Порочная красота, или Сорви с меня мою маску Шилова Юлия

Глава 6

Я открыла глаза. Легкий утренний ветерок слегка отдувал легкие оконные занавески. Я посмотрела на часы. Ровно десять. Златки рядом не было. Наверное, опять у нее пробежка. Я с трудом села на кровати. Голова раскалывалась от боли. Сегодня ночью мне приснился страшный сон, но сон ли это был? Я подскочила, сняла с себя ночную рубашку и подошла к зеркалу. На правой груди следы от засохших кровоподтеков. Сосок был багряно-синюшного цвета. Значит, все-таки это был не сон. Я достала аптечку, нашла синтомициновую эмульсию, смазала сосок, аккуратно приложив ватный тампон, и заклеила пластырем. Зашитая пятка — кстати, через несколько дней снимать швы, надо не забыть, чуть не оторванный сосок, повезло же мне!

Меня била мелкая дрожь. Я отправилась искать Златку. Ее нигде не было. «Как бы с ней чего не случилось», — пронеслось у меня в голове. На глазах закипели слезы. Я зарыдала и стала метаться по двору. Началась настоящая истерика. Но, забежав за дом, я вдруг увидела Златку. Она сидела на том месте, где мы вчера закопали покойничка, и сажала помидоры, напевая себе под нос.

— Ты что заставляешь меня волноваться, дура! — заорала я что было сил. Златка удивленно уставилась на меня и прекратила петь.

— Ты что, Валюха, сама же сказала, что утром будем сажать помидоры. Мне все равно в семь утра бегать, вот я и решила времени даром не терять. Сходила к бабе Нюре, купила несколько кустов помидоров. Хотела тебя обрадовать… Смотри, сколько помидоров посадила! Они уже большие, скоро соберем урожай, Грача угостим.

— Предупреждать надо, когда уходишь куда-нибудь, я же волнуюсь! — заорала я.

— Да что с тобой такое? На тебе лица нет.

— Больше не смей никуда исчезать! — крикнула я и, всхлипнув, бросилась Златке на шею.

Златка была девчонкой компанейской, поэтому поставила лейку, обняла меня и тоже заревела. Постояв так несколько минут, она заглянула мне в лицо и со слезами на глазах спросила:

— Валюха, а чего хоть ревем? По какому поводу?

— Знаешь, сегодня ночью кто-то бродил по дому, — проговорила я.

— Что?!

— Что слышала. Кто-то шатался по моей даче.

— Но я ничего не слышала.

— Еще бы ты слышала! Ты так храпела, что пушкой не разбудишь.

— Ты уверена? Может, тебе приснилось. Это от перевозбуждения…

— Хорошенькое перевозбуждение! — Я расстегнула халат, шипя от боли, отодрала пластырь от груди и показала Златке сосок.

Она вытаращила глаза и прошептала:

— Мама дорогая, что это?!

— Ты называешь это перевозбуждением?

— Боже мой, тебе больно?

— Ну а ты как думаешь?

— Ты видела его лицо?

— Лицо нет, а только маску.

— Ты хочешь сказать, что это тот человек из леса?

— Вот именно.

— Но это невозможно!

— Возможно. То, что он подкинул нам труп, это понятно, только вот кто он и что ему надо, предстоит выяснить. Знаешь, он мне кого-то напоминает, только не могу понять, кого.

— Как же он может тебе кого-то напоминать, если ты не видела его лица?

— Может, — произнесла я задумчиво и запахнула халат.

Неожиданно у Златки в кармане зазвонил мобильный. Мы вздрогнули и уставились друг на друга. Златка хотела было вытащить его из кармана, но я резко остановила ее.

— Не отвечай, это Грач.

— А вдруг кто-нибудь другой?

— Скорее всего, он.

— Валюха, ну давай возьмем, а то любопытство замучает.

— Хорошо, только не вздумай сказать ему, где мы.

— Я же все-таки с понятиями. — Златка нажала на кнопку и поднесла трубку к уху.

Как я и предполагала, это был Грач. Я подошла поближе, наклонилась к трубке и стала слушать.

— Привет, Златуля, я тебя обыскался, — сказал Грач. — Мне нужно тебя увидеть сию минуту.

— Я не могу. Меня нет в городе.

— Дура, — шепотом сказала я и покрутила пальцем у виска.

Златка бросила на меня обиженный взгляд.

— Твоя подруга с тобой?

— Да.

— Дай ей трубочку.

— Зачем?

— Мне нужно сказать ей пару слов.

Я выхватила у Златки трубку и приложила к уху:

— Что тебе надо?

— Валентина, а чего ты такая недобрая? Чем я тебе не угодил?

— Знаешь что, Кирилл, я тебя насквозь вижу, хватит пудрить мозги моей подруге. Зачем ты ей названиваешь?

— Учти, Валентина, это не только твоя подруга, но и моя тоже, поэтому не вздумай мешать нашим высоким чувствам. — Он хихикнул.

— Ладно, смейся, но запомни: если ты моей девочке сделаешь что-нибудь плохое, я с тебя три шкуры спущу, из-под земли достану.

— А ты смелая, однако. Надеюсь, что в постели ты тоже играешь главную роль, а не второстепенную, как твоя холодная подруга.

— Пошел ты! — Я махнула рукой и передала Златке трубку.

Пока та разговаривала, я умылась и привела себя в порядок. Выйдя на крыльцо, я увидела Златку. Она положила голову на колени и негромко всхлипывала. Я села рядом и молча закурила. Златка, подняв голову, тихо произнесла:

— Валя, а ты когда-нибудь кого-нибудь любила?

— Нет, к счастью. Никого, кроме тебя. Были, конечно, увлечения в молодости… У кого их не было? Но все они так и остались на уровне увлечений.

— Но ведь так нельзя, Валя!

— А как можно? Ты втюрилась как последняя идиотка в какого-то придурка, который мизинца твоего не стоит! Уж чего-чего, а этого я от тебя не ожидала. Да ты раскрой глаза! Кто такой Грач? Проходимец, напичканный кокаином. Вот он кто!

— С чего ты взяла?

— Ладно, Злата, ты мне здесь дурочку не валяй, можно подумать, что он не давал тебе кокаин попробовать!

— Да что ты такое несешь?! Бог мой!

— Златуль, я слишком давно тебя знаю, целых девять лет скоро будет, и умею чувствовать. В отличие от твоего Грача, я умею тебя ценить и дорожу нашей дружбой. Я, конечно, понимаю, что тебе нужно выходить замуж, рожать детей, но Грач не кандидат в мужья, честное слово. Вчера, когда ты была в футболке, я обратила внимание на твои руки.

— А при чем тут мои руки?

— При том, что на каждой из них есть по одному уколу.

— Что ты несешь?!

— То, что слышишь! — Я схватила Златку за руку и стала закатывать рукав ее блузки. — Это, по-твоему, что?

Златка молчала, тупо уставившись на меня. Я задрала вверх другой рукав ее блузки.

— А это что?! В ту ночь, когда ты поехала к нему после клуба, он дал тебе попробовать кокаин и уколол какой-то дрянью.

— Валь, я клянусь тебе, больше этого не повторится. Ты же знаешь, что я раньше никогда этого не делала. Клянусь тебе, что это в первый и последний раз, честное слово!

— То, что в первый, я знаю, а вот то, что в последний, не уверена. Он посадит тебя на иглу, как ты не хочешь это понять?!

— Да ну, глупости! Кирилл предложил попробовать, и я согласилась. Больше мне не хочется. В этой жизни нужно испробовать все.

— Да, я согласна, в этой жизни нужно испробовать все, но только не это. Грач очень хитрый и расчетливый сукин сын. Он посадит тебя на иглу, а затем оберет твоих родителей. Он использует тебя, дура!

— Что мне делать, Валя?! — заревела Златка.

— Ничего. — Я обняла подружку. — Не встречайся с ним, ты же умная женщина. Когда он посадит тебя на иглу, то я уже ничего не смогу для тебя сделать, пойми. Я не смогу тебя вытащить, даже если очень сильно захочу. Брось его, умоляю тебя. Ему что-то от тебя надо, а что, я примерно догадываюсь.

— Что именно?

— Когда подтвердятся мои подозрения, я обязательно тебе скажу. Надеюсь, ты ему не доложила, где мы сейчас находимся?

— Нет, конечно. Валюха, скажи, а ты и вправду думаешь, что все, что в последнее время навалилось на наши плечи, как-то связано с Грачом?

— Думаю, да. Не грусти, милая, мы найдем тебе достойную половину. Скажи, за кого ты хочешь замуж, и я достану его тебе из-под земли. Тебе и в самом деле пора выходить замуж, а то тебя понесло не в ту степь.

— Я не люблю коммерсантов, работяг, научных работников. Мне нравятся крутые.

— Ты хочешь выйти за такого замуж?

— Конечно, почему бы нет? Мне нравятся деловые, только действительно имеющие авторитет, а не какие-нибудь шестерки.

— Но ведь у твоих родителей достаточно денег, чтобы обеспечить тебе безбедное существование.

— Дело не в деньгах. Ты же знаешь, с этим у меня порядок. Просто за крутым, как за каменной стеной. Уважение братвы. А когда его убьют, братушки меня не забудут. Я выйду замуж за его лучшего друга.

— Это почему? — улыбнулась я.

— У них так принято. Это вроде эстафеты, понимаешь? Только вот знаешь что обидно? Что в нашем возрасте все братушки уже женаты.

— Но почему все? Не скажи.

— Ой, да что ты, такое добро на дороге не валяется. Его еще с молодости к рукам прибирают. Желающих хоть отбавляй. Не женаты одни шестерки. Они, конечно, тоже братушки, но братушки не нашего полета. А с женатиками связываться не хочется.

— Тогда какого черта ты с Грачом связалась? Насколько мне известно, он мужчина не свободный.

Златка положила голову на мое плечо и негромко произнесла:

— Не знаю, Валюха, прямо бес попутал. Ты же меня знаешь, я всегда мужиками крутила как хотела, а здесь сама попалась. Помоги мне, сама не ведаю, что творю.

— Тогда слушайся меня во всем. Больше Грачу не звони, а если он сам позвонит, скажи, что больше не желаешь с ним встречаться, так как выходишь замуж. А еще лучше трубку мне дай. Конечно, в грубой форме с ним разговаривать нельзя. Это до добра не доведет, а вот категорично можно. И еще. Злата, никогда в жизни я не подам руки человеку, который колется. Даже не помогу встать, если он упадет на моих глазах. Я презираю таких людей, понимаешь? Это путь в никуда, полнейшая деградация.

— Больше не буду, клянусь тебе.

— Хочется верить. Я не смогу тебя вытащить, пойми. Ладно, пойдем в дом. Завтракаем и собираемся в деревню, где живет банда жуликов. Я хочу раздобыть доказательства, что твой Грач кое-каким боком причастен к происходящим с нами событиям. Кстати, а помидорная грядка классно смотрится, как будто там ей и место.

— Старалась, — улыбнулась Златка.

Мы прошли в дом и сели завтракать. Завтраком это, конечно, тяжело было назвать — банка консервов и батон хлеба.

— Давай лучше где-нибудь в придорожном кафе пообедаем. Как ты на это смотришь?

— Положительно.

— Тогда не будем терять времени даром. — Я открыла шкаф, достала оттуда пару париков, надела ярко-рыжий парик, нацепила очки с простыми стеклами и повязала косынку.

— Ну как?

— Круто! — засмеялась Златка. — На Маврикиевну похожа.

— А теперь наряжайся ты. Будем как Маврикиевна с Никитичной.

Златка нацепила прикид, который я ей пожертвовала, и со смехом посмотрела на себя в зеркало.

— Пять баллов! — воскликнула я. — Как будто две подружки средней паршивости, одетые «прощай молодость», путешествуют на дорогой тачке.

Златулька подошла ко мне поближе, заглянула в глаза и спросила:

— Валюха, а что сегодня ночью-то было? Кто, черт побери, разодрал твой сосок?

— Думаю, что тот, кто подбросил ко мне на дачу покойника.

— А почему он тебя не убил?

— Наверное, считает, что я пригожусь ему живой.

Через пять минут я завела машину, и мы отправились в Питер. Я была за рулем, а Златка что-то пела себе под нос и глазела по сторонам. По пути мы перекусили в небольшом кафе. От этого наше настроение значительно улучшилось и снова захотелось жить. Все не так уж и плохо. Я вообще люблю обедать в кафешках, когда еду в Питер. Не во всех, конечно, а лишь в избранных. Там вкусно, по-домашнему.

— Скоро этот проклятый пост ГИБДД, — сказала я и, достав большой острый гвоздь, протянула его подружке.

— А это зачем?

— Затем, что, не доезжая поста, я остановлюсь, и ты быстренько проткнешь мне задние колеса.

— Валюха, а вдруг у меня не получится?

— Что именно?

— Ну, проткнуть колеса.

— Получится.

Не доезжая до злосчастного поста, я резко затормозила и повернулась к Златке:

— Ради бога, не сиди, прокалывай же!

— Валюха, я не могу.

Я выхватила у Златки гвоздь и зло произнесла:

— А что ты вообще можешь?! С Грачом трахаться? Я тебя последнее время не узнаю. Влюбилась как ненормальная. Увижу твоего Грача, голову отверну!

Златка тупо отвела глаза, а я вышла из машины, обошла ее сзади и присела на корточки. Проткнуть колесо даже острым гвоздем и в самом деле непросто. Пришлось взять из бардачка нож. У Златки бы действительно ничего не получилось. Наконец, справившись с обоими колесами, я встала рядом с машиной и потянулась.

— Долго собираешься сидеть? Выходи. У нас задние колеса спустились.

Златка вышла и удовлетворенно посмотрела на мою работу.

— Нравится? — спросила я.

— А то нет! Здорово. Так, а чего мы стоим?

— Ждем, когда нас заметят. Можешь покурить.

Наконец гаишник, стоявший на знакомом посту, посмотрел в нашу сторону и позвал своего напарника. Они уставились на нас. Разглядеть их лица мне не позволяло зрение, уж слишком далеко они стояли.

— Златка, ты их хорошо видишь?

— Да вроде. Столько книжек, как ты, не читаю.

— Тогда посмотри хорошенько, нет ли там нашего знакомого с сексуальным чубом.

— Вроде бы нет.

Гаишники довольно решительно направились в нашу сторону, но вскоре замедлили ход. Выглядели мы как две конченные лохушки типа «а-ля шестидесятые». Видно, что знакомиться с такими красотками им не хотелось.

— Что случилось, гражданки? — вяло поинтересовался первый.

Я внимательно всмотрелась в их лица. Нет, этих мы точно не знаем.

— Что у вас здесь за дороги, непонятно. Спустили оба задних колеса.

Постовые обошли машину и дружно присвистнули.

— Во дела, это вы, девушки, на что-то наехали! К сожалению, ничем помочь не можем. У вас хоть запаска есть?

— Нет.

— Как можно ехать в такую даль и не брать с собой запаску! У вас ведь московские номера, а здесь уже у всех нижегородские да питерские. Только женщины могут настолько легкомысленно относиться к дальним переездам. Документы ваши разрешите.

Я протянула гаишнику документы. Тот внимательно посмотрел на мою фотографию, затем на меня.

— Здесь вы, барышня, получше вышли, — озадаченно сказал он.

— Неудачный брак, дети… Сами понимаете, девичий век недолог. Семейная жизнь делает нас такими.

Гаишник с жалостью взглянул на меня и протянул документы. Его товарищ рассматривал места проколов.

— Ну что посоветуете, ребята? — спросила Златка. — Может, у вас тут какой-нибудь шиномонтаж имеется?

— У нас точно нет. В соседнем селе был, но, по-моему, он уже неделю не работает. Там все в запой ушли.

— Куда ушли? — не поняла Златка.

— В запой, будь они неладны, — ответил гаишник и уставился на машину. — Тут у нас в деревне один парень резиной торгует… Можете к нему сходить.

— А далеко живет?

— Да нет. Через пять домов. Вон тот дом, с красной крышей.

— Понятно, — улыбнулась я.

— Попробуйте, может, он вам поможет.

— А если у нас денег нет? — прищурилась я.

— На нет и суда нет. Вы так далеко едете, можно подумать, что с пустыми карманами.