Спаситель демократии Галкин Анатолий

24

Если ты скрываешься, то и твоя машина должна быть незаметной. В такую погоду самый подходящий цвет авто – мокрый асфальт… Лубяко припарковал «Пежо» на повороте перед улицей Мышкина. Яркое освещение уже отключили, и иномарка сливалась с влажной дорогой и кучами осенних листьев на бульваре.

Уже подходя к дому номер семь дробь три, Егор заметил голубой «Форд».

Кузькин поставил свою машину под единственный в округе фонарь. Даже в полночь небесная синева американской эмали сверкала во все стороны… Таких авто в Ветлуге вообще не было. Но Лубяко видел где-то этого голубого… Точно! Он стоял у платформы «Черное озеро». И на этом «Форде» бежала Маргарита со своим приятелем!

Засада опасна только тогда, когда о ней не знаешь. А Лубяко уже все понял… Он пошел к Кузькиной машине не прямо, а со стороны кустов. Даже если бы Лев не дремал, он не увидел бы противника…

У Лубяко был с собой пистолет, но голый – без глушителя. Один маленький выстрел сразу разбудит всю улицу Мышкина. Ветлуга же не Москва – здесь редко стреляют… И потом стрельба – это кровь. А Егор любил работать чисто.

Он под кустами подполз к «Форду» и вытащил из кармана короткую черную скалку с двумя рожками на срезе. Это то, что иногда называют словом шокер – электрошок.

Лубяко лежал у багажника, сжимая в правой руке оружие, а в левой свой сотовый телефон. Он нажал несколько кнопок, и мобильник заиграл бравый «Турецкий марш» Моцарта… Бросок! И, царапая корпус о мокрый асфальт, телефон скользнул вперед и лег в районе водительского сидения.

Только что на улице Мышкина была кромешная тишина. А сейчас из-под голубого «Форда» неслась чарующая мелодия уроженца города Зальцбурга… Это, как минимум, любопытно! Особенно, когда Моцарт играет где-то под твоей пятой точкой.

Кузькин открыл дверцу, а марш от этого стал только громче… Это более чем любопытно!

У большинства водителей под сиденьем банальная монтировка. Лев взял железяку, как булаву и вышел наружу… Моцарт играл где-то под днищем.

Кузькин топнул правой ногой. Потом ею же пошуровал под машиной – результат нулевой! Австрийский гений продолжал издеваться, наигрывая свой старый хит с восточным колоритом.

Никто не любит полной непонятки! Это просто тихий ужас – кругом пустынно, а он играет из-под «Форда»… Лев еще раз оглянулся и для острастки взмахнул монтировкой… Пустой номер! Ни одной живой души. Ничего, кроме музыки…

Кузькин опустился на колени и стал водить железякой под днищем… Вид у мужика стал очень модным – куртка задралась наверх, а джинсы натянулись, оголяя поясницу и чуть-чуть пониже ее…

Лубяко рванулся из-за багажника, приставил шокер к голой полосе и нажал кнопку… От разряда спина заискрилась, Лев дернулся и завалился на бок.

В инструкции шокера говорилось, что клиент очухается через четверть часа. Этого могло не хватить. А кроме того все описание прибора было очень рекламным – таким обещаниям нельзя верить… Егор варварски оторвал под капотом «Форда» какие-то провода и ими скрутил руки Кузькина.

Хилькевич прислонил фотографию к чашке и долго смотрел, пытаясь запомнить невыразительное лицо лохматого человека… Странная личность, этот Бублик! У него есть весьма соблазнительная невеста, а он прячется в театре у другой. А еще Василиса говорила, что до нее в этой квартире бывали всякие лаборантки и даже научные сотрудницы с фирмы «Волна»… Почему у людей никогда не складывается, чтоб любовь случалась один раз и на всю жизнь.

Больше всего Вадим боялся конопатой Василисы, которая заперлась в спальне и до сих пор не выключила свет. Она действительно очень соблазнительная. Пусть излишне плотненькая и даже толстая… Если она поймет, что они в квартире только вдвоем, то она может выйти из спальни и начать приставать.

Пусть бы поскорей пришел кто-нибудь! Или Бублик, сбежавший ото всех, как Колобок. Или неизвестный Лубяко. А лучше всего – Ирочка Багрова. Она ушла так недавно, а он уже скучает… Вадим вдруг сформулировал отличное определение – любимая, это та, с которой ты не хочешь расставаться. Никогда! Ни на секунду!..

Скрежет дверного замка не испугал Хилькевича. Ведь ключи были у Ирины, а это значит, что она вернулась… Он вскочил так резво, что опрокинул стул, на котором сидел. А на этот звук выбежала конопатая Василиса.

Вадим устремился к двери, но притормозил… В квартиру вошла вовсе даже не Ирина. И не Бублик… Незнакомый мужчина был неприветлив и насторожен. В руке у него была небольшая черная дубинка.

Василиса подошла поближе, и Вадим вспомнил, что должен обеспечить безопасность этой женщины. Он, выпятив грудь, сделал шаг навстречу незнакомцу… Если это Лубяко, то его надо задержать! И Хилькевич полез в карман за пистолетом…

Он не успел! Вошедший выбросил вперед руку с черным пеналом…

Хилькевич успел понять, что это шокер. Он даже увидел разряд. Но только в первую долю секунды. Потому, что во вторую долю Вадик вырубился и свалился на пол, как мешок с чем-то мягким и теплым.

Вероятно, Василиса подумала, что она будет следующей. Ее глаза наполнились ужасом, а все тело начало дрожать и извиваться.

– Ты что дергаешься? Боишься?

– Нет!.. Немножко… Очень боюсь.

– Ты кто такая?

– Я – Василиса.

– Понятно! Ты – невеста Бублика… А кто этот, что на полу?

– Это Вадик. Он секретный агент. Но не из ментов, и не из ФСБ. Он из какой-то очень специальной службы… Он очнется или насовсем?

– Очнется. Но связать его надо… Ты, Василиса, ищи веревочки и рассказывай.

Конопатая толстуха начала выдвигать ящики комода, и сразу прошел страх. А с ним и дрожь.

Между делом Василиса рассказала, что с Вадиком была некая Ирина. А затем пришла литовка – костюмерша из театра. Она сразу раскололась, что Борис у нее прячется… И вот совсем недавно эта Ирина пошла в театр «брать Бублика».

– Да, Василиса, хорошенькая у них спецслужба! Парня-лопуха оставили девицу караулить, а баба пошла на задержание мужика… Собирайся со мной, Василиса! Как говорится – с вещами на выход.

– А зачем?

– Поедем, красотка, кататься. Давно я тебя поджидал.

Когда они проходили мимо «Форда», было видно, что бедный Кузькин еще не очнулся. Он лежал, перемотанный проводами, на полу под задним сиденьем…

Лубяко спешил, но не торопился. Он вел Василису быстрым прогулочным шагом… На мокром асфальте «Пежо» нашлось с трудом.

До театра было не более трехсот метров, но пешком они не пошли – сели и поехали.

Лубяко причалил в переулке, где склад декораций и служебные выходы. Он почему-то попросил даму пересесть на заднее сиденье… Василиса пересела.

Она уже совсем перестала бояться незнакомца. По дороге он шутил и отпускал комплименты. На темной улице Мышкина парень несколько раз пытался ее обнять и вообще давал волю рукам. Это не совсем приятно, но вовсе не страшно… Вот и сейчас, усадив Василису на заднее сиденье, он протянул ладонь и погладил ее по щеке. Потом провел рукой по шее, потом по груди… Хам!

Она думала, что это грубая эротика, а Лубяко просто прицеливался, боясь промахнуться в темноте. Через секунду он поднес к нужному месту шокер и нажал кнопку… Разряд мелькнул таинственным голубым светом. Как маленькая молния, но без грома… И без шума, и без пыли.

Театр в Ветлуге был явным культурным центром. В правом крыле здесь до трех ночи работал ресторан под названием «Парнас», а в подвале располагался безымянный клуб с полумраком, с барменом и с восточными танцами.

Лубяко дважды бывал в этом подпольном заведении под скромной вывеской «Кафе»… Хитрый хозяин повесил над входом красный фонарь, но ничего подобного внутри не было. Вернее, было – но не до такой степени…

Егор спустился по ступенькам и вошел в дымный зал… Что-что, а курили здесь покруче, чем в заморских ночных клубах.

Под потолком в полумраке крутился шар с зеркальными кусочками, и вокруг разлетались разноцветные лучики-зайчики. Они упирались в табачные облака, делая все сказочным, похожим на царство Кощея.

В этой дымовой завесе Лубяко незаметно проскочил мимо бармена и углубился в лабиринт подсобок… Пробираясь через коробки и ящики, он нашел дверь, которая вела наверх в театральные коридоры.

За кулисами очень трудно заблудиться. Здесь на каждом повороте множество табличек со списками и стрелочками во все стороны. Сразу ясно, где сцена, где директор, а где костюмерная… Она наверху на четвертом этаже. Значит – под самой крышей.

Егор шел легко, стараясь не шуметь. Но это было лишнее – лестница была над рестораном, и сюда доносились звуки музыки.

Дверь в костюмерную была закрыта, а Лубяко не был виртуозом по части отмычек. Хотя имел их с собой и обучался этому искусству… Тут, как и на рояле – кто-то может и Шопена сбацать, а другой одним пальцем выбивает собачий вальс. Но оба играют.

Егор старательно ковырял в замке набором хитрых железяк. Через три минуты он разозлился на них. Потом на дверь и на себя… Он присел и заглянул в замочную скважину.

Это был старый замок под толстый ключ. Обзор был полный, а вид был любопытный… Лубяко не считал себя ангелом, но даже ему стало стыдно подсматривать такие сцены.

Он встал, отошел к самому краю коридора, разбежался и ударил плечом в дубовую створку чуть повыше замка.

Плечо хрустнуло! Петли звякнули! Двери ухнула и раскрылась!.. Егор ввалился в мастерскую, выхватил пистолет и направил его на две фигуры, лежащие на кровати.

Бублик замер, а Мария Шуманас сжалась, натягивая на себя простыню… Егор решил проявить благородство. Для допроса ему нужен был лишь изобретатель, а голая баба тут только помешала бы.

Он махнул ей пистолетом: «Можете одеться». Он указал ей куда-то туда, где примерочная и костюмы на длинной вешалке. Мария Петровна покорно кивнула и сползла с кровати, стаскивая с Бублика последнюю простыню. А тому ничего не оставалось, как сесть и потянуться за трусами… Самое время для начала допроса.

– Ты что же это, Борис Трофимович, убежал от меня? Мы ведь дружно жили.

– Так я не убежал. Меня на Черном озере прямо с дачи украли.

– Возможно! Но на платформе ты меня увидел и прыг в вагон… Ну, ладно! Проехали этот эпизод… К тебе сейчас приходила Ирина?

– Ирина?.. Приходила!

– Что ты ей сказал?

– Ничего… Клянусь тебе, Егор Петрович – молчал, как рыба на льду.

Лубяко хотел сказать театральное «Не верю!», но сделал привычное – снял ствол с предохранителя и передернул затвор. Простое действие, а очень впечатляет!

Было приятно наблюдать, как у полуголого Бублика расширились глаза и задрожали руки… За всеми этими развлечениями Егор совершенно забыл о Марии. Он не следил за ее действиями. Да и неудобно подсматривать, как одевается сорокапятилетняя женщина.

А дама старшего бальзаковского возраста натянула лишь одну деталь одежды. И сразу внимание Марии Шуманас привлек болван. Это такая дубинка вроде булавы. Узкой частью ее вставляют в дырку стола, а на широкую надевают парик. Для шитья или ремонта… Маша взяла болвана двумя руками и, как дубину, подняла над головой.

Скользя босыми ногами она подошла к Лубяко со стороны спины… Раньше она и дрова никогда не рубила! А уж бить мужика по башке – тут вообще нужна особая сноровка.

Мария промахнулась… Болван пролетел мимо головы и, чуть задев левое плечо, скользнул по руке.

Спортивная сноровка заставила Егора отскочить вправо и в прыжке развернуться лицом к противнику. Он падал спиной на широкую кровать. Еще в полете он успел прицелиться в силуэт и выстрелить… Пуля попала туда, где в поясной мишени десятка.

Мария замерла на две секунды и рухнула на гору тряпичных обрезков.

Поднявшись с кровати, Лубяко развернулся так, чтоб не видеть полуобнаженное женское тело с кровавым пятном между грудей… Он вынул из пистолета магазин. Передернул затвор и выбросил патрон из ствола. Взял лоскут и начисто протер оружие. Потом он окликнул Бублика и бросил «Макарова» ему.

Борис машинально схватил летящее оружие и начал лапать его, оставляя отпечатки, где только возможно. А когда почувствовал, что ствол горячий – отбросил на кровать.

Очевидно, что Лубяко этого и хотел. Он взял пистолет платочком и аккуратно вставил магазин на место. Потом эту страшную улику бросил рядом с телом.

– Одевайся, Борис Трофимович. Тебе нельзя здесь оставаться. Сейчас поедем к Афонину, конфискуем приборчик и я вывезу тебя в Москву… И зачем ты эту Шмулькис убил? Нормальная была женщина. Симпатичная, но с очень импульсивным характером… Кстати, о девушках! Внизу в машине тебя Василиса дожидается. Мы вместе поедем… Это чтоб ты глупостей больше не делал.

Бублик вскочил с кровати. Он хотел дать Лубяко гневную отповедь, но слова застряли в глотке, и наружу вырвалось лишь недовольное ворчание… Борис Трофимович надел рубашку, а потом снова сел и нацепил второй носок.

Еще час назад Маша объясняла ему актерское умение жить в предлагаемых обстоятельствах… Это очень правильно! Если ты не можешь ничего изменить, то живи и радуйся! Показывай всем, как тебе уютно в новой роли… Бублик взглянул на Лубяко и попытался ему улыбнуться.

25

Кузькин лежал на диване и тихо стонал. И не столько от боли, сколько от жгучего позора… Так получилось, что оперативный штаб сосредоточился здесь, в квартире дома номер семь дробь три по улице Мышкина.

Всю ночь здесь была Ирина Багрова и слегка шокированный Хилькевич. В пять утра примчался Муромцев, а в шесть – полковник Потемкин.

Паники в первый момент не было. Была лишь легкая растерянность и ожидание провала. А после обнаружения трупа в костюмерной сыщики взбодрились и начали работать… Даже Кузькин встал в строй. Он сказал, что делает это, «превозмогая боль».

В театре трудилась бригада местных ментов и ветлугинской прокуратуры. Следователи опросили вахтеров и узнали, что в полночь погибшая поднялась наверх с неизвестной женщиной. Слепили ее фоторобот – получилась Ирина Багрова. Никакого Бублика, а, тем более, Лубяко – никто в глаза не видел.

Стали искать приметный для Ветлуги «Пежо» цвета мокрый асфальт… Первый раз это авто видели на рассвете около коттеджа Афонина. А чуть позже машину Лубяко заметил гаишник на дороге, ведущей в Москву. Он точно запомнил, что кроме водителя в иномарке было двое пассажиров – мужчина и женщина… Если так, то дальше «Пежо» влился в поток транспорта и растворился в нем. Теперь их надо искать в Москве. Всех троих – преступного Лубяко, непутевого Бублика и несчастную конопатую Василису… И еще одно – зачем они ночью заехали к Афонину? Только за ним, за черным кейсом. А значит, что и прибор сейчас в Москве!

Все чувствовали, что обстановка накаляется. Действие начинало ускоряться, а значит и развязка близка.

В полдень позвонил и сразу же приехал Сидоров. Он сообщил, что в мэрии ждут его и кого-то из руководства Службы особого назначения. Таковых здесь был только один – полковник Потемкин Петр Петрович.

Провожая их, Ирина посоветовала купить по огромному букету и поздравить мэра с избранием. «Это так – для надежной конспирации».

Они вместе вошли в мэрский кабинет. И сразу букеты пришлось отложить в сторону – рядом с Афониным стоял прокурор города. Он был в форме и всем своим видом показывал, что он на службе и при делах.

Но разговор начал новоиспеченный мэр. И обращался он к Сидорову, не как к старшему по званию.

– Очень жаль, Дмитрий Дмитриевич, что наша первая встреча омрачена претензиями.

– Чьими?

– Моими! У меня к вам крупные претензии… Недавно ваша жена со своим любовником майором Муромцевым захватили мою дачу на Черном озере. Они связали охрану и жили в доме несколько дней.

– Это ложь, Афонин!

– Это правда, генерал!.. У меня все их ходы записаны. Есть куча свидетелей и у всех показания от зубов отскакивают… Но это не все! В это же время группа сотрудников Службы господина Потемкина напала на мой коттедж и нанесла охране телесные повреждения.

– Надеюсь, без трупов обошлось?

– Не шутите так, Сидоров… Я уверен, что все это связано с выборами. Меня хотели запугать и опорочить. Я даже знаю кто – Твердохлебов. Он из Партии власти, а эти все могут… Итак, все документы по нападению на моих людей я передаю прокурору, и сегодня он возбудит все, что надо. И второе – в пятницу в нашей студии прямая передача «Турнир». Я вызываю всех вас к барьеру…

Назад ехали в сумрачном настроении… Если не вернуть Бублика с его кейсом, то все дальнейшее в глубоком тумане. А Бублик где-то в Москве. И Василиса его там. Хуже, что и Лубяко там. Этого профи голыми руками не взять. Он тихо ляжет на дно и изобретателя с его невестой спрячет.

Уже подъезжая к дому семь дробь три по улице Мышкина, полковник Потемкин принял решение – сегодня же все едут в столицу. В Ветлуге останется он сам. Для связи и вообще для порядка…

26

Лубяко не стал прятаться на окраине. В первый же день он сделал три важных дела… За дикие деньги он снял квартиру на Новом Арбате. И не где-то у земли, а на десятом этаже. Здесь антенна будет повыше, чем в штабе на башенке.

Второе – он со слезами продал свой «Пежо» цвета мокрый асфальт. Просто сбросил засвеченную машину за бесценок.

И третье – он купил по доверенности неприметный красный «Лексус». Покупка в ГАИ не оформлялась, а значит, что на этом Лубяко не поймать. Как говорится – он в списках не значился.

Снятая квартира имела мебель, посуду и почти все, что нужно на первых порах… Вечером на кухне они наспех отметили новоселье и разбежались по своим комнатам – Бублик с Василисой отправились в маленькую спальню, а Лубяко занял гостиную с диваном и двумя креслами…

Засыпалось плохо, но еще хуже спалось. Ведь прошли ровно сутки после драмы в костюмерной ветлугинского театра… Егору приходилось и раньше убивать людей. Совсем недавно он взорвал бомжа. Но это совсем другое дело! Совсем не то, что стрелять в легко одетую женщину. И выстрел был не дальний, а почти в упор – полтора метра, не больше.

Самое неприятное, что у нее такое чистое имя – Мария. И лицо у нее было симпатичное, спокойное и яркое. Это плохо, что он хорошо ее запомнил! Вот физиономия бомжа стерлась из памяти. Как и его имя… А здесь – Марья-красавица с чарующей литовской фамилией. Как же ее – Шумкас, Швыдкас, Шмулькис?

К часу ночи Лубяко успокоил себя тем, что выстрел был случайным… Эта Мегера чуть не убила его деревянной дубиной! Он падал на кровать, а пистолет выстрелил сам собой… Так оно и было. Эта гадина сама нарвалась…

Утром Лубяко начал работать. Он три раза обошел Новый Арбат, заходя в каждый банк и открывая там валютный счет… Одновременно он выискивал жертву. Выбор пал на фирму со странным названием «Петролеум». Эта нефтяная фирма держала офис в переулках Старого Арбата. Но Егор проверил – головной особняк виден из окон снимаемой квартиры…

Красный «Лексус» стоял в переулке без хозяина, а Лубяко устроил засаду в тридцати метрах от фирмы. Время было обеденное, и из шикарного здания с эмблемой из трех нефтяных вышек выбегали сотрудники. Все клерки очень похожи друг на друга, хотя здесь были люди разного пола и возраста.

И вот наконец появилась подходящая фигура… Лубяко в каком-то кино слышал про взгляд незамужней женщины. Так вот у этой было все незамужнее – и глаза, и прическа, и одежда, и походка.

На вид она была несколько старше Егора. Но ровно настолько, что вполне могла надеяться на него, как на случайно подвернувшегося принца…

Она явно не относилась к руководству, но и была не из технического персонала. Какой-нибудь бухгалтер, юрист, референт.

Лубяко прижал к груди кожаную папку с кипой бумаг и рванулся навстречу. Он бежал прямо на нее, но в последний момент, избегая столкновения, отпрыгнул в сторону. Ноги его заплелись, Егор взмахнул руками, выронил папку, и документы вывалились к ногам бальзаковской дамы. И ей ничего не оставалось, как наклониться и помогать в сборе бумажек… Лубяко заговорил сразу, понимая, что у него не больше десяти секунд. За это время надо женщину заинтриговать и оставить при себе.

– Ах, простите, я такой неуклюжий… Вероятно, у меня вид полного идиота?.. Я вас не испугал?

– Все хорошо. И не волнуйтесь вы из-за пустяков.

– Нет, я очень неловкий и даже нескладный… А вы замечательная женщина. Любая бы начала ворчать, злиться, ругаться… У вас удивительно нежные и добрые глаза. Вы просто божественная!

– Вы преувеличиваете. Я не одна такая.

– Нет, вы единственная!.. Если бы я раньше встретил женщину, хоть в чем-то похожую на вас, я бы на ней женился. Но пока – холостой… Меня Егором зовут. А вот там мой «Лексус». И раз я вас задержал, разрешите подвести в любую точку мира.

– Спасибо, Егор, но я не тороплюсь… У меня перерыв на два часа. Думала прогуляться, пообедать… Меня зовут Вероника.

– Потрясающее имя!.. Мы не можем так расстаться, Вероника. Наша встреча – это судьба… Поехали обедать в самый лучший московский ресторан.

– Так нам, Егор, и ехать никуда не надо. В пяти минутах от нас «Прага». Я в журнале читала, что она в числе первых по рейтингу.

Через час они были не просто друзьями… За свою жизнь Вероника не привыкла к комплиментам. Ей никто их не говорил, да она бы и не слушала. Некогда! До двадцати пяти лет она училась, получая красный диплом. Потом аспирантура, потом три года в министерстве, потом приглашение в богатый «Петролеум»… Везде она трудилась, как зверь. И поэтому у окружающих мужчин даже не возникало желания сказать ей что-то приятное, ласковое, красивое.

Только в самом начале она понимала, что Егор преувеличивает ее достоинства. Не такая она и красавица, хотя симпатичней, чем жена английского принца… И не такая уж она добрая. Хотя однажды специально купила мясо для бездомных собак… Вот с умом у нее действительно все в порядке. И с трудолюбием. И с чувством юмора.

Вскоре Вероника перестала оценивать комплименты. Она слушала и растворялась в них. Егор стал казаться самым близким человеком. Она была готова отдать ему все, что имела. Отдать всю себя…

Последние часы работы Вероника просто искрилась. У нее горели глаза, и внутри все пылало и жаждало… Ровно в семь Егор будет ждать ее на том самом тротуаре… На «их месте»!

Так получилось, что она сама пригласила его к себе домой. Сама!.. И не на чашку чая, а до утра. Или даже на несколько дней. Или навсегда?

Егор сказал ей, что приехал с Урала и еще не знает, где остановиться. А она сказала, что у нее двухкомнатная квартира на площади Гагарина, что готова потесниться… В тот момент она действительно не думала про это самое! Она прикидывала, как разместить гостя в одной из комнат. И только потом, оставшись одна, Вероника почувствовала – они не смогут спать врозь. А значит, сегодня произойдет то, что могло с ней случиться еще двадцать лет назад… Как глупо прошли эти годы! Но она же не виновата, что не встретила Егора тогда. А никто другой ей не был нужен! И никогда не будет нужен!

Вероника улыбнулась, представляя, как ее любимый бегает сейчас по магазинам. Он обещал для их первого ужина скупить в Москве все деликатесы. Егор упомянул устрицы, миноги, трюфели… Она терпеть не может всю эту гадость, но сегодня будет есть с удовольствием!

Думая о нем, Вероника впадала в состояние блаженства. Вернувшись на работу, она вспомнила о Егоре и впервые назвала его «любимым». И потом все пошло по нарастающей!.. Странно, но до сих пор она думала, что для этого нужно съесть три пуда соли. Она глупо считала, что для любви нужен год знакомства… Она была дурой! Теперь Вероника точно знала – влюбиться можно и за три часа. Было бы в кого!

Она вдруг вспомнила про его просьбу. Так, мелочь, сущий пустяк!.. Завод Егора продает какие-то трубы. И для переговоров ему понадобился список всего руководства «Петролиума» с номерами их сотовых телефонов… Она сделает это за пять минут. Это так просто ей, секретарю-референту директора фирмы…

27

Пять разноцветных машин мчались по северной окраине Южного Бутово. Впереди на красном «Рено» мчался Муромцев, а замыкал кавалькаду Лев Кузькин на голубом «Форде».

За рощей они свернули направо и в тупике уткнулись в ворота болотного цвета… Здесь в коттедже на северной границе Южного Бутово располагался один из филиалов Службы особого назначения.

Из всех кодовых названий к особняку прилипло непонятное – вилла «Икар».

На площадке перед коттеджем уже стояла знакомая черная машина, и все сразу приуныли. Если приехал сам генерал Вершков, то надо ждать разноса по полной программе… Но Тимур Аркадьевич совсем не жаждал крови. Сегодня не было никаких причин для злости. Утром светило солнышко, жена была ласковой, поясница почти не болела… А еще – по делу о черном кейсе наметился результат!

Как и обычно, все собрались в кабинете Потемкина. Как и обычно, на председательском месте уселся Вершков. Как и обычно, генерал говорил для всех, но пристально смотрел только на Багрову:

– Плохо работаем, друзья! Вот только Ирина Романовна нас радует. По тем кодам, которые она добыла у Бублика, мы вчера вечером засекли кейс где-то в районе Нового Арбата… А это значит, что некогда нам долго совещаться. На Гоголевском бульваре уже стоит автобус с техникой. Отдохните пять минут и пулей в Центр. Сегодня надо взять злодеев… Если они начнут работать с кейсом, то мы определим их с точностью до квартиры… Все поняли задачу?

Все дружно кивнули, что-то проворчали и начали готовиться к короткому отдыху, и только Хилькевич поднял руку. Прямо как первоклассник перед учителем:

– Разрешите спросить, товарищ генерал?

– Спрашивай, Вадим.

– Когда захватим прибор Бублика, можно я его изучу во всех деталях? Очень любопытная штука.

– Нельзя!.. Надо все вернуть в исходное состояние.

– На каком уровне, товарищ генерал?

– А на таком, как будто Бублик ничего не изобретал… Нельзя будоражить общество страхом гипноза. Нашего избирателя нельзя пугать черными кейсами… Сделайте так, чтоб прибор напрочь исчез! Чтоб духа его не было!

28

Егор боялся пошевелиться. Он хотел уйти, как английский лорд. А для этого надо было выскользнуть из-под ее руки, быстренько одеться и смыться, пока она еще спит.

Было уже девять утра, а это означало, что сегодня Вероника впервые опоздает на работу… Всю свою жизнь она просыпалась до звонка будильника. Вероятно, она и во сне всегда думала о работе, о своем рабочем столе, о сейфе, о бумагах… Но это было раньше. А вчера вечером она взлетела на вершину счастья, и этой ночью ей снилась только любовь. Было так хорошо, что не хотелось покидать эту сказку…

Лубяко не встал с кровати, а сполз с нее. На мохнатом ковре совсем не слышно шагов, а шторы закрыты наглухо, пропуская лишь узкие полоски света.

В центре комнаты он оглянулся и замер… Вероника повернулась на спину. Редкие солнечные лучи переливались на ее теле. Она спала, но лицо было живым, и губы чуть заметно шевелились… Возможно, она шептала его имя.

Натягивая штаны, Егор думал об одном – а не дурак ли он? Вот взял бы, да и остался здесь навсегда? Такая прекрасная женщина стала бы счастливой… И он сам мог бы… Нет! Не мог! Он авантюрист, а не примерный семьянин.

Уходя, Лубяко проверил в кармане самую большую ценность – список руководства «Петролеума» со всеми телефонами, включая номера сотовых.

Егор тихонько прикрыл дверь… Пусть Вероника поспит. Это понятно, что она вчера утомилась. Но странно, как она забыла про Совет Директоров. Сегодня в «Петролеуме» соберется все его руководство – три десятка очень богатых персон. Просто не люди, а денежные мешки с мобильниками в карманах.

Лубяко ни минуты не сомневался, что Бублик и его конопатая Василиса сидят в квартире тише воды и ниже травы. А куда им деться? После того, что случилось в костюмерной ветлугинского театра, им обоим лучше сменить документы и затеряться на каком-нибудь Дальнем Востоке… Вот в этом Егор обещал помочь. А значит, что они ждут его, как ангела-хранителя! Как последнюю соломинку, которая удержит их на плаву…

В квартире была полнейшая тишина… Егор вошел в гостиную и улыбнулся. Картинка напоминала тургеневские времена – парочка старосветских помещиков дремала на диване. Прямо, как в дворянском гнезде. Они сидели обнявшись и прильнув друг к другу… Нет, этих голубков он должен спасти! Вот сегодня он снимет два-три миллиона баксов, завтра купит для ребят новые паспорта и пусть едут в Хабаровск или в Находку… Им даже можно выдать их долю – по двадцать тысяч каждому! Или даже тридцать штук на двоих…

Афонин глянул на часы – Совет Директоров в фирме «Петролеум» должен начаться через час. Это значит, что персоны из списка уже в здании или на пути… Егор заорал, как сержант в казарме:

– Подъем! Построиться в две шеренги… Пора работать, ребята. Сегодня, возможно, самый главный день в нашей жизни.

– А что надо делать, Егор Петрович?

– Вам двоим – самая легкая работа. Ты, Василиса, звонишь мужикам вот по этому списку, а ты, Бублик, в этот момент внушаешь им нужные действия.

– Какие?

– Простые!.. Каждый должен срочно снять денежки со своего счета и положить на мой. Вот здесь список на тридцать должников, их телефоны, банки, куда деньги переводить и суммы… Все понятно?

– Ясно.

– Тогда я пошел. У меня самая сложная работа – весь день в очередях у касс стоять. И сумку с собой таскать. К вечеру может больше пяти кило долларов набраться… Я буду звонить вам каждые четверть часа. Если все в порядке, то говорите условную фразу.

– Это вроде пароля?

– Верно, Бублик, самый настоящий пароль… Скажем так: «Над всем Арбатом безоблачное небо». Это, если все хорошо!

Лубяко спустился вниз и перед подъездом осмотрелся… Он пошел в сторону Кремля. Но не по широкому Новому Арбату, а дворами пробрался на Молчановку и три раза пересек ее, проверяясь на предмет хвоста… Все было чисто!

Около большого книжного магазина он влился в толпу и по подземному переходу прошел поближе к Старому Арбату, в район, где много банков и где домик фирмы «Петролеум».

Первый звонок Бублику обрадовал. Изобретатель не забыл произнести пароль и сообщил, что уже окучил троих нефтяных директоров…

Банковская система неповоротлива, но уже через два часа Лубяко получил первую порцию американских денег – десять пачек по десять тысяч в каждой… А через четверть часа ему выдали еще один вклад. Потом еще один…

29

Муромцев впервые ехал в автобусе без единого окошка. У него никогда не было боязни замкнутого пространства, но и приятных чувств он не испытывал – где-то там солнышко и бурлящий город, а ты сидишь тут, как килька в банке!

Кому нравилась эта поездка, так это Хилькевичу. У него горели глаза, когда он рассматривал сотни приборов и нагромождение проводов вдоль стен. Он задавал хозяевам машины вопросы на своем техническом языке, из которого Паша понимал только предлоги и междометия.

Автобус двигался неторопливо, останавливаясь и прислушиваясь… Вдруг под потолком вспыхнула яркая лампа и включились динамики. В этой огромной железной коробке на колесах зазвучал голос Бублика. Изобретатель монотонно внушал кому-то, что тот должен срочно перевести сто тысяч в другой банк на счет Лубяко Егора Петровича.

В автобусе все напряглись… Через минуту определили дом, где работал черный кейс, и даже примерный этаж – с восьмого по двенадцатый…

Муромцев по внутренней связи крикнул короткое «Стоп!» и громоздкая машина остановилась. Паша с удовольствием открыл дверь. Солнечный свет весело ворвался в автобус.

Все это происходило на Поварской улице. Рядом стоял голубой «Форд» Кузькина с ним самим и с Ириной Багровой.

Павел выполз на вольный воздух, вдохнул полной грудью, и его стал покидать стресс от сидения в темном ящике. Выходит у него на самом деле есть неприязнь к замкнутому пространству – такая маленькая клаустрофобия.