джеймс Дин.

– Еще скажи, рост скорости вычислений в компьютерах за последние десять лет!.. – усмехнулся маленьким ртом Левандовски. – В сущности, все это – ерунда… Потому что нет прогресса в главном – в получении энергии! Энергия – мать всякого развития… А тут-то прогресса нет никакого! Как и сто лет назад, чтобы крутить станки и моторы автомобилей, сжигаем нефть!… Путь освобождения энергии, скрытой в атомном ядре, на который так надеялись, серьезного скачка не дал. Мы – в тупике!

– В тупике? – переспросил Джеймс Дин.

– Да. А, точнее, в тупике наша наука, которая давно уже не может предложить ничего принципиально нового!

Алан прищурил свои светлые глаза и взглянул на совсем близкий горизонт. Прямо по нему медленно двигался высокий пассажирский лайнер. Он казался не настоящим, а вырезанным из картона.

– Ну, это – натяжка! – возразил Аркадий. – Пусть, действительно, в области производства энергии нет новых перспективных путей, но все-таки есть принципиальные достижения в других областях!

– Натяжка? – поднял брови Алан. – Но посуди сам: бессмертия мы не получили. Это раз. Со своими болезнями справиться не можем. Это два. Выйти за пределы Солнечной системы и достичь других галактик не в состоянии, потому что не знаем, как преодолеть скорость света. А без этого путь до ближайшей планетной системы займет по меньшей мере тысячи лет, то есть будет бессмысленным. Это три! Ни одну, по-настоящему серьезную, проблему наша наука решить не может! Ни одну! И даже не может предположить, как это вообще можно сделать!

Аркадий, что с ним случалось не часто, почувствовал интерес к беседе. И к собеседнику. Ни чересчур бледный цвет лица, ни какие-то очень светлые, почти бесцветные глаза, ни слишком маленький рот – все это в первые минуты даже слегка отталкивающее, теперь не казалось ему неприятным.

Нормандский буйабесс сыграл с ними свою обычную шутку: они просидели в ресторанчике до позднего вечера.

В Париж новые приятели вернулись уже около полуночи. Все это время они поговорили на темы, которые большинству людей показались бы глупыми и никому не нужными.

По своим номерам в «Шератоне» они расходились почти друзьями.

…Переехав коммунальный мост, дежурная машина въехала в Каланчевку.

– Аркадий Михайлович, а теперь куда? – спросил водитель. – К администрации или в милицию?

– Никуда. Останови. Я тут выйду. – ответил подполковник.

– А мне как? Вас ждать? – спросил водитель.

– Меня не ждать! Срочно в распоряжение полковника Кондрашова! О своем прибытии в гараж доложись ему лично! – ответил подполковник, сделавший вывод из бесследного исчезновения водителя предыдущего служебного автомобиля, отпущенного без строгого напутствия.

15. Исчезновение

Подполковник покинул машину у неосвещенного проулка. Стояла деревенская тишина, Звонкая, как хорошо обожженный кувшин. В городе такой не бывает.

Не успел он сделать несколько шагов, как его окликнули:

– Мужчина, у вас закурить не найдется?

Перед ним стояла цыганка. Не первой молодости. Но красивая. Порода чувствовалась. Ее голова была по-пиратски, туго охватывая лоб, повязана цветным платком. В ушах качались длинные золотые серьги, похожие на язычки маленьких колокольчиков.

– Не курю. И тебе, красавица, не советую. – буркнул Аркадий.

«Вот только цыганки мне сейчас не хватает!» – подумал он.

– Я тоже не курю! – женщина приблизила к нему свое лицо с темными провалами больших глаз и капризной линией полных губ.

– А зачем просишь?

– Для разговора. – качнула серьгами цыганка.

– О чем же нам с тобой говорить?

– О тебе, сердитый. – улыбнулась капризными губами цыганка.

– А ты меня знаешь? – вгляделся в женщину подполковник.

– Знаю. – склонила голову цыганка.

– Да? – попытался он разглядеть ее глаза.

– Да. Ты – сторож.

– А я тоже тебя знаю! – отгоняя неожиданную внутреннюю дрожь, произнес подполковник.

– Правда? Кто же я? – удивилась женщина.

– Ты – Судьба. – ответил он.

– Ты хитрый, сторож. – усмехнулась цыганка.

– Я такой. – подтвердил он. – И, что же ты хочешь мне сказать, Судьба?

– Хочу сказать: бойся Большого волка, сторож.

– Ты ошибаешься, Судьба… Волков не надо бояться. Их следует остерегаться. Ты только это мне хотела сказать?

– Ты не только хитрый, сторож. Ты еще и дерзкий. Ты поправляешь саму Судьбу. Не боишься?

– Это все, что ты мне хотела сказать? У меня не очень много времени!

– Ты к тому же еще и наглый, сторож! Ну, ладно, я еще скажу тебе… Волки бывают разные… Бывают черные. А бывают и белые… Самая первая собака на земле сначала тоже была волком. Но она им быть не захотела.

Цыганка замолчала и будто сделала шаг назад, в темноту.

– Не много же ты сказала мне, Судьба.

– Судьба всегда так говорит. Если бы она говорила по-другому, Книгу жизни можно было бы и не открывать.

– А зачем ты тогда вообще приходишь?

– Ты – зовешь. Я прихожу…

– Я зову? – удивился Аркадий.

За соседним забором внезапно, без подготовки отчаянно залаял пес. Он рычал, гремел цепью, и, невидимый, прямо бросался на ограду с другой стороны. Подполковник только на долю секунды отвлекся от своей собеседницы, а когда снова посмотрел перед собой, никого не увидел. Он повел глазами из стороны в сторону. Перед ним была только ночная улица.

Пес также внезапно прекратил лай, как и начал. Он замер за забором, будто его там и не было.

Аркадий постоял немного, ругнулся в адрес напитков, производимых Пашей Папасом и направился в проулок, ведущий к старой каланче.

В гости к Толе Эдисону.

В ночи силуэт пожарной каланчи напоминал ракету на стартовой площадке, где внезапно выключили основное и резервное электропитание. Были черны и окна верхнего помещения, где обитал Толя Эдисон. Хотя Анатолий Петрович предпочитал работать как раз по ночам. Сейчас для него вообще было детское время.

«Мало ли что? – подумал Аркадий. – Устал человек и лег спать, или, например, ушел в гости к своему другу Ивану Алексеевичу Кальварскому.»

Но все-таки он решил зайти и убедиться в том, что хозяина нет дома. А, если, окажется, что он спит, то разбудить.

Лампочка над высоким арочным входом в каланчу тоже не горела. Однако, тяжелая, усеянная круглыми заклепками кованная дверь оказалась не запертой.

Внутри была непроглядная темнота.

Аркадий нащупал справа от входа известный ему выключатель и под высоким потолком вспыхнул четырехгранный фонарь. Он прошел по пустому гулкому помещению и нырнул в проем, за которым начиналась ведущая наверх лестница. Собравшись с духом, он стал подниматься по спиралеобразно уходящим в темноту каменным ступеням. На промежуточных площадках Аркадий останавливался и переводил дыхание.

Прошла маленькая вечность, прежде, чем он оказался на верхней площадке. Площадка освещалась только лунным светом, падающим сквозь узкое решетчатое окно. За деревянной дверью жил и работал Толя Эдисон.

Аркадий постучал. На его стук никто не откликнулся, но под ударами пальцев, дверь стала медленно открываться.

Он вошел.

В жилище Беседина было темно.

– Анатолий Петрович! Ты дома? – громко произнес он. Никто не ответил. Аркадий протянул руку и щелкнул находящимся рядом с дверью выключателем. В комнате вспыхнул яркий свет. В комнате никого не было.

Аркадий осмотрелся.

Перед ним был обычный вид Толиного обиталища – то ли научной лаборатории, то ли ремонтной мастерской. На стоящих вдоль стен железных столах и высоких, до самого потолка, стеллажах лежали какие-то приборы, мотки проводов, мониторы. На рабочем столе – компьютер, книги, паяльник, ящичек со многими отделениями для мелких деталей, стопки книг. Все аккуратно разложено.

«А, что же он дверь-то не закрыл?… – подумал под-полковник. – Компьютер, скажем, штука дорогая, желающих подобрать то, что плохо лежит всегда много…»

Дверь на смотровую площадку была приоткрыта. Аркадий вышел в ночь, оперся на металлические перила и посмотрел вниз.

Там лежала Каланчевка.

Уютно светились ее окна. Если смотреть точно перед собой, то за темным бобриком сквера и серебристой пластинкой асфальта центральной площади поселка можно было увидеть лежащий среди деревьев кирпичик, украшенный желтыми и оранжевыми квадратиками окон – Дом специалистов крупозавода. Конечно, Аркадий не мог видеть Пашу Папаса, Ольгу Петровну Дорошенко и Ивана Алексеевича Кальварского, но словно бы ощущал там их присутствие.

Чуть дальше, на следующей улице, когда-то стоял и его дом. Его давно уже не было, а на его месте раскинулась маленькая автостоянка. Еще дальше возвышалось самое большое в округе здание в четыре этажа – школа.

Здесь учились едва ли не все ныне живущие поколения каланчевцев. В нее когда-то ходили и Паша Папас и Костя Шторм и он сам. Они сидели в одном классе. В соседнем – постигал науки победитель всех физико-математических олимпиад Толя Беседин. К нему уже тогда прочно приклеилось прозвище Эдисон. А на школьных вечерах ходила по сцене с микрофоном, изображая эстрадную певицу, Сонька Кальварская. Она была младше на два года, но, полноправным членом входила в их компанию.

Аркадий повернул голову в другую сторону – там был черный провал реки. На его краю светился новогодней игрушкой ресторан «На пристани». Оттуда волнами доносились тягучие звуки саксафона, пряные, как ямайский ром, который Папас делал из своего самогона, добавляя немного малинового сиропа и настоя ромашки.

Подполковник вернулся в комнату, окинул ее взглядом. Как будто все было в порядке… И все-таки что-то его безотчетно настораживало.

Он шагнул к выходу, уже собрался выключить свет и выйти, как вдруг неожиданно для самого себя остановился. Будто зацепился рубашкой за металлический крюк. Он еще раз осмотрел комнату и понял, что его беспокоило.

Паяльник. Он лежал не на своей подставке, а рядом. Причем, рабочим концом на белом листе раскрытой книги. Педантичный Беседин, к тому же испытывающий преклонение перед книгой, так положить паяльник никак не мог.

Аркадий еще раз оглядел комнату.

И теперь она уже не показалась ему такой аккуратной. Ящички металлического стеллажа были выдвинуты на различное расстояние. Один из них не закрылся из-за того, что ему помешал торчащий кусок электрического провода. Такая небрежность для Толи была необычна.

Ширма, всегда полностью закрывающая кровать, на которой Анатолий Петрович спал, сейчас оставляла для обозрения лежащую в головах подушку и часть одеяла…

Похоже, в комнате похозяйничал кто-то чужой.

Он внимательно и методично осмотрел всю комнату. Как положено, по часовой стрелке, начиная от входа, не пропуская ни одного сантиметра, и не бросаясь на любую неожиданно замеченную в другом месте деталь.

Вывод был очевиден.

В комнате кто-то проводил обыск.

«Ну, а что же ты хотел? – сказал себе Аркадий. – Хорошо, если только обыск комнаты, а, если…»

В этот момент у него в кармане требовательно запиликал неугомонный мобильник.

– Аркадий! Ты? – спросила трубка озабоченным голосом Кондрашова.

– Ну, а кто бы тебе еще в час ночи отвечал?

– Новости есть?

– Олег, ты смеешься? Я только от тебя отъехал.

– А чем ты сейчас занимаешься?

– По твоему заданию пытаюсь выяснить у гражданина Беседина, что же он такое изобрел… И на хрена ему подрывать ядерные заряды…

– Молодец! – одобрил начальник. – И что он?

– Молчит!

– Как это молчит? Как это он может молчать? – искренне удивился Олег Петрович.

– Вот так и молчит. Я уж его и так и эдак… И по ребрам… И голову в пластиковый мешок засовывал. Ничего! Как воды в рот набрал…

– Ты что, его пытаешь, что ли? – испуганно прошептала трубка. – Аркадий, ты в своем уме! Сейчас же прекрати! А, если он представителю МАКПЭ пожалуется? Что тогда? Что там про наши органы будут думать, а? Я всегда знал, что ты человек близорукий в политическом смысле, но, чтоб так!

– Ну, а как я тогда от него правду узнаю?

– Что значит, как? Путем умно построенной беседы с фигурантом! Через психологический контакт с собеседником! Как на курсах повышения квалификации учили, забыл?

– Да не с кем беседовать. У него я по месту жительства нахожусь. Нет его на месте.

– Так ты его не бил? – обрадовался Кондрашов.

– Нет, конечно, ты что, шуток не понимаешь? Разве я такое могу себе позволить? Ну, может быть так, пару раз по челюсти…

– Аркадий!.. Знаешь, эти шутки твои у меня уже в печенках сидят! Давай-ка посерьезнее! Не такой сейчас момент, что бы шутки шутить!

– Я понял, товарищ полковник! Больше не буду! – покорно согласился Аркадий.

– Срочно занимайся розыском Беседина! Как только что узнаешь, сразу звони! Понял?

– Чего ж не понять? Только, где ж я его ночью найду?

– Где хочешь, там и ищи! Но, чтоб не позже, чем через час результат был! Ясно тебе? Тут же международная политика замешена! Пойми это, наконец, башка садовая! Вот уж, действительно, простота хуже воровства! Удивляюсь, и как это ты во внешней разведке работал? Поражаюсь прямо!

– Я и сам удивляюсь! – согласился с ним подполковник Стеклов. – Разрешите выполнять?

– Выполняйте! – грозно приказала трубка и отключилась.