Замок на Воробьевых горах Грановский Антон

– И ты решила стать ученым, чтобы зарабатывать на хлеб насущный?

– Что-то вроде того. Папа сказал, что мир жесток и чтобы в нем выжить, человеку нужна серьезная и перспективная профессия. Мечтой жив не будешь.

– Некоторым это удается, – заметила Мария. – Но «опережающие исследования», конечно, намного перспективней актерского ремесла.

С полминуты они молчали, занимаясь только едой.

– Мария Степановна, – снова заговорила Вика, глядя на Марию любопытными глазами, – а вы снимались когда-нибудь в кино?

– Да. Дважды.

– А в каких фильмах?

– Боюсь, их названия ни о чем тебе не скажут.

– Но мне ваше лицо кажется знакомым.

Мария усмехнулась.

– Это вряд ли. Я тогда иначе выглядела, да и снималась только в эпизодах.

– Ясно. А почему вы сейчас не в театре?

– Ну… – Мария пожала худыми плечами. – У меня та же причина, что и у тебя. Однажды я поняла, что актерская профессия меня не прокормит, и поступила в институт, на вечернее отделение. Вечерами училась, днем работала. Совмещать учебу с театром оказалось сложно. А потом и невозможно.

Мария отпила кофе и небрежно проговорила, сменив тему:

– Я слышала, у вас тут недавно погиб студент. Кажется, его звали Коля Сабуров.

Вика кивнула:

– Да. Он был инвалид. На техфак поступил вне конкурса, за что его многие презирали и ненавидели.

– Он плохо учился?

– Да нет.

Мария посмотрела, как Вика отправила в рот еще один кусочек салата, и спросила:

– Что с ним случилось?

– Точно не знаю, – ответила Вика. – Ходят разные слухи. Одни говорят, что он вылил на себя бензин из баллончика для заправки зажигалки, другие – что облил себя одеколоном. Говорят, когда он кричал, его вопль был слышен даже в соседнем крыле. – Вика передернула плечами. – Жуть!

Девушка отодвинула пустую тарелку, взяла из стаканчика салфетку и промокнула губы. Затем открыла сумочку, достала серебряное зеркальце и стала рассматривать в зеркальце свои зубы. Потом сжала губы, крепко провела языком по верхней десне и снова посмотрела в зеркальце.

Мария, как любая женщина, в присутствии которой другая женщина «чистит перышки», испытала острое желание тоже заняться своим лицом, но тут же обозвала себя дурой.

– Может быть, он не поджигал себя? – спросила она.

Вика отвела взгляд от зеркальца.

– Как это? Вы что, думаете, его кто-то прикончил?

– Время от времени с людьми такое случается, – заметила Варламова.

Девушка подумала и отрицательно качнула головой:

– Да нет, чепуха. Простите за грубое слово, конечно… Чтобы сжечь человека живьем, нужно быть настоящим зверем. Ну, то есть… Я хотела сказать, что у нас таких подонков нет. Всякое, конечно, бывает. Бывает, мальчишки выпивают, спорят, даже дерутся. Но чтобы сжигать друг друга… нет, это невозможно.

– А почему именно мальчишки?

– Что?

– Почему именно мальчишки? Разве девочки не способны на жестокость?

Вика растерянно захлопала ресницами.

– Способны, конечно, но… – Она нахмурилась. – Что-то я не понимаю. Вы что, серьезно?

Мария улыбнулась:

– Нет, конечно. Я просто пошутила.

– Уф-ф… – Вика улыбнулась, блеснув ухоженными зубками. – Вы прямо как следователь.

– А ты говорила со следователем?

– Конечно. Сабуров ведь учился в моей группе. Следователь беседовал с каждым из нас.

– Ясно. Ладно, давай сменим тему.

Но заговорить на другую тему не удалось, потому что в тот момент к столу подошла еще одна девушка. Невысокая, стройная, почти хрупкая, с бледным лицом и длинными черными, не очень чистыми волосами. Глаза девушки были обведены темной тушью. Из проколотой ноздри торчал серебряный гвоздик.

Она скользнула безразличным взглядом по лицу Марии и буркнула, обращаясь к Вике:

– Привет.

– Привет, – ответила Вика тоном, в котором не было и намека на приветливость. – Мария Степановна, познакомьтесь, это Настя Горбунова. Она тоже учится в нашей группе.

– Очень приятно, – сказала Мария.

– Мне тоже, – снова буркнула девушка и воззрилась на Вику. – Вика, мне нужно с тобой поговорить.

– Если ты не заметила, я не одна.

– Я буду в курилке. Подойдешь?

– Возможно.

Черноволосая скользнула взглядом по лицу Варламовой и небрежно бросила:

– До свидания.

Затем, не дожидаясь ответа, отвернулась и быстро зашагала к выходу.

– Твоя подруга? – спросила Мария у Вики.

Та фыркнула:

– Вот еще! Она же готка.

– Кто? – не поняла Мария.

– Ну, есть ребята, которые балдеют от всего, что связано с адом и смертью. Они слушают Мерлина Менсона, Хим и Найтвиш. Читают и смотрят ужастики. Одеваются в черное и напускают на себя зловещий вид. Некоторые воображают себя колдунами и ведьмами. В общем, ведут себя как полные крези, – подытожила Вика.

– Зачем же они это делают?

– Да ни за чем. Просто выпендриваются. Знаете, как про таких говорят? Некрасивые дети небогатых родителей. Нужно же им как-то обратить на себя внимание.

– Ясно.

– К тому же она инвалидка, – небрежно продолжила Вика. – У нее артрит или еще что-то. Иногда ее так кособочит, что смотреть страшно. Ой… – Вика смущенно взглянула на костяной набалдашник трости. – Простите, я забыла, что вы тоже…

– Не напрягайся, – успокоила ее Мария. – Тем более что никакого артрита у меня нет. Пять лет назад я попала в автомобильную аварию, вот с тех пор и хожу с тросточкой. – Мария улыбнулась и добавила: – Как Чарли Чаплин.

– А что, в этом даже есть что-то экстравагантное и импозантное, – улыбнулась в ответ и Вика.

– Для женщины – вряд ли, – возразила Мария. – Но я по данному поводу не парюсь. Скажи-ка, а эта девочка… Настя Горбунова… она не дружила с Колей Сабуровым?

Вика покачала головой.

– Нет. Хотя… – Брови девушки дрогнули. – Однажды я видела, как они вместе сидели в библиотеке. Помню, еще подумала тогда: славная парочка. Калека энд калека. Ой, простите, я опять забыла, что вы тоже…

– Не переживай, – вновь успокоила ее Варламова. – Скажи-ка, а ты легко поступила в университет?

Вика улыбнулась:

– О да. У меня очень хорошая память, мне достаточно один раз прочитать текст, чтобы запомнить его. Впрочем, здесь у всех отличная память. Это ведь Московский университет!

– Значит, у тебя не будет проблем с текстом, – улыбнулась Мария. – Пожалуй, ты действительно можешь сыграть Офелию. Извини, мне пора.

Варламова протянула руку за тростью.

– Вы сейчас куда? – спросила Вика.

– К себе. Прости, я не пояснила. Руководство выделило мне комнату в студенческом общежитии. На тот месяц, пока я буду здесь.

– Ой, как здорово! А вы в каком секторе?

– В секторе «Г». Девятьсот тридцать второй блок.

Брови девушки взметнулись вверх.

– Вы серьезно?

– А что?

– Да нет, ничего. Просто… Мы с вами только что говорили о Коле Сабурове, а он ведь жил в девятьсот тридцать пятом. Совсем рядом. Надо же, какое совпадение!

– Да уж… – Внезапно Мария передумала уходить и убрала руку с набалдашника трости. – Раз уж ты заговорила о нем… Скажи, а Коля Сабуров был замкнутым парнем?

– Ну… – Вика задумалась. – В основном он был очень замкнутым. Но иногда его вдруг прорывало, и он начинал дискутировать с преподавателями и другими студентами.

– О чем?

– Да обо всем. Если речь заходила о квантовой физике, то о квантовой физике, если о наводнении в Таиланде, то о наводнении в Таиланде. Помню, однажды речь зашла о Новом Завете, и Сабуров на полном серьезе заявил, что «второе пришествие» уже состоялось, и мессия давно живет среди нас.

– Гм… – Мария задумчиво облизнула губы. – Интересная точка зрения. Как он ее обосновывал?

– Уже не помню. Меня весь этот бред мало интересует.

– Ты сказала, что он был замкнутым. У него совсем не было друзей?

– Думаю, нет.

– Чем же он занимался в свободное от учебы время?

– Сабуров-то? Известно чем. У него с собой постоянно был пакет, набитый дисками с фильмами.

– Он приносил их на занятия? – удивленно спросила Мария.

– Да нет. Просто у нас на втором этаже есть видеопрокат. Думаю, по пути на занятия он заносил туда просмотренные диски и брал новые.

– Значит, он любил кино?

– Судя по кассетам, он смотрел по два-три фильма каждый вечер. Я тоже люблю кино, но я так бы не смогла. Хотя… в его положении лучше смотреть, чем совсем ничего.

– Ты говоришь о порнографии?

Мария игриво усмехнулась.

– Угу. Он, конечно, был калека, но ведь и у калек есть желания.

– В этом можешь не сомневаться, – заверила ее Мария.

Вика снова взглянула на трость, прислоненную к стулу, и снова покраснела.

– Я все время говорю глупости, – с досадой проговорила девушка.

– Вовсе нет. Называть вещи своими именами не значит говорить глупости. Слушай, Вика, расскажи мне немного о группе. А начни с того блондина, который все время пытался вступить со мной в дискуссию.

– Вы про Витьку Бронникова?

– Угу.

– Ну, Витька из очень приличной семьи.

– В былые времена сие означало, что папа – врач, а мама – учитель, – заметила Варламова. – А что значит сейчас?

– Сейчас значит, что его папа – замглавы концерна «Роспромхим». Миллионер. Когда-то он преподавал на нашем факультете, но потом, после развала Союза, ушел в бизнес и там преуспел.

– Ясно. А что, Бронников хороший студент?

– Витька отличник. Идет на красный диплом. Очень эгоцентричен и самоуверен.

– Что ж, пожалуй, у него есть основания, – заметила Мария.

Вика пожала плечами:

– Так же, как у многих других. Вон у Эдика Граубергера мать – главный технолог на медном заводе, а отец – известный хирург.

– Ты говоришь о кудрявом парне с русой бородкой?

– Да.

– Он тоже отличник?

– Конечно. Или взять хотя бы неразлучную парочку – Стас Малевич и Денис Жиров.

– Красавчик брюнет и громила?

Вика кивнула:

– Да. Малевич, конечно, красавец и бабник, но еще и светлая голова. Он занял первое место на прошлогодней олимпиаде.

– Прямо баловень судьбы, – не без иронии проговорила Варламова. – А Жиров?

– Ну, Жиров… Он-то особыми способностями не блещет. По мне, так простой тупица.

– Тупица – в МГУ?

– А что, думаете, здесь нет идиотов? – Вика саркастически хмыкнула. – Блат, он и в Африке блат. У одного мама – профессорша, у другого папа – владелец сети станций техобслуживания. Так что кретины и здесь встречаются. Разве что в МГУ их чуточку меньше, чем в других вузах.

– Как же они учатся?

– Да по-разному. За Жирова, например, Стас все рефераты и курсовые пишет. Ну а Жиров взамен спасает его от разных неприятностей. Вот захотел, например, Малевич поселиться в общаге, так Жиров кого надо «подмазал» и выбил аспирантский блок. Там они оба и обитают – вдали от родительской опеки.

– Парни живут в общежитии? – удивилась Мария.

Вика мотнула головой:

– Живут – не то слово. Ночуют иногда. Когда домой неохота ехать, или когда с девчонками… Ну, вы понимаете. А вообще, думаю, Жирову льстит, что такой человек, как Стас, обратил на него внимание, вот и лезет из кожи вон, чтобы угодить ему.

– Знакомая история, – усмехнулась Мария. – Принц крови и слуга-простолюдин. Они всегда ходят вместе?

– Да. Даже девчонок кадрят вместе. Вернее, кадрит Стас. Но иногда кое-что перепадает и Жирову.

– «Объедки» с барского стола?

– Что-то вроде того.

Как всегда после плотного обеда, Мария почувствовала острое желание курить. Однако разговор, что называется, клеился и прерывать его было бы весьма неблагоразумно с ее стороны. Похоже, девушка любила посплетничать о знакомых.

– Давай вернемся к Виктору Бронникову. Почему он так агрессивен?

Вика нахмурилась и произнесла с мрачноватой усмешкой:

– Ну, он вообще презирает женщин. Считает их низшими существами.

– А как к нему относятся другие парни из группы?

– Уважают. Он ведь, кроме того, что отличник, еще и спортсмен. В мае стал чемпионом на университетской спартакиаде по многоборью. К тому же он…

В сумочке у Вики зазвонил телефон.

– Простите, – обронила девушка. Затем достала из сумочки розовый мобильник, украшенный маленькими стразами, приложила его к уху и с милой улыбкой проворковала в трубку: – Да… Да, конечно, уже выхожу. Ну, пока!

Затем сложила телефон и, глянув на Марию виноватым взглядом, проговорила:

– Мне пора идти. Встретимся на репетиции, да?

– Хорошо, – кивнула Мария.

Одарив ее на прощание ослепительной улыбкой, Вика покинула столовую.

5

Как и следовало ожидать, коридор общежития был пуст. В холле стояли огромные кресла, набитые конским волосом и обтянутые толстым коричневым кожзамом. Паркетный пол, красная ковровая дорожка, деревянные двери с медными цифрами, литые латунные ручки. Даже непосвященный должен был сразу понять, что он попал в общежитие главного университета некогда самой могущественной из империй.

Мария неторопливо прошла по коридору. Пахло старым деревом и прогорклой деревянной пылью. Настоящий запах времени. Империи не исчезают бесследно, как не исчезают бесследно дома и люди. Все они превращаются в пыль. Мы вдыхаем эту пыль, и она становится частью нас самих. История бежит по нашим венам и артериям, заполняет каждую клетку наших тел. В каждом из нас тысячи, миллионы людей, и если хорошенько прислушаться, можно расслышать их голоса, почувствовать их боль и страдания…

Варламова усмехнулась: «Куда это меня занесло?» Поудобнее перехватила трость и двинулась дальше вдоль череды одинаковых дверей.

938… 937…

Вдруг в груди у Марии сдавило, да так сильно, что она потеряла способность дышать. Варламова остановилась и, тяжело оперевшись на трость, замерла, пытаясь восстановить дыхание. Сердце бешено колотилось; ладонь, сжимающая трость, вспотела.

Отсюда Мария уже видела дверь блока 935. Обычная деревянная дверь, ничем не отличающаяся от остальных. Но нет, она все же отличалась: дверь странно покоробилась, завибрировала и выгнулась, словно ее обдали волны жара, а одна из медных цифр расплавилась и слегка оплыла…

На лбу у Марии выступили бисеринки пота. Рот ее дернулся, а по лицу, подобно кругам от брошенного в воду камня, пробежала судорога. Она зажмурила глаза, досчитала мысленно до десяти и снова открыла их. Дверь была в порядке.

Мария подняла руку и пощупала лоб. Хм, холоден как лед. Похоже, у нее было видение, и он застало ее врасплох.

Варламова взяла себя в руки и заковыляла дальше. Вот и блок под номером 935.

Остановилась перед желтоватой деревянной дверью. Несколько секунд она смотрела на медные цифры, затем перевела взгляд на дверную ручку, а от нее – на белый листок бумаги с подписью коменданта общежития и круглым синим оттиском. Блок был опечатан.

Странно, подумала Мария. Следствие уже закончено. Почему же в блоке до сих пор никто не живет? Не селят из этических соображений?

Она улыбнулась и качнула головой. Нет, вряд ли. Коменданты общежитий не забивают себе голову этическими проблемами. Для них главное – метраж и порядок. Вероятно, в комнате еще не сделали ремонт. Во времена юности Марии коменданты общежитий были не слишком расторопны. Видимо, с тех пор мало что изменилось.

Мария вздохнула и, опираясь на трость, зашагала к своему блоку, думая лишь о диване, на котором она сможет растянуться и лежать неподвижно до тех пор, пока пульсирующая боль в колене не ослабеет.

У себя в комнате она взяла со стола пепельницу и перешла с ней к дивану. Села, сделала несколько жадных затяжек и вдавила окурок в железное дно пепельницы. Ну вот, теперь осталось снять ботинки. Ботик с глухим стуком шлепнулся на пол. За ним последовал второй. Мария сдернула носки, легла на диван и с удовольствием вытянула босые ноги.

6

Ей удалось немного поспать, так что на первую репетицию Мария шла относительно отдохнувшей. В коридоре учебного корпуса она вдруг увидела черноволосую хрупкую девушку. Ту самую Настю Горбунову, «сумасшедшую готку», как охарактеризовала ее Вика.

Рядом с девушкой стоял жилистый сутуловатый парень с такими же длинными, черными волосами, как у Насти, и с целой гроздью серебряных колец в левом ухе.

– Настя! – окликнула девушку Варламова.

Настя обернулась. Взгляд у нее был почти неприязненный.

– Ты помнишь меня?

Девушка усмехнулась:

– Конечно. Я ведь не склеротик.

– Ты числишься в списках группы, но на моем занятии тебя не было. Могу я узнать, почему?

– Потому что вы читаете спецкурс по мистике.

– И что?

– Ничего, – ответила девушка таким тоном, который явно показывал, что она не видит смысла в пустых разговорах. – Просто я знаю про мистику все. А по мистическому учению Блаватской я даже готовила доклад.

– Ясно.

Девушка уже начала отворачиваться, явно потеряв к Марии интерес, но Варламова снова ее окликнула:

– Ты, конечно, извини, Настя, но тебе придется прийти на мое занятие.

– Что? – Девушка покосилась на Марию, как строптивая лошадь, потом прищурилась и откинула с лица длинную черную прядь. На руке ее красовались часы, циферблат которых казался непомерно большим для ее тоненького запястья. На циферблате был нарисован череп.

– Я настаиваю, чтобы ты посещала мой спецкурс, – сказала Варламова. – Иначе я не поставлю тебе зачет.

Настя хмыкнула.

– Зачем мне ходить на ваш семинар? Он ведь даже не профильный.

Молодой человек, стоявший рядом, легонько ткнул девушку в бок, но та не обратила на него внимания.

– Хорошо, – снова заговорила Варламова, – тогда давай сделаем так. Ты придешь на следующее занятие. Если оно покажется тебе скучным, я освобожу тебя от посещения спецкурса и поставлю зачет автоматом. Как тебе мое предложение?

– Нормально, – ничуть не удивившись, ответила Настя. Потрогала рукой черные волосы и, захватив несколько длинных прямых прядей, переложила их так, чтобы прикрыть уши, форма которых оставляла желать лучшего.

– Ну, значит, договорились, – улыбнулась Мария. – Слушай… неудобно тебя просить, но… Поможешь мне подняться по лестнице? Здесь очень крутые ступени, и для моей ноги это слишком тяжелое испытание.

Настя опустила взгляд и уставилась на ноги Марии.

– У вас больная нога?

– Да, как видишь.

– Я не знала.

– Давайте я вам помогу, – вызвался парень.

Мария взглянула на молодого человека и радужно ему улыбнулась:

– Было бы очень любезно с вашей стороны.

Мария ожидала этого предложения. Она не нуждалась в помощнике, но решила не упускать случая побольше узнать о Насте и ее приятеле.

Пока Варламова поднималась по лестнице, парень учтиво держал ее под локоть.

– Могу я узнать имя моего рыцаря? – поинтересовалась Мария, когда они оказались наверху.

– Меня зовут Антип, – ответил юноша.

– Вы учитесь вместе с Настей?

Парень покачал головой:

– Нет. Я с факультета информатики.

– Учишься на программиста?

Он едва заметно улыбнулся:

– Что-то в таком роде.

У парня была хорошая аура – чистая, незамутненная и невозмутимая, как у ребенка, и Марии это понравилось.

– Антип! – сердито окликнула его снизу Настя. – Ты долго еще?

Страницы: «« 123456 »»

Читать бесплатно другие книги:

Сегодня мы все так же пребываем в неведении о взаимоотношениях полов, как и в начале времен, и поэто...
Произведениям Эдварда Радзинского присущи глубокий психологизм и неповторимый авторский слог. А его ...
Страна наша особенная. В ней за жизнь одного человека, какие-то там 70 с лишком лет, три раза меняли...
«Я много лет пишу для театра, и давно усвоил грустную формулу: драматург пишет одну пьесу, режиссер ...
Людей больше всего на свете пугает и раздражает правда, так как она неоспорима и безысходна.Поэтому,...
Известный профессиональный астролог Василиса Володина представляет персональный гороскоп для каждого...