Плач льва Райт Лариса

– Не знаю, Алексей Николаевич, не знаю.

– Послушай, Артем. – Директор встал из-за стола, неторопливо подошел к сидящему напротив молодому человеку, по-отечески положил ему руку на плечо. Имел полное право: Артему было всего двадцать пять, директор знал его с пеленок. – Я тебе не говорил никогда. Мне и сейчас нелегко, но придется сознаться: твой отец ведь просил у меня львов.

– Как просил?

– Как? Как обычно просят. Тогда, десять лет назад, помнишь, когда погиб Багиров?

– Папа хотел взять львов, которые порвали дрессировщика?

– Ну Амура ведь застрелили. Другие были смирные.

– Все равно это не похоже на папу. Зачем ему понадобились львы?

– Мечтал он о них, Тем. Мечтал, понимаешь? А я не позволил. И из-за него не позволил: побоялся за друга. И из-за себя: испугался, что не вытащит номер. Тем более что мне в Госцирке обещали хорошую кандидатуру подобрать.

– Подобрали, – осуждающе вздохнул Артем.

– Да уж, – не стал скрывать чувства вины директор. Дрессировщика действительно прислали. У него был диплом эстрадно-циркового училища, пятнадцатилетний опыт работы с хищниками и отсутствие какого-либо желания прозябать до конца своих дней в провинциальном цирке. Возможность уехать представилась через десять лет, и он не преминул ею воспользоваться, оставив без зазрения совести и труппу, и шикарный номер, и своих царственных артистов. – Ну, его тоже понять можно. Все-таки Питер – это не…

– У нас тут тоже, поди, не тмутаракань.

– Это ты правильно говоришь. Так что, берешь львов? Отец бы тобой гордился, жаль, не дожил до этого дня.

– А мама? Она волноваться будет.

– Ну, на то она и мама, чтобы волноваться. У нее, знаешь ли, Темочка, предназначение такое – о тебе беспокоиться.

– А Лена?

– Лена? А что Лена? Она ведь замужем. Значит, должна за мужем следовать. Если она, конечно, хорошая жена.

Лена была хорошей и понимающей, хоть и не из цирковых. На сообщение Артема о том, что с сегодняшнего дня к пяти пуделям, с которыми ее муж проводил большую часть времени, добавится дюжина львов, она отреагировала на удивление легко. Восторга и энтузиазма не выражала, но и не задавала лишних вопросов, не осуждала и не смотрела испуганными глазами, безмолвно вопрошая: «Что же ты наделал?» Единственной реакцией, которой удалось добиться Артему, стала легкая ухмылка и ласковая просьба:

– Только ты не рычи!

– В каком смысле?

– В том, что с кем поведешься – от того и наберешься. Наговоришься там с хищниками и будешь на нас ворчать.

– Не буду, – Артем с благодарностью посмотрел на жену, потом перевел взгляд на семимесячную Анютку, что-то увлеченно лепечущую в своем манеже. Внезапный порыв чувств резко подхватил не слишком щедрого на нежные признания мужчину: – Я люблю вас!