Девятый герцог Империи Буревой Андрей

— Да вы посмотрите, какой бык, сэр! Да вы лучшего во всей округе не найдете! — с каким-то даже возмущением провозгласил мужик, поведя рукой в сторону клети и как бы предлагая мне самому получше разглядеть могучие бычьи стати. — А уж какие от него пойдут телята… — И, только-только начав расхваливать свой товар, осекся.

Энжель же в этот самый момент добралась до своей жертвы… Перчатку полотняную стянула и просунула руку меж жердин к здоровущему быку, чуть опустившему голову и с подозрением уставившемуся на нее. И легонько так по морде его — хлоп! А бык — брык! И наземь повалился! Правда, тут же подскочил обратно, ошеломленно мотая башкой и пытаясь укрепиться на подкашивающихся ногах. Действительно могучий оказался бычище.

— Нет, хозяин, — рассмеялся я, глядя на выпучившего глаза мужика, — не буду я покупать у тебя этого быка. Какой-то он у тебя неженка совсем, оказывается. От легчайшего хлопка по морде с ног валится.

— Да как же так, Фавр?! Как же так?.. — запричитал бросившийся к своему сокровищу его хозяин.

Все еще посмеиваясь, я предложил руку своей подопечной, с чуть порозовевшими щечками отошедшей от клети. Мы пошли обратно к дилижансу.

Транспорт наш во время нашего недолгого отсутствия никуда, понятно, не делся, так что вскоре мы залезли в него и покатили в Римхол. Устроились поудобнее и покатили.

Заметно ожившая Энжель, голубые глаза которой вернули себе былую яркость и теперь буквально сияли, почти сразу же пересела с места напротив моего на другое, рядом. Умильно посмотрев на меня, ухватилась обеими своими ручками за мою. Примостила голову мне на плечо, а затем и глазки довольно прикрыла…

Так что не вышло серьезно поговорить со златовлаской, как я намеревался. Думал, обсудим сейчас все как есть, а оно вон как получилось… Энжель почти сразу задремала. Я просто не решился тревожить ее, успокоив себя тем, что времени для разговоров будет еще предостаточно, ведь путь в Римхол займет не один день. А там и сам уснул…

Во сне, можно сказать, весь первый день нашего путешествия и прошел. До самого вечера продрыхли и Энжель, и я. Лишь однажды во время остановки на каком-то постоялом дворе для обеда стряхнули с себя сонную одурь и открыли глаза.

Вечером же, когда мы остановились на ночевку, с разговором по душам тоже не сложилось. Я решительно отложил его до решения проблемы, вставшей в полный рост. Дело в том, что в тот момент, когда мы входили в зал постоялого двора и Энжель при этом была пропущена мной чуть вперед, я вновь поймал себя том, что самым предосудительным образом пялюсь на нее сзади. Мало того, мне еще пришлось приложить немалые усилия, чтобы отвести взгляд от своей спутницы, переместив его с дивной девичьей фигурки на ничем не примечательную и неинтересную окружающую обстановку да подавив пробудившееся желание обладать такой прелестью. А спустя всего два шага ощутил настойчивый позыв души вернуть свой взор назад, на Энжель… Чтобы хоть еще совсем недолго, хоть еще совсем чуть-чуть полюбоваться на прелестную златовласку. Вышагивающую впереди в этих возмутительно откровенно обтягивающих ее ножки и зад полотняных штанишках… Ведь вид же открывается просто восхитительный!

«Да что это такое?!» — сердито подумал я, помотав головой.

«Ага! Что это такое и как с этим бороться!» — не преминул тут же съехидничать восседающий на моем левом плече бес.

«Ты еще тут поумничай!» — буркнул я и, вильнув-таки взглядом в сторону своей подопечной, страдальчески воздел глаза к потолку.

Тут и без чьих-то подначек ясно, в чем причина всего этого безобразия, творящегося со мной. Все дело в том, что у меня давно уже не было девушки. А Энжель, как ни крути, очень и очень привлекательная особа и вообще просто прелесть. Вот и пробивает меня на откровенное вожделение в отношении ее. Несмотря на ясное понимание того, что нехорошо это — доверившуюся мне девушку желать…

Потому и счел я, что правильней будет погодить с разговором на серьезные темы. Не получится у меня с Энжель нормальной беседы в таком состоянии, когда все мои мысли склоняются лишь к одному. Явно упущу что-нибудь очень важное, засмотревшись на ее прелести.

К счастью, войдя в зал таверны, я увидел свое спасение. Явившееся в облике светловолосой девушки-прислуги с усыпанным веснушками лицом и красивой располагающей улыбкой. Фигурка у подошедшей к нам девицы лет примерно двадцати была очень даже ничего… Нет, если выбирать между ней и Энж, то шансов у первой, конечно, никаких, но такой дилеммы передо мной не стояло.

Заметно повеселев, я с воодушевлением занялся размещением нашей честной компании на постой и соответствующими хлопотами. Чтобы спустя всего четверть часа, умывшись и приведя себя в порядок, вновь объявиться в зале. Понятно, за компанию с Энжель. Которую, едва она сообщила мне о том, что уже чувствует себя сытой, я попытался быстренько сплавить, благодушно сказав:

— Ну иди тогда к себе. А я еще немного посижу в зале, кубок вина выпью и тоже наверх поднимусь.

Златовласка, бросив на меня странный взгляд и прикусив нижнюю губку, поднялась. Поколебалась чуть, явно желая что-то сказать, но, так и не вымолвив ни слова, развернулась и отправилась по лестнице на второй этаж. В свою комнату.

Проводив леди нетерпеливым взглядом, я дождался ее исчезновения из виду и перенес свое внимание на приглянувшуюся прислугу. Разве что руки предвкушающе не потер. Ну и немедля взялся приманивать к себе улыбчивую девицу…

А та такая хитрюга оказалась… Я к ней то так, то эдак подступлюсь, а она только глазки округляет, делая вид, что ну ничегошеньки из моих намеков не понимает. И все это с благожелательной и чуточку насмешливой улыбкой.

В конце концов, совсем отчаявшись уже, я едва ли не прямым текстом изложил этой девице свое предложение, заключавшееся в том, чтобы покувыркаться этой ночью вместе в моей постели.

— Ах, простите, благородный сэр, — прямо-таки преисполненным сожаления тоном протянула она. — Вы, конечно, весьма привлекательный и представительный мужчина… — Выдержав интригующую паузу, она сокрушенно вздохнула: — Но я предпочитаю девушек.

И, открыто мне улыбнувшись, девица быстренько свинтила.

Вот для чего я решил выпить вина в ожидании ее ответа? Подавился из-за этого и насилу удержал в себе, когда оно полезло не в то горло. Проглотив все же злосчастное вино, чуть отдышался и вопросил потрясенно:

— Как, и ты тоже?

Минут пять я еще после этого просидел, разевая рот, как выброшенная на берег рыба, и хлопая глазами. Никак не мог справиться с последствиями эдакого шока.

— Ну дела, — выдохнул я, приходя наконец в себя. И пасть свою разинутую захлопнул. Да смущенно огляделся по сторонам.

Борясь с вдруг возникшим навязчивым желанием немедля подняться к Энжель и поинтересоваться, не является ли она тоже одной из этих девушек, одним махом опустошил недопитый кубок.

— Да не грузись ты так, паря! — с этими словами покровительственно хлопнул меня кто-то по плечу. Кто-то, кто не заметил моего рыцарского пояса, раз позволил себе такую фамильярность… Других благородных, кроме нас с Энжель, на постоялом дворе я не заметил.

— Что? — обернулся я.

— Не грузись, говорю, насчет Мариссы, — повторил черноволосый парень, нетвердо стоящий на ногах. Изрядно, похоже, поддатый. Вперив в меня взгляд замутненных глаз, он хохотнул: — Не ты первый, не ты последний! Она всех так отшивает! Чтобы отказом не обижать!

— Вот как? — протянул я, не зная, что и сказать.

— Точно, ик, тебе говорю! — уверенно кивнул парень и добавил благожелательно, прежде чем, пошатываясь, отойти: — Ты это, не серчай на нее сильно за этот розыгрыш насчет того, что ее только девушки интересуют… Ну не спит она с гостями заезжими ни так, ни за деньги. Марисса ж дочка здешнего хозяина, а не какая-нибудь приблудная голытьба.

— Слава Создателю! — облегченно выдохнул я, когда парень убрался за свой стол.

Прямо даже радость какая-то возникла на душе, а не злость за обман, когда все так хорошо разрешилось. Думал, все уже, последние дни мира наступают и скоро днем с огнем не сыскать красивой девушки, интересующейся противоположным полом, а не своим…

Покачав головой и негромко рассмеявшись своим мыслям, я с просветлевшим лицом отправился к себе. В комнату зашел, дверь за собой закрыл да на кровать завалился. Умостился поудобней, руки за голову закинул и, уставившись в потолок, вновь над провернутой этой Мариссой шуткой и обуявшими меня в связи с этим страхами посмеялся.

Отсмеявшись, вздохнул. Чуть расстроенно. Ибо желание близости с девушкой так никуда и не исчезло и ощущалось вполне отчетливо. Да еще и спать совсем не хочется.

«Так и чего ты теряешься?! — жарко зашептал на ухо бес, с легким хлопком материализовавшийся на моем левом плече. — Когда в соседней комнате тебя такая прелестная крошка дожидается! Она точно не сможет тебе в близости отказать… И вообще будет только рада, если ты ею нежно овладеешь».

«Иди ты со своими подначками знаешь куда?» — ругнулся я, чувствуя, что меня неслабо завела подброшенная рогатым идея. Так и представилась сразу Энжель, с сияющими глазами, сжимаемая мной в объятиях… Без одежды совсем…

«Да какие подначки? — делано возмутился провокатор хвостатый и давай дальше нашептывать: — Ну ты чего? Не будь остолопом, ведь полная опека, которую эта лапочка так доверчиво приняла, открывает тебе такие широчайшие возможности для злоупотребления… Что ты можешь делать с этой крошкой все, что твоя душа пожелает. — Бес тоненько захихикал. — И самое забавное, что она при всем этом не может никому пожаловаться. Никому, кроме тебя… Представляешь, как это забавно будет выглядеть? Когда златовласка поутру придет к тебе и, утирая слезки, станет жаловаться на тебя же? Ну а ты, глубокомысленно покивав, сам себя накажешь — строго пожуришь и уже в своей постели эту глупышку тут же еще разочек разложишь…»

«Не собираюсь я злоупотреблять опекой над Энжель! Тем более для удовлетворения своей похоти!» — стиснув зубы, с негодованием прорычал я, отвергая гнусное предложение поганой нечисти.

«А на кой мы тогда ее с каторги забирали?» — сев на зад, разинул пасть бес.

«Ну уж точно не для этого! — возмутился я и добавил категорично: — Энжель моей любовницей ни при каких условиях не станет! И на этом закрыли вопрос!»

«Это еще почему ни при каких условиях она твоей любовницей не станет? — заартачился недовольно задергавший хвостом бес. Вдруг резко подскочив и блеснув глазками, он насмешливо вопросил: — Ты что, ди Мэнс боишься, что ли?»

«Да ничуточки!» — фыркнул я возмущенно в ответ на такое толкование моего явного нежелания сделать златовласку своей любовницей.

«А я думаю, боишься! — коварно осклабился рогатый и тотчас же поставил вопрос ребром: — Да ты вообще мужик или как?»

«Это ты к чему клонишь, скотина?» — нахмурился я.

«Да к тому, что если ты мужик, то просто возьми и поставь эту стерву демоницу перед фактом, что, помимо нее, у тебя будет любовница. А вздумает артачиться — за шкирку ее и встряхни хорошенько! Мигом присмиреет», — немедля начала наущать меня нечисть.

«А ты мужик или как? — ответил я на провокацию провокацией и язвительно предложил: — Давай ты сам все то, что сейчас наумничал, заявишь демонице?»

«Да чегой это я-то? — обеспокоенно завозился паршивец, явно категорически не желая самолично воплощать свои идеи в жизнь. — Не мне ж с ней жить, а тебе!» — попробовал он выкрутиться.

«Ну если мне, то ты помалкивай тогда, — срезал я его и буркнул, повернувшись на бок и закрыв глаза: — А то спать только мешаешь…»

* * *

Координатору. Срочно

Из достоверного источника получены сведения о задержании Охранной управой Четырнадцатого. Во избежание раскрытия значительной части нашей агентурной сети прошу вашего немедленного разрешения на вывод связанных с провалившимся агентом оперативников и зачистку не имеющих ценности лиц, имевших с ним плотный контакт.

Также запрашиваю новые инструкции касательно объекта «Таможенник».

Седьмой

* * *

Утро добрым не бывает. Сию житейскую мудрость я сполна прочувствовал сегодня на себе, поднявшись всего через полчаса после того, как все же сумел уснуть. Жуть просто жуткая. Голова как ватой набита, а глаза так и норовят закрыться. Успокаивает немного лишь то, что главное — завтрак как-то перетерпеть, а там в дилижансе можно будет отоспаться.

Умывание холодной водой помогло мне прийти в чувство и немного взбодрило. На какое-то время, понятно. Которое я решил не терять зря и, быстренько приведя себя в порядок, отправился поднимать свою подопечную.

Как выяснилось, утро было недобрым не только для меня. Энжель, впустившая меня в комнату, выглядела так, будто, как и я, крутилась всю ночь в постели, не в силах заснуть…

«Вот, осел, вот! — тотчас же с нескрываемым торжеством произнес сидящий на моем плече бес. — Она, видишь, всю ночь тебя ждала, а ты, скотина, не пришел!»

«Не мели чушь!» — отмахнулся я, во все глаза глядя на такую уморительно миленькую спросонья мордашку Энжель.

«И никакая это не чушь! — вскипел, и не подумав уняться, рогатый и потребовал: — Так что бросай глумиться над этой лапочкой, злыдень, и тащи ее немедля в постель! Дабы она, бедняжка, не терзалась более неопределенностью своего статуса и восстановила утраченное душевное равновесие!»

Совету беса я, конечно, не последовал. Приблизившись к девушке, тотчас же опустившей глаза, взял ее за плечи и тихонько спросил:

— Ну ты что, Энж? Почему ты ночью не спала?

Златовласка, бросив на меня исподлобья быстрый взгляд, явственно смутилась и, заколебавшись, протянула:

— Ну-у…

— Ты что же, думала, что я решу воспользоваться твоим зависимым от меня положением? — с искренним возмущением вопросил я, поняв, что догадки беса касательно того, что Энжель ожидала моего появления в своей комнате этой ночью, близки к истине. Отстраняясь от златовласки, с горечью произнес: — Неужели ты считаешь меня скотиной, что способна обидеть доверившуюся ему девушку?

— Нет, Кэрридан, что ты! Я так вовсе не считаю! — вскинув голову, с жаром воскликнула Энжель. Добавив убедительно, глядя на меня увлажнившимися глазами: — Ты очень хороший, Кэр… Очень… — Шмыгнув носиком, она потерянно произнесла: — Просто… — и отвела взгляд.

— Что «просто»? — не понял я сути этого многозначительного изречения.

— Ну, ты же хоть и освободил меня, по сути, оружия мне тем не менее не дал, — ответила, опустив голову, девушка.

— И из-за этого ты вообразила себе невесть что? — вытаращился я на нее.

— Ну… — протянула, не поднимая взгляда, златовласка.

Так и не ответив ничего, она потерла половицу правым сапожком.

— Ладно вот, держи, — решительно проговорил я, срывая с пояса нож и суя его в руки своей подопечной. — Ну не подумал я, не подумал, что тебе так необходим этот ритуал возвращения воинской чести! — с досадой проговорил я. — Извини! Ты ведь девушка!

— Девушка, — кивнула Энж, признавая этот очевидный факт, и заметила: — Но и маг боя тоже… — Крутя врученный нож в руках и явно не зная, куда его пристроить, она неожиданно смущенно спросила: — Кэр, я что, совсем тебя не привлекаю?.. — и затаила дыхание в ожидании ответа.

А когда я недоуменно уставился на нее, торопливо пояснила, изрядно при этом покраснев:

— Ну, как девушка…

Я с трудом удержался от того, чтобы не закатить глаза. А бес, тот так и вовсе брякнулся с моего плеча, давясь хохотом.

— Если бы… — вздохнул я, помявшись и решив во избежание возможных недоразумений в будущем ответить на поставленный вопрос достаточно откровенно. — Если бы ты меня не привлекала, Энж… То лисе Элис не удалась бы та подстава на Остморской таможне, приведшая в итоге к тому, что мы с тобой сейчас стоим здесь.

Поначалу счастливо улыбнувшись и став из-за этого совершенно очаровательной, к концу моей фразы Энжель немного поубавила свой восторг. С недоумением уставившись на меня, она немного растерянно вопросила:

— Элис?.. Что еще за Элис?

— Знаешь, давай обсудим это в дороге, — после кратких раздумий предложил я, поняв, что серьезного разговора с Энжель теперь не избежать и он, похоже, может затянуться в силу выказываемого девушкой непонимания, при чем здесь какая-то неведомая Элис. — Видимо, мне придется поведать тебе очень многое.

— Хорошо, Кэр, как скажешь, — покладисто кивнула Энжель.

И мы отправились завтракать.

Не то чтобы я хотел еще отсрочить этот разговор по душам, просто, судя по всему, он действительно может выйти довольно продолжительным. А время не терпит, нужно без промедления возвращаться в Римхол, пока всяческие злопыхатели не очухались после нанесенного им удара и не измыслили новую пакость в отношении моей невесты. Так что мне край нужно быть поскорее там… Просто край.

Отсрочка вышла очень небольшой. Уже буквально полчаса спустя мы, оставив позади постоялый двор, катили дальше в дилижансе. Ничто более не мешало нам спокойно поговорить.

Пару минут я собирался с мыслями, глядя в окошечко и размышляя, с чего именно начать. А потом, махнув рукой, перевел взгляд на расположившуюся прямо напротив меня Энжель, сразу сделавшую сосредоточенно-вопросительное личико, и начал повествовать. Прямо с того момента, как одна особо опасная преступница совершила побег из-под возглавляемого мной конвоя… Почти сразу, впрочем, перейдя к его последствиям, выразившимся в том, что я, счастливо избежав реального наказания, оказался сослан в несусветную дыру — на Отдельный Остморский таможенный пункт. Большим начальником.

Энж, услышав о таком изощренном коварстве высокого руководства Охранки, не смогла сдержать улыбки. Которую, впрочем, тут же погасила, стоило мне прервать свой рассказ, и всем своим видом выразила готовность слушать меня дальше. Ну я и продолжил… Начав живописать свое местами скучное, а местами забавное житие-бытие на таможне. И разливался соловьем, пока не осознал, что непроизвольно оттягиваю тот миг, когда придется перейти к повествованию о том, что до сих пор ранит меня… Поняв это, я смешался и плавно закруглил болтовню ни о чем, несмотря на явно выраженный интерес к излагаемой истории со стороны златовласки. Вздохнув, перешел непосредственно к тому моменту, когда на таможне появилась рыжеволосая копия Энжель. Княжна Элис фон Мягкенбок…

— Постой-постой! — остановила меня встрепенувшаяся девушка. — Ты об этой Элис?

— Ну да, об Элис фон Мягкенбок, — подтвердил я.

— Но как ты мог нас перепутать? Она же совсем на меня не похожа! — недоуменно свела бровки Энжель.

— То есть сама Элис фон Мягкенбок тебе знакома? Пусть и в облике, отличном от твоего? — спросил я, внимательно посмотрев на златовласку.

— Да, знакома, — не стала отрицать леди и, смешавшись под моим взыскующим взором, обретшим едва ли не кинжальную остроту, торопливо пояснила: — Тетя Мария занималась с ней одно время в особом порядке после моего возвращения. Так что Элис часто бывала у нас, иногда оставаясь и на несколько дней… — Видя, что я все сильнее сощуриваюсь, выслушивая ее откровения, златовласка сбилась. Замолчала. Чтобы добавить совсем уж убитым голоском: — Мы с ней даже сдружились немного.

— Но к чему ее готовят, ты не знала? — уточнил я.

— Нет, — ожесточенно помотала головой Энж. Не успокоившись на этом, она проникновенно воскликнула, молитвенно стиснув ручки перед грудью: — Я правда не знала, Кэр! Она не говорила, а я не спрашивала.

— Если так, то хорошо, — медленно произнес я.

Прекратив испытующе смотреть на переживающую девушку, я немного расслабился. А затем даже улыбнулся. Как-то на душе стало тепло-тепло от осознания того, что я не ошибался в Энжель и она не была замешана в той хитрой подставе, осуществленной лисой Элис. Златовласка не только не участвовала в этом грязном деле, но даже не подозревала о нем. Втемную ее сыграли… Что говорит об ее исключительной порядочности. Иначе ведь, будь она дрянью, которая легко бы пошла на то, чтобы подставить другого человека, зачем этой ее тете Марии было скрывать от нее всю подоплеку дела?

— А что было дальше, Кэр? — поняв, что я поверил в ее полную непричастность к произошедшему, тут же жадно потребовала продолжения рассказа Энжель.

— Дальше? — задумался на мгновение я и вздохнул. — Дальше все покатилось под откос… Из-за того, что я ничуть не усомнился в том, что Элис, перенесшая магическую трансформу тела и обретшая твои черты, это ты и есть… Да она мне и повода такого никогда не давала. Сыграв, наверное, лучшую роль в своей жизни.

Ну и продолжил исповедь о днях давно минувших, но тем не менее до сих пор тревожащих душу. Благо слушательница из Энжель вышла просто великолепная. Сидела тихо-тихо, затаив дыхание, и жадно вслушивалась в мое повествование. Не мешая и не прерывая.

Так мы и ехали. А я все говорил и говорил… Не скрывая в своем рассказе практически ничего и лишь кое-где отделываясь скупыми фразами, чтобы не смущать Энжель слишком уж сильно. Пока не добрался до наших вечерних посиделок с Элис… И впервые с момента начала рассказа о сути произошедших событий был перебит девушкой.

— Она… она предлагала тебе себя, представляясь мной? — запинаясь, с трудом выговорила Энжель.

— Ну, не совсем так, — поправил я сидящую напротив меня с горящим лицом златовласку и снова вздохнул, помрачнев под гнетом накативших воспоминаний. — Все было гораздо хуже, Энж… Все было гораздо хуже. Она играла в любовь.

— Что?! — ахнула едва ли не подскочившая с сиденья девушка и так глазами засверкала…

Я промолчал, не став отвечать на этот негодующий возглас. Тем более что он и не нуждался в ответе. Дождался, когда златовласка чуть успокоится, внимательно посмотрел на нее и, получив поспешное обещание больше не перебивать меня, стал рассказывать о том, что было дальше.

Энжель сдержала свое слово. Практически. Первый свой порыв что-то сказать, возникший в тот момент, когда я поведал о совершенном мной вскоре откровенно бесстыдном лишении Элис невинности, она сдержала. Переборов себя и ограничившись лишь расширившимися глазами и стиснутыми в волнении ручками. А вот второй, охвативший ее при рассказе о заключении помолвки меж мной и Элис, уже нет. Слишком сильно задела златовласку провернутая этой лисицей хитрость с заменой ее имени на истинное имя княжны фон Мягкенбок в даваемой мной клятве. Помолвку-то я изначально желал с леди Энжель ди Самери заключить…

— Ну мерзавка! — ахнула потрясенная до глубины души девушка.

Поймав мой укоризненный взгляд, она смешалась и клятвенно заверила, что больше не вымолвит ни слова до самого конца истории.

Ну да там уже немного и оставалось. Я уложился в полчаса, чтобы досказать остальное. Поведав златовласке и о нашей тайной жизни с Элис со встречами по ночам, и об ее деятельности по перевозке запрещенных артефактов, и о том, к чему это все в итоге привело. Закончив, понятно, историю на трагической гибели Элис…

— Это ей еще повезло! — горячо произнесла гневно блистающая глазами леди по окончании моего рассказа. — Если бы она мне попалась после того, что совершила, то так легко бы не отделалась!

Поймав мой изумленный взгляд, она жутко смутилась.

— Ладно, что было, то прошло, — чуть помолчав, наигранно бодро произнес я, подводя, таким образом, под всем этим черту.

— Да, ты прав, — согласилась ставшая необычно задумчивой златовласка. Повздыхав немного расстроенно, она с какой-то детской обидой произнесла: — А еще моей подругой прикидывалась… — На что я благоразумно промолчал, а девушка, выдержав небольшую паузу, продолжила, сердито сдвинув бровки: — Теперь понятно, почему она такой любопытной была… Выпытывала у меня все-все… Вплоть до того, какое я ношу нижнее белье…

Резко осекшись, Энж вскинула на меня глаза. Я же вперил в нее потрясенный неверящий взгляд.

Так что… Так что она сразу сообразила, что сейчас ляпнула. Учитывая мое близкое знакомство с одеждой Элис, включая и ту, что скрыта под платьем, своими неосторожно сорвавшимися с уст словами Энжель практически прямо объявила мне о том, что носит это откровенное бесстыдство — крохотные трусики по аквитанской моде, не прикрывающие практически ничего. Да и предназначенные, в общем-то, не для того, чтобы что-то скрывать. Скорее наоборот — для того, чтобы выгодно подчеркивать…

«Похоже, я ошибся в выборе девушки, которую нужно хорошенько отшлепать за то, что она надевает нижнее белье, предназначенное только и исключительно для провокации мужчин… — ошарашенно подумал я. — Судя по всему, в принятии самых решительных воспитательных мер нуждается Энж, а вовсе не просто последовавшая ее примеру Элис!»

— Кэрридан, пожалуйста, не смотри на меня так! — взмолилась меж тем златовласка, покраснев как рак.

Она быстренько пересела с сиденья напротив на другое, рядом со мной. Сбоку затаилась, обеими ручками ухватившись за мое предплечье, туда же носиком уткнувшись и, кажется, даже прекратив дышать… Засмущалась совсем. Глупышка…

«Какая же ты глупышка… Ну кто же так поступает, если хочет, чтобы собеседник счел, что он неправ в своих догадках?» — умилился я про себя этим наивным действиям Энж, выдавшим ее с головой. Пряча невольно возникшую улыбку, я уставился в окошко, чтобы не смущать девушку еще больше.

Так мы и ехали довольно долго. Пока успокоившаяся Энжель, повозившись, не спросила тихонечко:

— А что было потом, Кэр?..

И я продолжил свой рассказ… Прервав его лишь однажды — во время дневной остановки. До самого, можно сказать, вечера трепался. В подробностях живописав Энжель свою службу в штрафном отряде, куда угодил после разоблачения по вине Элис. Даже устал немножко.

Но недостаточно сильно, к сожалению, чтобы опять не засмотреться на златовласку сзади, когда мы входили в зал постоялого двора, и не проникнуться вожделением… Да еще и чуть не попался. Едва успел отвести взгляд от девичьих прелестей и напустить на себя самый незаинтересованный вид, когда она неожиданно решила обернуться.

Что еще хуже, на этом постоялом дворе не обнаружилось даже мало-мальски симпатичных, на мой взыскательный вкус, девушек. Невзрачная какая-то тут оказалась вся прислуга… Пришлось удовольствоваться купальней и ужином да сразу отправляться спать. Благо сегодня не то что вчера, когда сна не было ни в одном глазу.

Задремал я быстро. И приснился мне дивный сон… В этом сне, пройдя через дремучий лес и продравшись сквозь какие-то колючие кусты, я обнаружил крохотное горное озерцо, заполненное изумительно прозрачной водой. А там увидел купающуюся под маленьким водопадом Кейтлин… Практически обнаженную… Щеголяющую в одних только тоненьких шелковых трусиках… не скрывающих почти ничего… Что самое удивительное в развернувшейся сказке — обольстительная суккуба словно и не заметила меня, нагло нарушившего ее уединение и появившегося буквально в десятке шагов от нее. Ни заклинанием каким-нибудь убойным не приголубила, ни камнем не швырнула… Даже когда я, облизнув враз пересохшие губы, зашел в воду и побрел к ней…

Тук-тук-тук! — стремительно вырвал меня из власти сновидения стук в дверь, когда я уже практически коснулся рукой этой истинной суккубы.

Распахнув глаза, я едва не застонал от досады. Ведь счастье было так близко…

Торопливый стук в дверь повторился. Повернув голову и зло глянув на нее, я решительно поднялся. С твердым намерением вломить хорошенько этому дятлу! Это ж надо — такой потрясающий сон обломать!

— Ну?! — обратился я не предвещающим ничего хорошего голосом к испуганно отскочившему от резко распахнувшейся двери пареньку. Поваренку, судя по всему.

— Там… там ваша спутница пришла за едой! А у нас в зале наемники загуляли! Как бы не вышло чего, благородный сэр! — торопливо выпалил он.

— Понятно, — оборвал я его, моментально вникнув в суть дела.

Решительно захлопнув дверь, немедля как есть — в штанах и в рубашке навыпуск — двинулся в зал.

Паренек не ошибся насчет того, что не выйдет ничего хорошего из хождений туда-сюда столь привлекательной девушки, как моя подопечная, мимо загулявшей компании. Изрядно поднабравшиеся наемники числом в неполную дюжину, помимо коих в зале уже не было никого, закономерно сочли, что эта полуночница ищет приключений на свою прелестную задницу. И привязались к ней… Хорошо хоть не сразу всем гуртом.

«Видимо, просто решили, что достаточно и одного мужика, чтобы затащить такую хрупкую девчонку к ним за стол», — мысленно предположил я, стремительно спускаясь с лестницы и оценивая на ходу сложившуюся диспозицию.

Ситуация была даже забавной слегка. Десять пьяных наемников ржали и громко подбадривали воюющего с Энжель сотоварища. Рыжебородого детину лет тридцати. Похоже, он подкараулил вышедшую из кухни девушку и преградил ей путь. А затем, судя по всему, попытался перво-наперво забрать из ее рук деревянный поднос с провиантом, дабы отставить в сторонку, чтобы не мешал добраться до самой девушки. Энжель же, очевидно, растерявшись в первый миг и скорее всего даже не поняв истинной подоплеки происходящего, категорически воспротивилась попыткам какого-то пьяного мужика разлучить ее с набранной едой… Так крепко ухватившись за поднос, что у наемника никак не получалось отобрать его. Вот и вышла у них из этого игра, кто кого перетянет…

«Поставил бы на златовласку. Судя по решительному лицу Энж и проявляемому ею упорству, еду она ни за что не отдаст», — подумал я.

«И я бы на нее!» — поддержал меня оживившийся бес.

Но с пари не срослось. Я добрался до непосредственного места событий.

— Помочь? — хлопнул я рыжебородого детину по правому плечу, неожиданно возникая у него за спиной.

— А? — дернулся он, оборачиваясь, но продолжая цепляться за поднос.

— Руки убрал от подноса леди, быстро! — чуть грубовато велел я.

Намек на то, что он привязался к благородной девушке, а это грозит серьезными неприятностями, не дошел до затуманенного вином сознания наемника. Он, похоже, вообще ничего не понял из моих слов… Восприняв все исключительно как грубое вмешательство конкурента в борьбе за внимание девушки. И хотя наемник все же отпустил поднос, он не отошел сразу же к приятелям, извинившись предварительно перед Энжель за свое недостойное поведение, а развернулся и буром попер на меня. Причем его не смутило даже то, что я прилично так крупнее.

— Ты че?! Попутал, что ли? Или че? — возмущенно вопрошал он, надвигаясь на меня и провоцирующе задирая, толкая в грудь раскрытой ладонью. — А ну свали в туман, пока ласты тебе набок не завернули! — решительно скомандовал детина, не дождавшись от меня немедленного ответа. — Мы первые заметили эту девку, нам и драть ее сегодня!

Всхрюкнув, он согнулся, когда я резко пробил ему под дых. Да упал на колени, схватившись руками за живот и выпучив глаза…

Можно было бы посочувствовать человеку, переживающему не лучшие мгновения в своей жизни, но я не стал. Придурок сам нарвался. Пусть радуется тому, что я вообще сдержался, не дав прорваться своей ярости. А то не отделался бы он применением в отношении его первейшего приема всех вышибал по качественному приведению в чувство буйных посетителей. Разве что обошлось без увесистой дубинки, а то схлопотал бы удар в грудину и потом долго бы лечил переломанные ребра…

Положив руку на коротко стриженную макушку судорожно сипящего наемника, стоящего на коленях передо мной, я толчком отправил его в сторону. В результате чего он, сбив лавку, завалился под соседний стол. Освободив, таким образом, дорогу Энж.

— Идем отсюда, — коротко велел я обхватившей поднос обеими руками златовласке, демонстративно не обращая внимания ни на что более, кроме нее.

Кивнув, она поспешила ко мне.

Угу, так нам и дали спокойно уйти…

— Да ну на… — громогласно возмутился кто-то из наемников, вынуждая меня повернуться к нему лицом. Повернуться и малость оторопеть…

И было отчего. Даже лавка как-то облегченно пискнула, распрямляясь, когда с нее поднялась эдакая туша, и горестно застонал стол, на который оперся ручищами сей бугай. Росточку в нем было как бы не все семь футов, да еще был он едва ли не поперек себя ширше…

«Прямо вылитый братец слуги темного магистра Гордона, великана Уги, — мелькнула у меня при первом взгляде на него шальная мысль. Сменившаяся, впрочем, через пару мгновений, когда я получше разглядел своего визави, более критичной: — Хотя, конечно, сильно поменьше, поменьше его…»

Нет, действительно здоровый бугай вылез из-за стола. Таких крупных, но не тучных людей, находясь рядом с которыми сразу ощущаешь себя сущим недомерком, мне в жизни доводилось видеть всего-то пару раз.

Впрочем, явление миру этого бычищи, коему самое место в загоне на рынке рядом с тем, которого похлопала по морде Энжель, поглотить все мое внимание не смогло. Как кто-то, верно, рассчитывал… Тишком выбираясь из-за стола и направляясь куда-то в сторону, якобы не ко мне. Нет, я бы, может, и поверил, что этот нисколько не внушающий видом, скорее даже тщедушный наемник просто отправился прочь по своим делам — отлить или еще чего там, если бы не тускло блеснувшее лезвие узкого стилета, вытащенного им из левого рукава. Похоже, этот мелкий привык действовать на пару со своим дружком-бугаем, отвлекающим противника.

— Ты че, ваще страх потерял, убогий? Ты на фига Шульса ударил? — с угрозой вопросил надвинувшийся на меня громила в штанах и в распахнутом кожаном жилете на голое тело, что был явно мал и на его широченной груди просто не сходился.

— Исчезни, — лаконично посоветовал я нависшей надо мной громадине, краем глаза продолжая отслеживать давно не стригшегося мелкого ушана с ножом в руке, заходящего ко мне справа. — Если не хочешь быть запоротым на дворе.

— Че?! — взревел явно не шибко сообразительный бугай.

— А дружок твой, — нимало не смущаясь, кивнул я на стенающего под столом бедолагу, — и вовсе может лишиться своих лап. За то, что протянул их в сторону благородной девушки.

Но увы, наемник был либо слишком пьян, либо не очень умен, а может, и то и другое вместе, чтобы правильно понять даже такой прямой намек. Остальная же компашка, следящая за развитием событий из-за стола, тоже к должным выводам не пришла, как я все же надеялся. Скорее наоборот, мои слова вызвали обратный эффект, судя по раздавшимся смешкам и замечаниям. Дескать, мог бы придумать что и получше, ибо леди не ходят сами на кухню за едой, на это у них служанки есть.

— Короче, ты, босяк, — грозно произнес меж тем бугай, скалой нависая надо мной и тыкая меня в лоб указательным пальцем, больше похожим на толстую сосиску. — С тебя десять монет! Шульсу — на поправку здоровья! И я тогда тебе ничего не ломаю!

— Нет, похоже, ты не понимаешь, с кем связался, — якобы сокрушенно покачал я головой, неслабо разозленный вопиющей наглостью пьяного наемника, но еще держа себя в руках. И с благодушной улыбкой сообщил: — Плетей ведь тебе всыплют, дурачку… В качестве добавки к переломанным костям.

— И отправят на рудники, — тихонечко добавила, выглянув из-за моей спины, Энжель. — Лет на пять.

— Так я ж твоего непрошеного заступника не убью, лапуля, а только покалечу, — оживился, не восприняв наши слова всерьез, наемник. — За что на рудники-то? — Скабрезно ухмыльнувшись, он подмигнул девушке: — А лично тебе жаловаться не на что будет. Тебе все понравится, я обещаю.

— Все-таки придется тебе что-нибудь сломать, — с деланым огорчением вздохнул я, уже с превеликим трудом сдерживая охватившую меня злость, и пробормотал, окидывая бугая оценивающим взглядом: — Что-нибудь, совсем ненужное такому придурку… Например, башку.

— Че? — оскорбленно взревел тот.

Вскинув правую руку, он замахнулся на меня. Причем замахнулся даже не кулаком — просто раскрытой ладонью. Не чтобы враз пришибить, а чтобы сбить меня с ног увесистой оплеухой… Как щенка.

— Ниче! — приходя от такого пренебрежения в полную ярость, взрыкнул в ответ я.

И, не успев еще испустить до конца этот рык, крутнулся стремительной юлой. Подхватывая во время вращения с пола короткую лавку и с невероятной силой обрушивая ее на башку бугая при завершении полного оборота. В результате чего ту в щепу разнесло. Лавку в смысле. А бугай… Бугай молча рухнул на спину, едва не проломив при этом своей тушей дощатый пол.

Отбросив оставшийся от разбитой лавки бесполезный кусок перекладины, я замер и злорадно оскалился. И едва успел перехватить летящий мне в правый бок нож. Но все же успел. Цапнув за запястье мелкого засранца, дружка бугая, я резко вывернул ему руку, заставив взвыть от боли. Подхватив выроненный гадом стилет свободной рукой, обрушил его сверху, вбивая в плечо напавшего. Отчего тот взвыл пуще прежнего и, упав на колени, вцепился неповрежденной левой рукой в рукоять стилета, вонзившегося в его плоть до предела.

Полюбовавшись мгновение на завывающего мерзавца, любящего нападать со спины, я перевел взгляд на вскочивших с негодующими возгласами наемников.

— А ну быстро попадали назад на лавки и потухли! — прорычал я гневно, распаляясь.

Трое сразу послушались меня, плюхнувшись на свои места, а еще четверых осадил наемник с серебрящимися сединой висками, видимо, командир, коротко велев:

— Сядьте!

— Добро, — проворчал я, видя, что конфликт вроде как исчерпан, и чуть остывая.

Нимало не беспокоясь о нападении сзади — если сам не почувствую, так предупредит бес, я повернулся к Энжель и негромко сказал ей, продолжающей стоять с подносом в руках:

— Идем отсюда.

Златовласка, кивнув, быстро направилась к лестнице. А я потопал следом за ней, прикрывая, так сказать, ее тылы…

Поднявшись на второй этаж постоялого двора, я поманил за собой стоящего там с горящими глазами мальчишку-поваренка, несомненно, наблюдавшего за всем происходящим в зале. Он понадобился мне для того, чтобы награду ему вручить. В виде золотого ролдо. За сообразительность.

Ну а после этого, потрепав совершенно счастливого пацаненка по вихрам, я вошел следом за Энж в ее комнату. Остановившись и развернувшись ко мне лицом, девушка расстроенно спросила:

— Ты сильно на меня сердишься?

— Да нет, — отрицательно мотнул я головой, и в самом деле не испытывая никаких отрицательных чувств в отношении златовласки. Что, впрочем, не помешало мне разродиться назидательным замечанием, произнесенным довольно суровым тоном: — Хотя поступила ты не очень благоразумно, отправившись на кухню. Если тебе захотелось перекусить, нужно было послать за едой кого-нибудь из прислуги. В крайнем случае сказать мне.

— Прислуги нигде не было видно, а будить тебя из-за такой ерунды я не решилась, — опустила голову девушка, явно считая себя виноватой в произошедшем.

— Это не ерунда, — возразил я. — Мы, конечно, не по вражеской территории путешествуем, но… но очень близко к тому, учитывая, какой эффект ты производишь на мужчин. Так что лучше их не провоцировать твоим появлением где-либо в одиночестве. — Помолчав и дав юной леди проникнуться сказанным, я подытожил: — В общем, если тебе что-то понадобится, а прислуги под рукой нет, сразу обращайся ко мне.

Энжель кивнула. Показывая тем самым, что все поняла. Но, заглянув ей в глаза, я отчетливо увидел, что поступит она тем не менее по-своему. Не станет она беспокоить меня… И одно из двух: или останется сидеть голодной, или опять отправится на кухню одна.

«Ладно, — вздохнув про себя, решил я. — Сегодня она уже явно никуда не пойдет, а там придумаю что-нибудь».

Пожелав своей подопечной хорошего отдыха, я отправился к себе. Ненадолго только замешкавшись в дверях, чтобы обернуться и озадаченно спросить:

— А почему ты не шарахнула этого рыжебородого хотя бы тем же молниевым разрядом?

— Тогда бы пришлось отпустить поднос… — чуть покраснев, ответила Энж.

Хмыкнув, я только головой покачал. Да и махнул рукой. Ну растерялась девушка, попав в необычную для нее ситуацию, с кем не бывает? За что тут на златовласку действительно сердиться? Тем более когда очевидно, что проблема не в ней самой, а в ее специфическом обучении в закрытом заведении, где общению с людьми уделяется пренебрежительно мало времени.

Аккуратно прикрыв за собой дверь в комнату Энж, я отправился к себе досыпать. Подумав при этом с каким-то сладостным замиранием сердца: «Вдруг приснится тот же сон и мне все же удастся добраться до Кейтлин? Заключив в объятия обольстительную суккубу?..» Я тут же непроизвольно облизнулся своим мыслям.

«Только не помри там на радостях тогда!» — съехидничал бес, вынудив меня зло покоситься на этого паршивца.

Но, к моему огромному разочарованию, тот самый сон более меня не посетил. Да и никакой другой, впрочем, тоже. Без всяких сновидений, увы, продрых до самого утра… Отчего за завтраком был немного расстроен.

То, что я явно не в духе, не осталось незамеченным для Энжель. Видимо, она отнесла это на свой счет, так как тут же еще раз попросила прощения за произошедшее этой ночью.

— Да забудь, Энж, все в порядке, — отмахнулся я от многословных извинений девушки, добавив, впрочем, про себя: «Но больше я тебя, конечно, без надлежащего присмотра не оставлю».

После завтрака мы покатили дальше. Продолжив заодно и наш разговор по душам. Правда, в этот раз говорила в основном девушка: пришла ее очередь рассказывать о своем житье-бытье после побега из-под конвоя.

Так день и пролетел. Ведь, несмотря на то что жизнь Энжель вела не такую насыщенную событиями, как я, времени на рассказ ей понадобилось довольно много. Просто потому, что не получается у девушек отчего-то коротко все излагать, опуская маловажные подробности… Ну да в любом случае мне было интересно.

Интересно было, к примеру, узнать, что это Энжель, а не Элис принадлежит идея после отмщения своему кровнику заняться скупкой, восстановлением и перепродажей артефактов Ушедших. Она ее вынашивала очень давно. Потому как ей очень нравится возиться с всякими занятными и часто совершенно удивительными и непонятными магическими безделушками. Да и необходимые для такой работы манипуляции с тонкими энергиями легко даются…

Энжель во исполнение этой своей мечты даже пошла ученицей к какому-то известному в Аквитании старичку-артефактору. Не бросив, правда, при этом учебу в той школе, где преподавала ее тетя… Вроде и не желая развиваться как маг боя, но якобы сочтя здравым замечание своей родственницы, что лишними приобретенные и отточенные там специфические навыки все-таки не будут. Мало ли что в жизни пригодится.

В общем, Энжель весь этот год упорно училась, практически ни на что не отвлекаясь. Пока до нее не дошло послание Охранки, просто и незатейливо извещающее о том, что ее пособник, некий Кэрридан ди Стайни, ожидает казни. И что спасти его может только добровольная сдача беглой преступницы в руки имперского правосудия…

— Это было неразумно с твоей стороны — бросаться меня выручать, — не удержался я от высказывания. — Будь все это взаправду, твое появление меня бы не спасло. Ну заменили бы мне плаху на пожизненную каторгу… Что так, что эдак — все одно смерть. Да еще и до обидного бессмысленная. Получилось бы, что все сделанное мной для тебя — совершенно зря.

— Тетя Мария тоже говорила, что моя добровольная сдача скорее всего мало чем тебе поможет, хотя, конечно, очень обрадует Охранку. И что вообще это был твой выбор — мне помогать, подразумевающий и готовность отвечать за свое деяние. Соответственно нехорошо будет обесценивать твою жертву во имя моего спасения, — вздохнула Энжель и решительно произнесла: — Но я решила, что если есть хотя бы какой-то шанс, что моя сдача спасет тебя от плахи, то его нельзя упускать. Ведь я просто не смогу потом жить с таким тяжким грузом на душе, зная, что, возможно, все-таки могла что-то сделать, но тем не менее дала тебе умереть.