Святой нимб и терновый венец Леонтьев Антон
Ужин с Дейлом Уайтом прошел на удивление занимательно. Он оказался потрясающим рассказчиком и постоянно сыпал комплиментами и шутками. Правда, некоторые из них, отметила про себя Виктория, были довольно сомнительными. За соседним столиком с кислым выражением лица сидел рядом со своим отцом Джек, а чуть дальше – Луиджи и комиссарша.
В полночь мистер Уайт встал с места.
– Думаю, нам пора. Следует переодеться во что-либо черное. Встречаемся через полчаса в холле.
Около часа ночи они оказались возле ворот виллы падре Букрэ. Дейл Уайт ткнул пальцем в Луиджи и Джека:
– Вы останетесь снаружи, мы же отправимся на виллу.
Джек попытался сопротивляться такому распределению обязанностей, но профессор быстро успокоил его. Мистер Уайт, вручив ключи Эльке, предложил:
– Ну что же, приступайте, госпожа старший комиссар!
Шрепп с легкостью отомкнула ворота. Дейл Уайт, снова переняв инициативу, первым приблизился к двери импозантной виллы, которая никак не походила на жилище католического священника. Тут на долю Эльки опять выпала почетная миссия вскрыть замки, что она с честью и выполнила.
– Свет не зажигать! – распорядился Дейл Уайт. – Я запомнил, как добраться до секретной комнаты. Следуйте за мной!
Виктория и прочие отправились за писателем. Девушка подумала, что если их арестуют, то скандал получится громкий: еще бы, на месте преступления схватят самого автора «Улыбки Джоконды»!
Они поднялись по большой лестнице на второй этаж, миновали анфиладу комнат и оказались в кабинете. Дейл Уайт указал на дверцу, украшенную расписными панно:
– Вот она, секретная комната. Я видел, как туда заходил директор музея, который, как вы понимаете, тоже является одним из клана Савизьен. На свою беду и на наше счастье, директор не заметил, что я наблюдал за ним, когда он набирал код. Пять-восемь-три-два. Дайте мне ключи, госпожа старший комиссар!
Дейл Уайт вставил в замочную скважину ключ, а затем набрал код. В стене что-то щелкнуло, и писатель быстро повернул ключ. Панель отошла в сторону.
– Только после вас, – пропуская вперед Викторию и Эльку, галантно поклонился Уайт.
Виктория оказалась в небольшой комнате без окон. Профессор, нащупав на стене выключатель, повернул рычажок, и с потолка полился неяркий свет.
– Окон нет, поэтому нас никто не увидит, – заметил, щурясь, Каррингтон. – Но где же сокровища?
Никаких сокровищ в комнатке не было: ни сундуков, ни ящиков, ни баулов. Здесь лежали только кипы пожелтевших бумаг. Элька переворошила одну из стопок.
– Гм, интересно! Финансовые документы о покупке и продаже акций на Парижской, Лондонской и Нью-Йоркской биржах за 1886 год. А в этой стопке – за 1887 год. И так далее!
Профессор Каррингтон, изучив бумаги, сделал вывод:
– Падре Букрэ играл на бирже, причем ему постоянно сопутствовала удача! Так, а это что? – Он извлек документ с несколькими сургучными печатями, вчитался и воскликнул: – Завещание! Датировано шестым июля 1881 года. Некая мадам Ариана де Мариньяк завещает своему гм... Не может быть! Вы только послушайте! «Я, Ариана де Мариньяк, завещаю своему законному супругу, Алоизу Букрэ, все, чем обладаю, а именно два моих дома, угодья, драгоценности стоимостью в триста тысяч франков, коллекцию картин...» И далее следует подробное перечисление всего имущества мадам. Ариана де Мариньяк была женой любвеобильного падре! И незадолго до своей смерти, которая последовала в январе 1882 года, она отписала ему все свое имущество!
Дейл Уайт вырвал у профессора документ, пробежал его глазами.
– Вот, оказывается, как объясняется неожиданное богатство здешнего священника! Он в обход всех церковных законов женился, а затем получил солидное состояние скончавшейся супруги.
– И занялся бизнесом, – добавила Элька Шрепп, – начал играть на биржах, спекулировать, давать деньги в рост. Этим-то и объясняются его невиданное и скорое обогащение и визит многих именитых гостей из столицы на похороны – были должники, желавшие выбить у наследницы падре снижения процентов! Получается, сокровища тамплиеров не имеют к падре отношения!
Профессор Каррингтон, смешно моргая, замахал руками:
– Но как же так! Тогда рушится вся моя версия! Богатство падре получил от своей пожилой супруги, а потом многократно увеличил капиталы, играя на бирже, ничего таинственного в благосостоянии падре нет...
– Постойте! – перебила его Виктория. – Но если он не находил сокровища тамплиеров, то почему оставил в церкви разнообразные на это намеки?
Дейл Уайт, держа в руках несколько документов, сказал:
– Вот счета одного из изготовителей церковного убранства. Похоже, все эти фигуры с таинственными надписями – продукты массового производства. Точно такие же поставлялись в церкви соседних деревень! По всей видимости, то, что мы принимаем за намеки со стороны падре, в действительности – халтурная работа мастеров, которые были не особенно знакомы с библейскими текстами. Никакого секрета падре Букрэ не существует! Хотя... что такое... интересно...
Профессор кинулся к писателю.
– Что вы нашли, мистер Уайт?
– Посмотрите-ка на это, – ответил тот. – Схема некоего подземного хода, обнаруженного падре при перестройке церкви в 1881 году.
– Сокровища тамплиеров все же существуют! – обрадовался профессор. – И пускай богатство падре Букрэ имеет иное происхождение, все равно здесь, в Кренн-де-Шато, очень многое замалчивается. Так, так... Вход в подземелье располагается под алтарем. Падре пишет, что в подземелье ничего не было. Не верю! И он-де приказал закрыть дыру новой плитой. Мы должны немедленно отправиться в церковь!
– И снова угодить в руки местной полиции? – спросила с сомнением Виктория. – Наверняка подземный ход в самом деле никуда не ведет. Профессор, сокровищ тамплиеров не существует!
– А я думаю, что мы должны наведаться в церковь, – неожиданно поддержал Каррингтона Дейл Уайт. – Падре мог и просмотреть что-то!
Покинув виллу, охотники за сокровищами разъяснили Джеку и Луиджи ситуацию. Каррингтон-младший был разочарован:
– Выходит, падре разбогател, унаследовав состояние жены, иметь которую ему было запрещено, и использовав его для биржевых спекуляций?
– Вот именно. И понятно, почему семейство Савизьен так трясется над сохранением тайны, – сказала Виктория. – Значит, иначе сусальный образ падре Букрэ потускнеет!
Они двинулись к церкви. Металлическую сетку, преграждающую дорогу, уже убрали, и через полчаса группа авантюристов во главе с Дейлом Уайтом достигла вершины скалы.
– У вас уже имеется опыт, молодой человек, – сказал писатель, обращаясь к Джеку. – Так что, будьте добры, повторите то, что вы уже делали, – откройте нам дверь изнутри...
Каррингтон-младший так и сделал, и через минуту Виктория и все остальные вступили под своды церкви. Профессор устремился к алтарю, Элька и Луиджи светили ему фонариками.
– Вот она, искомая плита! – заявил Каррингтон, опустившись на колени. – Рабочие, которых наверняка наняло семейство, успели прикрыть вход в подземелье. Она гораздо более светлая, чем другие. Нам необходимо ее поднять!
– Только без моего участия, – заявил Дейл Уайт, – я к физической работе отношусь с отвращением.
Джек, прихвативший с собой рюкзак с молотком, стамеской и ломом, принялся вместе с Луиджи выковыривать плиту. Наконец минут через сорок раздался радостный голос профессора:
– Получилось! Теперь осторожно сдвиньте ее в сторону...
Послышался скрежет, и Дейл Уайт, сорвавшись с места, тоже бросился к алтарю. Виктория, последовав за ним, увидела квадратное отверстие, из которого тянуло сыростью и затхлостью, а затем разглядела ступеньки.
Профессор благоговейно произнес:
– Дамы и господа, мы становимся свидетелями небывалого открытия! Сейчас мы попадем в святая святых тамплиеров. И наверняка найдем их сокровища, а вместе с ними – и доказательство того, что Иисус Христос не умер на кресте!
И он первым начал спуск. Дейл Уайт последовал за ним. Виктория, пропустив комиссаршу Шрепп, вместе с Луиджи и Джеком двинулась вниз. Ступеньки скоро закончились, но лаз вел куда-то в глубь скалы. Вдруг раздался голос профессора:
– Тупик! Ход просто закончился – и все!
Джек, протиснувшись к отцу, осмотрел гладкую каменную стену и сказал:
– Похоже, мы потерпели неудачу. Придется возвращаться обратно и...
Дейл Уайт чертыхнулся – споткнувшись, он грохнулся на каменный пол.
– Со мной все в порядке, – успокоил он остальных, поднимаясь и отряхиваясь. – Тут из стены торчит какой-то корень. Так можно и шею сломать!
Джек, присмотревшись к тому месту, на которое указывал писатель, сказал:
– Это не корень! Больше похоже на веревку или канат, уходящий в стену. Но как такое может быть?
Профессор Каррингтон постучал по камням, и раздалось глухое эхо.
– Пустота! – вскрикнул Луиджи. – За стеной что-то находится!
Профессор потянул за веревку, послышался мерный скрежет. Часть каменной стены пришла в движение. Дейл Уайт резво отскочил в сторону:
– Боже, что это?
– Еще один потайной ход, – объяснил профессор. – Как в древнеегипетских пирамидах – грабители, попав в тупик, и не подозревают, что погребальная камера фараона, набитая сокровищами, находится за стеной.
Виктория со страхом заглянула в образовавшийся проем. Никто не решался зайти в него. Тогда Джек, выхватив у отца фонарь, ринулся вперед. Молодой человек воскликнул:
– Здесь нечто, похожее на гробницу! И мертвец на каменном постаменте!
Профессор Каррингтон последовал за сыном. Виктория присоединилась к ним и попала в просторную комнату. Ее внимание привлекло нечто наподобие саркофага посередине подземной камеры. Профессор и Джек благоговейно осматривали тускло переливающуюся фигуру.
Дейл Уайт, вошедший в камеру, спросил:
– И куда мы попали? Это чье-то захоронение? Какого-нибудь гроссмейстера ордена тамплиеров?
– Больше похоже на средневековую лабораторию, – проронила Элька.
Виктория, оглядывая помещение, поняла, что комиссарша права: вдоль стен тянулись полки, заставленные пыльными плошками, склянками и колбами, а в углу находились старинные фолианты.
– Это изображение Иисуса Христа! – заявил профессор Каррингтон.
Виктория убедилась в справедливости его слов: человек, лежавший на каменном постаменте, действительно походил на изображение Иисуса.
– А поза такая же, как на плащанице, – заметил Джек. – Но для чего кто-то отлил из металла статую и спрятал под землей?
Дейл Уайт тем временем начал просматривать одну из книг, обнаружившихся в подземной лаборатории.
– Профессор, – позвал он Каррингтона, – я не силен в староитальянском, но это очень похоже на... на инструкцию по изготовлению плащаницы.
– Что? – взвился Рональд Каррингтон.
Виктория подошла к Уайту, раскрывшему фолиант, и увидела желтые пергаментные листы, покрытые выцветшими буквами и рисунками. Они изображали металлическое изваяние, находившееся посреди комнаты, и то, как его покрывают большим куском материи. Профессор перевернул несколько листов, и девушка узрела чрезвычайно искусную миниатюру: плащаница с отпечатком тела Христа, как две капли воды походящая на туринскую реликвию.
Каррингтон ошеломленно листал ветхий фолиант.
– Бог мой! – воскликнул он. – Тамплиеры, в число которых входили самые образованные люди своего времени, оставили пособие по фабрикации плащаницы для того, чтобы ее копии имелись во многих монастырях. Они изготовили из металла человеческую фигуру, затем нагрели ее и покрыли тканью. Там, где ткань соприкасалась с металлом, остались следы – и возник якобы нерукотворный образ Спасителя. А потом... Не может быть! Нет, моя догадка верна: спустя многие годы на их трактаты наткнулся сам Леонардо да Винчи. И в этой лаборатории работал именно он, титан Возрождения!
– Гм, я был прав, когда приписывал Леонардо главную роль во всей этой катавасии, – не без гордости заметил писатель. – Но я и подозревать не мог, что пишу... правду!
Профессор Каррингтон, трясясь, продолжил:
– Боже, вот трактат, начертанный рукой самого Леонардо! Плащаница, подумать только, действительно средневековая подделка. Но зачем... – Профессор умолк на пару минут, перевернул еще несколько страниц книги и выдохнул: – Подлинная плащаница, похоже, была украдена. Но признать это было равносильно самоубийству, и воссоздать ее было поручено самому гениальному человеку того времени – Леонардо. Он ведь был изобретателем camera obscura, следовательно, имел представление о негативе и изучал оптические феномены! В течение нескольких лет Леонардо проводил эксперименты, пока не пришел к выводу: единственная возможность воссоздать отпечаток тела Христа, как и утверждали храмовники – только при помощи нагретой металлической фигуры. Ему потребовалось еще около года, чтобы получить идеальный отпечаток, на который затем были перенесены кровавые пятна, разводы, следы истязаний! Он использовал собственную кровь! Ого! Понятно, почему церковь так боится разоблачения правды – приказ Леонардо о производстве плащаницы отдал римский папа Иннокентий Восьмой. И если бы только это... Леонардо, агностик и богоборец, изобразил на плащанице свой собственный облик. Да, да, лицо на реликвии – не лик Иисуса, а изображение Леонардо да Винчи! Он запечатлел себя не только в виде Моны Лизы, но и в виде Христа! Он спроецировал изображение-негатив своего лица на полотно посредством камеры-обскуры с хитроумной системой линз и закрепил его при помощи разработанных им химикалий. И тело «Христа» обрело лик не кого иного, как самого Леонардо!
Возникла короткая пауза. Тишину нарушила нарушила Виктория:
– Теперь все становится ясно. Значит, миллионы христиан на протяжении столетий поклонялись полотнищу с изображением лица гениального Леонардо. И церкви это было известно, именно это Ватикан и старался все время скрыть.
– Подумать только! – расхохотался профессор. – Леонардо, наверное, был в восторге от того, что ему шутка удалась, – он был любителем всяческих трюков. Он превратил себя в бога – кому из смертных под силу подобное?
– Получается, ваша теория о том, что Христос не умер на кресте, лопнула? – подозрительно произнесла Элька Шрепп.
– Не о том речь, – отмахнулся Рональд Каррингтон. – Да, мы не обнаружили доказательств того, что Иисус не умер на кресте, и не нашли написанного им евангелия, но докопались до того, что плащаница – величайший шедевр гениального Леонардо, созданный по заказу Ватикана. И теперь никто не посмеет заткнуть мне рот!
– Нам, – мягко поправил его писатель. – Нам, профессор!
Падре Фелиппе Ортега
Быть братом, а заодно и личным секретарем нового папы – тяжкая доля. С того момента, как Антонио превратился в его святейшество Льва XIV, изменился весь ритм и привычный уклад не только его, но и моей жизни. Ему не было суждено более вернуться в свою прежнюю квартиру, где он обитал, будучи кардиналом и главой папской комиссии по Латинской Америке. Там побывал я, чтобы забрать его личные вещи, бумаги и книги и доставить их в Апостолический дворец, где на третьем этаже Антонио и занял апартаменты своего предшественника. Мне отвели комнаты недалеко от папских покоев.
Последующие дни были полны суматохи: приближалось посвящение Антонио в сан, что и произошло на следующей неделе – мой брат решил не затягивать церемонию в связи с трагическими событиями, предшествовавшими его избранию на папский престол, ведь церкви требовался новый кормчий. Ритуал коронования Льва XIV, имевший место на паперти собора Святого Петра, транслировали по всему миру, и я не смог сдержать слез в тот момент, когда голову моего брата увенчала тиара.
Сведения о том, что во время конклава скончались три человека (и один из них был избранным папой Иоанном XXIV), как и следовало ожидать, просочились-таки в прессу. Они вызвали шквал неприятных вопросов.
Антонио проявил мудрость, не пожелав утаивать факт гибели двух кардиналов и папы, однако велел мне распространить заявление о том, что их смерть вызвана естественными причинами: в Риме стояла нестерпимая жара, и кончина трех пожилых мужчин, находившихся в стрессовой ситуации, была объяснима.
На место покойного статс-секретаря Умберто Мальдини папа Лев назначил кардинала Джеймса Кеннеди, и я был уверен, что Антонио сделал хороший выбор: австралиец был предан ему без лести, а моему брату требовались не столько личности, сколько послушные орудия. Вначале мой брат упорно предлагал этот высокий пост кардиналу Плёгеру, которому, собственно, и был обязан своим избранием, но немец столь же упорно отказывался от такой чести, ссылаясь на свой преклонный возраст и заявляя, что в скором будущем подаст в отставку с поста главы конгрегации по делам вероучения и вернется в свой родной Мюнхен.
У Антонио были грандиозные планы: он желал войти в историю папства как самый деятельный понтифик. Он велел пресс-секретариату подготовить его первую зарубежную поездку и принялся за перетряску курии. Моему брату доставляло истинное наслаждение являться верховным понтификом и сюзереном государства Ватикан.
Он, и так всегда встававший ни свет ни заря, подымался теперь не позднее половины шестого, около часа проводил в приватной капелле, где горячо молился (присутствовать при этом имел право только я). Затем Антонио совершал утренний туалет, завтракал, одновременно знакомясь с обзором прессы и последними новостями. Мой брат уже отдал распоряжение об оборудовании в стенах Апостолического дворца фитнесс-центра (он привык тренироваться не менее двух раз в неделю и не хотел надолго забрасывать спорт). С десяти до трех он работал у себя в кабинете, выслушивая чиновников курии, визируя бумаги и принимая высоких гостей. С трех до половины шестого Антонио обедал, отдыхал и прогуливался по садам Ватикана. С половины шестого до половины девятого он снова удалялся в кабинет или перемещался в библиотеку, где давал частные аудиенции. С девяти до десяти мой брат снова удалялся в капеллу, чтобы помолиться на ночь, а в одиннадцать, приняв ванну и выпив на ночь стакан горячего молока, удалялся к себе в опочивальню, где зачастую допоздна читал – Антонио гордился, что, как император Наполеон, спит по четыре часа.
Я же никак не мог успокоиться: убийца, умертвивший трех человек на конклаве и, вероятно, еще кучу до избрания папы, а также покушавшийся на мою жизнь, оставался на свободе. Все улики указывали на то, что за преступлениями стоял таинственный орден «Перст Божий». Антонио велел мне выяснить все, что возможно, и сообщить ему, кто же является главой этой секретной организации.
На свою беду, я затребовал у швейцарских гвардейцев еще раз список тех, кто посещал папу Адриана одиннадцатого декабря. Холодный пот прошиб меня, когда я обнаружил одно имя, коего не было в списке, которым снабдил меня Антонио. Черным по белому там значилось, что и мой брат посещал святого отца!
Целую ночь я ворочался в постели, будучи не в состоянии сомкнуть глаз. Антонио обманул меня! Он не только скрыл, что был у Адриана в день, когда тому размозжили голову, но и намеренно подсунул мне список, из которого вымарал собственное имя.
Я боялся признаться самому себе, что это могло означать. Папа Адриан убит (а ведь Антонио навещал его в Кастель Гандольфо в числе прочих кардиналов!), все самые опасные противники моего брата тоже отправились на тот свет, и папой стал он! Неужели ради тиары Антонио...
Со святым отцом я увиделся в капелле – застал Антонио коленопреклоненным перед алтарем. Заслышав мои шаги, Антонио обернулся и улыбнулся:
– Доброе утро, Фелиппе!
– Антонио, – заговорил я сиплым из-за спазма в горле голосом, – скажи мне правду, – это ты убил папу Адриана?
Антонио ретиво встал с колен, подошел ко мне и надменно произнес:
– Фелиппе, я не знал, что ты увлекаешься спиртным. Или принимаешь наркотики? Учти, такой секретарь мне не требуется!
– А какой тебе требуется? – завопил я, схватил Антонио за плечи и с силой тряхнул. Мне было плевать, что за этот проступок я подлежал отлучению от церкви. – Такой, который покрывает твои гнусные преступления? Я знаю, что ты снабдил меня фальшивым списком, – ты был в Кастель Гандольфо одиннадцатого декабря!
На лбу у Антонио заблестели капли пота. Святой отец прошептал:
– Я так боялся, что ты докопаешься, Фелиппе... Да, я был у Адриана...
– Так почему же ты скрываешь это? – сурово спросил я. – Если ты невиновен, то нечего насиловать правду!
Мой брат обернулся по сторонам и тихо промолвил:
– Адриан доверял мне, он лично позвонил и сказал, что я должен немедленно прибыть к нему. Святой отец был крайне взволнован. Когда я под вечер приехал в Кастель Гандольфо, Мансхольт проводил меня в кабинет, где... где я нашел его святейшество с проломленным черепом!
– И ты скрылся, не вызвав помощь? – изумленно произнес я.
Антонио зло ответил:
– Я сразу сообразил, что на папу напали, и мне не хотелось быть включенным в число потенциальных подозреваемых! Мансхольт, который меня терпеть не мог, с радостью бы подтвердил, что последним посетителем у Адриана был кардинал делла Кьянца, а значит, он и размозжил папе голову.
Я поджал губы. Антонио заверещал:
– Фелиппе, ты должен мне верить! У меня не было причин убивать Адриана!
Я продолжал молчать, и тогда Антонио выпалил:
– Так и быть, скажу тебе всю правду! Когда я вышел из кабинета папы, найдя Адриана на полу, в крови, то почувствовал, что у меня сильно кружится голова, и присел в кресло в уголке. Минуты через две дверь приоткрылась, и оттуда выскользнул кардинал фон Тротт.
– «Наш Адольф»... – выдохнул я. – Антонио, ты не лжешь, пытаясь выгородить свою грешную душу?
– Я говорю правду! – рявкнул Антонио. – Ты забываешься, Фелиппе, ведь я – папа римский! Я сидел в углу, скрытый тенью, и фон Тротт меня не заметил. Он был там, Фелиппе! Это значит, что он и пытался убить Адриана!
– Тогда зачем ты врал мне, заявляя, что ничего не знаешь? О, понимаю! Ты элементарно трусил, Антонио. Срочно вызвал меня из Южной Америки, чтобы взвалить на мои плечи расследование. И поставил под удар меня. Ты всем разболтал, мол, я ищу убийцу папы Адриана, что отвлекло внимание убийц от тебя и сделало меня мишенью их злодеяний!
Антонио, фальшиво всхлипнув, воскликнул:
– Фелиппе, я очень боялся! Фон Тротт наверняка действует не один. Он, я слышал, член «Перста Божьего»!
– Так, так... – протянул я. – Антонио, поклянись мне, что сейчас ты поведал мне правду и ничего не утаил. Или, выложив только часть истины, ты умолчал о своей собственной роли в череде смертей?
– Да как ты смеешь! – взвился Антонио и, перекрестившись, принес торжественную клятву, что рассказал мне правду и ничего не утаил. Мог ли я не поверить собственному брату, более того, папе римскому?
Оставив Антонио в капелле, я отправился на квартиру к кардиналу фон Тротту. Как я мог забыть, что он во время конклава дважды пытался внести чью-то кандидатуру, и если бы не вмешательство Божье, то папой избрали бы не Антонио, а его кандидата! Похоже, мой брат говорит правду...
Но чье имя желал произнести фон Тротт? Спеша к его квартире, расположенной на Виа Цицероне, неподалеку от замка Святого Ангела, я думал о том, что развяжу ему язык. Наконец-то я стал понимать схему убийцы: сначала он (фон Тротт!) пытался устранить наиболее вероятных кандидатов на папский престол, этим и объясняются убийство аргентинского кардинала и отравленный кофе для Антонио. Затем, уже на конклаве, ситуация приобрела угрожающий характер – едва не избрали кардинала Мальдини, и тогдашнему статс-секретарю пришлось умереть: кто-то придушил его подушкой. Потом отравили цианистым калием архиепископа Чжаня, который входил в число возможных претендентов. И после этого фон Тротт впервые заикнулся о новом компромиссном кандидате, который должен был удовлетворить всех. Но папой избрали Уризобу, и тому тоже пришлось умереть! Тогда фон Тротт снова попытался выдвинуть чью-то кандидатуру, дабы папа был избран при помощи аккламации, но его опередил кардинал Плёгер, выкрикнувший имя Антонио.
Получается, что тот, в чьих интересах действовал фон Тротт, преследовал одну цель: при помощи любых средств занять папский престол! Но ему не удалось. Пока... А сие значит, что Антонио находится в смертельной опасности – тот, кто убил уже дюжину человек и двух пап (Адриана и едва избранного Иоанна), не остановится и перед смертью Льва! И за этим стоит орден «Перст Божий», который, как я сам убедился, все же существует...
Было семь утра, когда я оказался около дома, где проживал швед. Я долго трезвонил, но мне никто не открывал. Наконец, когда я просто-напросто грохнул по двери кулаком, появился пожилой консьерж, который вежливо осведомился, что мне угодно.
– Я – личный секретарь его святейшества, – заявил я, прикрываясь именем моего брата, – и мне надобно как можно скорее переговорить с кардиналом фон Троттом. Он ведь еще не уехал?
– Его высокопреосвященство улетает послезавтра, – пояснил консьерж. – А сейчас, насколько я могу судить, он находится у себя в квартире. Обычно кардинал встает с восходом солнца.
– Тогда странно, что фон Тротт не откликается на мои звонки... – протянул я. – Или он решил прикинуться глухим?
А что, если...
– У вас имеются запасные ключи? – спросил я старика, и тот испуганно закивал. – Тогда именем святого отца приказываю вам открыть мне квартиру кардинала! – заявил я (консьержу не следует знать, что папа может распоряжаться всем на территории Ватикана, а в данный момент мы находились в Риме, являющемся частью Италии, где действуют свои законы, однако у меня не было времени для того, чтобы звонить в полицию и препираться с инспектором Барнелли, которого я и так не выносил).
Мне не пришлось повторять дважды, упоминание имени Льва XIV произвело на консьержа должный эффект, и он заспешил со мной по лестнице к квартире фон Тротта. Замок тихо щелкнул, и к нам под ноги бросились с урчанием пара кошек кардинала. Я позвал шведа, но ответа не последовало. Так что же с ним случилось?
Я обнаружил префекта Ватиканской библиотеки в спальне – он возлежал на кровати и, казалось, спал. Около него примостились кошки, а одна даже уселась у него на груди. Кардинал был одет. Я шуганул кошек и дотронулся до руки кардинала – как я того и опасался, она была холодной.
– Что случилось с его высокопреосвященством? – запричитал консьерж, увидев мертвеца.
Я распорядился:
– Милейший, оставьте меня одного в квартире! Вернитесь к себе, обождите полчаса, а потом вызывайте полицию. Но не раньше! Вы меня хорошо поняли? Святой отец будет вам признателен за помощь, и вы попадете на первую генеральную аудиенцию, которую он даст в грядущую среду!
Старик удалился, оставив меня в квартире мертвого кардинала. Я внимательно осмотрел тело и не нашел следов насильственной смерти. Однако я не верил, что Господь Бог покарал фон Тротта и призвал к себе именно тем утром, когда я возжелал выяснить всю правду.
На туалетном столике я увидел продолговатый конверт, на котором было начертано: «Признание. Вскрыть после обнаружения моих бренных останков».
Я торопливо распечатал конверт и извлек несколько листов, на которых было напечатано форменное признание, подписанное кардиналом фон Троттом. Он признавался в совершении множества убийств, в том числе и убийства папы Адриана. В своем нудном послании кардинал сообщал свое сокровенное желание – стать папой, ради которого он и решился на преступления. Когда же его коварный план провалился и папой был избран Антонио, ему не оставалось ничего иного, как признать поражение и отравиться.
«Все в этом мире суета, понял я наконец, и испил чашу, приготовленную мне Господом, до дна. Когда вы обнаружите мое хладное тело, я буду далеко отсюда. Я готов ответить за все свои прегрешения перед лицом Господа. Молитесь за меня!»
Помимо признания в конверте лежал и документ, подписанный фон Троттом и тремя уже скончавшимися кардиналами, тайно возрождавшими «Перст Божий». В ящике туалетного столика валялся почти пустой пузырек из-под снотворного – точно такими таблетками кто-то пытался отравить меня и лишил жизни безвинного священника, выпившего их, считая лекарством от головной боли.
Я отправился на кухню, где моим глазам предстал идеальный порядок – даже выпив смертоносные таблетки, кардинал вымыл чашку, вытер ее и поставил в шкафчик. Это показалось мне более чем странным – с каких пор самоубийцы уничтожают следы своего разрушительного акта? Вот если предположить, что фон Тротт стал жертвой очередного убийства, тогда все становится на свои места.
Письмо было уж слишком откровенным, и я уже не сомневался: некто избрал кардинала на роль козла отпущения. Его элементарно отравили, а затем инсценировали суицид. Когда полиция ознакомится с признанием, она объявит фон Тротта преступником, и все дела будут закрыты.
Покинув квартиру, я столкнулся около дома с комиссаром Барнелли. Завидев меня, он зло воскликнул:
– А, синьор личный секретарь! Вы снова нашли труп?
Не желая препираться с комиссаром, я был вынужден дать ему показания. Как я и думал, найдя письмо, комиссар тотчас сделал вывод, что дело ясное: убийца покончил с собой. Подобная поспешность в выводах показалась мне странной, и вдруг мне пришла в голову страшная мысль: комиссар и сам мог иметь отношение к смерти кардинала! Если, конечно, предположить, что он состоит на службе у пресловутого ордена «Перст Божий», основателем которого являлся покойный шведский кардинал.
Через час я был в Ватикане, где обстоятельным образом доложил обо всем Антонио, спокойно вкушавшему завтрак. Выслушав меня, Антонио сказал:
– Я не верю в заговоры, Фелиппе. Фон Тротт покончил с собой, тем лучше для него. Потому что я передал бы его в руки итальянскому правосудию, и кардинала бы в итоге приговорили к пожизненному заключению. Убийца найден, и я чрезвычайно благодарен тебе. Ты полностью оправдал возложенные на тебя надежды. Твоя миссия завершилась.
Антонио, отметил я с удивлением, не был заинтересован в дальнейшем расследовании! Но я не мог сидеть сложа руки. В полдень ко мне заглянул пресс-секретарь Майкл Дюклер, которого Антонио оставил на прежней должности. Он принес вариант траурного бюллетеня, извещающего о кончине кардинала фон Тротта. Я пробежал его глазами: «Скончался при трагических обстоятельствах... Не видел иного выхода, как покончить с собой... Ужасные преступления, которые отягощали его совесть... Наилучшее решение – сильнодействующие таблетки, которые он запил бокалом белого вина... Чистосердечное признание...»
Мой брат остался доволен заявлением Ватикана:
– О том, что Адриан и Иоанн были убиты, все уже давно говорят как о доказанных фактах. Пускай все узнают, кто стоит за этими ужасными событиями. Запомни, Фелиппе, я не хочу, чтобы Ватикан более упрекали во лжи и лицемерии. Сам папа Григорий Великий, один из апологетов церкви, считал, что нужно сказать всю правду, даже если она и вызовет скандал!
Часом позже весь мир только и говорил, что о признании шведского кардинала. Его имя склоняли на все лады, открыто радуясь тому, что он покончил с собой. И, похоже, только я был уверен в другом – что фон Тротта убили.
Кто же стоит за его смертью? Я не мог представить себе, что фон Тротт был настолько глуп и желал выдвинуть себя самого на конклаве в папы. И тут меня осенило: он собирался назвать имя своего сообщника! Ну конечно же! Тот наверняка пообещал сделать фон Тротта статс-секретарем. Но кто он, таинственный «Икс»? Один из ста шестнадцати кардиналов, принимавших участие в выборах понтифика! Я вычеркнул имена убитых, а также Антонио и Ганса-Петера Плёгера. Осталось сто одиннадцать князей церкви, каждый из которых мог...
Вдруг недавно прочитанная безобидная фраза полыхнула в моей голове огненными буквами. Я схватил пресс-релиз, распространенный Дюклером, и стал еще раз перечитывать его. Вот оно! «И вслед за осознанием того, что он потерпел поражение, кардинал фон Тротт принял единственно верное и наилучшее в своей жизни решение. Наилучшее решение – сильнодействующие таблетки, которые он запил бокалом белого вина, послужили ему индульгенцией за совершенные кровавые преступления...»
«Которые он запил бокалом белого вина»! Откуда Дюклер мог знать такую подробность? Он явно не измыслил ее! Полиция же ничего подобного не сообщала, да и сообщить не могла – я же сам видел, что все чашки и бокалы на кухне были тщательно вымыты и вытерты. А что, если предположить следующее: убийца вчерашним вечером и ночью посетил фон Тротта, отужинал с ним и незаметно подсыпал в белое вино отраву? Кардинал скончался, а убийца создал иллюзию его самоубийства. Только убийца может знать, что пил фон Тротт!
Ergo: убийца – пресс-секретарь Ватикана Майкл Дюклер! Тысячи мыслей вихрем пронеслись у меня в голове. Именно Дюклер пытался убедить меня в том, что за преступлениями стоит «Перст Божий». Он был в декабре прошлого года на приеме у папы Адриана. И он, в конце концов, мог сделать ему смертельную инъекцию в начале августа.
Итак, Дюклер. Истовый католик, который великолепно исполняет возложенные на него обязанности рупора Ватикана. Дюклер, который мечтает о большем. Но ведь Дюклер не имел шансов стать папой – вряд ли бы он добивался от фон Тротта, чтобы тот назвал его имя: прочие кардиналы все равно бы не поддержали предложение. Так с кем же связан Дюклер, кого он прикрывает?
Я немедленно кое-что уточнил и отправился в пресс-секретариат Ватикана. Дюклер встретил меня со сладкой улыбкой, но я, прервав осанну, затащил его в кабинет, хлопнул дверью и прошипел ему в лицо:
– Дюклер, мне все известно! Вы убили фон Тротта. Так же, как убили папу Адриана!
Самоуверенная улыбка медленно сползла с лица пресс-секретаря. Он подошел к столу, дрожащими руками прикурил короткую папиросу, пустил мне в лицо облако вонючего дыма и произнес:
– Монсеньор Ортега, вы спятили!
По его тону, жестам и поведению я понял, что мое предположение верно.
– Не пытайтесь открещиваться, Дюклер! – заявил я. – Вы сами выдали себя, упомянув в пресс-релизе, что кардинал фон Тротт запил таблетки белым вином. Откуда вам известно о вине?
– Об этом сообщила полиция... – начал Майкл Дюклер и осекся. Его глазки злобно сверкнули.
– А, вспомнили, что вымыли бокалы, дабы уничтожить отпечатки пальцев и следы ДНК? – спросил я насмешливо. – Как вы могли попасть впросак, Дюклер! Впрочем, при таком количестве убийств немудрено запутаться. Кого вы выгораживаете? На кого вы работаете? Кто ваш хозяин?
Дюклер крикнул:
– Монсеньор Ортега, повторяю, у вас временное помешательство рассудка! Полиция заявила, что...
– Полиция ничего подобного не заявляла, – оборвал его я. – И не могла заявить, потому что вскрытие все еще идет. А вы уже сейчас знаете, что кардинал запил таблетки не водой, соком или кофе, а вином, причем именно белым. Возможно, вы и сорт запомнили, и даже год урожая?
Пресс-секретарь, резко потушив папиросу, выкрикнул:
– Убирайтесь прочь, Ортега!
– Уже ухожу, – сказал я, – и направлюсь прямиком к моему брату Антонио. И расскажу ему обо всем! Он вас не пощадит, Дюклер.
На мою беду, святой отец принимал у себя представителей итальянского кабинета министров, и вклиниться в их беседу или прервать ее было невозможно. Я возликовал, увидев статс-секретаря Джеймса Кеннеди. Затащив его в один из салонов Апостолического дворца, я вкратце поведал ему о своих подозрениях. По мере того как я выкладывал факты, лицо австралийца темнело. Как только я закрыл рот, Кеннеди воскликнул:
– О, я всегда знал, что этот лощеный мерзавец Дюклер что-то замышляет!
– Мы должны немедленно предупредить Антонио... я хотел сказать – святого отца!
Статс-секретарь энергичным кивком головы поддержал меня:
– Конечно, конечно! Дюклер с треском вылетит из Ватикана, и я сумею убедить его святейшество, что бывшего пресс-секретаря надо сдать в руки итальянской полиции. Только подумать – он стоит за этими кошмарными убийствами! – Секунду подумав, Кеннеди добавил: – Святой отец сейчас занят, и даже я, статс-секретарь, не могу прервать его беседу с министрами. Однако я постараюсь сделать так, чтобы она как можно быстрее завершилась.
– Отдайте приказ задержать Дюклера! – воззвал я. – Иначе мерзавец может сбежать!
– Тотчас сделаю это, – кивнул статс-секретарь. – Он не сможет покинуть пределы Ватикана. А сейчас отправляйтесь к себе в покои, и как только святой отец освободится, я немедленно дам вам знать.
Немного успокоившись, я удалился в свою комнату, где занимался тем, что следил за стрелками часов, которые, казалось, прилипли к циферблату.
Громкий звук ожившего наконец телефона испугал меня. Я схватил трубку – наверняка звонит статс-секретарь Кеннеди, Антонио ждет нас!
Но услышал я старческий женский голос:
– Монсеньор Ортега? Меня зовут сестра Марселина...
– Сестра! – в волнении воскликнул я. – Я искал вас так долго! Где вы были?
– У дальних родственников на Сицилии, – ответила монахиня. – Я должна сказать вам кое-что очень важное! Я уверена, что папу Адриана убили. Незадолго до смерти он доверил мне чрезвычайно важные документы, которые велел передать своему преемнику. Вы – секретарь святого отца, поэтому я хочу отдать их вам.
Я мысленно поблагодарил Всемогущего Творца, который ниспослал мне весть от сестры Марселины именно в этот момент. Наверняка Дюклер прокручивал какие-то махинации, и они стали известны папе Адриану, за что понтифику пришлось поплатиться своей жизнью.
– Немедленно приходите в Ватикан, – сказал я, – я прикажу пропустить вас ко мне!
– Не могу, – ответила сестра, – мне кажется, что за мной следят. Я очень боюсь, монсеньор! Вчера кто-то гнался за мной по улице, и мне только чудом удалось от него уйти.
Дюклер! Он желает заполучить в свои руки неопровержимые доказательства!
– Сестра, где вы сейчас? – спросил я. Монахиня назвала адрес небольшого католического пансиона на окраине Рима. – Запритесь у себя в комнате и никого не впускайте! – приказал я. – Я еду к вам!
Прыгнув за руль автомобиля одного из кардиналов (да простит мне Боже это прегрешение!), я устремился к пансиону, в котором остановилась сестра Марселина. Дюклером займется кардинал Кеннеди, пресс-секретарю все равно не уйти из Ватикана. С теми документами, которые мне передаст монахиня, а также ее показаниями мы окончательно убедим Антонио.
Я долго плутал по улицам плохо знакомого мне Рима, пока наконец не затормозил перед приземистым серым зданием. Оно производило впечатление нежилого. Дверь была распахнута, и я прошел внутрь.
Пахло плесенью и экскрементами. Дом был заброшен и никак не мог являться пансионом для монахинь. Неужто сестра Марселина ошиблась или я неверно записал адрес? Как же мне найти ее?
Слишком поздно до моих ушей донесся странный шорох, и еще до того, как я успел обернуться, на мою голову обрушился мощный удар. Сознание покинуло меня.
Виски пульсировали, черепная коробка, казалось, была готова сдетонировать, а руки и ноги не слушались меня. Последнее объяснялось просто: я был привязан к стулу, стоявшему посреди комнаты. В лицо мне бил луч нестерпимо яркого света.
И как только я мог попасться на такую уловку? Мне позвонила вовсе не сестра Марселина, а сообщница Дюклера или сам пресс-секретарь, изменивший голос! И я, как идиот, бросился по указанному адресу, где и попался в ловушку.
– Привет, Майкл! – произнес я через силу. – Поздравляю, тебе удалось обмануть меня?
Из-за источника света выступила темная фигура, и я услышал торжествующий голос пресс-секретаря:
– Монсеньор, я и не предполагал, что такой стреляный воробей, как вы, попадетесь на столь древний трюк. Ну еще бы, гениальный сыщик-священник Фелиппе Ортега, брат его святейшества Льва XIV и по совместительству – личный секретарь понтифика, уверен в своей исключительности!
Я соображал: Дюклер притащил меня в свое логово, и я нахожусь в его полной власти. Он не намерен оставить меня в живых, для него совершить еще одно убийство – плевое дело. Единственный для меня выход – играть на время, ведь если Антонио ищет меня...
– Святой отец вас не ищет, – заявил, словно прочитав мои мысли, Дюклер. – Я сообщил ему, что вы, монсеньор, отправились в срочную поездку и вернетесь через пару дней. Через пару дней вы действительно вернетесь – ваше тело выловят из Тибра. Но тогда уже все завершится!
Читать бесплатно другие книги:
