Плутовки Смолл Бертрис
– Он человек светский и опытный, – возразила Барбара. – А ты скорее всего не знала, что делаешь. Он хитростью заставил тебя поверить, что именно ты завлекала его, а не наоборот! Ах, мое бедное дитя!
Она попыталась обнять дочь, но та немедленно вырвалась.
– Я была девственницей, мама, а не деревенской дурочкой! Ради Бога, пойми, мы живем не в пятнадцатом, а в шестнадцатом веке! И девушки в наше время не столь наивны! Поверь, когда я говорю, что обольстила его, все было именно так, а не наоборот!
– Я не учила тебя быть шлюхой и заводить любовников! – неожиданно рассердилась Барбара.
– Я ваша дочь, мадам. Разве не вы отдались моему отцу в шестнадцать лет? Насколько я понимаю, он взял вашу невинность, по крайней мере в детстве я сама не раз об этом слышала! И вы были его любовницей еще при жизни герцогини Бесс! Так что не смейте осуждать меня! Я люблю Гарри Саммерса не меньше, чем вы любили отца! – вызывающе выпалила Синара.
– Завтра я пошлю за графом Саммерсфилдом, – объявил герцог. – И заставлю его сделать все, как полагается. Так что твое желание исполнится, девочка моя, хотя я предпочел бы другой способ его достижения.
– Нет, – спокойно бросила Синара.
– Нет?! – удивился герцог. – То есть как это?!
– Я не выйду за него, милорд. Не начну супружескую жизнь по образу и подобию его родителей. Мне страшно вспомнить, как бедная женщина была вынуждена стать женой негодяя. Кроме того, он еще не сказал, что любит меня.
– Но ты ведь знаешь, что любит, – мягко заметила Жасмин.
– Да, но вслух он этого не произнес, – упрямилась Синара. – Если ты пошлешь за ним, папа, мы никогда не узнаем, женится он ради меня самой или потому, что я ношу его ребенка. Я столько боролась, чтобы выйти за человека, который полюбит именно Синару Стюарт. Не ее богатство, не связи, не потому, что я ношу его сына. Умоляю, не посылайте за ним. Если он приедет за мной и откроет свое сердце, я с радостью стану его женой, но не позволю повторить историю его родителей. Ради него же самого. Ради себя и нашего ребенка.
Барбара Стюарт тихо заплакала. Ее муж растерянно моргал, не зная, что предпринять. Одна Жасмин утвердительно кивнула:
– Она, пожалуй, права!
– Но дитя родится бастардом! – возразил Чарли.
– Как ты. Как сама Синара. Все со временем было исправлено, и это тоже закончится благополучно, – заверила Жасмин. – Синара должна сама распорядиться своей судьбой, дорогие мои. А мы обязаны поддержать ее своей любовью. Ее и будущего внука.
– Но что нам делать, мама? – беспомощно пролепетал мгновенно состарившийся герцог. Он все еще был не в состоянии поверить, что его любимая дочь могла сотворить такое!
– Думаю, нужно спросить об этом Синару, – спокойно ответила Жасмин и обратилась к внучке: – Итак, дитя мое?
– Не знаю, бабушка. Вряд ли мы сумеем избежать пересудов и конфуза. Стоит мне остаться здесь, в Куинз-Молверне, или уехать туда, где никто меня не знает? Пожалуй, в такой ситуации нужно решать всем вместе.
Жасмин снова кивнула.
– Мэйр Лесли не сможет вернуться, пока ты не родишь, – твердо объявила Барбара. – Не желаю, чтобы и она последовала твоему примеру! Вдруг маркиз Роксли не дождется, пока она вырастет? Недоставало еще, чтобы она взяла дело в свои руки!
– Ей всего одиннадцать, мама! По-моему, у нее даже месячные не начались! – сухо заметила Синара. – Кроме того, она куда практичнее меня!
– Я согласна с Барбарой, – вмешалась Жасмин. – Мэйр останется в Роксли, пока вся эта история не завершится, дорогие мои.
– Хиллтоп-Хаус! – воскликнула Синара. – Я поеду в Хиллтоп-Хаус. Там я родилась. Почему бы и моему ребенку не появиться на свет именно там?
– Но это такое уединенное место! – нервно пролепетала Барбара.
– Да, но ты сама жаждала уединения, – напомнил герцог. – Время было такое, что почти всякий гость считался нежеланным. Ты не хотела, чтобы кто-то узнал о твоем одиночестве. Но дом очень удобен, и его можно обставить заново, сделав превосходное гнездышко для Синары. С ней поедут Эстер и несколько охранников, чтобы отпугнуть визитеров. Мы просто снабдим дом всем необходимым. Думаю, Синара предложила идеальное решение.
– Когда тебе рожать? – спросила Жасмин.
– В конце зимы или в самом начале весны.
– Значит, до осени по тебе никто ничего не заметит. Поживешь здесь до родов Дайаны, чтобы, как обещала, стать крестной ее младенца, а потом отправишься в Хиллтоп-Хаус.
– Но что будет, когда появится ребенок? – встревожилась Барбара.
– Я не расстанусь с плотью от плоти моей! – взвилась Синара. – И буду постоянно жить в Хиллтоп Хаусе!
– Но твое отсутствие заметят, дорогая, – напомнила бабушка. – И поднимется страшный скандал. Мы еще можем достойно выдать тебя замуж. Дитя останется в Хиллтоп-Хаусе под присмотром нянек и нашей семьи. Можешь видеться с ним, когда не живешь при дворе, но если внезапно и надолго исчезнешь, сплетен не оберешься! А этого допустить нельзя.
– Мне все равно! – бросила Синара. – Я не могу заставить себя выйти за другого! И хотя бы поэтому останусь здесь и буду растить своего ребенка. Мне абсолютно безразлично, что скажут люди.
– Что же, у нас еще будет время все решить окончательно, – заметила Жасмин. – А пока что ты с нами, и никто не выдаст твою тайну.
Синара кивнула:
– Я сама воспитаю сына. И возмещу отсутствие отца тем, что стану лучшей матерью на свете. О, мама, ты была идеальным примером для меня в те дни, когда мы даже не могли с уверенностью сказать, вернется ли домой папа.
С этими словами Синара медленно присела в реверансе, прежде чем выйти из старого семейного зала, где остались встревоженные родственники.
– Можно отдать ребенка приемным родителям на воспитание, – высказался герцог. – Ничего необычного в этом нет, и хотя я недоволен таким поворотом событий, Синара не первая девушка из знатной семьи, забеременевшая до брака. Как ни странно, мне немного легче оттого, что он не станет ее мужем.
– Не станет, если он не признается ей в любви, – напомнила мать. – Это совершенно другое дело. Синара очень горда и всегда мечтала, чтобы ее любили ради нее самой. Умница! Я откровенно удивлена тем, что он еще не приехал за ней, но гарантирую, что, когда Синара не появится при дворе осенью, Гарри примчится в Куинз-Молверн. Все само собой образуется, Чарли.
– Это моя вина! – вскричала Барбара. – Потому что всегда была так откровенна с ней и рассказывала обо всем без смущения и утайки! Неудивительно, что она не увидела ничего страшного в том, чтобы лечь с мужчиной без благословения церкви! Разве я не сделала того же? Да еще похвасталась дочери! Теперь все вернулось на круги своя. Сумеешь ли ты простить меня, Чарли? Я знаю, как ты мечтал о счастье Синары!
Ее прелестное лицо исказилось стыдом и скорбью.
– Ах, дорогая Барбара, то, чего я хотел или хочу для нашей дочери, уже не играет роли. Синара – Стюарт, а Стюарты никогда не задумываются о последствиях своих поступков. Все очень просто: Синара ждет ребенка от любовника. Насколько нам известно, мир от этого не рухнет. Наша жизнь будет продолжаться, и мы все вынесем, как и наша дочь. Завтра я напишу герцогу Крэнстону и посоветую не рассчитывать на брак с Синарой, поскольку ее сердце уже занято, хотя она все равно благодарит его за честь.
Чарли обнял за плечи убитую горем жену.
– Синара одна несет ответственность за все случившееся, Барбара. И чтобы я никогда не слышал, как ты каешься в том, в чем нет твоей вины.
Барбара разрыдалась, и герцог, смеясь, поцеловал жену.
– Чума на голову Кромвеля и его мерзавцев – круглоголовых, – выругался он, подражая младшей сестре, – за те годы, что мы прожили в разлуке.
– О, Чарли, – всхлипывала Барбара, – ты так добр со мной!
– Совсем как его отец, – вставила Жасмин, улыбаясь при воспоминании о золотом юноше, который когда-то любил ее и подарил чудесного сына.
Смирившись с неприятной истиной, Жасмин и ее семья проводили в покое и довольстве летние дни. Лесли из Гленкирка не приехали, и все этому радовались, поскольку отпадала необходимость объяснять ситуацию Патрику Лесли, который не замедлил бы воспользоваться возможностью увезти Мэйр домой. А теперь девочка живет у сестры, когда же вернется, Синары уже здесь не будет, так что причин жаловаться нет. Вполне возможно, что Лесли так ничего и не узнают.
Прошли июль и август. Начался сбор урожая. Ветви плодовых деревьев гнулись под тяжестью фруктов. На третий день сентября из Роксли прибыл посланец с известием, что герцогиня Дайана первого числа произвела на свет здорового сынишку. Крещение состоится в Роксли пятнадцатого сентября, и все семейство приглашено на церемонию.
Живот Синары только начал слегка округляться, но постороннему глазу пока ничего не было заметно. Она была совершенно здорова, тошнота прошла. Более того, она расцвела и буквально сияла красотой и прелестью.
Они отправились в Роксли, где Дайана, уже вставшая с постели, приветствовала их. Фэнси и ее муж Кит Трэхерн, маркиз Айшем, прибыли вскоре после герцога Ланди с семьей. Кузины были на седьмом небе от возможности вновь побыть вместе. Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как все трое были при дворе. Однако ни Дайана, ни Фэнси, предупрежденные Жасмин, словом не обмолвились о графе Саммерсфидце.
Джеймс Патрик Чарлз Эсмонд, наследник герцога Роксли, был окрещен на следующий день в церкви Роксли, той самой, где всего девять месяцев назад венчались его родители. Арендаторы герцога снова выстроились по обе стороны дороги, приветствуя младенца, который в один прекрасный день станет их хозяином. Новорожденного несла крестная мать, леди Синара Стюарт, на редкость элегантная в лазорево-голубом, отделанном кружевами платье. В нужный момент младенец громко завопил, свидетельствуя о том, что дьявол покинул его после омовения святой водой. Гости вернулись в замок, где был устроен пир.
Вечером, когда все взрослые, кроме трех кузин, отправились спать, Синара призналась Дайане и Фэнси в своей беременности. Дайана в ужасе зажала рот ладонью, но Фэнси понимающе кивнула.
– Ты не хочешь сказать ему? – тихо спросила она.
– Нет. Не могу сделать с ним то, что сделали с его отцом. Если он действительно любит меня, значит, рано или поздно это признает, и все будет хорошо. Если же нет, пусть не ведает, что у него есть ребенок.
– Ты лишишь свое дитя имени и наследия? – встревоженно ахнула Дайана.
– Если он не может любить меня, как же полюбит ребенка? – удивилась Синара. – Для моего малыша благо, что он никогда не увидит отца, способного его отвергнуть.
– Но что ты скажешь ему, когда он в один прекрасный день спросит тебя? – упорствовала Дайана.
– Понятия не имею, – честно ответила Синара. – Но когда придет время, придумаю что-нибудь.
– Ты заранее считаешь графа Саммерсфилда человеком недостойным, – вмешалась Фэнси. – Я едва его знаю, но если правда то, что ты писала, тогда я верю: он скажет тебе о своей любви и будет хорошим отцом ребенку.
– Кто знает о твоем несчастье? – допрашивала Дайана.
– Бабушка, Эстер и мои родители. А теперь и вы.
– Отец немедленно заберет Мэйр под предлогом того, что ты дурно на нее влияешь, – вздохнула Дайана. – Сама знаешь, каков он. Собирается приехать в октябре. Даже первый внук, носящий его имя, не отвлечет герцога Гленкирка от проклятых тетеревов!
Женщины рассмеялись.
– Я перебираюсь в Хиллтоп-Хаус, – пояснила Синара. – Все последние недели его заново обставляли для меня. Все посчитают, что я вернулась ко двору. Ни твой отец, ни Мэйр ничего не узнают.
– Ты, разумеется, отдашь ребенка на воспитание? – предположила Фэнси.
– Родители именно это мне и предложили. Но я отказалась. Стану кормить малыша грудью. Пусть именно мое лицо он запомнит прежде остальных. Увижу его первые шаги, услышу первые слова. Никто не сможет убедить меня расстаться со своим ребенком, но я не собираюсь обсуждать это с семьей. Пусть считают, будто сумеют меня уговорить. Через четыре года я стану совершеннолетней и сама буду распоряжаться своими деньгами. А до тех пор... вряд ли папа позволит мне голодать, даже если я не найду респектабельного мужа.
– Ты выбрала трудный путь, Синара, – заметила Фэнси, – но я восхищаюсь твоими мужеством и решимостью.
– И независимо ни от чего мы всегда тебя поддержим! – объявила Дайана.
– Знаю. Ах, кузины, кто бы мог предположить, что, когда два года назад мы отправились ко двору, все кончится тем, что две выйдут замуж, а третья соберется родить бастарда?
– Верно, – поддержала Фэнси. – Я и сама никогда бы не поверила, что девушка из колоний станет любовницей короля, а потом найдет такое счастье, какое я нашла с Китом.
– А когда я впервые увидела Дэмиена и Дариуса, – вставила Дайана, – никогда не поверила бы, что сумею различить их, а тем более сделать правильный выбор. Я даже сумела сделать верный шаг, родив сына через девять месяцев после свадьбы.
Она засмеялась.
– А гордая Синара Стюарт сделала неверный шаг, – мягко добавила Син.
– Нет, кузина, любовь всегда права, – возразила Фэнси. – Не могу представить, каким именно образом ты найдешь счастье, но поверь, ты обязательно будешь счастлива. Если со мной это случилось, значит, произойдет и с тобой.
Синара подалась вперед и поцеловала кузину в щеку.
– Спасибо, Фэнси. Я так рада, что вы мои кузины! Пусть я оказалась самой порочной и испорченной, мы все равно останемся друзьями.
– Да! – согласилась Фэнси.
– Останемся, – вторила Дайана. – И наши дети вырастут вместе, любя друг друга. Это я обещаю.
– Давайте скрепим договор, – предложила Синара, протягивая руку. Ладошки кузин легли сверху. – Навсегда! – воскликнула Синара.
– Навсегда, – повторила Дайана.
– Навсегда и вовеки, – заключила Фэнси.
Глава 21
После осенних скачек в Ньюмаркете двор переместился в Нью-Форест: начался охотничий сезон. В этот лес, как и во все остальные королевские заповедники, после Реставрации завезли диких животных. Теперь, десять лет спустя, рощи, где имели право охотиться только король и его гости, кишели дичью всех видов. Но граф Саммерсфилд, недавно вернувшийся из своего поместья, так и не смог найти добычу, которую искал. Когда сезон приблизился к концу, он отправился к Нелли Гвин, зная, что королевская фаворитка переписывается с Синарой. Нелли сама не умела ни читать, ни писать, но, утвердившись в своем положении официальной любовницы его величества, наняла секретаря, который читал ей и писал под диктовку.
Нелли не любила охоту, что было крайне удачно, поскольку королева обожала это занятие: одно из немногих общих с мужем пристрастий. Поэтому, пока Екатерина Браганса, Карл Стюарт и придворные гонялись по лесу за оленями и кабанами, мистрис Нелли держала собственный двор, в коттедже, неподалеку от королевского охотничьего дома, и с нетерпением ожидала возвращения в Уайтхолл и город, который любила. Все уже знали, что фаворитка короля ждет ребенка и должна родить весной.
Гарри Саммерс застал Нелли в одиночестве: событие крайне редкое.
– Не возражаете против моей компании, мистрис Нелл? – с улыбкой спросил он. – Или предпочитаете одиночество?
Он искренне восхищался энергичной маленькой женщиной, сумевшей не только привлечь, но и удержать внимание короля.
– Мне невыносимо скучно, Уикиднесс, – призналась Нелл. – Заходите и развлеките меня немного! Меня наконец перестало выворачивать наизнанку.
– Я плохо разбираюсь в подобных вещах, – откликнулся граф, садясь рядом с Нелли. – Вы знаете, почему я здесь. Вам наверняка известно, почему она не вернулась ко двору. Ради всего святого, мистрис Нелл, скажите, умоляю!
– Ее папа не одобряет вас, – начала Нелл, прикидывая, как лучше довести Гарри до такого состояния, когда он помчится за Синарой хоть на край света. Ведь они будут прекрасной парой! Оба горды, упрямы и не желают признать поражение, хотя один должен сдаться, иначе вся эта путаница никогда не кончится. – Герцог Ланди твердо намерен выдать Синару за герцога Крэнстона. Вы его знаете? По-моему, он никогда не был при дворе. Уже немолод и потерял первую жену, которая умерла родами вместе с младенцем. Он хочет наследника от Синары. По мне, так это звучит несколько бездушно, но Син говорит, что ее папа спешит пристроить дочь, а Крэнстон вроде бы не гоняется за деньгами. Он достаточно богат и страстно желает заполучить Синару, хотя та противится воле отца из любви к вам.
– В самом деле? – с притворной небрежностью бросил он, ежась под пристальным взглядом Нелли.
– Рано или поздно она не устоит под напором родных, – предупредила Нелли. – Иисусе, Гарри Саммерс, признайтесь же вслух, что любите ее, и поезжайте скорее в Куинз-Молверн! Вряд ли герцог Крэнстон будет доволен, обнаружив, что кто-то другой проторил дорожку, которую он надеялся пройти сам.
– Если ее семья не одобряет меня... – начал граф, но Нелли нетерпеливо махнула рукой.
– Черт побери, она же любит вас! И вы сами понимаете, что должны сделать! Поверить не могу, что вы оказались таким болваном и глупцом! И нечего плести сказки насчет жуткого брака своих родителей! В отличие от вас и Синары они не любили друг друга! Вы знаете, что его величество попытался вмешаться и предложил приказать вам жениться на его кузине. Но Синара не позволила. Заявила, что не может силой тащить вас к алтарю, как заставили ваших родителей. Чего же еще вам требовать от нее, Гарри Саммерс?! Все, что ей от вас нужно, – признание в любви и предложение руки и сердца. Неужели вы позволите, чтобы отец выдал ее замуж за человека, который ценит исключительно ее юность и способность рожать детей?! Хотите, чтобы она кончила, как ваша мать? Одиночеством и разбитым сердцем? Если вы допустите это, я умываю руки и отрекаюсь от вас!
Граф Саммерсфилд встал. На красивом лице отражалась сложнейшая смесь эмоций. Сердце гулко колотилось.
– Я люблю ее! – почти выкрикнул он.
– Знаю, – спокойно ответила Нелл.
– Я действительно хочу жениться на ней! – продолжал он с улыбкой, словно, открыв свое сердце, снял с души тяжкий груз.
– Знаю, – повторила Нелли усмехаясь.
– Я должен ехать к ней!
– Вам лучше поспешить, пока ее папа не повел ее к алтарю и в постель герцога, – схитрила Нелл.
Граф Саммерсфилд взял ее руки и, поднеся к губам, стал истово целовать.
– Спасибо, мистрис Нелли! Я всегда к вашим услугам!
– Так говорят все мужчины, перед тем как сбежать к другой женщине, – ухмыльнулась Нелли. – Я передам его величеству ваши извинения. Он будет доволен, когда я скажу, куда вы держите путь. Подозреваю, что теперь ваше прозвище уже не соответствует истине, но я всегда буду думать о вас как о Пороке. Поезжайте немедленно, ибо я не знаю, сколько у вас осталось времени, чтобы предотвратить этот мезальянс. Да погоняйте коня хорошенько!
Он уронил ее руки и с поклоном вышел.
– Ну вот! – удовлетворенно кивнула Нелл. – Кажется, мне удался этот маленький трюк, а его сиятельство ждет сюрприз.
Она ехидно хихикнула, поскольку Синара наконец поведала свою тайну единственной подруге при дворе.
– Бисли! – кликнула она секретаря. – Идите сюда! Я продиктую письмо!
Граф Саммерсфилд отправился в ближайшую гостиницу, где снимал комнаты, сунул в седельную сумку кое-какие пожитки, велел камердинеру оплатить счет у хозяина, а потом вернуться домой с остальными вещами.
– А вы куда, милорд? – спросил лакей.
– В Куинз-Молверн, поместье герцога Ланди, недалеко от Вустера. Передай слугам, что я везу домой жену, так что пусть приведут все в порядок. Когда мы соберемся в путь, я вышлю гонца. .
И он исчез за дверью.
На дворе стоял уже конец ноября, и погода с каждым днем портилась все больше. Хуже всего, что и дни становились короче, и хотя он скакал от рассвета до заката, путешествие заняло больше времени, чем предполагалось вначале, поскольку сумерки наступали рано. Он ехал один – весьма опасная затея в те времена, тем более что конь под ним был явно дорогим, а значит, представлял завидную добычу. К счастью, разбойники сидели по своим норам, не желая выходить под ледяной дождь. Дороги размыло, северный ветер резал лицо, пробирался под одежду, но он продолжал продвигаться вперед. Он прибудет неожиданно и без приглашения, но так даже лучше. Застанет врасплох герцога Ланди и попытается убедить его, что станет лучшим мужем для Синары, чем герцог Крэнстон. Если понадобится, вызовет последнего на дуэль.
Он явился в Куинз-Молверн в начале декабря, после захода солнца. На горизонте горела темно-красная полоса, но над ней уже царил непроглядный мрак, и в воздухе пахло снегом. Ветер бешено рвал плащ: надвигалась очередная буря. Граф почти свалился с коня, и подошедший конюх взял у него поводья. Гнедого увели, а граф, ступив в холл, сказал Бекету, что желает видеть герцога Ланди.
– Вся семья в старом фамильном зале, – пояснил мажордом. – Пожалуйста, идите за мной, милорд.
Вскоре граф оказался в красивой, обшитой панелями комнате с двумя каминами, в которых громко гудел огонь. На стенах висели красочные шпалеры.
– Граф Саммерсфилд, ваша светлость, – объявил Бекет.
Чарли не проявил особой радости при виде гостя.
– Милорд, – сухо бросил он, не потрудившись встать.
Зато Жасмин поднялась со своего кресла у огня и медленно направилась к Гарри.
– Добро пожаловать в Куинз-Молверн, Уикиднесс, – приветствовала она, протягивая ему руки. Наконец-то он здесь! Теперь все будет хорошо! – Вы, разумеется, останетесь на ночь, – продолжала она. – Барбара, вели приготовить спальню для графа. Вы ужинали, милорд?
– Нет, мадам, спасибо, – пробормотал Гарри, целуя изящные пальчики.
– Скоро подадут ужин, – с улыбкой сообщила Жасмин. – Вы не знакомы с моей внучкой, леди Мэйр Лесли? Конечно, нет, ведь она еще не представлена ко двору.
И тут граф не выдержал.
– Где Синара? – выпалил он, не силах вынести неизвестности. – Ради Бога, мадам, не говорите только, что вынудили ее выйти за герцога Крэнстона, о котором я уже наслышан!
– Моя кузина при дворе, – пропищала Мэйр.
Герцогиня Ланди поспешно вскочила.
– Думаю, Мэйр, тебе пора упражняться на спинете. Ты ведь еще не выучила свое задание?! Пойдем, я послушаю тебя, дитя мое.
Она быстро выпроводила девочку из зала, прежде чем та заподозрила что-то неладное.
Гарри, ничего не понимая, ошарашенно хлопал глазами, но тут вмешался герцог.
– Зачем вам понадобилась моя дочь, милорд? – резко бросил он. – Что вам за дело до нее?
– Я люблю ее, – без колебаний ответил граф, – и приехал просить Син стать моей женой. Вы не сможете помешать нам, как бы ни старались!
– А вот тут вы ошибаетесь. Могу, и еще как! И если действительно вознамерюсь воспрепятствовать этому браку, берегитесь, граф! Или вы забыли, кто перед вами? Одно мое слово, и вы остаток дней своих проведете в Тауэре. Правда, там вот уже несколько лет как не гостили узники королевского рода, но можно приготовить уютную камеру для заключенного, о котором все скоро забудут.
– Неужели вам безразлично, что Синара тоже меня любит? – вспылил Гарри, отчаянно пытаясь найти выход.
– Откуда вам это известно? – усмехнулся герцог.
– Она сказала сама, – просто ответил граф. – Мне говорили, что вы, милорд, из тех людей, для которых любовь многое значит.
Чарли невольно покраснел, но упрямо стоял на своем.
– Вы не тот человек, которого я выбрал бы для Синары. Неплохо бы вам, милорд, знать это с самого начала.
– Значит, вы не обручили ее с другим? – радостно воскликнул Гарри.
Чарлз раздраженно фыркнул:
– Любите? Значит, недостаточно хорошо знаете, если воображаете, будто Синару можно к чему-то принудить!
– О нет, мне это известно, милорд, но я знаю также, что она любит свою семью и сделает все, дабы угодить родным.
– Все, кроме согласия на замужество с герцогом Крэнстоном, – возразил Чарли, но уже не так резко. Его тон значительно смягчился, поскольку, как ни противно было признать, но стоявший перед ним молодой человек не лгал. Мало того, был искренне взволнован.
Жасмин подошла ближе, нагнулась и едва слышно прошептала сыну:
– Не говори ему, Чарли. Он наверняка ничего не знает.
Герцог ответил едва заметным кивком.
– Она не замужем?! – радостно вскричал Гарри Саммерс. Нотки облегчения в его голосе были почти ощутимыми. – В таком случае, пожалуйста, милорд, нельзя ли мне с ней увидеться?
– Ее здесь нет, – объяснил герцог.
– Но и при дворе тоже!
– Совершенно верно. Я согласился подождать до конца года, дав ей время забыть свою безрассудную страсть. Синара решила вернуться в дом своего детства, чтобы поразмыслить о будущем. До Хиллтоп-Хауса всего полдня езды верхом. Если завтра вы все еще не откажетесь от намерения жениться на ней, я укажу вам дорогу и пошлю с вами викария. И если ее сердце все еще принадлежит вам, Гарри Саммерс, советую обвенчаться немедленно, пока она не передумала. Я еще не видел, чтобы моя дочь добивалась чего-то с таким упорством, поэтому, ничего не попишешь, придется принять вас в семью, при условии, что она от вас еще не отказалась.
Он сделал знак маячившему поблизости слуге, который поспешил поднести поднос с двумя кубками вина. Герцог взял один и кивком велел гостю принять другой.
– Вам, разумеется, уже сообщили, что женщины нашей семьи сохраняют все свое богатство в единоличном владении? Вы должны подписать официальный отказ от всех притязаний на деньги жены, прежде чем я отпущу вас к Синаре.
– С радостью, милорд, – согласился граф, беря кубок.
– В таком случае счастья и удачи вам обоим, – объявил герцог, двумя глотками осушив кубок.
Его престарелая мать чуть слышно, но радостно вздохнула и краем глаза заметила, как сын поспешно скрыл улыбку.
Граф с удовольствием съел простой, но сытный деревенский ужин в компании герцога и его семьи и похвалил столовую, недавно пристроенную к дому. И с благодарностью принял предложение остаться ночевать. Какое блаженство – вновь оказаться в теплой спальне!
Он провел в дороге много дней и очень ценил возможность снова лечь в мягкую постель. Учитывая гостеприимство, оказанное ему в Куинз-Молверне, с гнедым скорее всего обошлись ничуть не хуже.
Он заснул, едва успев коснуться головой подушки.
А в это время его будущие родственники обсуждали новый, благословенный поворот событий, пока леди Мэйр мирно спала наверху. Чарли никак не мог понять, откуда мать узнала, что граф ничего не подозревал о будущем отцовстве.
– Он ни словом об этом не упомянул, – пояснила Жасмин. – И кроме того, страшно беспокоился, что ты найдешь другого жениха для Синары. Он считает тебя благородным человеком, Чарли. Благородный человек не вынудит беременную дочь обвенчаться с мужчиной, который не является отцом ребенка. Нет-нет! Граф Саммерсфилд не знает, что Синара ждет его дитя. А мы ему не скажем!
– Но почему? – удивилась Барбара. – Думаете, он расстроится? Рассердится?
– О нет. В этой ситуации его может расстроить только одно: если Синара пойдет под венец не с ним. Что бы она ни делала помимо этого, вызовет в нем один лишь восторг. Дело в твоей гордой дочери. Если она посчитает, будто граф сделал предложение только потому, что она в положении, ни за что не согласится стать его женой. Пусть лучше приедет без предупреждения и узнает о младенце от нее самой. Он действительно любит Синару и не позволит ей ускользнуть, особенно теперь, когда открыто признался в этой любви себе и всему миру, – мудро заключила Жасмин.
– Но может, сообщить ей о его приезде? – настаивал герцог.
Жасмин злорадно рассмеялась.
– Нет, сын мой. Ни за что. Пусть сюрприз получится взаимным, – объявила она и, встав с кресла, добавила: – А теперь, дорогие мои, я иду спать. День был длинным и утомительным.
Дождавшись, пока она медленно выйдет из зала, герцог обнял жену за пухлые плечи.
– Что же, дорогая, мама, как всегда, оказалась права, и все образовалось как нельзя лучше. Теперь только бы мои сыновья наконец соизволили жениться, и больше мне ничего не надо.
– До чего же вы непритязательны, милорд, – хихикнула Барбара.
Он ухмыльнулся в ответ и поднялся, увлекая ее за собой.
– Думаю, нам тоже пора в постельку, мадам. До утра недалеко, и наш гость будет в нетерпении грызть удила, спеша добраться до нашей дочери и признаться в своих чувствах. И черт возьми, давно пора!
Однако утром Чарли, спустившийся вниз позавтракать, услышал от мажордома, что граф Саммерсфилд уехал с первыми лучами солнца.
– Даже не поел, ваша светлость, – рассказывал Бекет. – Спросил дорогу сначала к церкви, а потом в Хиллтоп-Хаус. Просил поблагодарить за теплый прием и передал, что священник вернется с хорошими новостями, как только все благополучно завершится.
Чарли так и покатился от смеха.
– Да будь я проклят, Бекет! Он в самом деле ее любит! – С этим словами он уселся за стол и заметил мажордому: – Что-то я проголодался сегодня утром! Наполни мою тарелку да принеси чайник.
– Да, ваша светлость, – поклонился Бекет с улыбкой.
– Какая сегодня погода?
– Небо ясное, милорд. Буря промчалась ночью.
День действительно выдался солнечным, хотя и холодным. Ветер нес по голубому небу обрывки облаков, когда граф выезжал из ближайшей от Куинз-Молверна деревни в компании герцогского священника. Толстенький человечек недоумевал, не понимая, почему его подняли с постели и куда-то тащат в столь ранний час. Молодой человек, постучавшийся в его дом еще затемно, представился и объяснил, что с позволения его светлости они немедленно едут в Хиллтоп-Хаус, где викарию придется провести церемонию венчания герцогской дочери с графом. Служитель Божий собрал все необходимое для выполнения столь важной миссии и покорно отправился в путь.
Синара бродила в саду, собирая последние лечебные травы, когда вдали послышался конский топот. Пушинка, мирно пасшийся на ближайшем лугу, заржал при виде незнакомых всадников. Синара, поплотнее закутавшись в плащ, вышла из сада, разбитого на задах дома, именно в тот момент, когда незваные гости подскакали к крыльцу. Гнедой еще не успел остановиться, как граф спрыгнул на землю.
– Син! – радостно воскликнул он.
– Позвольте узнать, милорд, что вам здесь надо? И почему вы выбрали себе в спутники святого отца? – с подозрением осведомилась Синара, отступая.
– Я люблю тебя! – крикнул он.
– Что?!
– Я люблю тебя, Синара Мэри Стюарт! Люблю! И любил с той минуты, как наши взгляды встретились, но не верил, что способен на такие чувства, особенно после того страшного урока, который мне преподали в детстве. Но больше я не могу лгать самому себе. Я люблю тебя!
– Вот как, милорд? – резко бросила Син. – Что ж, теперь, когда вы облегчили душу, можете спокойно уезжать. Я не держу вас.
Но он бросился перед ней на колени и взял за руки.
– Пожалуйста, дорогая Син, пожалуйста, окажи мне честь, став моей женой!
Его глаза горели жаром любви, и она хоть и отстранилась, но уже не так решительно.
– Прошу тебя!
– Но почему вы вдруг собрались жениться на мне, милорд? – не унималась она.
– Потому что люблю тебя, невозможное ты создание! – крикнул он. – Неужели не понимаешь?!
– И никаких иных причин? – недоверчиво допытывалась Синара.
– Но какие еще могут быть причины, кроме нашей любви? – удивился он.
Только сейчас она поняла, что он не знает о ее беременности. Действительно не знает. И ему нужна только она, а не титул, не богатство, и даже ее беременность тут ни при чем. Волна счастья угрожала захлестнуть Синару, но она спокойно объявила:
– Вам придется поговорить с моим отцом, милорд и подписать кое-какие бумаги.
– Все уже сделано прошлой ночью, дорогая! Когда ты не вернулась ко двору, я отправился в Куинз-Молверн. Твой папа сначала был не слишком рад меня видеть, но мне все-таки удалось убедить его, что я люблю тебя и мечтаю видеть своей женой. Он ответил, что, если это так, я должен жениться на тебе немедленно, прежде чем ты передумаешь. На рассвете я пошел за викарием, и вот мы здесь.
Он довольно ухмыльнулся.
Значит, ему ничего не известно. Широкий плащ скрывал ее уже довольно большой живот.
– Хорошо, мой дорогой Уикиднесс, – кивнула она. – Я приму твое очаровательное предложение. Но мы поженимся здесь и сейчас. Я выиграла очередной раунд и победила в игре. А потому тебя ждет совершенно незабываемая брачная ночь.
Читать бесплатно другие книги:
