Плутовки Смолл Бертрис

Оран вдела ей в уши серьги из аметистов, жемчуга и бриллиантов, застегнула на шее колье из удивительно подобранных по цвету и размеру жемчужин. Каждое зерно было размером с ноготь большого пальца. В центре декольте сверкала брошь из тех же камней, что и серьги. Каблуки фиолетовых атласных туфель были усыпаны бриллиантами.

– Мадам по-прежнему великолепна! – объявила Оран, отступая.

– Было время, когда меня называли неотразимо прекрасной, – хмыкнула Жасмин.

– Вы и сейчас таковы, – тихо ответила горничная. – Но красота – это для молодых. А вот великолепие приходит с возрастом. Разве не так?

– Несмотря на старомодную прическу? – засмеялась Жасмин.

– Узел на затылке идет вам, мадам. Куда элегантнее, чем эти мелкие локончики, которые в моде у нынешних девушек. А для дам постарше такой стиль просто смешон! Нет, мадам, вы были и остаетесь воплощением хорошего вкуса.

– Что же, Оран, подай воплощению плащ и узнай, готовы ли мои внучки.

Оран накинула на плечи Жасмин сиреневый шелковый плащ, присела и отправилась выполнять приказ. Жасмин неожиданно засмотрелась в зеркало и на какое-то мгновение вдруг увидела себя в ту ночь, когда впервые встретилась со своей матерью, леди Велвет. Тогда ее платье было алым, на шее красовалось варварски безвкусное ожерелье из огромных рубинов, а в волосах увядали красные розы. Она была Ясаман Кама бегум, дочерью Великого Могола, прибывшей в Англию, к родным, о существовании которых узнала всего несколькими годами ранее.

И вот теперь превратилась в старуху, которая давно уже не думала о себе как о дочери Великого Могола. Всю жизнь, кроме первых шестнадцати лет, она прожила здесь, в этой части света, и стала главой большой семьи, как и ее бабка мадам Скай.

– Мне не хватает тебя, бабушка, – со вздохом прошептала она, – и тебя, мой Джемми.

Но тут в дверь просунулась голова Оран.

– Молодые леди готовы, мадам, и рвутся во дворец. Сейчас принесу ваши перчатки, и можно отправляться.

Направляясь к экипажу, Жасмин отметила, что внучки из уважения к ней носили выбранные когда-то цвета: Синара – алый, а Дайана – нежно-розовый.

– Не забыли подарки для его величества? – спросила она с улыбкой.

– Конечно, нет, бабушка, – разом ответили девушки, показывая пакеты в яркой обертке.

Жасмин с удовлетворенным вздохом откинулась на сиденье, наслаждаясь ездой. Внучки молчали, и она едва не засмеялась. Обычно они щебетали без умолку, и умному человеку теперешняя необычайная тишина говорила о многом. Дайана, похоже, уже готова принять решение, но дала ясно понять, что разъяснит все только после визита близнецов Роксли в Куинз-Молверн.

Что же до Синары, она уже все решила с той минуты, как увидела Гарри Саммерса. Беда в том, что граф Саммерсфилд ничего об этом не подозревал.

Они добрались до ярко освещенного дворца. Сюда стекались десятки карет, а к причалу то и дело подходили барки: это придворные спешили поздравить короля. Сегодня праздновался не только день его рождения, но и восьмая годовщина возвращения на трон Англии.

Герцог и герцогиня Ланди уже ожидали во дворе, и, едва дверца открылась, Чарли помог матери выйти.

– Сегодня ты изумительно выглядишь, мама, – объявил он с широкой улыбкой. – Я предупредил его величество о твоем приезде, и он очень обрадовался. Говорит, что слишком редко видит тебя в этом году.

– Я чересчур стара, чтобы постоянно находиться при дворе, Чарли, – раздраженно бросила Жасмин. – Если бы не девочки, я вообще бы не приехала, и ты это знаешь. Сегодня мое последнее появление при дворе перед возвращением в Куинз-Молверн, где я стану доживать свой век.

– Не могу поверить, что ты удалишься столь незаметно, – поддразнил он.

– Я удалилась на покой уже давно. Думаю, многие удивились, узнав, что я еще жива, – усмехнулась она.

– Верно, – кивнул он.

Она взяла сына под руку, и они вместе с Барбарой и девушками вошли во дворец. Здесь уже толпились придворные, но герцог Ланди не остановился, пока не оказался в большом Банкетном зале, где король и королева сидели на позолоченных обитых красных бархатом тронах.

– Герцог Ланди! – громогласно объявил мажордом. – Вдовствующая герцогиня Гленкирк и маркиза Уэстли. Герцогиня Ланди, леди Синара Стюарт, леди Дайана Лесли!

Они вошли в комнату, и Чарли, с небрежным видом прошествовав мимо длинной очереди придворных, дожидавшихся момента поздравить его величество, подвел мать к подножию трона. Темные глаза короля зажглись радостью при виде Жасмин и ее семейства. Он встал, сошел с возвышения и, взяв ее руки, поднес к губам.

– Мадам, вы оказали мне большую честь. Я так счастлив снова видеть вас. Вы явились ко двору. А теперь кузен утверждает, что вы и Фэнси задумали вернуться домой.

Жасмин мягко отняла руку, чуть отступила и низко присела, подумав про себя, что ее колени уже не те, что были.

– Это ваше величество оказали мне честь, – прошептала она, благодарно улыбнувшись, когда он поднял ее. – Я приехала в Лондон только ради внучек.

– Мы обязательно поговорим с глазу на глаз перед вашим отъездом, – пообещал король. – А теперь поздоровайтесь с королевой. Он подвел ее ко второму трону, где сидела жена.

– Дорогая, матушка Чарли хочет засвидетельствовать вам свое почтение.

Жасмин снова присела. Король вернулся на трон, чтобы приветствовать остальных гостей.

– Ваше величество! – воскликнула Жасмин.

– Мой супруг разочарован тем, что вы редко его навещаете, – заметила королева.

– Увы, ваше величество, я чересчур стара для светского общества. В юности, во времена правления короля Якова и королевы Анны, я подолгу жила здесь, но теперь состарилась и, если признаться честно, жажду поскорее вернуться в Куинз-Молверн. Вскоре я отправляюсь туда вместе с внучкой. Остальные две, что помоложе, останутся еще на месяц, прежде чем мой сын с женой их увезут.

– Мадам, – поинтересовалась королева, – правда, что у вас было три мужа?

– Да, ваше величество, а у моей бабки даже шесть. Мой первый муж был индийским принцем, к несчастью, убитым моим сводным братом, наследником отца. Второго мужа, Роуэна Линдли, маркиза Уэстли, погубил религиозный фанатик-ирландец. Потом я вышла за Джеймса Лесли, герцога Гленкирка.

– Простите мое любопытство, – мило улыбнулась королева, – но о вас ходит так много историй, что я не знаю, каким верить.

– Вы правы, ваше величество, историй много, и в основном придуманных людьми, никогда меня в глаза не видевшими. Однако в защиту своего доброго имени скажу, что была вдовой, когда познакомилась с отцом Чарли.

– Три мужа, – подивилась королева, тряхнув изящно убранной головкой. – Вы, очевидно, сильная женщина, мадам. Для меня и одного мужа более чем достаточно!

Ее теплые карие глаза лучились добротой.

– Стюарты – люди сложные, ваше величество. Поверьте, кому знать, как не мне! – негромко заметила Жасмин и, видя, что беседа закончена, снова присела и отошла.

– Кровь Христова, Сирена! – воскликнул маркиз Роксли. – Вижу, ваша бабушка в самом деле на дружеской ноге с их величествами.

– Стюарты всегда хорошо относились к ней, – пробормотала Дайана.

– Я буду прекрасно относиться к вам, – прошептал он, целуя крохотное ушко. Приятная дрожь прошла по телу девушки.

– Вы снова флиртуете со мной, Дарлинг? – спросила она.

– Почему бы нет?

– Я еще не готова сказать свое слово, – объяснила она.

– Вы повторяете это каждый раз, когда я упоминаю о необходимости сделать выбор. Я почти готов похитить вас, чтобы беспрепятственно жениться.

– И не пытайтесь ничего решать за меня, Дарлинг, – предупредила она. – С женщинами Лесли не так легко справиться, особенно если перед этим обозлить!

– Хотелось бы мне вас разозлить, – проворчал он, обнимая гибкую талию.

– Уже, – ответила она, отталкивая его руку, – но, возможно, вы и сами не ожидали такого эффекта, Дарлинг. Итак, прошу в последний раз, не нужно пытаться принудить меня! Я ничья и никогда не стану собственностью ни одного мужчины!

– Но, выйдя замуж, – запротестовал он, – вы станете собственностью мужа. Таков закон христианский и человеческий, дорогая Сирена.

Дайана, смеясь, повернулась к нему.

– До чего же вы старомодны. Дарлинг! Мы живем не в средневековье, а в современном обществе. Вы можете владеть лошадью, собакой, но не другим человеком!

– А как насчет рабов, Сирена? Впрочем, вы правы. Рабы не люди, – бросил маркиз.

– Моя семья не признает рабства, – со всей серьезностью ответила Дайана. – Мой дядя в Новом Свете освобождает купленных им рабов. Те, кого называют рабами, – такие же люди, как мы, Дарлинг. Разве не Господь создал их тоже? По своему образу и подобию! Значит ли, что Бог тоже раб, милорд?

– Вы слишком много думаете, – прошептал он, целуя хорошенькие губки. – Я бы предпочел говорить о вас, сладостная Сирена.

– Уходите! – велела она. – Я крайне вами недовольна!

– Но почему? – удивился он.

– Если не знаете сами, стоит ли объяснять такому олуху? – съязвила она, прежде чем отойти, но, почувствовав прикосновение руки, повернулась, чтобы дать ему достойный отпор. И уставилась в светло-голубые глаза. – Дэмн!

– Чем так расстроил вас мой брат? Неужели мне придется вызвать его на дуэль? – пошутил он.

– Боюсь, он многого не понимает! У меня просто руки чешутся отвесить ему пощечину! Как можно быть таким глупым? – пожаловалась Дайана и передала герцогу содержание их разговора.

Тот внимательно выслушал, прежде чем проводить ее в более уединенный уголок, где усадил, а сам устроился напротив. Когда она немного успокоилась, он сказал:

– Мой брат действительно многого не понимает. Прежде он никогда не бывал при дворе и все эти годы оставался дома. К сожалению, он не слишком хорошо разбирается в обычаях и привычках людей вне своего маленького мирка.

– Но ведь и вы раньше не бывали при дворе, – возразила Дайана, – и все же сумели проникнуть в смысл моих речей.

– Неужели вы еще не обнаружили, какие мы разные? – удивился он. – Все эти месяцы вы были рядом и все же не увидели, насколько отличны наши характеры?

И тут ее осенило.

– Вы человек высокого ума! – вскричала Дайана. – В отличие от Дариуса.

– Совершенно верно. И так было всегда. Он плохо учился. Когда же нам по необходимости пришлось безвыездно оставаться дома, я почти все время проводил в классной комнате. Наш наставник, престарелый джентльмен, ненавидевший пуритан, учил нас в точности так, как всех юношей из благородных семей. Я впитывал знания. Мой брат целыми днями изобретал новые уловки, чтобы ускользнуть из дома и отправиться на охоту. И хотя я неплохо веду хозяйство, Дариус посвятил всего себя своему поместью. Поскольку мы очень близки и похожи лицами и фигурами, многие считают нас совершенно одинаковыми, но это не так.

– Разумеется, – согласилась Дайана. – Я давно это увидела.

– Рад, что вы наконец это увидели, – засмеялся герцог. – А теперь, моя дорогая сладостная Сирена, вы должны выбрать не только между светло-голубыми и темно-синими глазами, но и истинной сутью Дэмиена и Дариуса Эсмондов. – Он встал и предложил ей руку. – Наверное, пора присоединиться к нашим друзьям.

Ничего не скажешь, Дэмиен дал ей пищу для размышлений!

Через несколько дней после праздника, незадолго перед отъездом Жасмин и Фэнси в Куинз-Молверн, сидя в саду вместе с бабушкой, Дайана рассказала обо всем, что произошло в тот вечер.

Все еще прекрасные глаза Жасмин следили за медленно текущей водой.

– Итак, ты добилась своего, поняв, в чем истинная разница между близнецами, – заметила она. – И все же ты собираешься выйти замуж за одного из них?

Дайана медленно опустила голову.

– Я тем не менее люблю обоих, но должна решить, хочу ли остроумного, обаятельного мужа, не обладающего, однако, никакими выдающимися качествами, или мужчину обаятельного, остроумного и высокообразованного, чей интеллект я ценю и уважаю. Хочу ли мужа, которым будет легко манипулировать только потому, что он не столь умен, как я? Или такого, кто равен мне, а возможно, и мудрее? Занимательная задача! Похоже, бабушка, я так же далека от ее разгадки, как четыре месяца назад.

– А страсть? – удивилась Жасмин.

– Кажется, оба наделены ею в избытке, но истинную глубину этой страсти я не могу измерить, если хочу остаться невинной до свадьбы. Ласки Дарлинга пьянят меня больше, но Дэмн по неизвестной мне причине сдерживает свои эмоции, так по крайней мере кажется. Будет ли это продолжаться, если мы ляжем в постель?

– Возможно, маркиз обращается с тобой как с приятной игрушкой, которой искренне наслаждается, а герцог ведет себя более холодно, потому что боится напугать? – предположила Жасмин.

– Почему боится? – наивно спросила Дайана.

– Дорогая, не могу поверить, что ты настолько недогадлива, чтобы не понять простой истины: герцог Роксли безумно влюблен в тебя, но при этом остается джентльменом. Он не пустит в ход свое искусство в любви и чувственных ласках, чтобы завоевать тебя нечестными приемами, на случай если ты предпочтешь его брата. Он не станет играть твоим неопытным сердцем.

– Он тебе нравится, – тихо заметила Дайана.

– Мне нравятся оба. Они неплохие люди, и ты не заставишь меня высказаться за кого-то одного. Все зависит только от тебя, дорогая моя девочка! – рассмеялась Жасмин.

– Дядя Чарли пригласил их в Куинз-Молверн этим летом. Там и решу.

– Когда они приедут?

– Где-то в конце августа.

– Вот и прекрасно. Твои родители тоже будут с нами, и им следует познакомиться с твоими поклонниками. Твоя мать – женщина практичная, и это свойство ты унаследовала от нее. Она примет на веру любое твое решение. А вот твой отец – дело другое. Он захочет встретиться с братьями и вынести суждение по поводу каждого, хотя, откровенно говоря, не знаю, что плохого он сумеет в них найти.

– О, он сделает выбор, даю слово, бабушка! – хмыкнула Дайана. – И ужасно рассердится, если я с ним не соглашусь.

– Не позволяй никому повлиять на тебя, дорогая девочка, – наставляла Жасмин. – Особенно моему Патрику. Тебе жить с мужем, а не твоему отцу.

– Бабушка, – засмеялась Дайана, – думаю, тебе уже известно, что мой отец ни сможет ни к чему меня принудить. Я истинная Лесли! И наделена сильной волей. Мужчины Лесли всегда были слабее своих женщин, взгляни хотя бы на нашу историю!

– Это верно, – согласилась Жасмин с облегченным вздохом. Дайану действительно нельзя заставить!

– У меня есть последнее испытание для моих близнецов, – объявила она бабушке.

– Какое именно?

– Они должны приехать с подарками. От того, какую безделушку они привезут, зависит судьба всех троих.

– Ты решаешь свою участь на основании такого пустяка? – поразилась Жасмин, шокированная выходкой внучки. От Синары еще можно ожидать чего-то подобного, но от Дайаны?!

– Нет-нет, – поспешно разуверила девушка. – Думаю, что уже все решила, но должна получить подтверждение.

– Кто же тогда? – разволновалась Жасмин.

Дайана покачала головой:

– Нет, этого я никому не скажу, даже тебе! Вдруг случится что-то, что заставит меня изменить мнение? Ведь все возможно!

– В твоих жилах кипит горячая кровь оттоманских турок и Великих Моголов, дитя мое. Ты изобрела хитрую уловку, достойную твоих предков! – восхитилась Жасмин. – И удивила даже меня! Тебя называют сладостной и милой, но, думаю, попросту недооценивают. И это к лучшему. Мужчинам всегда неловко в обществе блестящих и умных женщин. Уж лучше пусть считают тебя недалекой доброй пустышкой. Кого бы ты ни выбрала, Дайана, теперь я твердо знаю, что ты будешь править им и семьей мудро и твердой рукой.

– О, как мне будет не хватать тебя, бабушка! – призналась Дайана, кладя темную головку на плечо Жасмин.

– Конечно, – согласилась Жасмин, – но скоро ты будешь дома. Наслаждайся последними днями пребывания при дворе, ибо, как только ты выйдешь замуж, твоей первой обязанностью будет как можно скорее произвести на свет наследника. Только когда в детской не останется места, ты сможешь вернуться ко двору и снова развлечься.

– Не знаю, захочу ли вообще возвращаться, – возразила Дайана. – Мне повезло избежать язвительных стрел «Уитс». Поскольку моя добродетель и близкие связи с их величествами общеизвестны, никто не смел приблизиться ко мне с нечестными намерениями. Все же я видела, как множество замужних женщин забывали о брачных обетах и вели себя подобно последним шлюхам! Но не все из них порочны. Многие порядочные особы изменяют мужьям из мести, потому что последние не знают удержу в разврате! «Что годится для гуся, то хорошо и для гусыни», – твердят они, твердо веря собственным словам. Я не желаю попадать в тот же капкан! И не хочу мужа, который не пропустит ни одной юбки. Лучше остаться дома и время от времени навещать родственников, которых, видит Бог, у меня немало!

– Не такое уж плохое будущее, – согласилась Жасмин. Несколько дней спустя вдова вместе с внучкой Фэнси Деверс отправились в Куинз-Молверн.

– Теперь, когда бабушки нет, я могу носить все, что захочу! – радовалась Синара. – Не считаешь, что я просто великолепна в черном и бриллиантах? Бабушка оставила нам кое-что из украшений!

– Хорошо, что мы скоро возвращаемся домой, – вздохнула Дайана. – Боюсь, ты начинаешь приобретать вполне определенную репутацию!

– Именно это мне и нужно, – отмахнулась Синара, – иначе как же еще я заставлю Гарри обратить на меня внимание? Он заинтересуется мной, только если посчитает такой же испорченной и дерзкой, как он сам. Мое положение дочери герцога Ланди, состояние и связи не имеют для него никакого значения. Если я заставлю этого человека полюбить себя, то лишь за то, какова я есть на самом деле, и не по какой иной причине. И мне никогда не придется усомниться в нем и бояться потеряты Именно этого я хочу и добьюсь.

Прошел июнь, и герцог Ланди объявил домочадцам, что в середине июля они покинут Лондон, но не последуют за двором, а отправятся в Куинз-Молверн. Синара очень расстроилась, но что она могла поделать? В довершение ко всему герцог и маркиз Роксли должны были сопровождать их первую половину пути.

– Только этого нам не хватало! Эти два щеголя будут танцевать вокруг Дайаны, а мне останется лишь смотреть! – ворчала она своей служанке Эстер.

Но, услышав резкую отповедь матери, потребовавшей соблюдения приличий, Синара изобразила улыбку и продолжала улыбаться, даже когда покидала Гринвуд-Хаус в сопровождении кузины и двух ее кавалеров.

Дайана едва сдерживалась. С нее достаточно двора и его увеселений! Да, все было прекрасно, но теперь вонь городских канав пробивалась даже сквозь острый пряный аромат ее шарика с благовониями, и прогулки в Сент-Джеймсском парке потеряли свою привлекательность. Она все чаще вспоминала зеленые холмы, окружавшие Куинз-Молверн, и скучала по родителям, которые, вероятно, окажутся в Вустершире куда раньше, чем она.

Они успели попрощаться со всеми друзьями, которые должны были в ближайшем будущем сочетаться браком. Уже состоялась свадьба сэра Майкла Скэнлона и леди Друсиллы Стентон, прозванной Уайли. Ее отец дал свое разрешение, и, поскольку ирландец желал как можно скорее вернуться в Ирландию, молодых людей тут же обвенчали, и теперь сэр Мик с женой могли путешествовать вместе. Новобрачные провели первую ночь в Линмут-Хаусе, и перед отъездом Уайли, подмигнув, призналась подругам:

– Я не ошиблась, выбрав Мика в мужья! – И тут же, всхлипнув, расплакалась, к полному удивлению окружающих. – Вы приедете когда-нибудь в Ирландию повидаться со мной? Я так на это надеюсь!

– Но, женщина! – уговаривал новобрачный, увидев, что дела плохи. – Перестань заливать слезами мой жилет! Нам предстоит сегодня проехать много миль, и что я буду делать с промокшей насквозь особой?

Он быстро поцеловал ее в губы и улыбнулся.

– Сейчас успокоюсь, – шмыгнула носом леди Скэнлон, и чета, обняв на прощание друзей, удалилась.

Джеймс Эдвардс, граф Олстер, и Сесили Берк должны были пожениться через четыре месяца. Притти Китти тоже собиралась стать графиней Данли после венчания с Найлзом Брендоном. Лорд Руперт Данстан, младший сын графа Морли, собирался жениться на Коралин Мамфорд, очаровательной Слим. Они еще не назначили дату свадьбы, но все, кроме Скэнлонов, пообещали обязательно приехать. Леди Дайане Лесли еще предстояло сделать выбор. Никто не говорил о леди Синаре Стюарт, ибо все опасались, что она плохо кончит.

Через несколько дней герцог и маркиз свернули на дорогу, ведущую на северо-запад, в Херефордшир, предварительно дав слово навестить Дайану в конце августа. Вечером перед разлукой Дайана позвала обоих в гостиную отдельного номера, снятого герцогом Ланди для своей семьи. В комнате была только она одна.

– Садитесь, милорды, – пригласила девушка. – Нам нужно поговорить.

Она налила им вина, чувствуя, как жадно они следят за ее движениями, протянула каждому бокал и встала.

– Я почти готова принять решение, но прежде хочу кое о чем попросить вас.

Братья выжидающе смотрели на нее.

– Когда соберетесь навестить меня и познакомиться с родителями, каждый должен привезти подарок, который придется мне по душе. Для меня очень важно, чтобы человек, намеревающийся стать моим мужем, как следует узнал меня, прежде чем мы соединимся навеки. Давайте посмотрим, насколько хорошо вы изучили ту, что прозвали Сиреной. Недаром мы провели несколько месяцев в обществе друг друга. Ну как, согласны?

– Что бы вы хотели, сладостная Сирена? – спросил маркиз.

– Нет, Дарлинг, вы сами должны догадаться.

Герцог молчал.

– Но вы отнюдь не бедны, Сирена. Что такого редкостного и необыкновенного мы можем поднести вам? Неужели даже не намекнете?

– Я предложила вам загадку, милорд. Весь смысл в ее решении.

Узкие губы герцога тронула едва заметная улыбка, но он так и не произнес ни слова.

– Я найду именно то, о чем вы мечтаете, сладостная Сирена, и завоюю вас! – поклялся маркиз Роксли и, обратившись к брату, добавил: – Я выиграю, Дэмн! Я всегда умел обращаться с дамами лучше, чем ты.

Темно-синие глаза сверкали возбужденно и торжествующе.

– Посмотрим, – обронил, наконец, герцог и, поставив на стол бокал, к которому не прикоснулся, встал и поцеловал руку Дайаны. – Вы заставляете меня совершить Геркулесов подвиг. Я должен крайне тщательно обдумать, что делать.

– Уверена, что вам все удастся, – улыбнулась девушка. – Поезжайте с Богом, милорды. Счастливой дороги.

И, присев, повернулась и покинула маленькую гостиную.

Глава 13

Патрик Лесли, герцог Гленкирк, миновал пятидесятилетний рубеж два с половиной года назад. И хотя был высок и широкоплеч, не растолстел со временем, как многие мужчины его поколения. И жил привольно и в свое удовольствие, что удавалось единицам. В отличие от предков Патрик Лесли предпочитал не покидать границ своих владений в восточном Шотландском нагорье. И если бы его мать уже упокоилась, он был бы рад навсегда оставаться в Гленкирке.

Но мать была жива и, к его немалой досаде, отличалась прежней живостью и энергией, хотя, по мнению Патрика, женщина, только что отпраздновавшая семидесятидвухлетие, должна быть более скромной и сдержанной в манерах и речи. Однако он все равно горячо любил свою родительницу и неизменно навещал ее. Вот и теперь они сидели в старом зале Куинз-Молверна.

– Что ты думаешь о тех ухажерах, которые должны приехать к Дайане? Достойны ли они моей девочки, или это просто моты и бездельники, которым не терпится растратить ее приданое? – Темно-зеленые глаза герцога с тревогой озирали мать.

– Я все проверила. Семья Роксли безупречна со всех точек зрения. Я бы не позволила твоей дочери дружить с неподходящими особами, – заверила Жасмин.

– Я так и считал, мама. Однако мой камердинер утверждает, что все слуги сплетничают о дочери моего брата.

– Поведение Синары и ее судьба тебя не касаются, – резко парировала мать. – Я доверяю ей и думаю, она ii не уронит себя, что бы там ни злословила челядь. После того как Дайана будет благополучно пристроена, я сама займусь судьбой Синары. Один из Роксли станет любящим мужем твоей дочери. По этому поводу у меня есть свое мнение, но я держу его при себе и не собираюсь высказывать. Решение должно остаться за Дайаной, так что, умоляю, Патрик, после того как поговоришь с братьями Роксли, не пытайся на нее повлиять!

Герцог рассмеялся.

– Я просто хочу видеть ее счастливой!

– Она будет счастлива, особенно потому, что ей так тяжело дались поиски истины.

– Не пойму, что там такого трудного, черт побери? – удивился сын.

– Ну, во-первых, Дэмн и Дарлинг похожи как две капли воды.

– Дэмн и Дарлинг?! Иисусе, упаси меня от тех милых кличек, которые придворные раздают друг другу! – взорвался герцог. – Надеюсь, это не христианские имена?

– Дэмиен и Дариус Эсмонды, – пояснила Жасмин, чьи губы подергивались от сдерживаемого смеха.

– Не намного лучше, – проворчал Патрик. – Смею ли я спросить, как прозвали мою девочку и ее кузин?

– Кингс Фэнси, сладостная Сирена и Син.

Патрик Лесли поморщился.

– Что же, могло быть и хуже, – констатировал он. – Итак, эти парни – близнецы и очень похожи. Выйди за одного из близнецов, и сама родишь близнецов. Что еще?

– Видишь ли, сначала ей пришлось научиться различать их, чтобы по крайней мере узнать получше. Вышло так, что она влюбилась в обоих.

– Иисусе! Неужели девочка совсем спятила, мама?

– Не стоит обманываться добротой и милым характером твоей дочери! Дайана умна и проницательна и замечательно справилась со всеми затруднениями, как подобает настоящей женщине из рода Лесли. Она сделает верный выбор, и ты будешь доволен.

– Иисусе! – в третий раз возопил герцог. – Что случилось с теми временами, когда мужчина и женщина руководствовались одной лишь страстью, сметавшей доводы разума?!

– Что-то не помню никакой бури страсти, которая сбила тебя с ног, когда появилась Фланна, – резонно заметила мать. – Ты хотел не ее, а ее земли! И все же ты полюбил ее, и к тому же выяснилось, что тебе повезло с женой, сын мой. И твоя дочь тоже будет счастлива в браке.

– Я должен довериться твоему суждению, впрочем, как всегда. Ты еще ни разу не подводила меня.

– Рада слышать это, Патрик, – сухо ответила мать.

Дайана и ее кузины не собирались подслушивать разговор. Они как раз входили в зал, чтобы посидеть у огня и посплетничать, но тут Синара вдруг услышала обрывок фразы и сделала Дайане знак остановиться. К тому времени, когда та поняла, что не следовало бы подслушивать, было уже слишком поздно. Показаться сейчас означало выдать себя с головой. Когда взрослые заговорили о другом, девушки улизнули из зала и вышли в сад. Герцогиня Ланди недавно велела построить очаровательную мраморную беседку в конце сада, у самого озера. Туда и поспешили кузины.

– Поверить невозможно, что я когда-то коверкала язык, как мои родители, – заметила Дайана. – Они приезжают каждое лето, и я всякий раз поражаюсь! Сама я шотландка, но теперь говорю, как настоящая англичанка. Наверное, и Мэйр через несколько лет сумеет переучиться. Твои родители так добры и гостеприимны, что позволили ей жить с бабушкой!

– Они говорят, что дом оживает, когда в нем много детей, – пояснила Синара. – С тех пор как моя сводная сестра Бри и ее семья живут в Девоне, здесь так тихо. А сводные братья не выказывают ни малейшего намерения жениться. Как зовут их твои родители? Ребятня?

– Именно. Ребятня.

– Мне нравятся твои родители, Дайана, – вставила Фэнси. – Я так рада, что они приехали в Англию! Мать часто рассказывала мне, как они все жили в ГлеНкирке и приезжали в Англию на лето, как и их бабушка, графиня Броккерн. Прекрасная традиция, а я люблю традиции. – Она бережно положила руку на живот, словно защищая будущего младенца.

– Моя интуиция подсказывает, что ты уже выбрала между герцогом и маркизом, – заметила Синара. – Скажи, кузина, кто счастливчик?

Дайана покачала головой:

– Нет. Ты скорее всего права, но пока они не приедут, я ничего не скажу. Мой, как ты говоришь, избранник, услышит все из моих уст. Не из твоих, Синара. Увы, ты не умеешь хранить секреты.

Они с Фэнси рассмеялись, а Синара надулась.

– Я тоже могу хранить секреты!

– Ну так вот, этот тебе хранить не придется, потому что ты его не узнаешь! – сообщила Дайана, все еще смеясь.

Герцог и маркиз должны были прибыть в последнюю неделю августа. Вскоре после этого Лесли из Гленкирка собирались вернуться домой, на север, но прежде с нетерпением ожидали знакомства с будущим мужем дочери.

– Обуздай свой ветреный разум, девочка, и соберись с мыслями, – предупредил герцог. – Я не намерен пропускать сезон охоты на тетеревов!

– Обещаю, папа, – кивнула Дайана.

– Ты обещал не вмешиваться, Патрик Лесли, – возмутилась герцогиня Гленкирк. – Твоя мама лучше знает, а она сказала, что Дайана все делает правильно.

– Женщина, много ты власти взяла! – буркнул герцог. Фланна Лесли шутливо шлепнула мужа.

– Я всегда такова там, где дело касается тебя!

– Да, – неожиданно согласился он. – Уж это точно!

Наконец приехали поклонники Дайаны. Герцог сидел на большом сером в яблоках жеребце с черными хвостом и гривой. Его брат, маркиз, скакал на таком же гигантском вороном мерине. Их рыжевато-каштановые волосы переливались медью на летнем солнышке. Оба не сводили глаз с Дайаны.

– Вижу, они разбираются в лошадях, – заметил Гленкирк.

– И в девушках, – согласился Чарли.

Братья рассмеялись.

Гости спешились, и, когда все перезнакомились, их повели в зал, где предложили вина и закуски. Братья поражение разглядывали большое семейство. Пятеро братьев Дайаны казались настоящими шотландскими разбойниками, хотя младшему было всего семь. Но все гордились своей статью и ростом и любили похвастаться. Младшая сестра мало чем отличалась от них, но средняя, Мэйр, больше походила на Дайану и вежливо присела перед визитерами.

Пока взрослые вели светскую беседу, Мэйр подобралась к сестре и прошептала:

– Надеюсь, ты выбрала не маркиза?

– А в чем дело? – тихо спросила удивленная Дайана. – Это Синара просила разузнать, кого я выберу?

– Нет, но я ничего не скажу, пока не заговоришь ты, а может, и вообще промолчу.

Дайана взъерошила золотисто-рыжие локоны сестры.

– Забавная ты девчонка! Я скучала по тебе.

– И теперь, когда я здесь, тебе придется выйти замуж и покинуть Куинз-Молверн.

– Тебе здесь понравится, – заверила Дайана, – и я не уеду так уж далеко, чтобы мы не смогли видеться почаще. Кроме того, бабушка и тетя с дядей будут всячески тебя баловать.

– А ты вспоминаешь о Гленкирке? – спросила Мэйр.

– Когда я только приехала в Англию – часто, но теперь все реже. Гленкирк больше не мой дом, а вскоре и Куинз-Молверн перестанет быть моим домом.

Подали ужин. Дайана сидела между двумя претендентами в роскошной столовой герцога Лади. У братьев почти не было времени поговорить с Дайаной, поскольку ее отец засыпал их вопросами о домах, имуществе, доходах и поместьях. Наконец он пронзил молодых людей строгим взглядом. Дайана, с детства знавшая, что означает этот взгляд, поняла: настал самый ответственный и страшный момент.

– У кого-нибудь из вас есть любовница? – осведомился герцог. – И я не имею в виду какую-нибудь глупенькую доярку и служанку, с которой можно время от времени позабавиться, как случается с каждым здоровым парнем. Я спрашиваю о женщине, которую вы можете содержать в доме или имении. Ну?!

– Нет! – в один голос ответили близнецы, но у герцога Роксли хватило деликатности слегка покраснеть. Только крохотная жилка, дернувшаяся на щеке, свидетельствовала о его раздражении: очевидно, он посчитал вопрос нетактичным.

– Не считайте, что я слишком уж с вами суров, – вместо извинения пояснил Гленкирк, заметив досаду Дэмиена. – Это моя старшая и самая любимая дочь, милорды, и я должен увериться, что она не будет несчастлива. Итак, есть ли у вас побочные дети, которых необходимо принимать в расчет?

– У меня, вполне возможно, есть... один или два, – медленно произнес маркиз.

Страницы: «« « ... 1011121314151617 » ... »»