Анатомия протеста Навальный Алексей

Ольга Романова

«Я БЫ ГОВОРИЛА С ПУТИНЫМ ТОЛЬКО ОБ УСЛОВИЯХ ЕГО ОТСТАВКИ»

(Впервые опубликовано - «Балтийское обозрение», 3.02.2012)

4 февраля, за месяц до президентских выборов, российская оппозиция проведет первую в новом году крупную акцию - на этот раз в форме шествия.

Спонсировать ее вновь предложено самим участникам: организационный комитет предлагает перечислять деньги на счет, за которым закрепилось название «кошелек Романовой».

Ольга Романова, известный российский журналист, уже второй раз берет на себя обязанности по сбору средств, и отчитывается перед публикой за их расходование. О том, сколько пожертвований приходит на новую акцию, чего ждать от шествия и о чем оппозиции следовало бы разговаривать с премьер-министром Владимиром Путиным, Романова рассказала в интервью «Балтийскому обозрению».

Ольга Романова - российский журналист и общественный деятель, автор колонок в ряде печатных и интернет-СМИ. Работала на радио и телевидении и дважды получала престижную премию ТЭФИ - как автор лучшей информационной телепрограммы и лучшая телеведущая. Однако в 2005 году Романова была отстранена от эфира телеканала РЕН-ТВ - по словам руководства, из-за понижения рейтингов; по мнению журналистки - за то, что она публично говорила о цензуре на канале.

В 2008 году, когда суд приговорил к тюремному сроку ее мужа, бизнесмена Алексея Козлова за якобы совершенные им экономические преступления, Ольга Романова начала кампанию за его освобождение, утверждая, что дело заказное. В прошлом году она создала движение «Русь сидящая», привлекая внимание к вынесению неправосудных приговоров.

Ольга Романова приняла активное участие в организации многотысячных митингов оппозиции после выборов в Государственную Думу в декабре. Экономический обозреватель в недавнем прошлом, Романова в шутку называет себя «министром финансов митингов»: она уже второй раз отвечает за сбор денег на проведение акции.

- Суммы, которые поступают к вам на счет, обычно крупные или небольшие?

- Они не могут быть крупными. По правилам «Яндекс. Деньги» (системы, через которую организаторам перечисляются деньги — Б.О.), взносы не могут превышать сумму 15 тысяч рублей (375 евро — Б.О.). Средняя сумма одного взноса — от 500 до 1000 рублей. А был и взнос в размере 99 копеек.

К вечеру 30 января мы собрали около 1,8 млн. рублей. Это очень мало: нам нужно 5 миллионов. Перед прошлым митингом мы собрали эту сумму за неделю, а сейчас взносов стало приходить меньше.

- После того, как генпрокурор Юрий Чайка обвинил вас в получении денег из-за рубежа, власти проводили проверку источников ваших средств?

- Нет. Как не интересовались, так и не интересуются.

- Оппозиция не сумела добиться заявленных на декабрьских митингах целей: глава Центризбиркома Владимир Чуров не отправлен в отставку, новые выборы не назначены. Чего вы ожидаете от очередной акции?

- Если вы считаете меня оппозицией, то это вопрос не ко мне. Я не оппозиционер. Моя позиция простая: я — за зеков. И хотя я вхожу в оргкомитет, я не согласна со многим, о чем говорят его члены. Например, в России нет политических заключенных. Есть те, кто получил заведомо неправосудный приговор. Таких навалом.

Я очень надеюсь, что политики не смогут оседлать эту волну и что эта волна родит новых политиков. Под политикой я подразумеваю работу, а не митинговую активность.

- А оппозиционные политики, с которыми вы имеете дело, действительно надеются, что их требования будут услышаны?

- Политики, которые входят в оргкомитет, — это политики еще 90-х годов. Для них уже привычно протестовать. Знаете, Бернштейн, один из соперников Ленина и Плеханова, был знаменит тем, что требовал перманентную революцию под лозунгом «Движение — все, конечная цель — ничто». У них нет никакой другой конечной цели, кроме как сесть на место Путина. Просто стать им.

- Обсуждают ли у вас в оргкомитете идею об урезании полномочий президента, которая сейчас активно дискутируется в экспертном сообществе?

- Нет, конечно. Это мальчики, которые сейчас приходят на организационные встречи перед шествием, их обсуждают. Они хотят парламентскую республику. И я горячо эту идею приветствую.

- Оппозиционное движение «Солидарность» призвало голосовать на выборах за любого кандидата, кроме Владимира Путина.

- Это логично.

- А как бы вы посоветовали голосовать участникам митингов?

- Я буду голосовать за [Геннадия] Зюганова (лидера коммунистической партии России. - Б.О.) Не подумайте, что я правда его поддерживаю. Я не хочу президента Зюганова. Но я хочу дать ему максимум шансов выйти во второй тур. Конечно, он все равно не станет президентом. Просто я хочу поддержать своим голосом призыв «[Кто угодно, только] не Путин».

- Если завтра Владимир Путин предложит вам начать переговоры, вы пойдете к нему на встречу?

- Это очень сложный для меня вопрос. Наверное, я бы все-таки послушала его интонацию. Потому что когда в последний раз шел разговор о том, что Путин зовет нас на переговоры, я всех спрашивала - а как это звучало? Я не слышала, чтобы это было приглашение. Фраза Путина о том, что «Борис Акунин - этнический грузин» (писатель Борис Акунин - один из членов оргкомитета шествия. - Б.О.) не кажется мне приглашением. Я не слышу тут ни единой нотки призыва. Я слышу только «пошел ты».

- Тем не менее, если представить себе, что такой сигнал из Кремля вам поступит - открыто или непублично, - вы бы туда пошли?

- Я бы пошла.

- Чего бы вы требовали?

- Отмены неправосудных приговоров. Безусловно, нужно менять всю систему. Но если у меня есть шанс спасти одного человека, я пойду туда как угодно договариваться.

- Рассчитывая на то, что ваши коллеги будут говорить о более общих вещах?

- Да. Я не по этим гайкам.

- Что бы конкретно вы сказали? «Владимир Владимирович, сделайте.» — что?

- Я не хочу переделывать мир. Я бы сказала: Владимир Владимирович, судебной системы в стране нет, и вы это знаете. Есть система по оказанию платных услуг населению. Это не суд. Совершенно понятно, что судебная реформа при вашем правлении невозможна. Я требую пересмотра заведомо неправосудных приговоров. А возможно это только при одном условии: если в уголовном кодексе заработают те статьи, которые предусмотрены за вынесение таких приговоров. У нас прекрасные законы, но они не работают. Мне кажется, что для того, чтобы они начали работать, достаточно провести пару-тройку показательных процессов.

Я не способна изменить мир, а вот оргкомитет - способен. Он и должен говорить с Путиным об условиях его ухода. Но если представить себе фантастическую ситуацию, когда Путин захочет разговаривать только со мной и больше ни с кем, то я забуду о требованиях в отношении заключенных и стану говорить только о его отставке.

- На каких условиях?

- На самых добрых: все, что хочешь, — только уйди.

- На днях вы отметили на своей страничке в Facebook, что вас стали часто приглашать на государственные телеканалы и радиостанции. Эти действия власти кажутся нелогичными: она отказывает в регистрации возможному кандидату от оппозиции Григорию Явлинскому и одновременно эту оппозицию допускает к эфиру. Как вы это объясняете?

- Как заигрывание. Если я удержусь и не заиграюсь, а я все понимаю. Ситуация для меня новая, но понятная. Я готова поиграть во взаимную добрую волю и даже буду уговаривать себя, что так оно и есть. Не хочется думать о людях априори плохо. Даже если я понимаю, что это передача, которая выставит оппозицию в негативном свете, я понимаю: надо идти, чтобы донести до людей свою позицию. Вообще же я приняла для себя решение, что нужно смотреть на личности ведущих, а не на название каналов.

- В одном из прошлогодних интервью вы говорили, что после освобождения вашего мужа Алексея Козлова уедете из страны. Его отпустили из тюрьмы — почему вы не уехали?

- У него все еще действует подписка о невыезде. И я полагаю, что прекратить свое действие она сможет просто потому, что Алексей снова будет посажен. Мне легче сделать революцию, чем бороться с судом.

- Значит, вы все еще планируете уехать после освобождения мужа?

- Я все время думаю о том, чтобы уехать. Все равно куда. Я и уезжала уже двараза.

- А что заставило вернуться?

- Баррикады (улыбаясь).

Владимир Тор

«ШАБАШ ЛИБЕРАЛИЗМА»

(Впервые опубликовано — Lenta.ru, 15.03.2012)

- Как националисты вообще попали в протестное движение декабря-марта?

- Мы активно участвуем во всем этом хозяйстве, потому что считаем, что коренным национальным интересом русских является создание в России национального демократического государства. И мы больше всех остальных заинтересованы в построении демократических институтов и победе принципов демократии в России. Причина банальна - гражданское большинство в России совпадает с национальным большинством.

Мы чувствуем себя на этой почве более чем уверенно и не сомневаемся, что при построении демократических институтов и проведении честных выборов мы, если не победим в первом заходе, то, по крайней мере, получим существенный кусок пирога.

- На Чистых прудах была довольно однородная либеральная публика.

- Там была совершенно разнообразная публика. Митинг, конечно, организовывался либералами, но «Солидарность» сама была поражена, сколько народу пришло. Народ, на самом деле, пришел не потому, что его сорганизовала какая-то из оппозиционных внесистемных сил. Организаторы всего этого безобразия, или всего этого народного вдохновения, это, конечно, Владимир Владимирович Путин и та банда жуликов и воров, которую он имеет честь возглавлять.

Мы, националисты, посовещались в своем кругу, присоединяться ли нам к этим мероприятиям, несмотря на то, что они заявлены либералами. Мы пришли к выводу, что это в интересах русских националистов и русской нации в целом. Мы считаем, что русские националисты должны быть с народом, с широкими массами.

- Но ведущая сила в оргкомитете, в организации митингов была именно либеральная.

- Что касается оргкомитета Пархоменко, то там, действительно, официально мы представлены не были и, мало того, люди отнеслись с большой ревностью ко всему нашему хозяйству и к нашему участию. Когда я присутствовал там, то все время поднимался вопрос о том, что Тор присутствует в качестве наблюдателя, анев качестве полноценного участника. Закончил-то оргкомитет не очень хорошо. Меня, например, последний митинг очень мало удовлетворил, и всех остальных националистов тоже.

- Почему?

- Народу не интересно бороться за свободу семьи Козлова в тяжбе со Слуцкером. Вот вы убеждены, что Слуцкер не прав, а Козлов прав? Я, честно говоря, почитал доступные материалы - там темный лес. Я голову на плаху не буду класть и говорить, что Козлов - классный парень, а Слуцкер - негодяй. Хотя Слуцкер, конечно, негодяй, у меня к нему свой личный счет есть. Это было абсолютное вырождение ситуации. Судьба Козлова народ абсолютно не волнует. Не волнует людей и лозунг «Каца в президенты!» Это просто смешно. Это иллюзия, что можно собрать устойчивое количество людей под эти хозяйства.

- Это поэтому националисты ушли в начале последнего митинга?

- И поэтому в том числе. Но на самом деле мы развернули большое знамя, а полиция совместно с организаторами потребовала от нас свернуть это хозяйство. Какого рожна? Мы что, там свастику развернули? Это не значит, что мы прекратим участвовать в протестном движении, но с такими целями и лозунгами — это достаточно скучно.

- Получается, что протестное движение исчерпало себя?

- (Начинает делать из небольшого квадратного листа бумаги что-то вроде объемной звезды и продолжает заниматься этим нехитрым оригами на протяжении практически всего разговора.) Народ у нас в России очень эмоционален по своей природе. Он отлично понимает, когда имеет смысл выходить, а когда смысла особого нет. Очевидно, что Путин победил. Но это не значит, что его поддерживает большинство народа. Большинство убеждено, что выборы — фальшивые, наверху — жулики, которым ничего от власти не надо, кроме как красть и воровать. Это общее мнение.

Руководство митингов было очень слабое, всячески пытались оттереть вещи, которые массово волнуют людей, и выпятить то, что на самом деле людей не волнует.

- Лимонов считает, что ключевой ошибкой, которая привела к затуханию протеста, был увод Немцовым людей с площади Революции на Болотную.

- Я согласен с Лимоновым. Реальная была возможность. Если бы народ пришел на площадь Революции и не уходил бы с нее, ситуация могла бы реально развернуться совсем иначе. Решение Немцова — Рыжкова — это как у Талейрана: «Это хуже, чем преступление. Это ошибка». Они посчитали, что они такие умные, хорошие и замечательные, что они могут поменять ситуацию к лучшему. А они не могут.

Ну а накануне последнего митинга произошла история с этими Pussy Riot. Массу людей под них созвать невозможно. Можно собрать под это хозяйство несколько сотен заряженных оголтелых товарищей… Политик, который ищет массовой популярности в России, хочет опираться на массы, не может вступать в конфликт с РПЦ и тем более поддерживать кощунство в церкви.

- Они защищают не их поступок, они выступают против ареста на два месяца.

- Послушайте, у масс есть своя психология и свои законы психологии. IQ толпы равен IQ самого глупого человека в толпе, ее моральная устойчивость равна устойчивости самого слабого человека, так же, как по тупости и по всему прочему. Толпа и массы устроены так, что они не могут одновременно держать в голове сразу две идеи по одному событию. Ты либо осуждаешь это хозяйство, либо требуешь смягчить наказание для тех, кто это кощунство устроил.

- То есть вы хотите сказать, что уровень IQ участников этих митингов равен IQ самого глупого из его участников?

- Нет, нет, нет. Массы всегда несколько глупее, чем те люди, которые составляет эту массу. Почитайте у Ортеги-и-Гассета про психологию толпы, там достаточно подробно описан этот феномен.

- Но есть точка зрения, что всем просто надоело повторять одно итоже — про то, что надо убрать Путина.

- И это тоже. Все этого хотят, но никак не поймут, каким образом это все поменять. Те формы, которые были предложены руководителями, не работают. Удальцов, к сожалению, ничего другого не умеет. Он умеет голодать, он умеет выходить на протест и быть задержанным. В принципе, без таких людей, конечно, жизнь невозможна, потому что это некоторый стержень, некоторая пассионарность, некоторая «сумасшедшинка». Фанатик- пассионарий - это очень хорошо, но как инструмент это не работает.

Эта ситуация похожа на соревнование песчаного берега и волн. Волны такие мягкие, такие нежные. Вот они набежали, накрыли берег - и все, и волны нет, ее поглотил песок, она схлынула. Но за этой волной приходит следующая, следующая, следующая, и в итоге волны всегда побеждают берег.

Ситуация складывается таким образом, что у нынешнего политического режима, Путина и команды, нет никаких ресурсов для усиления своей политической позиции. Ее нечем усилить. Чтобы ее усилить, надо измениться и, например, перестать воровать, отказаться от услуг компании Gunvor, решить проблемы с ВТБ, «Газпромом», со строительством дорог, с распилом бюджетов, со всей этой системой. Система от себя отказаться не может, они останутся такими же и будут являться мощным генератором раздражения.

- Еще на 12 или на 6 лет у них точно хватит сил.

- Не уверен. В мире свирепствует экономический кризис, реально жестокий. Вопрос о дефолте Греции, а за ней Португалии, Испании и Италии - это вопрос уже не о том, будет ли дефолт, а вопрос о том, когда он будет. И прогнозы измеряются уже кварталами этого года - во втором квартале или все же в четвертом.

- Но нефть-то всем нужна.

- У нас сырьевая экономика, я как экономист надежно вам это скажу. Несмотря на то, что экономика у нас нефтегазовая, объемы разведки и ввод новых добывающих мощностей у нас в провале. Долгие годы это не аботало, а отрасль эта очень инерционная, и чтобы разогнать ее опять, нужны колоссальные усилия, инвестиции, капиталовложения, которые сейчас никто не делает. Одновременно может упасть и цена на нефть. Запросто.

И одновременно наша финансовая система завязана на мировые финансы, которые тоже находятся в жесточайшем кризисе, в Штатах один ипотечный пузырь рухнул, и в Китае назревает сейчас второй такой же. И развитие финансовой системы может пойти вразнос. А у нас на этом завязано все хозяйство — у нас там денежки лежат, золотой запас.

Поэтому я хочу вам сказать: совершенно понятно, что в сентябре Россию ждут серьезные экономические сложности. В России, между прочим, 75 процентов основных фондов, промышленной, жилищной и дорожной индустрии — трубопроводы и электропроводы, изношены. Это свидетельствует о том, что будет больше техногенных катастроф. Я напомню, что в свое время Советский Союз рухнул из-за взрыва в Чернобыле. Это был спусковой крючок. Вероятность подобных катастроф возрастает.

- Да, но никто же не выходил, сколько уже этих катастроф было — начиная от «Курска» и кончая Саяно-Шушенской ГЭС.

- Есть закон больших цифр. Иногда это является спусковым крючком, иногда не является. По закону статистики, когда таких ударов все больше, больше и больше, то они попадают в резонанс.

На самом деле сил, которым выгодна дестабилизация ситуации, достаточно много. Вот, например, Северный Кавказ. Он заинтересован в стабильности в России? Ответ неоднозначный. Я думаю, что пока — да, но при первой же возможности, при ослаблении центральной власти весь Северный Кавказ «снимется» и пойдет в свободное плавание. Это ментально другие люди.

- Но куда им идти-то?

- Судану тоже было некуда идти, но тем не менее, пошел. Куда Афганистану идти? Тоже ведь уходят. Куда было уходить Киргизии из Советского Союза? Прекрасно вышла. На Кавказе очень сильны сепаратистские настроения. Сейчас они регулярно гасятся за счет того, что выплачивается огромная кавказская дань, и им экономически целесообразно находиться здесь. А как только этой дани станет мало, смысл находиться здесь пропадет.

- А вы будете рады, если они уйдут?

- Послушайте, это естественное развитие. Рад ли я приходу зимы? Зима пришла. Вы довольны, что придет весна? Куда же она денется? И солнце завтра взойдет.

- Кавказ же - это ваша любимая тема. Значит, у вас должна быть позиция по этому вопросу.

- Моя любимая тема - это все-таки национальные интересы русского народа. Я не выступаю против кавказцев, потому что на них у меня свет клином не сошелся и не то чтобы я их прямо так уж не люблю. В интересах русских - построить русское национальное государство. Построить его вместе с Кавказом, мне кажется, очень сложно. Это не значит, что я выступаю за отделение от Кавказа. Это означает, что я выступаю за переформатирование нашей федерации, за новый федеративный договор. Регионы должны жить за счет своих собственных средств. Мы не приговорены постоянно кормить Кавказ. Причем кормить в самом разнообразном виде - и материально, и еще кормить кровью. Знаете, как дракон приплывает за девушкой, и чтобы он не очень там буйствовал, давайте дадим ему одну девушку, вторую, третью... Это тяжело, унизительно. Так жить нельзя.

Честно говоря, мне кажется, что целью Российской Федерации должно быть благополучие русских на Кавказе. Вот если русских там становится больше, если они благополучно живут, довольны своей судьбой, безопасностью, материальным положением, то я считаю, что эта политика нормальная, правильная.

- Мне кажется, руководство России должно волновать, как живут все ее граждане в регионе, а не только русские.

- Я считаю, что Россия исторически и де-факто является государством русского народа. Мало того, русский народ на сегодняшний момент является крупнейшим разделенным народом в мире. Но, тем не менее, слеза девочки в Таджикистане - это наша слеза, хоть у нее и паспорта нет. А слезы Рамзана Кадырова - да пусть хоть обплачется - меня очень мало задевают. Поэтому ситуация, когда правительство якобы думает об интересах всех граждан, а русской нации в целом становится хуже, это какая-то вздорная политика. В России всем будет хорошо только тогда, когда будет хорошо русским. А если русским становится хуже, никому хорошо не будет.

- Как Россию можно называть русским национальным государством, когда у нас такое количество национальных республик?

- Я хочу вам назвать результаты последней переписи - русских 80,9 процента. Следующие по численности татары - 3,5 процента, дальше 1,5 процента башкиры, дальше - мелкой-мелкой россыпью.

- Чеченцев достаточно много, кстати.

- Да. Они невыносимо страдают, им невыносимо тяжело жить, они пережили такие тяжелые гражданские войны, геноцид, их истребляют, а численность их необычайно возросла. Удивительный феномен.

(Отъезжает на кресле назад и показывает на большую карту России, которая висит за его спиной.) Единственные, кто в России себя воспринимает не как русские — это народы Крайнего Севера, немножко бурятов, Тува, Забайкалье и Кавказ.

- А вот эта путинская статья вам не понравилась про национализм? Там же говорилось про государствообразующий русский народ.

- У Путина совковые представления о народе и о нации. Как бы все стало хорошо, но ничего не менять. «Сила нашей государственности в ее многонациональности». Что-то Советскому Союзу многонациональность никак не помогла, развалился как миленький. Вся Европа состоит из национальных государств.

- Но есть же понятие «гражданская нация». Вот Эмиль Пайн писал недавно, что митинги — это первый шаг на пути к построению гражданской нации, раз националисты у нас стояли вместе с либералами.

- (Саркастически улыбается.) Да, Пайн — это у нас большой специалист.

- Знаете, со словом «либерал» произошло то же самое, что со словом «фашист». На самом деле, никакой смысловой нагрузки это слово не несет, кроме ругательного маркера. Неужели тот шабаш, который устроили в церкви — это либерализм?

- А разве кто-то говорит об этом?

- Говорят, конечно. Наша массовка это воспринимает как шабаш либералов. Либерализм от общих гражданских свобод перешел к защите меньшинств, а демократия, на самом деле, это не власть меньшинства. С либералами в классическом смысле этого слова мы легко поддерживаем диалог. Вот Навальный, например. Кто он? Он скорее национал-либерал.

- Он называет себя национал-демократом.

- Я думал, что это я национал-демократ. Хорошо, в национальной линейке он ближе всего к либералам. Есть такое движение, например в Германии, оно было достаточно популярно накануне Первой мировой войны — национал- либеральное.

- А разница между вами и Навальным в чем, в таком случае?

- Мы ближе к демократии, аонк либералам. Нюансы. Очень долгий разговор, не в этом суть.

- Разница, мне кажется, как раз в степени приверженности националистическим идеям.

- Что такое национализм? Национализм — это стремление к благу собственного народа. На мой взгляд, национализм — это тот минимум, которого можно потребовать от любой политической силы в России. Любая политическая сила в России, которая говорит, что национальные интересы русских ей побоку, обречена на маргинальность по той причине, что нельзя враждовать с 80 процентами населения собственной страны.

- Проблема-то в другом. Вот вы сидите, образованный уважаемый человек, в костюме.

- Кандидат исторических наук. Вы тоже в костюме, кстати, неплохой пиджак, у меня похожий есть.

- Спасибо. Но я был на марше националистов после акции против Мирзаева и видел, как по дороге националисты избили троих киргизов, дворников. Вот это маргинально, а ведь такие люди и составляют вашу основную поддержку. На митинги ходят именно такие люди.

- Здрасьте! Основная часть людей именно такие, как я, я вас уверяю. Что касается эксцессов на улицах, связанных с уличным насилием, то это как высокая температура при гриппе. Социологи в мире давно выяснили, что до тех пор, пока на улицах явных этнических чужаков меньше 8 процентов, они воспринимаются как любопытная экзотика. «Кто вы такой, а у вас там как? А у нас этак. Очень интересно», — здорово, поговорили и разошлись.

Когда эта красная линия оказывается пересеченной, начинает закипать межнациональный конфликт. Это не значит, что какой-то злодей - Демушкин или Белов - ходит, поливает бензином, начинает разжигать, поджигать. Это бессмысленно. Загорается-то само собой. Вот мы с вами сейчас мило беседуем, все нормально, а я вас уверяю, что если в эту комнату набить 50 человек и закрыть, то у нас через два часа будет очень тяжелая психологическая ситуация.

- Это вы про оргкомитет сейчас?

- Нет, я про 8 процентов. Когда количество чужаков превышает определенный процент, то начинаются скандалы, свары. Когда их больше 15 процентов, то уличная война вам просто гарантирована. А в Москве их сейчас больше 15.

- Ну это не война, это избиение.

- А вы что, думаете, что они никого не бьют? Правда? В деле Мирзаева это было? А вы не подскажете, по какому поводу дело Мирзаева возникло?

- Ну, там драка была.

- Русских постоянно обижают, постоянно дерутся, постоянно кого-то режут.

- Получается, русских 80 процентов, и их обижают при этом. Странно.

- Ну как, как. Как в Освенциме евреев обижали? Там евреев тоже было больше.

- Так там лагерь был концентрационный.

- Вот и Россия в такой же ситуации. В России государство не в руках русских.

- Путин же русский.

- Он действует не в интересах русских. В варшавском гетто, я вам напомню, порядок, знаете, кто поддерживал? Еврейская полиция.

- Угу, а в Освенциме капо были.

- Совершенно верно. Я вас уверяю, что чем больше массы людей, тем легче ими манипулировать.

- Так что, Путин — это капо Госдепа, что ли? Или кто?

- Есть такое понятие — оппортунист. Это элемент, который действует не в интересах системы, а в своих собственных интересах вопреки системе. Вот Путин — классический оппортунист. По идее, власть должна заботиться о стране, заботиться о народе, о его благополучии. А на практике каждый чиновник занимается капитализацией собственного стола.

- Пока 50 процентов минимум в России все-таки за Путина.

- Если мы говорим от лица всех, а не только проголосовавших, то это не 50 процентов. Большинство населения не поддерживает Путина. Отметим особо, что это голосование во многом сфабриковано и люди знают, что их выгоняют.

- После Манежки казалось, что националисты — это основная сила, способная выводить людей на улицы. Даже было опасение, что если революция, то пожинать плоды будут националисты, потому что в Кремль именно они войдут. Это ощущение исчезло после этих митингов.

- Напрасно. При смене власти, конечно, самой выигравшей стороной окажутся националисты. Потому что власть будет меняться неизбежно. Это противоестественное состояние, в котором сейчас находится Россия, не может продолжаться долго. Через 12 лет Путин вообще будет дряхлым хреном на самом деле.

- Почему националисты-то въедут в Кремль?

- Потому что победит, придет к власти та сила, группа лиц или человек, которые будут выполнять мягкую национал-демократическую программу. Это не значит, что к власти приду я. Я себя оцениваю более чем здраво и скромно.

- А кто?

- Одна из перспективных фигур, например, — Рогозин. Более чем подходящая.

- Но он же с Путиным.

- Дмитрий Олегович Рогозин очень четко чувствует конъюнктуру. Я думаю, что в нужный момент он будет там, где это потребуется. Правда, он приложил очень много усилий, даже не политических, а политиканских, чтобы пробиться на мостик корабля. Но этот корабль может оказаться «Титаником» за 30 минут до столкновения с айсбергом. Тогда административный ресурс станет не ресурсом, а миной на ногах.

Но могу ли я по популярности и известности тягаться с Рогозиным? Да нет, не могу. На сегодняшний момент это другая весовая категория. Это как если бы боксер-легковес бросил вызов Майку Тайсону.

- То есть вы его поддержите при случае?

- Конечно. Чего ж его не поддержать-то?

- Он же работает на Путина.

- Когда происходит революция, то происходит раскол элиты. Одна ее часть списывается в утиль, как козлы отпущения. А другие соединяются с контрэлитой. И за счет этого смешения происходит рождение новой элиты.

- Если у вас такая большая поддержка, то почему вы не захватили вообще эти протестные митинги? На первой Болотной, например, мне показалось, что националистов было много, а потом этого уже не чувствовалось.

- Потом деньги закончились. Флаги - материал расходный на самом деле. В толпу раздаешь - несут. Возвращается 10 процентов.