Рискованные связи (сборник) Нонна Доктор

ГЛАВА 14

Димка всегда подробно писал Эдику о своей жизни.

Постепенно древняя культура Земли обетованной, особенно Иерусалим, влились в его кровь, и он впервые в жизни ощутил причастность к великой нации. Но в быту девяностые годы не радовали… Отсутствие культуры общения, по молодежной моде полуспущенные штаны, открывающие половину трусов, горластые выходцы из Марокко, заплеванные семечками автобусы, привычка сидеть на асфальте в грязи и есть все руками… Димку, воспитанного в сдержанном Вильнюсе, мамой-доктором, а раньше бабушкой-доктором, это коробило.

Сначала он попал в танковые части. В те времена с дисциплиной там было не очень, бывали случаи воровства.

Когда он сообщил матери, что у него украли второй рюкзак с личными вещами, Галя всплеснула руками:

– Ты такой же шлемазл, как твой Эдик!

Это слово волшебной силой связывало Димку с другом.

В армии у него появились приятели, но друга не было. Никому, кроме Эдика, он не мог рассказать, как его забыли в пустыне во время учений, и он, подвихнув ногу, весь день полз по колючему песку в тридцать пять градусов жары, а потом у самой части потерял сознание от теплового удара и обезвоживания; как тяжело в сорокаградусную жару ходить в форме и в тяжелых ботинках; какое он получил оружие и как его изучал.

А еще он писал о военных действиях, о ранах, моментально загнивающих при жаре и совсем не скорой «скорой помощи».

Потом случилась беда. Диму послали разгружать тяжелые ящики, и один из них упал на него, от удара сместился спинной диск, и ему снизили военный профиль. Но нет худа без добра – его перевели в штаб, он получил относительную свободу и теперь ночевал дома, читал книги, продолжал учиться, увлекся теоретической медициной. Появилось время для личной жизни.

Девушки видели в Диме друга, а сексом занимались с другими парнями. Так продолжалось до тех пор, пока он не встретился с Анной. Диме казалось, что это любовь, но на самом деле это был юношеский сексуальный голод. Аня с удовольствием провела с ним пару жарких вечеров и заскучала.

Но после Ани табу на секс было снято, и пошли Нелли, Ребекки, Анаты, Людмилы, Керены и так далее. А вот любви не было. И Димка решил плотнее заняться учебой и работой. Вскоре ему пришла в голову идея исследовать иммунную систему по электромагнитным показателям – ЭКГ и энцефалограмме, но не по отклонениям в графическом изображении, а именно по уровню. До этого никто не обращал внимания и не связывал показатели крови, указывающие на иммунодефицит и электромагнитные изменения. Новые сравнения сделали возможной предельно раннюю диагностику онкологических заболеваний, а клинические исследования гораздо подешевели.

В жизни Галины произошли изменения – она встретила и полюбила вдовца по имени Иосиф, Йося. У израильтянина Йоси было двое детей-подростков, тринадцати и пятнадцати лет. Димина сестра Лена сразу нашла с ними общий язык, легко упрашивала их сделать то, что ей было выгодно, – сходить в магазин, повесить белье, убрать в доме.

Через некоторое время у Галины начались проблемы – безденежье, долги, ей стало трудно платить за Ленино обучение.

Именно тогда Дима рассказал матери о бизнесе Эдика. В Израиле очень много выходцев из России. Среди них немало пенсионеров, инвалидов, ветеранов различных войн, жертв холокоста. Им необходима помощь сиделок. Что, если пациентам, уезжающим из России, Эдик будет рекомендовать фирму, которую Дима, мама и Иосиф, откроют здесь.

Подтвердившая в Израиле свой диплом врача Галя загорелась новой идеей. Она тут же стала пробивать лицензию на занятие патронажем и оформлять кредит для организации фирмы.

Вся семья впряглась в работу. Даже дети Йоси, Арон и Йегуда, помогали тем, что принимали заказы и распределяли время сиделок.

Галина начала выезжать к пациентам как терапевт, Иосиф работал шофером, развозил сиделок и специалистов. Заказов становилось все больше, стали нанимать новых людей.

Очень помогали советы Эдика – ведь он уже прошел стадию становления фирмы. Он делился не только медицинским, но и организационным и юридическим опытом.

Работа Галины и Йоси, подработка Димы, понимание и помощь со стороны Арона и Йегуды сделали свое дело. Семья вылезла из нищеты, перешла в средний класс.

Через три года Димка решил осуществить свою мечту – уехать в Америку.

Оказавшись один в чужой огромной стране, Димка поначалу растерялся. Ощущение свободы пьянило. Ему хотелось все попробовать, все купить, посмотреть все спектакли на Бродвее, отведать все блюда в престижных ресторанах, танцевать ночами в клубах, любить, жить.

Именно в Америке Димка оценил выражение «мирная жизнь». В семнадцать лет, как только переехал в Израиль, он узнал, что такое опознание тел после террористических актов, что такое прийти к матери солдата и сказать, что ее сын умер от потери крови после ранения. С товарищами по танковой части он неоднократно стоял на кладбище и слушал страшные прощальные залпы в воздух в честь погибшего.

А в Америке можно было спокойно планировать свое будущее.

Мама не скупилась и переводила на его счет приличные суммы, рассчитывая на расширение семейного бизнеса и компенсируя свое невнимание, возникшее из-за появления в ее жизни любимого мужчины.

Димка снял хорошую квартиру, купил двадцать офисных рубашек, пять костюмов, десять галстуков и несметное количество обуви, забив ею целый шкаф. Он упивался доступностью дорогой одежды, развлечений и общением с новыми знакомыми. Это затянулось на три месяца.

«Наевшись» свободы, он, как и обещал любимой маме, начал налаживать бизнес.

Галина прислала список людей, которые могут стать полезными в медицинских кругах, среди чиновников или в получении кредита.

Бизнес занимал до двенадцати часов в день, но Димка не жаловался. Ему понравилось руководить, давая возможность заработать сотням людей. В Америке рынок услуг был практически неисчерпаемым.

Три года прошли в работе, в поисках новых каналов бизнеса и… девушки своей мечты.

Известие о приезде Эдика в Америку Димка воспринял как провидение Господне.

Как он ждал друга! Ведь они не виделись почти восемь лет. Хотелось взаимопонимания и теплых вечеров с детскими воспоминаниями.

И еще хотелось познакомить Эдика со своей девушкой, которая наконец-то соответствовала его мечтам, хотелось, чтобы она понравилась другу. Как ни странно, Илзе, выбранная им в невесты, была полной противоположностью его маме.

Галя – энергичная, трудолюбивая, умная, стройная, но не высокая, взрывная. Если мама ругалась, то своим низким гортанным голосом пробивала любого до костей.

Илзе – высокая, стройная блондинка с роскошным бюстом, бывшая рижанка. Спокойная, рассудительная, сдержанная. Она служила мелким клерком в банке, где Димка периодически брал кредиты, была в меру сексуальна и очень хотела за него замуж.

ГЛАВА 15

Поздно вечером Димка стоял в аэропорту имени Кеннеди среди русскоговорящих американцев, встречающих самолет из Москвы. Он волновался, под мышками было мокро, по спине тек пот, несмотря на то что кондиционер работал исправно.

Плотной толпой начали выходить прилетевшие пассажиры. Димка искал глазами друга, готовый броситься к нему с объятиями.

Все уже вышли, но Эдика не было. Димка решил, что его задержала эмиграционная служба.

– Димка! Димка! – раздалось из толпы.

Димка вгляделся. Молодой высокий и холеный парень, похожий на Эдика, махал рукой, уклоняясь от налетающих на него спешащих пассажиров.

Димка узнал в красавце пассажире старого друга и сделал шаг навстречу, они крепко обнялись.

– Я так соскучился по тебе, Димка! – говорил взволнованно Эдик. – Да! Багаж ждать не нужно. У меня вот сумка и, смотри, кредитные карты.

– Э-эх, ну ты даешь! Модель, Аполлон… – Димка с повлажневшими глазами еще раз оглядел Эдика. – Но все равно ты шлемазл. Сейчас мы поедем ко мне, переночуешь, а завтра посмотрим твой дом.

– Даже не думай! Не представляю, что так быстро расстанусь с тобой. Будем жить вместе, и я оплачу половину аренды дома.

– Нет, Эдик! – твердо сказал Димка. – Моя мама говорит – чтобы оставаться друзьями, надо жить врозь. И она, как всегда, права. Во-первых, скоро приедет твоя семья, а во-вторых, я тоже, может быть, женюсь. Дом у меня, между прочим, не съемный, а свой.

– Это здорово, – посерьезнел Эдик. – И насчет дома, и женитьбы. Я вот теперь не представляю, зачем зарабатывать деньги, если у тебя нет семьи.

Они прошли из здания аэропорта к стоянке автомобилей, освещенной мощными светильниками, напоминающими те, что стоят на футбольных полях. Стоянка была размером с аэродром, и каждую секунду с разных сторон въезжали и выезжали автомобили, светя красными габаритками или белыми фарами.

Эдик прищурился, оглядывая масштаб аэропорта.

– Круто… Рад, что у тебя все так же – правильно, продуманно и разложено по полочкам. Я тоже в последнее время начал чаще мыть полы и четче считать прибыль.

Пройдя между рядов машин, Дмитрий остановился и с гордостью кивнул на белый джип «БМВ» последней модели:

– Вот мой жеребец. Это в Америке престижно.

– А ты теперь всегда делаешь то, что престижно? – Эдик поудобнее устроился на переднем сиденье.

– Поживешь здесь и поймешь, о чем я говорю, – почувствовав в голосе друга издевку, парировал Дима. – Здесь другой менталитет, ваши новые русские еще только приближаются к нему. Рейтинг твоего бизнеса напрямую зависит от того, как ты одет, где живешь и на чем ездишь. Только миллионеры могут себе позволить ездить на самокате и носить драную одежду. Ладно, не об этом. Мама помогла мне купить дом у одного обанкротившегося итальянца. Супердизайн. Сейчас увидишь. Ночью доедем минут за тридцать. Да не спи ты! Смотри, какая это страна – наша Америка. Мы покорим ее и станем миллионерами.

– Остапа понесло, – сонно процитировал Ильфа и Петрова Эдик.

Еле забрезжил рассвет. «БМВ» нес их по просторной набережной. Туман окутал океан, он манил своим темно-серым цветом и казался бесконечным. Чайки, мирно покачиваясь, спали на волнах. Вдалеке от берега виднелись корабли.

– Какие ровные дороги! Как стекло, ни одной, того, чертовой ямки, – восхищался Эдик. – А какие развязки! Какие туннели и мосты! Вот бы в Москве были такие!

Джип остановился на стоянке посреди лужайки у дома из красного кирпича в готическом стиле.

Прямо на пороге Эдик, оглядев трехэтажный современный особняк, выразил свое восхищение всего одним словом:

– Зведец, Димка!

– Устраивайся, осматривайся, – засмеялся друг. – А я пока что-нибудь сварганю поесть.

Эдик еще стоял перед домом Димки, а тот уже открыл холодильник на кухне и начал выставлять на стол коробки и коробочки с закусками, потом достал бутылку водки.

Войдя на кухню, Эдик втянул воздух.

– А я, Димка, жрать хочу.

– У меня выбор большой, мама, как ты знаешь, с детства разбаловала хорошей едой. Когда твои девочки приедут, шлемазл?

Эдик захохотал, достал из кармана пиджака портмоне, из него – фотографии.

– Смотри, какие они у меня красавицы. Приедут через два месяца. Я должен разобраться с работой и с домом. Ты, того, Димка, наливай.

После третьей рюмки Эдик спросил у друга:

– Ты встречался с отцом?

– Да. – Димка закинул в рот маленький кусок жареной рыбки из пакета с китайским фаст-фудом. – Он развелся с твоей мамой через полгода после того, как они приехали в Америку. Твоя мать нашла богатого покровителя, а мой папа живет с какой-то эмигранткой, тоже из России. Что удивительно, воспитывает ее сына. Работает не врачом, а таксистом, не хватило характера добиться лицензии на врачебную практику. Мы встретились пару раз, но говорить было как-то не о чем. Я перестал ему звонить, а сам он этого никогда не делал. Вот и все. А ты хочешь найти маму?

– Нет! – отрезал Эдик.

Больше на эту тему они не разговаривали.

Эдик задержался у Димки только на один день, торопили дела на работе.

В клинике Эдуард прижился сразу. Он привык к одиночеству и в отличие от многих эмигрантов из России не лез в друзья, не расспрашивал о личной жизни и доходах. Он сразу включился в работу, вовремя приходил в лабораторию или в больничный стационар, разговаривал с сотрудниками исключительно по делу, часто оставался еще на два-три часа после работы, делал дополнительные серии опытов.

Через две недели случился первый корпоративчик по поводу дня рождения такого же интерна, как Эдик. На столе не было «моря разливанного» алкоголя и «крутых холмов» закуски – на каждого по две банки пива и толстому квадратному сэндвичу и единственный кексик со свечкой – для именинника.

На вечеринке Эдик продемонстрировал сослуживцам семейную фотографию. Коллеги с интересом ее рассмотрели, показали ему фото своих семей. С этого момента Эдик стал в коллективе своим.

Димка заходил в гости по пятницам и средам, а после трех недель со дня приезда друга решил, что тот адаптировался, и явился в гости не один, а с Илзе.

На Эдика девушка друга произвела впечатление «трески свежей, замороженной». Но она смеялась шуткам Димки, внимательно выслушивала рассказы Эда о его работе и точно знала, что будет с ней и Димкой в ближайшие десять лет. А еще она умела готовить цепеллины!

Вскоре Димка улетел со своей невестой в Израиль, знакомить с мамой, отчимом, братьями и сестрой. Позвонил оттуда и сообщил Эдику, что задержится.

– Мама смирилась, что Илзе не станет иудейкой. Но свадьба у нас будет тут, в Хайфе.

ГЛАВА 16

И вот наконец этот долгожданный день настал.

Бэлла появилась в аэропорту бледная и великолепная. Эдит, сидя у нее на руках, терла пухлой ручкой глаза. Эдик подхватил дочь на руки и поцеловал жену.

– Едем, Белка моя любимая, едем в наш дом.

Испугавшись, Эдит заголосила на все здание, и оба родителя бросились ее целовать, чтобы успокоить.

До дома долетели по ночной дороге за час.

Эдик с гордостью показал особняк.

– Это наше с тобой первое жилище в Америке. Нравится?

Бэлла уложила дочку спать и принялась бродить по огромному дому. Ей казалось, что все это происходит во сне. Может быть, из-за резкой перемены климата и разницы часовых поясов?

Здесь не было антиквариата, тяжелых комодов и зеркал в бронзовых рамах. Но было главное – качественная обстановка и немыслимый, по московским меркам, простор.

Сон Бэллы в новом доме был сладким и долгим.

Утром пришел серьезный мужчина сорока с небольшим лет.

– Сергей, – представился он супругам. – Меня ваш знакомый, Дмитрий, прислал. Буду у вас управляющим. За электричеством буду смотреть, за водой. Беседку дострою, вместо сторожа присмотрю. И вообще, по хозяйству.

Жизнь с любимыми женщинами – женой и дочкой, новая, непривычная, но прекрасная – текла с какой-то невероятной скоростью. Напряженная исследовательская работа в клинике в течение дня сменялась вечерним покоем домашнего очага, а позже страстными ночами в спальне.

В выходные, а у Эдика он был единственным – суббота – семья, как принято в Америке, жарила барбекю на заднем дворе дома. Иногда они ездили в Диснейленд, часто ходили в гости к Дмитрию и Илзе. Илзе передвигалась по своему «имению» гордая, потирала растущий живот – они с Димой ожидали мальчика.

Через полгода у них родился сын Джоник.

Бэлла не любила утро в рабочие дни. Эдик уезжал в госпиталь, а Эдит отвозили в детский садик. Убирала дом безмолвная китаянка. Еду привозили всегда готовую, оставалось только разогреть. Дома ели вообще редко, в основном обедали и ужинали в ресторанах.

Когда родители уходили из дома, с малышкой оставалась няня, пятидесятилетняя украинка Ксения Богдановна. Эдик нашел ее в клинике, где она работала нянечкой, хотя по образованию была преподавательницей английского языка. На английском она говорила так же, как и на русском, с чудовищным украинским акцентом. Кроме ее учеников в селе под Вильно, ее никто не понимал.

Не имея собственных детей и соскучившись по оставшимся на Украине родным, которых не видела два года, Ксения очень привязалась к маленькой капризной Эдит. Часто прижимала ее к своей большой груди и шептала: «Доню моя коханая».

Второй ее привязанностью оказался суровый Сергей. Он демонстративно не обращал внимания на Ксению, но ее это не смущало. В Америке душевных отношений между соседями нет, а уж эмигранту тем более общаться не с кем. И куда Сергей денется с подводной лодки? Только в ее постель.

Дома в пригороде Нью-Йорка, как и во всей двухэтажной Америке, украшены цветами всех климатических зон земли. По стенам вьются плющи и лианы, с крыш беседок свисает виноград, во дворе растут вишни, мальвы и акации, и лужайки перед домами засажены кустами роз и заставлены пузатыми керамическими горшками с немыслимым в России разнообразием цветов. Кашпо висят под крышами террас, стоят на ступеньках лестниц и даже в гаражах.

Цветоводство увлекло Бэллу на ближайшие два года. От услуг садовника она отказалась и с цветами справлялась сама. Ей часто помогали Эдит, Ксения и Сергей.

Следующим увлечением стало украшательство дома – дизайном это назвать было трудно. Она скупала вазочки, подушечки, шкатулки и другие мелочи десятками.

В специализированном журнале Бэлла нашла адрес антикварного магазина, в котором продавались картины в уникальных позолоченных рамах, старинные напольные и каминные часы, гобелены и многое другое. Бэлла, вспомнив Москву и привычный быт, самозабвенно увлеклась антиквариатом, и вскоре их трехэтажное «гнездышко» стало напоминать магазин.

Теперь утро начиналось с того, что Эдик, просыпаясь, безостановочно чихал. Бэлла, чтобы унять аллергию мужа, попросила приходящую домработницу ежедневно стирать пыль со всех старинных изделий. Рамы, картины и подушки Бэлла почистила сама, гобелены отнесла в химчистку.

Бэлла все чаще стала звонить в Москву, Марку. Он радовался звонкам матери, но о работе говорить не любил.

– Да чего ты, май мазер? Работа аккуратная, привычная. Отдыхаю только дома, на коллекцию любуюсь, медитирую.

– Какую коллекцию? – недоумевала Бэлла. – Ты никогда даже марки не собирал.

– Я тебе, мам, как-нибудь потом расскажу… и покажу.

Бизнес у друзей рос и развивался. В дополнение к патронажу они начали новую ветвь – стали выпускать иммуномодуляторы для беременных и кормящих женщин. Этот рынок был неисчерпаемым.

Димка слетал в Китай, познакомился там со столетним фармацевтом Мао Теном и купил у него формулу травяного сбора, укрепляющего организм женщины во время беременности.

Мао Тен стал миллионером от фармацевтики безо всякой рекламы. Его популярность распространилась, как говорят в России, «сарафанным радио». Жена Мао Тена родила пятого ребенка в шестьдесят лет, племянница, лечившаяся от бесплодия в Швейцарии и Италии, забеременела в родном Китае после диеты дяди и травяных настоев.

Настои для повышения рождаемости в Китае не так востребованы, как в странах Европы и в Америке. Именно экспорт сделал Мао Тена богатым человеком, хотя он, как истинный философ, стремился к достатку, но не к богатству.

Часто Эдик и Димка с супругами и детьми отдыхали на Багамах, на Бали. Они объехали всю Европу. Такие поездки для друзей были высшим наслаждением, а для их жен – мучением – Бэлла и Илзе не очень любили друг друга, часто соперничали.

Этим летом они вчетвером полетели в Милан. В аэропорту Кеннеди Эдик сделал Бэлле сюрприз – сообщил, что в Италию прилетел Марк и ждет их в гостинице.

Когда Илзе увидела в холле Марка, целующего Бэллу, она сжала локоть мужа.

– Она целует тот парень, будто они любовник.

– Они с этим парнем еще ближе. Это ее сын, – спокойно ответил жене Дима. – Я же тебе говорил, что он приедет.

– Я думала будет подросток шестнадцать лет. – Глаза Илзе засветились нехорошей радостью. – Она много старшая Эдик!

– Илзе, – Димка строго посмотрел на жену. – Не лезь в их отношения.

Ночью, уже в кровати, Бэлла разрыдалась – напряжение и волнение от встречи с сыном вызвали волну эмоций.

– Я бы так хотела, чтобы Марк жил в Америке… – немного успокоившись, сказала она мужу.

– Пока это невозможно. Я не хотел тебе говорить… – Эдик замялся. – У Марка большие неприятности. На вашей квартире в Москве был обыск.

– Нашли наркотики? – ужаснулась Бэлла.

– Нет, дорогая… Я не знаю, как тебе сказать… Ты что-нибудь знаешь о его… увлечении?

– Ты спрашиваешь о том, знаю ли я, что Марк гей?

Эдик, нервничая, тер ладони и тонкий шрам на носу.

– Нет, я не про это. Страшнее.

– Что может быть страшнее? – не понимала Бэлла.

– Он ведь работает патологоанатомом… Так вот… – Эдик решился и выпалил информацию на одном дыхании: – Марк отрезал фаллосы у трупов и собирал свою «кунсткамеру»… У него дома обнаружили двести «экспонатов» в банках с формалином.

Бэлла зажала рот рукой, чтобы не закричать.

– Как это? Марк выглядит нормальным…

– Выглядит. – Эдуард стал злиться. – Мне, Бэлла, стоило огромных денег замять скандал. Пришлось заплатить за справки для регистрации коллекции, мы провели ее как медицинское пособие, аналог «тематического собрания» для написания научной работы Марка. Вроде откупились. Но пока у тебя дома в Москве имеется музей, так сказать, членов, сделать ему визу в Америку невозможно.

Неожиданно для себя Бэлла успокоилась. Она посмотрела в стену гостиничного номера, за которой поселился Марк, и ее передернуло от отвращения.

– Боже, Эдик, какая я все-таки эгоистка… Я тебя люблю больше, чем собственного сына. Это несправедливо по отношению к Марку.

– Но он взрослый, самостоятельный человек. – Эдик нежно погладил жену, как маленькую, по голове. – Ты психолог, хотя давно в прошлом. Согласись, что самоубийство Олега, его отца, тоже не совсем нормальная реакция на то, что тогда произошло… Самоубийство – это на девяносто процентов нежелание решать проблемы или бороться с комплексами, это уход от реальной действительность, безнадега. У Марка произошли какие-то психические изменения… Тогда или позже, не знаю. Мы ему поможем. Я сделаю все, что смогу.

– Спасибо, любимый!

Бэлла обняла Эдика и, чтобы успокоить себя и его, прибегла к самому действенному способу – принялась его страстно целовать.

ГЛАВА 17

Три дня в Милане пролетели незаметно.

Марк был обаятелен, подружился с Димкой, наговорил горячих комплиментов холодной Илзе и очень ей понравился.

Все вместе много гуляли, мало спали, ходили по бутикам и шикарным ресторанам, а вечерами по ночным клубам.

Бэлла крепилась – громче всех смеялась, много танцевала, долго выбирала в магазинах обновки себе и дочери. На самом деле ей было физически и морально тяжело: во-первых, то, что она узнала об «увлечении» сына, стало для нее настоящим шоком, а во-вторых, сорок пять лет – это совсем не двадцать семь, в компании остальных особо не напрыгаешься. Почему-то стало тяжелее дышать после целого дня хождения даже в удобной обуви.

Вернувшись в Штаты, Бэлла всю дорогу от аэропорта домой нервничала, торопила Эдика. Вбежав в дом, она первым делом кинулась к улыбающейся Ксении, встречающей их на пороге.

– Где Эдит, заболела?

– Почему заболела? – успокаивающе заговорила Ксения. – Доча спит, утихой час у ей.

Пройдя в детскую, Бэлла села у кровати и долго смотрела на Эдит.

У наблюдавшего за ними Эдика возникло чувство, что Бэлла устала от Италии, и это его неприятно удивило.

После поездки Бэлла начала чахнуть. За пару месяцев она заметно похудела, волосы потускнели, кожа побледнела. Она стала ко всему безучастной: к дому, сексу, даже к дочери.

Эдик терпел месяц, другой, третий и… сорвался. У него начался роман на работе с ассистенткой Стеллой. Роскошное тело мулатки давало Эдику ту физическую радость и разгрузку, которой он не получал дома.

Однажды после бурного секса в обеденный перерыв Стелла стала ему неприятна, вдруг захотелось подзабытых ласк Бэллы.

Посреди рабочего дня Эдик приехал домой. Было три часа дня.

В доме стояла тишина, он даже подумал, что никого нет. Эд прошел в спальню и увидел Бэллу в кровати. Она, свернувшись клубком, лежала под одеялом и смотрела в стену. Эдик наклонился над женой.

– Ты отдыхаешь, любимая?

– Эдик? А сколько времени?

– Три часа дня.

– О боже! – Бэлла подтянула одеяло выше к подбородку. – Я еще не вставала. У меня в последнее время такая слабость… Лежала бы и лежала.

– Не вставай, дорогая. Я быстро приму душ и к тебе.

Разбрасывая одежду по спальне, он разделся, зашел в душ, наскоро помылся и, не вытираясь, нырнул к ней под одеяло.

Эдик целовал ее всю – от кончиков пальцев ног до маленьких детских ушек. Они долго занимались любовью. Темперамента Эдика хватило на то, чтобы завести жену.

Потом они просто лежали, расслабившись. Эдик продолжал ее ласкать и вдруг нащупал в левой груди уплотнение. Он был великолепным диагностом и испугался, что это может быть злокачественная опухоль.

«Бог решил забрать у меня любимую. Это наказание за измену», – при этой мысли его сковал ужас. Как же он пропустил начало процесса? Ведь видел же, что Бэлла ослабла и похудела.

– Бэлла, когда у тебя появилось уплотнение в груди?

– Я обнаружила его после Милана и боялась тебе сказать. Зачем я тебе без груди?

– Ты мне нужна любая. – Эдик встал с кровати и стал машинально одеваться. – Я люблю тебя. Ты для меня все: мой якорь в море жизни, мой стимул в работе. – Он наклонился к Бэлле и поцеловал плечо, сдерживая дрожь испуга. – Ты мать моей дочери. Ты научила меня этикету и любви, ты вкус радости, ты мой источник вдохновения… – Он, как всегда, когда нервничал, растер ладони и дотронулся до шрамчика на носу. Потом опять наклонился к жене, нежно поцеловал в щеку. Разогнувшись, огляделся, вспоминая, что делал, пока шел тяжелый разговор. Оказывается, он одевался. Подобрав с пола футболку, Эдуард сел на край кровати.

– И потом, зачем сразу думать о плохом? Мысли материальны.

– Да, нужно разобраться, – Бэлла опять накрылась одеялом до подбородка. – На шесть часов я записана к маммологу.

– Я поеду с тобой. – Эдик резко надел футболку.

– Хорошо, только ты успокойся. – Бэлла погладила мужа по руке. – И предупреди Ксению, что нас вечером не будет дома, пусть сама заберет Эдит из садика.

ГЛАВА 18

В половине седьмого они узнали предварительный диагноз: аденокарцинома молочной железы. Злокачественная опухоль… И хотя биопсия должна была прийти только через десять дней, сомнений уже не было…

Бэлла и Эдик сидели над нетронутыми тарелками в своем любимом кафе с видом на океан и разговаривали.

– Давай поедем на Багамы, – предложил Эдик.

– Нет, любимый. Мы вдвоем полетим в Москву. Надо оформить часть имущества на Марка. Может быть, я ему помогу разобраться в его проблемах?

– Хорошо. Я позвоню Димке, он будет контролировать бизнес. Но как же оставить надолго Эдит?

– Ксения справится, она очень предана девочке. Я даже ревную, когда малышка ее целует.

Через неделю они прилетели в Шереметьево. Москва радовала морозом и солнцем.

Марк, одетый в бежевое длинное пальто с меховым воротником, встретил Бэллу и Эдика в аэропорту. Яркий букет в его руках привлекал взгляды всех женщин.