Система РФ в войне 2014 года. De Principatu Debili Павловский Глеб

Пояснение формы

Эта книжка не относится к напрасным попыткам состязаться с Макиавелли. В основе ее – недельный досуг на Валдайском форуме (за что я так признателен организаторам) и «Государь», брошенный в сумку при отъезде ввиду 500-летнего юбилея. Бродя по залам и аллеям Форума с гостями, я слишком много болтал. Все кружилось вокруг Путина, России и ее слабости. В конце концов, не сделать ли из этого книжицу, что-нибудь вроде manual? Я долго не находил, как собрать вместе десятки разъяснений и реплик. Пересекаясь и повторяя тему, всякий раз они давали ей чуть другое развитие. И вдруг дурная манера черкать на книжных полях подсказала мне способ организации текста – дополнениями в глоссах к 26 главам «Государя».

Но вот затруднение. Il Principe Макиавелли посвящен мужам доблести, virt – столь далеким от нас. Мое эссе о слабых мужах и Системе, возникшей по слабости, – уместно ли тут имя Князя? Ту версию, которой ныне исполнилось 500 лет, сам Макиавелли поначалу назвал иначе – De Principatibus, или О Княжествах. С двойной поправкой на слабость РФ и ее единственность я назвал эту книжечку О слабом княжестве – De Principatu Debili.

Надеюсь, покойник не в обиде за шутку, которая не притязает на повторное открытие реальности, им открытой. Вопрос, однако, в том, где искать политику в наши дни? Как могло сложиться и действовать государство, лишенное virt, составленное из слабых сил и взаимных захватов? Вопрос риторический для того, кто живет и далее намерен жить в Системе РФ.

Предисловие

Я предупреждаю: эта книжка не про войну. Те, кто ждет фантазий про войны, здесь не найдут ничего. Война возникает из накопленных обстоятельств, их профиль непредсказуем. В условиях глобализации каждая война обладает планетарным потенциалом развертывания; бен Ладен и Буш-младший показали это вполне. Но, говоря о Четырнадцатом годе, я имею в виду горизонт войны похуже иракской или сирийской.

Годна ли к войне мировых масштабов Система Российской Федерации? Буду злоупотреблять здесь термином Система РФ. Он точней, чем имена-идеалы Государство Российское или Россия, использовать которые в роли определений – ошибка, ведущая к путанице.

Читателю может показаться, что автор не одобрял своего предмета, – ничего подобного. У Системы РФ есть много причин накрыться, но политических нет. Политически наша модель неуязвима. Русское пространство не может сохраняться, не порождая себя заново как планетарную вещь. Отсюда нужда в учреждении государственности, не переходящем в государство. И что такое Система РФ, как не вечный двигатель порождения суверенитета на одном и том же месте?

Россия слаба как государство, имея слабые основания для поддержания суверенитета. Кроме одного – Команда, играющая «в Россию», превратила учреждение государства в вечный процесс. Не дав состояться нации, она и пространству не дает проглотить государственность целиком.

Система РФ, рожденная в отчаянии, существует реально и неплохо снабжается. Ее не понять из суммы ее подсистем, зато она объяснима, исходя из ее поведения. РФ не станет демократией при самом жарком желании иной Команды. Те, кто пересоздаст Систему РФ в нечто другое, реакционное или либеральное, и в этом случае ограничатся благом для малой доли населенного пространства. Какой именно? Это выяснится не раньше, чем будущая Система придумает, что продавать миру. Хотя пшеница, лес, нефть и калий для нее лишь материальные поводы торговать Россией как целым. РФ, конечно, всего лишь обширная торговая фактория. Но что это – форма разрыва с миром или союза с ним?

Можно вообразить себе Систему РФ сильной? Представимо ли вообще сильное государство на пространствах русского Евро-востока? У меня нет ответа, и прецедента нет. Но ответ будет найден на пересечении осей нашей слабости, изворотливости и радикализма. В постпутинском мире, где мы станем еще слабей, опыт выживания в этой Системе нам пригодится. Слабость ее этому не помеха. Во всяком случае, иного мирового очага для нас нет. Если у русских когда-то будет свое государство, оно сложится из Системы РФ.

Государь, тень которого иногда падает на листы этой книжечки, – не тень великого «Принца» Макиавелли, а тень отсутствующего суверена. Суверен Системы придет не затем, для чего его призывали. Он дожидается своего момента. Опознать его можно, лишь действуя подобно самой Системе.

Система РФ не худшее из всего, что могло появиться вместо СССР. Возможно ли было что получше – не знаю, а худший вариант есть всегда, в чем и Макиавелли с нами согласится. Так или иначе, русские в 1991 году открыли временный способ увернуться от кары за слабость. А увернувшись единожды, увертывались еще и еще, пока верткость не стала нашим боевым стилем. Увертки от мировых вызовов отыскивают все новые ресурсы для нашего выживания. Да, речь идет о слабости, а не о силе.

О гигантском ансамбле человеческих слабостей, которые мы и не пробовали преодолеть в настоящем государстве.

Как рассеянные люди пропускают свою остановку, Россия упустила государственный шанс и с тех пор все его репетирует. Подобно перманентной революции Троцкого – Сталина, мы затягиваем акт учреждения государственности. Суверенитет Системы РФ – это мировая машина ее перманентного учреждения заново. Оттого нехотя доверяем тому, кто от имени учредительной власти взял территорию под свое руководство и, сдерживая Россию, от ее имени торгует, отстегивая кое-что нам, как оптовик старухе-огороднице. Но ведь ничего годного нами не создано, кроме одного – вот этой самой Системы.

Ее устройство оригинально, глобально, хитро. Оно обеспечивает странную жизнь полутораста миллионам человек, о которых почти не знает. Она вносит вклад в мировую экономику – не намного лучшим путем, чем хлопковые рабы Алабамы в будущее Америки. Россия подобна глобусу, – это, в сущности, оборотная сторона Земли. Достаточно обширная, чтобы не иметь эталонов, по которым можно себя построить. (Зато сколько надрывных воспоминаний о том, как нам не удалось этого сделать!)

Мы видим действия неимоверно слабые, запрещенные в серьезной политике. Но они не ведут к тем кошмарным последствиям, которых по справедливости заслужили. (Иногда здорово, что история несправедлива, не так ли?)

Ни Карамзин, ни Толстой, ни Ганди не признали бы нашего существования достойным. Однако Система работает. Да, она ужасна, но она действует! Таков наш способ найти силы в пространстве, где единую силу построить нельзя, а о других мы не догадались.

Я озабочен поведением Системы, а не ее устройством. Я вижу неуклюжее и опасное, но дорогое мне существо. Его страхи и даже преступления его мне близки. Почему бы не рассмотреть этот kludge невообразимых размеров как полуодушевленный объект, собрание населения и пространств? Система РФ – пузырь второй глобализации. Теперь, когда глобализация на излете и Система заканчивается с ней. Но ведь мы ищем не смерти – мы ищем, как уцелеть.

На мой взгляд, Четырнадцатый год ведет Систему к войне. И в той войне у нас есть не только шанс уцелеть, но, что еще удивительней, снова оказаться с правильной стороны. Вот пока все, что я могу сказать о Слабом княжестве и войне Четырнадцатого года.

Скольких видов бывает Россия и где ее границы

Памяти Фонда эффективной политики

Дополнение первое к главе

Скольких видов бывают государства и как они приобретаются

Все государства являются республиками, теократиями или диктатурами, но Россия не государство, а государственность. Система РФ приобретена доблестью Команды, а сохраняется подкупом и милостью Судьбы.

глосса а: Система РФ является не государством, а государственностью – таков порядок распоряжения пространством в ее границах.

Вызов пространства тяжел для государственных образований на этой земле, от Московского царства и Российской империи до Советского Союза и РФ. Ответом навызов становятся все более эксцентричные модели государств. Система РФ следует тренду государственной эксцентрики. Она еще удивительней, чем Советский Союз, хотя и не более великолепна, чем тот.

Все российские государственные системы отвечали критерию пространственной неопределенности. Советский Союз, достигнув полного признания лишь незадолго перед исчезновением, до конца не отказывался судить порядок жизни других народов. Эта вечная брешь в легитимности позволяла злостно приписывать КПСС цель мирового господства. Система РФ также имеет трудности в отношениях с пространством.

Сохраняется проблематичное отношение к восточным русским землям. Пространственная идентичность власти обрывается на Урале. То, что там дальше, – это «очень далеко». Наводнение на Амуре, катастрофичное для тысячекилометрового макрорегиона, воспринимают слабей, чем подмосковный пожар на торфяниках. Иллюзорна московская вера, будто высылка неугодных граждан за Урал решает вопрос о них. (Эту иллюзию власть делит с населением.)

Слово «регион» значит «где-то в глуши», «региональный» означает «второстепенный». Кавказ запальчиво трактуют как «наши южные регионы», но место, жителям которого нельзя «наглеть». Пусть живут у себя, а оказавшись в Москве, ведут себя незаметней. Как и русские земли за Уралом, оставаясь «нашим», Кавказ не смеет быть кем-то.

Верно и обратное: человек, оказавшись южней Сочи, перестает существовать для Системы как вполне значимый населенец.

Новая травма и сама территория РФ, сильно урезанная в сравнении с Советским Союзом. Ответом государственного мышления стал семиозис ближнего зарубежья. Размывая ясность того, что же такое Россия, термин облекает неясность в дипломатичную увертку. Ближнее зарубежье – это безграничное пограничье РФ, куда ее политика втягивается, перестав быть внутренней и не становясь внешней. Братство народов ближнего зарубежья в их взаимной десуверенизации одного другим. Зато на оклик русские земли вся Система тревожно вздрагивает, как при вражеском посягательстве.

глосса б: Пространство России – это резерв отступления для ее властей. Власть могла сдать любой рубеж или ценность, объявив это отходом перед наступлением, виной правительства либо премьера. А при сдаче объявить чрезвычайное положение – по Карлу Шмитту, такова прерогатива суверена. Впрочем, Шмитт имел дело с очерченными странами – неочерченных стран Европа не знает, а Россия как раз такова. Система РФ не принадлежит целиком одноименной стране России, а как бы пересекает ее. Трансверсальность для этого, пожалуй, верное слово, поскольку обозначает пересечение линией зоны иных пространств, построенных отличным от нее образом.

Система не является повсеместной, но кажется таковой. Между тем она лишь форсированно безальтернативна в некоторых не всегда главных ее точках.

Преимущество здесь не у тех, кто управляет пространством. Оно у того, кто в любом месте сумеет создать чрезвычайное положение. Такой становится владыкой неопределенности и сувереном, даже когда он всего-навсего губернатор, то есть назначенец при кошельке.

У связи слабого героя с пространством есть еще сторона – сдерживать Родину, ничего не решая. Гигантское пространство России воспринимается как успешно прихваченное, хотя оно издавна сложившаяся реальность. Власть переживают как удачную интригу на перехват. Отсюда ребячливый цинизм, именуемый в Кремле «геополитикой»: кто сгреб, тот и съеб. Верят, что у всех дела ведутся так же. Франция шлет войска в Центральноафриканскую республику? Париж хочет схапать ЦАР, из Москвы это «очевидно». Американцы хотят «схапать» Сирию, а если выйдет, прихватить и Украину.

Культ хапка кричит о слабости правообладателя. Собственность считается в Системе РФ завладением, ненадежным с правовой точки зрения и технически обратимым. Собственностью поэтому не управляют – ее крепят по периметру, пока не пришли отбирать. На календарях Кремля – вечное «22 июня», с одной поправкой: все не нужное для защиты Родины надо быстрее продать.

Ненасытность, странная для повелителя безмерным пространством! Но ведь обладатель еще не собственник, и он сам не знает, кем ему быть. Голод Москвы не нацелен на внешние земли, его питает неясность с русскими. Стратегия РФ обращена всегда внутрь, а не вовне – одни трудности ее экспортируются. Аппетит к У к раине лишь повод скрыть, насколько нам, в сущности, неинтересна Россия.

О правлении и правах на Систему РФ

Дополнение второе к главе

О наследственном единовластии

Систему РФ не назовем ни преемственной, ни новой. И хотя правопреемство Союзу ССР отягчило власть, раздавив гражданские институты, оно стало и по сей день остается успешным бизнесом мирового класса. Бенефициаром его справедливо считают Команду РФ.

глосса а: Система РФ – это государствообразный kludge: ансамбль социальных, легальных и параллельных структур. Начало ему положили опасные выборы 1996–2000 годов. Удачная негласная предвыборная договоренность, она и в дальнейшем продолжила разработку любой конъюнктуры. Ключевой состав кадров проекта сохранен, хоть многие потеряли свою роль и влияние. Пятнадцать лет спустя эта группа все еще именуется Командой.

Источником власти в Системе РФ является Команда, делегирующая объемы власти на места. Казначейская система отвечает структуре власти: деньги идут в центр и там распределяются. Но центр и есть Команда. А бюджетный процесс переплетен с наделением властными полномочиями. Управление бюджетом – вот единственное управление государством, а казначейская дисциплина – единственный вид дисциплины в стране.

Команда не была бы признана никем в РФ, не приобрети она финансовую власть.

Приватизирован ли и сам государственный бюджет? Да, как собственный инструмент Команды. Допуск к бюджету через межбюджетные отношения и госзакупки и есть основной акт власти.

В зените власть Команды часто совмещалась с ее конституционными мандатами. Потом выяснили, что это необязательно. Сегодня совпадение полномочий Команды с институтами государства случайно. Она не рассматривает требования закона как непреложные, но обращает их легитимность на себя. Легитимность в Системе РФ не принадлежит конституционным процедурам, а переносится на действия распорядителя ими.

В Системе РФ легитимность институтов перенесена на Команду, не стесняя ее права менять институты либо вовсе их отменять.

Команда не связана институтами, но склонна с ними играть. Случайность прихода к власти посредством выборов превратили в порядок удержания власти в одних руках, а институты остались в роли подручных устройств. Коррумпируя институты, Команда полагается на параллельные структуры. Участки вероятного публичного сопротивления она обходит, расправляясь с ними позже средствами параллельного государства. Институты, скалькированные с чужестранных, стали засадами для простаков.

Нормы закона в РФ – это гербовые бланки решений, не затрагивающие существа: иногда их можно купить. Однако принятое решение следует оформить законно, ибо закон есть дизайн. Так рождаются тонны фальсификатов наподобие протоколов милицейских задержаний 6 мая 2012 года на Болотной площади. Система РФ не в силах ни ограничить объем фальсификаций, ни стыдиться их, ни опасаться последствий.

Эксплуатируя конституционный дизайн, Команда сохраняет его в правдоподобном виде. Но когда срочно нужен тот или иной институт, его принуждают либо переписывают на себя. Госсовет был введен в 2000 году для утешения губернаторов, лишенных места в Совфеде, и по сей день бытует как странный государственный призрак. Впрочем, упразднить его можно еще скорей, чем Академию наук, просуществовавшую почти 300 лет, но чем-то задевшую Команду.

Тандем – наиболее известный случай превращения внутреннего регламента Команды в институт власти. Тандем присвоил полномочия главы государства в обход Конституции, которой такой суверен неведом, и существовал несколько лет.

Слабая государственность не отличает институтов от организаций.

Команда заняла пустое место суверенного государственного субъекта РФ и этим горда.

Мы предотвратили распад России, но как? Уз урпировав суверенитет РФ, мы спасли его от узурпации чужаками.

Сегодня вопрос о Команде многим важен в свете ее упадка. Но это не означает ни того, что Команда вот-вот уйдет, ни того, что ее сохранят в нынешнем виде.

глосса б: Мир слабости сложился в обстановке разгрома институтов при ликвидации СССР. Это слабость положений, где лидер срочно нуждался в опоре, исключаемой формой власти. Решая задачу распоряжения организационным ресурсом, который политически он не создал, Ельцин наугад собирал чужие вотчины под эгидой личной власти. Так в 1993-м он приобрел систему областных хозяйств, называемых «регионами», и опирался на нее, пока та не восстала против него. Так он действовал в 1996 году, уйдя от растерявших влияние «демократов» и сделав ставку на новую среду финансистов и политтехнологов. Вслед ему так поступал Путин, освоив кадровые ресурсы ФСБ и поощряя их экспансию на финансовом поле (ЮКОС и т. п.). Так же действовала Команда, подавив на выборах легион региональных боссов, а далее перекупив их и соблазнив «сильной Россией».

Всегда при этом возникала параллельная власть – неформальная сеть личных договоренностей. Поглощая массу усилий, она не становится государственной. Выполняя политические задачи, она уходит от политического контроля. Пока ты хозяин и платишь ей, ты господин параллельной власти. Но, работая с ней, власть идет в обход собственных институтов, партизаня у них в тылу.

Параллельное государство действует под прикрытием, иначе обнаружит свою незаконность, а его успехи станут опасной уликой для вовлеченных.

Норма параллельной власти – прикрытие порядка от закона. Это условие исключает государственное строительство навсегда. Нельзя строить государство, одновременно наращивая сектора, выводимые за рамки государства, где у всякой публичной функции есть двойник – теневая обеспечивающая параллель.

Параллельная власть захватывается прикрывающей ее силовой либо сама под нее ложится. Силовые институты при этом теряют интерес к легальности своих полномочий.

Военизация параллельных властей шла в 2000-е годы при отступлении криминальных структур – «догоняя» те и заимствуя у них методы вторжения в бизнес. К законченному виду феномен пришел теперь, и Путина он не устраивает. Он ищет выхода, хотя сам является президентом государственности № 1 и хозяином параллельного государства № 2. Но в дуалистических империях не любят друг друга, считая второго излишним.

Команда находится в затруднении. Политическая и административная аппаратура на месте, но блок программирования ее Путиным упразднен. Обломки квазиинститутов – «тандем», «партия власти», «путинское большинство» – загромождают поле маневров. Класс держателей высших государственных должностей РФ не может так управлять, и все же не смеет легализоваться.

Последнее из правил Системы РФ – до того как уйти, параллельная власть должна установить новую параллельную власть.

О властях и их смешениях

Дополнение третье к главе

О смешанных государствах

Путин сохранил новые российские границы 1991 года, как ни трудно было ему повторно присоединить Чечню. Это превратило РФ в смешанное государство, где поиски национального очага ведутся каждым порознь, бесплодно и обособленно. Не становясь ни русским, ни каким-то еще национальным государством, Система РФ всегда озабочена поиском источника власти, ликвидности и респектабельности.

глосса а: Основа российской зависимости от мира лежит в глобальной природе Системы РФ.

Власть в России опирается на внешние основания и меняется вместе с миром, всякий раз заново решая задачу приспособления. Ее историю можно описать как ряд катастроф-перезагрузок в ответ на мировую конъюнктуру. Русская история – жестокая рефлексия мирового развития, а ни в коем случае не ряд зависимых подражаний. Едва следующая государственность достроит себя, как ее модель сообщения с миром теряет актуальность – она приспособилась к среде, которой не стало. Так было с Советским государством при смене глобальных техноплатформ 1970–1980-х годов. Сегодня РФ опять в уязвимом положении.

Сознательно избегая создания в РФ полноценного внутреннего рынка, Команда препятствует строительству нации. Но ей самой нужна глобальная легитимность присутствия на мировых рынках. Это опутывает РФ системой увязок, которые никак не привести к виду «Государство Россия». Достигнув временной цельности, Система РФ привычно ждет беды от новых фаз мирового развития и случайного фарта от катастроф, сопровождающих приход новизны.

Команда не смеет смягчить риск этого положения и, сработав на опережение, приготовить Систему к иной мировой конъюнктуре. Но это не значит, будто она ничего не делает. Фактор глобальной идентичности властей в Кремле здесь решающий.

глосса б: Система РФ сочетает умиротворение масс с правом Команды действовать глобально от имени двух государств-мертвецов – России и СССР.

В первом президентстве Путина на этой базе развернулась торговля сырьем. На сцену глобализации вышла власть-консолидатор пространства, госаппарата и населения – задача тройственная и в России почти неразрешимая. Теперь она решена. Это позволило гарантированно торговать сырьем именем всей России. Сырье выступает материальной метафорой страны. Суверенитет РФ капитализируется в роли залога.

Через схемы глобальной торговли сырьем при свободном движении капиталов Команда торгует страной и кредитуется под эту торговлю. Для этого надо было привести к нулевому значению конкурентный капитал граждан. Это удалось: население включено в бюджетную смету выплат, все его сословия получают ренту и ведут межсословные тяжбы за ее максимизацию. Конфликты в социальных низах не возмущают Системы.

Коммерциализация суверенитета стала новой схемой сдерживания России – финансовый containment заменил внешний deterrence холодной войны.

В начале и в конце нашей формулы управления находится власть, а та неизбежно превращается в деньги – но только внутри действующего цикла. Если цикл нарушится, деньги уже нельзя будет конвертировать во власть и она утратит ликвидность. Тем самым испарится и ее сдержанность.

глосса в: За 20 лет существования Российская Федерация не нашла времени для обдуманной разработки своих институтов (не считая Конституционных комиссий 1991–1993 годов, труды которых пошли насмарку). У этой слабости есть веский функционал. Продумывая институты, работоспособные в российских средах, пришлось бы кодифицировать кейсы, договариваясь о процедурах увязки групп с конфликтующими интересами. Появилось бы признанное место для таких групп с их политиками. Законотворческая фикция Думы позволяет уйти от вопроса: что на деле регулируют нововводимые регуляторы? Чей аппетит распаляют бесконечно множащиеся запреты? Ситуация внешне провальная стала резервуаром политических конфигураций.

Сильному государству Команда предпочитает сильные конфигурации, в чем отчасти права.

Вечная не отрегулированность отсылает всех к руководству Команды, которая вольна сымпровизировать решение или схему его обхода. Лавирование среди противоречивых регуляций взбадривает аппарат и создает иллюзию управляемости. Известнейший управленческий тоник – Указ Президента, одновременно ходкий финансовый дериватив.

Встроенное в Систему РФ поразительное чувство власти не означает умения ею пользоваться. Чаще это знание мест, где скопилась власть и той проще завладеть. Силу извлекают из бесконечно слабых взаимодействий, ге участники маскируют цели, теряя субъектность. Даже центральная персона Системы потеряла политический характер. Нельзя сказать, лев Путин или прав, выражает интересы силовиков или цивиликов, либералов или громил.

Власть в Системе РФ не консервативна – она тут главный революционер. Чем меньше отрегулированности, тем больше компетенций ad hoc, пусть те никогда не станут профессиональными. Политика здесь нечто лишнее и нависает над Системой РФ страхом провала. Страх нас торопит. Он гонит к поиску той наиболее сильной конфигурации, к которой все вынужденно обратятся в крайних обстоятельствах.

Слабая государственность должна проскользнуть в окно возможностей, равномощное недоступной государственной силе.

Система РФ, не став сильной, торопится определить новый силовой мейнстрим. Ей надо угадать будущий force major, изобрести его либо навязать.

Откуда в Системе РФ население и почему оно ее терпит

Дополнение четвертое к главе

Почему царство Дария, завоеванное Александром, не восстало против преемников Александра после его смерти

Наблюдатели Системы РФ тщетно поджидают ее распада, и, будь Россия сильное государство, она давно бы распалась. Политически слабое население оберегает Систему, разменяв власть в ней на право жаловаться. Жалкий подданный вечно ропщет, получая за это достойное его содержание.

глосса а: Одним из устоев советской системы было (сохранное с Октября 1917 года) право слабых на жалобу. Его позволяли негромко возглашать и отчасти удовлетворяли. Право слабых перекочевало в Российскую Федерацию как ропщущее большинство. Большинство никогда не было источником власти в РФ, но лишь ее ограничителем. Властям дано безумствовать, если не затронуто право жалких быть в большинстве и роптать на несправедливость.

Фигура Слабые Жалкие Народ – триграмма политики справедливости.

Но коммунистам и левоцентристским коалициям не удалось превратить ропщущее большинство в силу, которая хочет взять власть. Население отпиралось от власти, добиваясь взамен признания его слабым навсегда. Формальный суверен Государства РФ требовал для себя статуса политического инвалида.

В жалобной позиции различимо, как, отрекаясь от прав, слабак рассчитывает этим привязать власть к себе. Протестующие орали на улицах: «Мы здесь власть!» – а им в ответ роптало народное: «Нет, мы не власть! Мы не так гадки, как она! Мы чужды власти и жалки – зато, жалкие, мы чисты!»

глосса б: Население как ресурс Системы в РФ поначалу пришло как ее беда. Далеко не сразу из него научились добывать реальную власть – власть бюджетной перераспределяющей гидропоники.

Система РФ опирается на государственно ничтожное большинство, отказывающееся быть источником власти, притязая зато именоваться «народом».

В 90-е годы народ в России был зол и кишел в зоне бюджетных задолженностей. Вербовка его Системой РФ шла через концепт путинского большинства, выбравшего в 2000 году себе власть единожды навсегда. Население после выборов ждало награды за то, что оно пустило Путина в Кремль.

Для сохранения лояльности включают бюджетную помпу перекачки денег населению. Часть денег взяли с губернаторов, часть придется отнять у сырьевиков – Волошин понимал это уже весной 2000 года. Губернаторов с их неплатежами в бюджет ставят на место, удалив из Совета Федерации. Постепенно наметилась другая системность.

Человека учат, лечат и выплачивают пенсию, поскольку он помещен в административных координатах пространства РФ. Местные чиновники отбирают часть его ренты, что и их также подключает к социальному государству.

(Чтобы расхищать социальные фонды, надо иметь учтенное место в пространстве – делаясь видимым для Команды.) Гражданин РФ поддерживает местные власти, выбирает Президента, и тот обещает ему повышение выплат.

Из слабых слагается сила Системы РФ: голосующий народ как нетребовательное население. Каждый населенец верит, что он представляет «народ», но лишь в отдельности от других населенцев.

глосса в: Команда, она же Кремль, правит разномерными Россиями. Есть межбюджетная Россия – государство социальных расходов, голосующее только за Путина. Здесь бюджетный анклав опорного большинства. Но есть анклав премиального класса, с демонстративно иными стандартами потребления. Есть анклав Большой Москвы, со своей экономикой, создателем-меценатом которой был Лужков. Многомиллионная сеть бюджетополучателей РФ увязывает страну воедино. Получка выдается из одних рук (но не по одинаковым ставкам) от Владивостока до Калининграда.

Самая многочисленная из Россий удалена от выхода на мировой рынок и влияния на внутренние дела. Она вправе высказать претензии Путину, но чем ответить на ее претензии, решает он сам, достав кошелек из кармана. Населенцы и премиальный класс взаимно враждебны, но в горло друг другу им не вцепиться. Команда кошмарит Элиты, напоминая, что народ, эту вечно несытую орду, она может на них натравить.

Казначейски осмеченная мобилизация большинства с 2003 года действует в четко продуманном виде. Это социальное государство работает, завися от торговли сырьем, кредитования под нее и прямых инвестиций. Оно слабо зависит от местных экономик.

Когда вслед за налоговыми пришли большие нефтегазовые деньги, Команда узнала, что отныне в руках у нее не капельница для жалких нищих, а планетарное средство форсажа. Теперь она могла править кое-чем новым, чего не знала – и для чего совсем не обязательно управлять государством.

Как Элиты управляют глобальными рынками, завоевав и обездвижив население

Дополнение пятое к главе

Как управлять городами или государствами, которые, до того как были завоеваны, жили по своим законам

Макиавелли различал три способа удержать захваченное государство: разрушить его, переселиться в него на жительство – либо дать людям жить по их же законам. Элита РФ, разрушив государство, туда на жительство не переселилась. Она оставила гражданам право жить вне закона, вверив правление себе и малому числу лиц.

глосса а: В 1989–1991 годах в СССР группа, состоящая из примерно трехсот человек, поменяла мнения трехсот миллионов. В год конца СССР словцо Элиты незаметно стало самоназванием. Элиты лишь бейдж допуска на государственный этаж, закрытый для остальных.

Взятый из политического словаря термин «элита» стал именем собственным – Элиты, – примененным малой группой к себе самой, а далее передаваемым через кооптацию.

VIP-зона Элит размещена внутри проекта «Российская Федерация». Новизной проекта РФ Элиты отводят критику в свой адрес: парламент? Да, но молодой России более важен Президент. Социальные гарантии? Да, только новой демократии нужней реформы. Демократия? Да, но куда важней единство России!

В Бундестаге 25 сентября 2001 года, вскоре после террористических атак бен Ладена и альянса с Бушем, Путин предложил схему Greater Europe, где Россия станет поставщиком сырья и человеческих ресурсов. Считают, что позже оферта была отозвана, однако это не так: систему РФ – Европа Путин выстроил на своих условиях. Между ресурсами РФ и Европой он выставил Команду и высшие Элиты. Небольшой густеющий слой распорядителей, бенефициаров, предпринимателей, откуда вышли доверенные миллиардеры, я для краткости называю премиальным классом.

Эти люди обогащаются, будучи монопольными посредниками в торговле ресурсами и прокладке газопроводов. Под надзором Путина они обслуживают глобальную финансовую сеть РФ. Но деньги не предоставлены им в полную соственность. Не дозволено им и управлять капитализацией доверенного. Большими деньгами РФ управляют западные финансовые власти. Они инвестируют их в рентабельные производства вне и помимо России. Часть дохода от продаж и кредитов под торговлю сырьем возвращается в РФ, формируя смету платной лояльности.

Доходность власти предполагает сверхдоходность суверенитета.

Есть защищенный ансамбль людей, правящих конвертацией сырья и власти. Этот класс пророс из Москвы вглубь страны, в нем более тысячи человек. Вместе с Путиным они играют роль неизбираемого элитного круга РФ, подобно истеблишменту Евросоюза. Реальные решения принимаются на недосягаемом для избирателя уровне. Роль фейс-контроля играет президентская Администрация, подводя страх перемен к немыслимости самой идеи переизбрания. Теоретически Путина можно переизбрать, но об этом некому думать.

Эта модель работает больше десятилетия и будет работать впредь. Безальтернативность Путина закреплена несменяемостью Команды. Ценой модели стал разгром ЮКОСа, а добавочной наценкой – потеря Украины, в испуге отшатнувшейся от Команды РФ.

глосса б: Оригинальной валютой капитализма РФ стала возможность жить не в России – ценность, не сравнимая с остальными. Имущие люди улетали из страны, обзаводясь иностранными паспортами и нагромождая собственность за рубежом. Не меняя родной мир на чужой, они оберегают право их чередовать. Ценя свободу жить удаленно, Элиты сдерживают мир на расстоянии от России.

За пределами РФ их цель, кроме роста денег, – острое наслаждение безопасностью. Живая, но обездвиженная страна отвечает цели, как живые консервы осы-наездницы.

глосса в: Почему люди, так глубоко включенные в мировой рынок, обездвижили собственную страну? Является ли то, что Система творит внутри страны, производящей деятельностью? Модель работает, значит, существует ее продукт.

Найти его можно в центрах извлечения прибыли, на мировых рынках. Обездвиженное население – расчетная цена невыхода граждан на рынок, что глобализирует рыночную активность Команды. Сдерживая Россию, Система РФ производит на экспорт ее залоговую надежность.

Превратив в собственность страну целиком и играя ей, собственник извлекает выгоду неожиданным образом. Наша власть не только главный госкапиталист. Она гарантирует и назавтра тот же состав участников торга, снижая транзакционные риски подобно замкнутой среде корпорации. А производя гарантии сдержанности для партнеров вовне, Система РФ глобально перестраховывает тех, кто царит наверху, не проживая в ней.

Равноудаленным от страны и мира Элитам доступно все, что мир предоставляет за деньги. Но все, что ни попадает в Систему РФ, становится простой функцией без самостоятельности. Институт здесь лишен значения института, ценность – смысла ценности, Сноуден – ценности идеалиста-правозащитника. Все только средства кого-нибудь.

Отсюда маневренность Системы, умеющей обратить норму против ее носителя. В скором времени, впрочем, нам еще может пригодиться эта неслыханная раскованность.

Лихость Команды вооружает ее для будущей доблести

Дополнение шестое к главе

О новых государствах, приобретаемых собственным оружием или доблестью

Великим подвигом слабого мужа стало умение завладеть и повелевать пространством, закрепив случайный успех. Власть, некогда удачно взятая, в дальнейшем разыгрывают как повторный захват. Гений Команды гонит ее к внутренним ограничителям, экспортируя нарастающие трудности вовне.

глосса а: В мейнстриме «строительства российской рыночной демократии» считалось, что Запад заплатит за все – за буржуазность, за рынок, за либерализм. (Блеф Януковича с ЕС в 2013 году повторил наш тогдашний расчет в запоздало-гротескной форме.) Проблема заострялась: внутри страны мы победители, но сидим без денег и их негде взять. Надо было найти прочную стратегическую связку Победа– Финансы-Власть.

До конца 90-х в РФ нет понимания и интереса к внешнему миру. Узок был круг людей, с миром связанных: те, кто торгует, кто выбивает и продлевает кредиты Мирового банка… Как вдруг в 1999-м участь Югославии (встык антикремлевскому делу Bank of New York) показали, что внешний мир есть и он крайне опасен. Отлагающийся Кавказ, сам по себе неопасный, открыл грозные мировые дебаты о внешнем контроле над Россией.

Срочной задачей стало превратить РФ в контролера самой себя. Суверен контроля должен быть равномасштабен мировому сообществу и им признан. Но откуда взять суверенную силу в слабом, неработающем государстве? Народ на роль суверена не подходил. Утопия самоконтроля слабых подвела к суверенной демократии Кремля как мирового контролера России. Ведь избирательно-политическая машина, собранная внутри страны, хороша была не только против врагов Ельцина. Машина доминирования над конкурентами, суверенная демократия — машина сдерживания с входом в мировую повестку.

Когда догадка верна, тут и карта ложится в руки – конъюнктура подтвердила интуицию. Нефть и газ растут в цене, Запад реструктурирует долги в обмен на их опережающую выплату (яркий сигнал респектабельности). Вопрос о внешнем контроле над Россией отныне был снят, поскольку появилась Команда – суверенная сила глобальных масштабов. Сдерживание ею опасной России стало мировой константой – фактором предсказуемости и останется им, пока власть Команды безальтернативна.

Государственный суверенитет – это сверхдоходный респектабельный бизнес, пока не подвергся атаке внутренних рейдеров, требующих доли либо переуступки.

Эффективная гегемония не должна ограничиться единожды выигранными выборами – Команда не смеет уходить! Как бессознательное правящих Элит, их резервное я, возникает слабый субъект форсированного радикализма.

Сегодня резервное «я» стало единственным и последним.

Команда, которая возвращает «место России в мире», на деле подыскивает ей новую и не обычную должность – обслуживание мировых рисков как вид правления. Страна не столько берется под государственный контроль (к этому слабая государственность непригодна), сколько вводится в мировую игру изначально обездвиженной.

Вторую глобализацию стимулируют порождаемые ей пузыри на мировых рынках: Система РФ – стойкий финансово-политический пузырь, или сверхпузырь.

глосса б: Система РФ нуждается, чтобы ее орудия отвечали мировым стандартам, она их не ищет в архаике. Архаизмы лишь ингибитор для тугодумных масс. Слабой власти требуется сильный козырь, и он не может не быть мировым.

Тут и развилка стратегий. Можно начать внедрять в архаику чужие экономические уклады, собирая из них имперскую силу. Так граф Витте на западные кредиты перестраивал Империю в машину борьбы на Западе – евразийский kludge, стянутый Транссибом. Таким же было кремлевское мышление поначалу, но не здесь теперь его главная ставка: старый путь известен и ввиду мировой конкуренции не даст скорых успехов.

В поисках инструмента предстоит выйти вовне и ходом с пространства РФ – единственного места, где универсум слабости монополен, – вступить в Большую игру. Попытки делались Кремлем не раз в 2001-м, 2007–2008-м, 2013-м годах. Сценой новой попытки станет Четырнадцатый год.

Как это может выглядеть реально, трудно представить. Запоздалая постсоветская ирредента? Ее так много обсуждали впустую, что она превратилась в фальш-мишень. Зато Украина вдруг оживила сюжет, а в Средней Азии готовятся к сезону государственных похорон.

Впрочем, выход может найтись вне постсоветской зоны. Где ему быть, зависит от ураганных фронтов, карт которых не предскажу. Но ведь не бывало прежде и столь азартных игроков, как Система РФ.

Наша слабость обманчива. «Россия не сверхдержава», о да (это сам Путин сказал). С точки зрения классической стратегии слабость делает неопасным. Но нас наша слабость толкает к скачку наружу.

Я говорю не о человеке, не замысле, но о неминуемости импровизации. Стратегия суверенной слабости спешит отмобилизоваться перед мировой игрой, ведь только Большая игра истинно волнует Систему. Мобилизации Четырнадцатого года – вот известнейшая разновидность самосбывающегося прогноза.

Глобальный Putin’s moment, или О приобретениях милостью судьбы

Дополнение седьмое к главе

О новых государствах, приобретаемых чужим оружием или милостью судьбы

Система РФ – это ансамбль слабых групп, способный внезапно усиливаться. Так в мире настал Putin’s moment – конфигуратор глобального будущего. Свой мировой триумф человек разделяет со всеми его человеческими слабостями. Бороться с конфигуратором бесполезно, но самое хрупкое в нем – его номинатор. Состояние мира делает Путина хозяином игры, предвещая высший взлет и финал.

глосса а: Я говорю о Putin’s moment по аналогии с известнейшим Sputnik moment — часом триумфа СССР от запуска первого спутника Земли до полета Гагарина. Когда страна или человек фокусируют нечто великое и ошеломленные современники определяются в этом невольном русле, перед нами – глобальный конфигуратор. Никому не дано его обойти, и, чтобы переиграть его, приходится ему следовать. Президент Кеннеди, видя, как почва рушится, объявил, что Америка будет на Луне первой! Отчаянный, вроде бессмысленный жест сработал – с конфигуратором не поспоришь.

глосса б: Ощущение, что настал Putin’s moment, пришло впервые летом 2012 года. Из чего оно складывалось?

У Макиавелли в «Рассуждениях на Тита Ливия» есть глава «Сколь мудро вовремя прикинуться безумным». Путин с лета 2012 года тоже действовал как безумный. Выйдя из старой колеи, он прокладывал новую странными зигзагообразными рывками. Прежние условности будто перестали для него существовать. Отключив датчики одобрения, он то ли шел в глубину, то ли падал вниз, как многим казалось.

Видно, что Путин третьего срока совсем другой человек. Переживший внутренний переворот от измены самого надежного – Медведева, может быть? Ведь если Путин поверил в его измену, он не мог далее доверять и своей интуиции. Требовалось всех отринуть, но как? Делая то, чего прежде он бы себе не позволил. И Путин разрешает себе открыться. Хочешь побольнее наказать сволочь с Болотной? Раньше были внешние обстоятельства, да что еще скажет Ангела Меркель, а теперь: посадить их, я так хочу! Посадить Pussy Riot – я так хочу!

Довериться личным, пусть низменным чувствам бывает по-своему креативно. Прежде в РФ нельзя было сказать вслух: нашей идеологией да будет православие! А начав упрощать, видишь как все просто. В сложностях засели умники, путаники и предатели. Не говоря о том, что сами они воры и тащат вовсю, а пальцем показывают на Президента – мол, это ты, Путин, вор.

У него освобождается новое «Я». Ведь прежнее, политическое было имиджевым остатком выборов 2000 года. Победив, таким он был принят страной, уже не смея выйти из «роли Путина». Частный Путин жил потаенно в кругу друзей, где, как он думал, царят иные, подлинные отношения. Тандемом Президент сделал ставку на их верность и приоткрыл шлюз между своими двумя жизнями. Тандем оттого и стал бедой, что ставка на верность была бита. Ставка на дружбу-интерес не сработала.

В зиму Болотной 2012 года Путин преувеличивал размер беды. Глядя на происходящее, он думал: друзья-предатели хотят у меня все отнять, но я не дам! Мы видим Путина, вдруг собранного, отбросившего двойственность. Моментом истины были слезы на Манеже: ну что, коллеги, кто теперь победил?! В 2000-м и в 2004 году побеждал не сам, а «эти все…». Но триумф 2012 года впервые празднует лично он, его освобожденное «Я». Третье президентство – личная заслуга. Это он, Путин, сам сделал все, безо всяких там Волошиных, Ельциных, Сурковых… да и без Володиных тоже.

Отсюда истекает его прямое божественное право и впредь действовать так вот, от себя. Теперь Путин готов идти на вещи, вчера ему казавшиеся невообразимыми. Элиты думали, что они диктуют уровень лицемерия, допустимый для человека в Кремле? Но Путин больше не лицемерит – он играет! И наслаждение от игры растет.

глосса в: Внутри старой Системы народилось новое тело. Наверху ее человек, которого ошибочно считают прежним, а он другой. Он располагает благами всех своих «Я», поочередно меняемых. Может, и не надо их увязывать? Ему доставляет видимое удовольствие играть личинами.

Вот он с евроминистрами на Валдае. Или вот он другой, с руководителями непарламентских партий, где развлекается, – эти парни такие смешные! Парни задают ему клоунские вопросы, Президент, посмеиваясь, добродушно им отвечает – он нисколько не отчужден. Только он здесь бесспорен как личность – и единственный, кто вправе кого-либо ограничить. Не привязанный более к людям и принципам, он легко выходит за околицу норм и играет ими всеми…

И вдруг оказывается, что таким Путина в мире давно ждут!

Мир перестал быть собственно миром как чем-то ценным. Новинки глобализации, мировые рынки и коммуникации есть, а мира нет больше как принципа, нет как идеи человеческой семьи. Непрактичная гипотеза братства людей осмеяна во всех версиях. Понятие человечества устарело. Евросоюз – клуб лицемеров, где обсуждают, как ужиться с трудолюбивой Германией. Или как символически «европеизировать» Украину и уйти, не заплатив?

Преимущество Путина в разделывающем взгляде на мир, лежащий перед ним наготове. Мир это или новая мировая Россия? Тут у него все несколько смешано. В России легко переступить грань русского с планетарным: в прошлом такое бывало, отчего было не случиться еще раз?

Интересно, какой Путин видит Россию. Думаю, как глобус России – Великую Северную Триокеанию. Ничем жестко не ограниченный, русский мир на востоке соскальзывает к Китаю с двумя Кореями, на севере – в арктический шельф с платформами Сечина, на юго-западе – в кабаньи заказники президентов Украины. Путин никак не локализует Россию, она его обзорный экран – тачскрин глобальности с приятным для руки интерфейсом.

глосса г: Пальцы летают по клавиатуре. Чтобы состоялось сирийское решение, Президент должен был сам принять решение за Асада. А после еще и убедить Асада, что тот сам его принял.

Чтобы состоялась украинская формула, требовалась полная внутренняя раскрепощенность. Его аппарат, перегруженный лишним знанием о договоренностях, где Янукович зажат олигархами, семьей и народной ненавистью, не видел, как что-либо изменить. Надо было отшвырнуть мысль, будто для тебя есть невозможное, – и атаковать Януковича. Жестокое славянское братство, грозы и молнии бюджетных потерь под шелест живых миллиардов… Донецк верит в чемоданы cash, вынесенные из-под обстрела, – и тем несгибаемо верен.

Здесь опять-таки Путин принимал решение за других. Надо было гарантировать Киеву, что проблем не будет, а с брюссельскими ничтожествами он все порешает сам. И это не хлестаковщина, а напор – с точным знанием о мере низости каждого. Люди упрямы, но у всех есть тайные пакости. Собрав себя в новое «Я», Путин всякого видит насквозь, с его жалкими страхами. Ему ли бояться этой мелочи?

Слабая власть непобедима на мировом поле, пока одна распределяет места для тех, кто сдает ей позиции.

Путин приобрел радикальный опыт людского ничтожества. Более радикальный, чем кто-то может себе представить. К этому его подвели долгие наблюдения за коррупцией старых друзей, порча которых опережала их жизненные успехи. Путин любит сентенции о неотделимости жизни от порчи ее – «просто люди у нас такие».

А свержение Саакашвили – кто из вас этого ждал? Никто: он один, Путин готовился. Или Сирия, где столько упрямился, пока сквозняком в форточку не занесло козырную карту – и та легла точно в руку. Но до этого момента надо было доупираться, а стоять на своем нелегко. Все бормотали, что проигрываем, но вдруг – бац, и выиграл он! Только глубоко не веря человеку, знаешь, что тот сам подыщет повод к капитуляции: вопрос в удобном моменте, балансе цены и угроз.

глосса д: Новый Путин вполне распознал Систему РФ и видит себя ее Автором. Разве не он собирал мировую силу внутри продажной страны? Не ему ли скаредный Кудрин стяжал силу финансовую?

В 2009-м, премьерскими руками перебирая Систему в дни кризиса, Путин распознал ее дух и тогда впервые пожалел о тандеме. Ведь что показал тандем? Что Система стерпела его, не пикнув!

Зимой 2008–2009 годов в Кремле догадались, что им не уйти от беды. Раскупорили мешки и кубышки, раздавая Очень Большие Деньги. Как вдруг оказалось, что Команда многое может – хотя не печатает доллары, как Обама, и не отдает приказы миллиарду человек, как Пекин. Команда ощутила себя частью мирового правительства. В. Якунин признался в чувствах, приписав их магнатам Уолл-стрит, восседающим на «последнем этаже Empire State Building… Ядерную кнопку, ранее определявшую судьбу народов, этим новым богам заменил код доступа к электронной системе регулирования мировых финансовых потоков». «Я тоже бывал в этой комнате», – заметил скромный Якунин. Команда уверена, что именем России они соповелевают миром.

Правители России строят шлюзы от внутреннего к мировому, без чего не могут править Россией. «Глобус России» не дает им строить национальное государство, то и дело выкатываясь из Москвы далеко в мир.

глосса е: Государственность РФ находит разрывы в мировом пространстве, зарабатывая на трансграничных операциях. Мировая стратегия Команды обращена внутрь страны, хотя центр стратегии наднационален.

Русифицированная глобализация, и только она составляет интерес Системы.

Путин играет в мир, его игра планетарна. Но чтобы такое работало, ему нельзя быть русским националистом. России должно развоплотиться, ее властям – над страной взлететь и, сверху глядя, играть ею и делать ставки. Ставка Россией – это вход в Большую игру. (И далее только ты сам ее, России, судьба.)

Putin’s moment связан с переходом к режиму интегрального распоряжения Системой РФ. Теперь Путин не только верхушка пирамиды, он Matre du Jeu, Мастер игры. Многие возмущаются, мол, нельзя же так обращаться с Россией! Нельзя тому, кто видит себя лишь частью системы. Но когда вся Россия твой мировой инструмент, а ты ее Автор, – почему бы нет?

Тема Системы РФ в войне Четырнадцатого года – тема глобальной стратегии, опрокинутой внутрь России с ее глобальными рисками.

Нет больше увязки действия с легитимностью и даже с текущим политическим результатом. Мы научились ускользать из любого процесса, чтобы им манипулировать. Но мы не видим, в кого это нас превратило. Система бесподобно аутична. Ее аутизм близок сталинскому, который накануне 1941-го в фантазиях, а отчасти и реально мог почти всё. Беда лишь, что Автору воображаемого не дано вообразить встречных фантазий его конкурента.

Верткость, виртуозность и доблесть (virt) – обманчиво однокоренная триада. Рефлексивные игры разумов сдерживали сверхдержавы, но рефлексивные игры фантазий – это Война.

О благах, вытекающих из злодеяний

Дополнение восьмое к главе

О тех, кто приобретает власть злодеяниями

Обижаемый населенец верит, что порочна сама реальность, как и он сам. Превентивное самооскорбление русских – их вечный бонус властям. Но злодеяния в Системе РФ так банальны, что постоянство во зле излишне. Система, которую все считают порочной, неприметно прогрессирует под крики ужаса. Капитализация через катастрофу здесь самое обыкновенное дело.

глосса а: При всяком новом известии на Руси повторяют: о ужас, ужас и ужас! А так ли уж все кошмарно? С чувствами не поспоришь. Горемычная палитра русской политики допускает лишь замену имен в ее бестиариях.

Кошмарно, что Путин пошел на третий срок, что полтора года продержали в тюрьме девушек из Pussy Riot, кошмарны Бастрыкин, Мединский и Охлобыстин. Кошмарно, что Ходорковского посадили и как его выпустили, столько лет продержав взаперти. Россия просто континуум зла, дебри кошмара, наполненные воплями горемык. В готическом романе зло сгущается с первой страницы, а на десятой начинаешь зевать – разбираться в сюжете даже нет охоты. Готичное восприятие лишено умения различать.

Тем временем исподволь что-то меняется. «Стабильность» управляемой демократии была скверным балансом – почему не предположить, что у нас на глазах пробивается альтернатива ей? Перемены не сулят комфорта. Относительно происходящего теперь не скажешь, что это: перекраска системы, ее предсмертные корчи – или порядок, пока неразборчивый и для Путина самого? Пять лет тому назад немыслимо было пополнить состав допускаемых в телеэфир политиков хоть на три-пять фигур. То, что было мечтой, сегодня произошло – в мерзких картинках «Анатомии протеста». Но линейка раздвигается. Дума не была местом для дебатов, теперь она то взбунтовавшийся принтер, то шумно клевещущая орда, которую и Путину не под силу заткнуть.

Первым актом перемен стало президентство Медведева, и сегодня второй, но признать преемственность нелегко. Контрреформы педантично выжигают все, что успел предпринять прошлый Президент, да и «реформ Медведева» почти что не было. Что за Россию мы видим? Состоявшуюся страну или утопию неудачников?

глосса б: Казалось, чт менее утопично, чем капитализм? Но когда от капитализма отслоился его ценностный попутчик – демократия, капитал может стать чем угодно. Например, ядром утопии РФ, обеспечивая ту новым промыслом – торговлей неравенством, унижением или страхом.

Неравенство в России искусственно и демонстративно. Оно культивируется Элитами и представлено яркой группой проворовавшихся депутатов, хулиганов-телеведущих, либеральных комиков и православных олигархов.

Интересно и все еще не распознано стремление Системы к внедрению неравенств в обществе с высоким уровнем равенства – постсоветском. Процесс, шедший здесь в 90-е, обратен западному, где вертикальное неравенство ослаблялось практиками социального государства. Неравенство в РФ насаждали принудительно, как кукурузу, не запрашивая политического согласия. Для травмирования населения неравенством Элиты интенсифицировали политику изоляции. С первых дней революции 1991 года ожил и стал заново разрастаться реликт советского ГУЛАГа – система лагерей УФСИН.

Некогда капитализм сделал феодальный рынок насилия лишним. Но мы в РФ имеем дело с улучшенной версией капитала, где сладость насилия сама выступает ценностью. В СССР насилие считали чем-то исключительным и потаенным – но вот оно реабилитировано и им дано наслаждаться. Наслаждение чужим горем образует эмоциональную скрепу РФ вместе с благами ликвидности и усиленной охраны.

Деньги как атрибут безопасности дополняет неравенство как допинг желаний. Социомеханика исключения объединяет нас в сообщество, пока еще не добиты все, кто нам неравен, пока мы их не домучали. Населенец наслаждается моральным блатом ненависти к «жуликам и ворам», ничем от него не отличимым. Он знает, что богатые тоже плачут, если посадить их в тюрьму и пытать. Вид Ходорковского на свободе так невыносим, что ему следовало срочно покинуть РФ.

Преувеличенное неравенство – оплот Системы РФ. Каждой из социальных сред предоставлено мелкое право ненавидеть все остальные. Насилие производят как мечту о муке чужих, как эмоциональную потребность в бессудных казнях.

Люди премиального класса навлекают насилие своей эксклюзивностью. Дабы уберечься, Элиты насилуют превентивно. Где здесь средство, где цель, а где жаркий ток горестей, вытесняющий скучные факты? Населенец РФ живет в мире фантазий, и его беда не отличима от жизни. Все мечты его о суде, но именно и только о жестоком суде, внедряющем новое неравество боли.

глосса в: Уязвимость советского коммунизма была в идеальности, в определенности, которая легко оспорима. Коммунизм положительно утверждал, что братство людей возможно, тогда как каждый по себе знал: ничего подобного, нам черт не брат! Теперь диссонанс устранен. Утопией капитализма РФ стал императив всемирной гнусности. Мы знаем, что живем в скверном мире, который становится только хуже. Жизнь нам портят герои, «совки», воры-начальники и попы-извращенцы. Каждый день несет примеры того, что порча повсюду и ничего изменить нельзя.

Утопия Системы РФ, опротестовав совершенство как цель, гордится простым удержанием негодного статус-кво.

Человека погружают в агрессивную среду, где что не своровали, то портится. Принтер Госдумы распечатывает индексы наших пороков и, законодательно запретив, тем самым внедряет их в жизнь. (Фантазер Сталин не понапридумал столько видов человеческой поврежденности.) Важное свойство утопии РФ – порча носителей, и этим она совершенна. Скоропортящееся настоящее отвлекает от грозного будущего, где мы останемся одни без Путина, покинутые им среди зверья, каким мы сами себя полагаем.

Зверя надо сдержать, и мы выдавливаем из себя небывалые извращения. Противник Системы теперь тот, кто мешает изобретать зло: ведь мы слабы, а «слабых бьют»^© (В. Путин).

Так отбросим соблазн «так называемых общечеловеческих, и еще циничнее – европейских ценностей»^© (министр культуры РФ) – и сделаем насилье безмерным!

Пора обратить внимание на русскую модель принудительного развития путем катастроф. Власть здесь – агент катастрофы, у нее апокалиптичная легитимность. Энергию и мотив подбрасывают взломы мирового порядка. Медведевские «реформы» объединяет с «контрреформой» Путина общая идея капитализации через ничтожество.

Прежние беды истощились, но уже на подходе новое ралли катастроф.

О зигзагообразном единовластии Губителя-Вызволителя

Страницы: 123 » »»