Порочная красота, или Сорви с меня мою маску Шилова Юлия

— Что? — не поняла я.

— Ну, чтобы я тебя еще раз трахнул.

Меня слегка затрясло от накатившейся злости. Что он, черт побери, о себе возомнил?!

— Ты что, совсем идиот конченый? — разозлилась я.

Валентин, не сказав ни слова, скинул с себя полотенце и продемонстрировал свой стоячий детородный орган. Он был таких внушительных размеров, что мне стало немного жутко, как я вчера смогла все это вынести. Он же должен был проткнуть меня насквозь!

— Козел! — сказала я и пулей выскочила из комнаты.

Затем взяла поднос с чашечкой кофе для пахана и отправилась в его спальню. Постучала и спросила:

— Можно?

— Заходи, Валя, не бойся, — донеслось до меня.

Я толкнула дверь и вошла. На кровати лежал пахан в ярких шелковых трусах и разговаривал по мобильному. Я быстро поставила поднос на тумбочку и хотела уже выйти из комнаты, как услышала:

— Подожди, останься.

Я обернулась и увидела, что пахан движением руки приглашает меня сесть на кушетку. Я села и уставилась в окно.

— Урой его, как щенка, это мое последнее слово… И никакой пощады, ему и так давали массу времени на раздумье, он это не оценил. Пусть забивает стрелку и дает полный расклад, — говорил пахан с кем-то по телефону.

Его голос был жесткий, глаза горели нехорошим огнем, лицо приняло зловещее выражение. Мне стало как-то не по себе, я съежилась и подумала о том, как бы пахан говорил со мной, если бы узнал, кто я такая. Когда, наконец, он положил трубку, то стал прежним добрым папулей.

— Не обращай внимания, Валя, это я так, коммерческие вопросы обсуждал. Бизнес — штука серьезная, сама понимаешь, тем более крупный.

— Да, конечно.

— Выспалась? — улыбнулся он.

— Да, вполне.

— Чем будешь сегодня заниматься?

— Делать генеральную уборку в библиотеке.

— Да, это я попросил. Заметил, что на книгах пыль скопилась. Это непозволительно. Я аллергик, как книгу возьму, так кашляю. Безобразие! Валентина, ты на меня, старика, за вчерашнее не злишься?

— Да что вы, Леонид Станиславович, разве я могу на вас злиться? Вы такой культурный, интересный мужчина. Мне очень льстит, что вы ко мне так относитесь.

— Ты уж, Валя, извини, но мне пришлось навести о тебе кое-какие справки и кое-что выяснить.

От этой фразы у меня потемнело в глазах.

— Это ваше право, ведь я же на вас работаю.

— Узнал, что ты журналистка, только вот, странное дело, устроилась ко мне, а с прошлой работы не уволилась. В редакции думают, что ты находишься в отпуске за свой счет.

— Когда дядя меня сюда привез, я не надеялась получить здесь место, поэтому мне нужна была определенная страховка.

— Так надо уволиться, Валя.

— Обязательно, в первый же выходной.

— У тебя квартира на Садовом и дача на Истринском водохранилище.

— Вы очень хорошо осведомлены.

— Это тебе досталось от бывшего супруга?

— Да, он оказался очень благородным человеком.

— Ты уж, Валя, на меня не обижайся, но я в дальнейшем рассчитываю перейти с тобой на более близкие отношения, поэтому должен знать о тебе буквально все. Я не люблю ошибаться в людях.

— Это ваше право. Извините, мне пора, я на работе.

Я направилась к выходу, но пахан встал с кровати и загородил собою дверь.

— Извини, меньше всего я хотел тебя обидеть.

— Вы меня нисколько не обидели, просто мне нужно работать. Я только одного не понимаю, как вы хотите связать жизнь с человеком, если ни грамма ему не доверяете. Это не карточная игра, Леонид Станиславович, так нечестно. Вы пытаетесь защитить свои чувства, не думая о моих. Мне скоро тридцать лет, может, я отличаюсь от своих сверстниц наивными взглядами на жизнь, но моя позиция и мое отношение к жизни меня устраивают. Я не прошу у вас никакой милостыни. Мне просто хотелось устроиться работать в вашем доме, и вы мне не отказали, именно поэтому я здесь. Если вы считаете, что я попала в ваш дом, чтобы окрутить вас и завладеть вашими деньгами, то глубоко ошибаетесь. Во-первых, вы не принадлежите к тому типу мужчин, которых можно окрутить. Во-вторых, я ни в чем не нуждаюсь. Для нормального существования у меня все есть, просто мне хотелось иметь нормальную зарплату. В любой момент, если хотите, я могу быть уволена. Но у меня тоже есть своя гордость. Давайте оставим наши отношения на том уровне, на котором они находились, когда я пришла в этот дом. Мне пора работать, всего доброго.

— Валя… — Пахан по-прежнему не отходил от двери.

— Прошу вас, пропустите меня, я на работе.

— Но здесь я хозяин.

— Хорошо, если вы меня не выпускаете, тогда я начну уборку с вашей комнаты.

Пахан стоял в дверях, а я подошла к кровати и стала ее застилать. Застелив, достала из кармана платок и принялась вытирать пыль.

— Мои слуги не имеют такой привычки — убираться при мне, — сказал пахан ледяным тоном.

— Тогда я прошу вас выпустить меня отсюда. Я начну уборку другого помещения.

Пахан положил руки мне на плечи и стал покрывать лицо поцелуями. Я слегка отстранилась и прошептала:

— Извините. — Затем выбежала, хлопнув дверью.

Сработало отлично. Надо и в самом деле убегать из этого дома, а то неизвестно, к чему могут привести мои отношения с паханом. Он личность непредсказуемая, с ним шутки плохи.

Позавтракав в столовой, я поболтала с Толиком о разной ерунде и направилась в библиотеку. По дороге встретила пахана. Он уезжал по делам, а оттуда на банкет.

— Леонид Станиславович, желаем вам хорошо отдохнуть, — сказала ему вслед экономка.

— Спасибо, — буркнул он и вышел из дома.

— Что-то наш хозяин сегодня не в духе.

— Не знаю, что с ним случилось, — пожала плечами я.

Я набрала воды в таз, взяла тряпку и пошла убираться. С этой библиотекой не все понятно. Уж больно хозяин за нее трясется.

Наконец я осталась одна там, куда уже давно стремилась. Причем мне не нужно прятаться, скрываться. Я нахожусь в этой комнате на вполне законном основании. Мне нужно только искать. Наверное, около двух часов я возилась с книжными полками, в надежде именно за ними найти какой-либо тайник, но это ни к чему не привело. Убрав комнату и полностью ее обыскав, я почувствовала, как мною овладело отчаяние. Все напрасно. В который раз все напрасно!

Мое внимание привлекла огромная картина, висевшая за столом пахана… На ней был изображен натюрморт. Красиво, конечно, со вкусом, но меня никогда не притягивали картины подобного рода. Я всегда любила авангардизм. Если я и повешу картину в своем доме, то это будет работа художника-авангардиста. Натюрморт — это как-то скучно. Я намочила тряпку и забралась на дубовое кресло пахана, напоминающее трон. Да, действительно, здесь уже давно никто не орудовал тряпкой, пыль просто въелась в рамку картины. Аккуратно стерев пыль, я обратила внимание, что на правой стороне картины она отсутствует. С чего бы это? Пыль всегда ложится равномерно, тем более что поблизости нет окна. Странное дело, правый бок у картины чистый, словно его постоянно кто-то вытирает, а левая сторона так сильно запылилась, что ее с трудом берет даже мокрая тряпка. Я попробовала сдвинуть картину в сторону, но она не поддалась. Попробовала ее простучать, но стена оказалась глухая. Нет, с этой картиной явно что-то не так. Я слезла вниз и отодвинула кресло. В самом низу картины нащупала маленькую выпуклость. Простому глазу она, конечно, недоступна, а вот если прощупать, то можно ее найти. Я встала на колени и постаралась как следует рассмотреть эту выпуклость. Она была в виде небольшого отражателя. Я попробовала нажать на него, но это ничего не дало. Развернувшись, я стала тщательно исследовать содержимое стола. Верхние ящики были открыты, а вот два нижних закрыты, ключей нигде не было. Проведя рукой по нижней стороне крышки стола, я наткнулась на небольшую полочку, на которой был закреплен пульт. Я стала внимательно рассматривать его. На торцевой части пульта точно такой же отражатель, как на картине. Дышать становилось все труднее. Взяв пульт в правую руку, я направила его на картину. Это дало определенный результат: на пульте загорелась красная лампочка.

Что же дальше? Что же делать дальше? Я снова внимательно посмотрела на пульт. Странный какой-то, никогда такого раньше не видела. В него уместились ровно десять цифр и все буквы алфавита. Да, здесь явно какой-то код. Я стала набирать различные комбинации, но это не принесло никакого результата. Просидев так битый час, я хотела уже опустить руки, но решила попробовать набрать последнюю комбинацию.

Леонид — это значит Леня. Нажала на четыре буквы — ЛЕНЯ. Затем вычислила его год рождения. Это оказалось несложно, ведь вчера был юбилей. Набрала год рождения, затем число и месяц. Направила пульт на картину — лампочка замигала. Я не поверила своим глазам: картина превратилась во множество узких полосочек и поднялась вверх. Это оказались обычные жалюзи. Вернее, необычные. За ними находилась потайная дверь, на которой тоже мигала маленькая красная лампочка. Дверь напоминала огромный сейф высотой с человеческий рост. Буквально через секунду она бесшумно отворилась. Я шагнула внутрь и оказалась в небольшой каморке. В полу этой каморки был люк. Я подняла крышку люка и увидела массивную лестницу, ведущую вниз. Хотела спуститься, но испугалась: а вдруг спущусь вниз — и дверь закроется, как тогда я смогу выбраться отсюда?! Однако любопытство оказалось сильнее страха. Спустившись по лестнице, я попала в небольшую комнату, напоминавшую кабину какого-то космического корабля. Везде горели огоньки, мерцали лампочки. Пахан, должно быть, насмотрелся фантастических фильмов, прежде чем все это соорудил. Я подошла к первому железному ящику и попыталась его открыть, но безуспешно: ящик был закрыт на ключ. В самом начале комнаты стояла железная стойка, на ней висели десятки ключей. Чтобы разобраться, какой ключ к какому ящику подходит, понадобится уйма времени, а у меня его просто нет. В этих ящиках, наверное, хранился умопомрачительный воровской общак, это гигантское состояние. Если его прибрать к рукам, то хватит на всю жизнь, еще и внукам останется.

— Нет, это же настоящая сказка про Буратино, как я сразу не догадалась?! Молодец пахан, читал в детстве книжки. Потайная дверь находилась у папы Карло за холстом, на котором был нарисован очаг с котелком. Ну, Леонид Станиславович, да ты великий выдумщик! Только я тоже не дура, раскусила твою головоломочку, папа Карло ты мой! — рассуждала я вслух.

Так, ладно, пора возвращаться, а то, не ровен час, кого-нибудь принесет нелегкая. От меня не требовалось узнать, что находится в сейфе, от меня требовалось узнать, где он спрятан. Только Грач ошибся, здесь не сейф, а целое сборище сейфов. Сейфовая комната, если так можно выразиться!

Я хотела уже было направиться к выходу, но увидела наверху видеокамеру, направленную прямо на меня. Мое сердце замерло. Здорово же подстраховался пахан на случай уборки библиотеки! Под видеокамерой был подвешен небольшой монитор, где я отчетливо видела все свои движения. Пододвинув стул, я попыталась достать до камеры, чтобы отключить ее и стереть к чертовой матери запись. Но как только коснулась камеры, меня ударило током. Отдернув руку, я свалилась вниз и заревела от собственного бессилия. Вне всякого сомнения, и камера, и монитор были под напряжением. На мониторе я по-прежнему отчетливо видела себя, сидящую и ревущую на полу. Шанс отключить монитор равнялся нулю. Я посмотрела на часы и спохватилась. Боже мой, уже давно прошел обед. Сейчас меня может хватиться домохозяйка, и тогда я пропала. Нужно срочно выбираться отсюда и уносить ноги из этого дома.

Мне ничего не оставалось делать, как подойти к монитору, посмотреть в объектив видеокамеры, улыбнуться и сказать:

— Ну что же, Леонид Станиславович, я признаю, что проиграла. Ты выиграл, разговора нет. Знаешь, мне и даром не нужен твой воровской общак или то, что ты здесь хранишь. Меня вынудили это сделать. Моя подруга в беде, и мне не оставили выбора. Жаль, что наши еще не начавшиеся отношения закончились именно так. Ты убьешь меня, я не сомневаюсь, только сначала тебе предстоит меня найти. Я спою тебе напоследок твою любимую песню.

И я запела песню, которую пела на его юбилее. Слезы набегали мне на глаза, и приходилось постоянно вытирать их платком. Когда песня закончилась, я помахала рукой видеокамере и поднялась на второй этаж. Закрыла люк, затем дверь и пультом вернула картину-жалюзи в исходное положение. Потом быстро скинула рабочую форму и положила в сумочку пару гранат, лежавших в шкафу. После этого отправилась на пост, который находился у ворот, и позвала Толика. Он удивленно уставился на меня.

— Привет! — Я старалась казаться непосредственной.

— Привет.

— Толя, выпусти меня отсюда.

— Ты что надумала?

— Да ничего, просто, понимаешь, у меня мать приехала, сидит под дверью без ключей, не может попасть в квартиру. Она издалека приехала, на самолете прилетела, понимаешь? Я соседям позвонила, а они мне такое говорят… Я мать тысячу лет не видела. Выпусти меня, я быстро. Такси поймаю, матери дверь открою, поговорю полчаса и обратно. К десяти вечера уже здесь буду.

— Нет, Валя, не могу, — покачал головой Толик.

— Почему?

— У меня приказ — без ведома хозяина никого не впускать и не выпускать. Насчет тебя никаких указаний не было.

— Да какие, к черту, указания, Толик! У меня мать под дверью сидит. Что ж, она ночевать, по-твоему, на улице будет?!

— Ну пусть переночует у соседей, а завтра возьмешь у хозяина выходной и спокойно поедешь домой. Он у нас человек с понятиями. Обязательно даст тебе отгул, а может, даже и парочку.

— Мне не надо завтра, мне надо сегодня. Завтра я могу взять отгул и без твоей помощи. Ну выпусти. Он ничего не узнает. Ведь у него банкет, до утра гулять будет. Я мигом, туда и обратно.

— Нет, Валя, тогда надо с ним это согласовать. Давай ему позвоним на мобильный, и ты это ему сама скажешь.

— Зачем человека беспокоить по пустякам? У него юбилей, ему до меня и дела нет. Эх, Толик, Толик! А еще говорил, что женишься. Как же ты собрался жениться, если будущую тещу заставляешь под дверьми сидеть.

— Валя, ну что ты такое говоришь?

— Эх, Толик, Толик, жених гребаный! Я все равно сейчас смотаюсь домой. Не выстрелишь же ты мне в спину, черт тебя подери. Только знай, что если я выйду отсюда без твоей помощи, то, когда вернусь, не смей приближаться ко мне даже на пушечный выстрел!

— Валя, ладно, поезжай, только обещай, что ты быстренько.

— Конечно, о чем разговор! Я же не хочу тебя подставить. Я мигом, туда и обратно. Никто не узнает. У хозяина все равно сегодня банкет.

Толик еще раз попросил меня побыстрее вернуться, зашел в будку охраны и нажал кнопку, чтобы ворота открылись.

— Ты что, Толик, с ума сошел?! — опешили охранники.

— Да ладно, мальчики, — надула я губки. — Что переполошились, как будто Толя кого-то чужого в дом впускает? Не чужие мы все-таки, в одной организации работаем.

— Под мою ответственность, — сказал Толик, голос его дрогнул: — Валя, только ты быстро. Маме привет передай.

— Само собой, — улыбнулась я и направилась к выходу.

Когда очутилась за высоким забором этого проклятого дома, я не поверила своим глазам. Неужели я на свободе?! Черт побери, я нашла сейф! Я это сделала! Пока пахан на банкете, у меня есть время, чтобы найти Грача и Златку. Утром пахан спустится к себе в потайную комнату и просмотрит запись, где я выгляжу во всей своей красе, рыскающая по его запретной территории в надежде открыть хоть один сейф.

Я вышла на основную трассу, намереваясь остановить какую-нибудь машину. Машин, к моему глубокому сожалению, пока не было. Куда мне ехать? Конечно, в «Академклуб». Там найду кого-нибудь из братушек Грача, скажу, что у меня к нему срочное дело.

Неожиданно мои мысли прервал резкий сигнал автомобиля. Я обернулась и увидела тачку гориллы. Он опустил стекло и тупо уставился на меня.

— Девушка, вы, по-моему, горничная из известного мне дома. Как вы здесь очутились?

На переднем сиденье сидела блондинка и с презрением смотрела на меня.

— Валентин, поехали, на кой она тебе сдалась? Мы опоздаем на банкет, — пробурчала она.

— Да неудобно, это же из дома твоего дяди. Вам куда?

— В «Академклуб», — улыбнулась я.

— Валя, поехали, пусть ее кто-нибудь другой подберет.

Горилла открыл заднюю дверцу и сказал:

— Садись, а то скоро темно будет. Нехорошо девушке одной в такое время на дороге стоять. Считай, что тебе повезло. Мы как раз едем в Москву. Погостили у дяди, а теперь собрались на банкет. До «Академклуба» не обещаю, но до Москвы довезу.

Я села на заднее сиденье, и мы поехали.

— Валя, на хрен тебе это надо? — возмущалась блондинка. — Если мы всех слуг возить будем, то и к утру не доедем. Может, я хотела, чтобы мы побыли наедине.

— Да заткнись ты, — не выдержал Валентин. — Я знаю, что делаю. Не имей привычки меня чему-либо учить.

Блондинка надула губки и заткнулась. Валентин повернулся ко мне и спросил:

— Вас уволили?

— Может, будем на «ты»?

— Тебя уволили или ты взяла выходной?

— Боюсь, что меня все-таки уволили.

— Понятно.

Когда мы доехали до Москвы, я постучала гориллу по плечу и сказала:

— Дальше нам не по пути. Останови здесь.

Валентин остановил машину, вышел, открыл заднюю дверцу и дал мне руку. Я вышла. Он наклонился и тихо проговорил:

— Не делай никаких глупостей. Отправляйся домой. Сиди и жди меня. Я сейчас ее отвезу и приеду к тебе.

— Не утруждай себя лишними проблемами. Желаю тебе хорошо повеселиться на юбилее будущего родственника, — сказала я и, отойдя от машины, взмахнула рукой. Проспект был оживленный, поэтому остановились сразу три тачки. Я поехала в «Академклуб».

Добравшись до места, я с облегчением вздохнула и вошла в зал. В зале уже сидела подвыпившая публика, но Грача нигде не было видно. Обойдя зал, я приметила столик, за которым веселились братки в цепях и печатках, и, набравшись храбрости, подошла к ним.

— Добрый вечер, мальчики. Прошу прощения за то, что отрываю вас от застолья. Мне нужен Кирилл Грачев. Где я могу его увидеть?

— А кто это такой? Не знаем такого, — ответил самый здоровый.

— Вы, наверное, не поняли. У меня срочное дело к Кириллу Грачеву. Это в его интересах.

— Девушка, отойди, не мешай отдыхать. Тебе же ясно сказано, что никто не знает никакого Грачева.

Меня начала бить нервная дрожь, и я почувствовала, как подкашиваются ноги. За столом у братков был свободный стул. Жизнь в который раз не предоставила мне выбора. Я села на стул и пристально посмотрела на детину, сидящего по соседству. Я его узнала. Он был вместе с Грачом, когда я пела, потом испугалась того типа за шторкой. Он сидел рядом и успокаивал меня, и еще предлагал довезти до дому. Почему же сейчас он делает вид, что не знает меня? Что происходит? Я посмотрела ему в глаза и спросила:

— Ты меня помнишь?

— Нет.

— В тот вечер я пела… Я еще испугалась человека за шторкой… А ты меня успокаивал.

— Здесь каждый вечер кто-нибудь поет и все всех боятся.

— Но ты не можешь меня не помнить!

— Могу. Пошла отсюда. Я вижу тебя в первый раз.

— Мальчики, я вас очень прошу, мне нужен Грач. У меня для него важная информация!

Тот тип, что успокаивал меня в прошлый раз, зло сказал:

— Послушай, подруга, я тебе последний раз говорю, что здесь никогда не было Грача и никто его не знает. Если через пару минут ты не уберешься от нашего столика, я просто возьму тебя за шкирку и выкину из этого приличного заведения.

Я открыла сумку, достала гранату и положила руку с гранатой на стол. Второй рукой достала еще одну и положила к себе на колени. Мордовороты открыли рты.

— Мальчики, я думаю, вы поняли, что я не шучу. Это граната. Если вы не ответите на мой вопрос, я взорву весь наш столик.

Братки тяжело засопели, и один из них дрожащим голосом спросил:

— Как ты ее пронесла?

— Очень просто. В ваше заведение можно пронести даже пулемет. Охраны у дверей не было.

— Как это?

— Молча. Охранник вышел по малой нужде, оставив двери открытыми.

— Убери гранату, поговорим спокойно, — сказал тот, что сидел рядом.

— И не надейся. Поговорить спокойно я предлагала пару минут назад, но ничего не получилось.

— Ты что, сумасшедшая? Убери гранату!

— Да, я сумасшедшая, я дура, и мне нечего терять. Если кто-то из вас вздумает дотронуться до моей руки, я взрываю всех к чертовой матери, без предупреждений! — Затем я снова посмотрела на братка, который сидел рядом со мной: — Посмотри, у меня еще и вторая есть.

Он взглянул, выпучил глаза, вытер пот со лба и растерянно произнес:

— Мужики! Она и в самом деле дура! У нее и вторая есть.

Братки переглянулись, а самый здоровый из них спросил:

— Что тебе надо?

— Грача.

— Мы не знаем, где он.

— А кто знает?

— Никто.

— Мальчики, вы, должно быть, просто меня недооцениваете или не уяснили всей серьезности ситуации, в которую попали. Я пришла сюда, чтобы умереть.

Братки переглянулись и уставились на меня.

— Послушай, а почему ты решила умереть именно за нашим столиком? — осторожно поинтересовался один.

— А мне ваш больше всего приглянулся.

— Может, тебе лучше пересесть за соседний?

— Нет уж, спасибо. Я хочу именно за вашим. Ну что, братва, ваше время вышло. Вы не оставили себе ни малейшего шанса, чтобы выжить. Я взрываю всех на хрен!

— Подожди! — заорали бандиты в один голос, да так сильно, что обернулись посетители, отдыхающие за соседними столиками.

— Так где Грач?

— Ей-богу, никто не знает, — затараторили они, перебивая друг друга. — Он как сквозь землю провалился. Никто не может найти. Исчез, понимаешь?

— Не понимаю. Вы что, козлы, вздумали мне мозги конопатить?!

— Да никто тебе ничего не конопатит. Короче, Грач какую-то бабу похитил, держал ее у себя, а вчера ее мертвой нашли.

— Что?!

— Мертвой нашли эту бабу.

— Как мертвой?

— Обыкновенно. Шея у нее была перерезана, и на теле около сорока ножевых ранений. Родители этой бабы какие-то ученые. Они здесь всю милицию на уши подняли. Сегодня в клуб уже три наезда было. То милиция, то ОМОН, то опять менты. Все Грача ищут. Уже полкабака допрашивали, а он где-то отсиживается. Сбежал, короче.

— А зачем он ее убил? Я же все узнала, что он хотел?!

— Пацаны говорят, кто его видел, что Грач утверждает, что не убивал ее.

— А сбежал тогда зачем?! Кроме Грача, некому.

— Больше мы ничего не знаем. Если увидим Грача, то передадим, что его ищет девушка. Как тебя зовут?

— Что?

— Как тебя зовут?

Но я уже ничего не слышала и не хотела ничего слышать. Я встала из-за стола и пошла к выходу, оставив гранаты на столике. Братки глянули мне вслед, и один из них, тяжело вздохнув, рассовал гранаты по своим карманам. Затем произнес:

— Сумасшедшая, — и рассмеялся.

Я вышла из клуба и стала ловить машину, чтобы доехать до Златки, вернее, до ее дома. Через секунду машина остановилась. Сев на заднее сиденье, я закурила.

В тот момент я еще не могла плакать. Просто не было слез. Я еще не верила, просто не верила, не хотела и не могла поверить! А где-то там, в глубине души, надеялась на лучшее.

Наконец появились первые слезы. Сколько их еще будет, я не знала. Какая-то жуткая душевная пустота. Нет ни страха, ни чувств, ни эмоций… Тело как будто не мое. А вдруг это ошибка? Может, братушки придумали эту историю? Вдруг Грач решил меня попугать?

Тогда я еще не имела понятия, что значит потерять близкого человека. Насколько это больно и тяжело, горько и обидно…

Глава 11

Позвонив в квартиру, я почувствовала, как трясутся ноги и кружится голова. Мне показалось, что дверь не открывали целую вечность. Наконец она открылась, и передо мной появилась женщина в черном платке и темном платье. Я узнала ее не сразу и, только приглядевшись, поняла, что это тетя Нина. Она постарела и очень сильно сдала. Эта некогда сногсшибательная женщина стала похожа на старенькую, сгорбившуюся бабушку. Она посмотрела на меня каким-то задурманенным взглядом и еле слышно сказала:

— Проходи, Валечка, посмотрим Златкины фотографии.

Я прошла внутрь. Зеркала, аппаратура, шкафы — все было завешено простынями. Гнусный тяжелый запах. Это запах смерти. Здесь витает Златкина душа. Смерть пахнет по-особому. Запах смерти, беды и слез…

— А Златка где?

Я еще не могла поверить в происходящее. Мне казалось, что еще секунда — и откроется дверь Златкиной комнаты. Оттуда выйдет моя подружка, улыбнется и обнимет меня за плечи. И только ответ Златкиной матери заставил меня поверить в происходящее.

— В морге, Валечка. Завтра привезут. Завтра пусть она дома полежит, а послезавтра похороним. Я вот все переживаю, как она там сегодня, ведь там так холодно, а ее увезли в легкой блузочке. Замерзла, наверное, моя доченька. Хотела ей кофту отвезти, да боюсь, не доеду. Меня врач каждый час колет. Сердце плохое стало.

— Где холодно, теть Нин? — не поняла я.

— В морге, Валечка.

До меня наконец дошло, что эта женщина и сама не ведает, что говорит.

— Валенька, а давай я тебе кофточку дам… Отвези Златке… Заставь, чтобы врач на нее надел кофточку.

— Да как же он наденет? Зачем, она же умерла?

— Все равно, Валечка, там очень холодно. Она у нас холода боится. Только бы ночь эта быстрее прошла, а завтра мы ее помоем, накрасим, красиво оденем.

Я подошла к двери Златкиной комнаты и открыла ее. Все как раньше. Ни единого изменения. Огромная картина на стене, где запечатлены мы вместе, бегущие по пляжу. Это было ровно три года назад, когда мы отдыхали на Кипре. Нас рисовал местный художник. На столе куча вырезок из газет, статьи, записные книжки. На стуле небрежно брошены коротенькие шорты и топик, в которых Златуля бегала по утрам. Не хватает только самой Златки.

Я сползла на пол и зарыдала. До меня наконец дошло, что Златки больше нет, словно и никогда не было. В комнату вошла тетя Нина и села рядом. В руках она держала стакан водки.

— На, Валенька, выпей, полегче будет.

Взяв стакан, я осушила его до дна.

— Внуков так мы с отцом и не дождались… — вздохнула она. — Давай посмотрим ее фотографии.

Тетя Нина открыла альбом и стала показывать мне фотокарточки маленькой Златки.

— Теть Нин, а кто ее?

— Кирилл Грачев. Намучил ее, бедненькую, перед смертью. Ножом всю истыкал. Горло так сильно порезал, что голова почти отвалилась. Она натерпелась, моя доченька. Ее нашли у него на квартире, вернее, на той, которую он снимает. К кровати была привязана. Вены все исколоты. Наркотиками колол, зверь, а не человек…

— Его нашли?

— Ищут. Как сквозь землю провалился. Даже если найдут, Златоньку-то все равно не вернуть.

Стон вырвался из моей груди.

Тетя Нина обняла меня и тихо сказала:

— Поплачь, Валенька, легче будет. Я уже столько выплакала, а слезы все равно не заканчиваются.

Она сходила на кухню и принесла мне второй стакан водки. Я выпила его, не закусывая и не чувствуя горечи. Неожиданно в комнате распахнулось окно. Ставни ударилось о стену с такой силой, что посыпались стекла. Я подбежала к окну и выглянула во двор, там никого не было.

— Что это?

Страницы: «« « ... 1011121314151617 » »»