Лисандра Кудрявцев Леонид

Постояв еще немного над содрогающимся в конвульсиях телом, внимательно оглядевшись, тираннозавриха приступила к трапезе. Наклоняясь к туше, она вырывала из нее огромные куски мяса и, высоко закидывая голову, их проглатывала. Быстро и сноровисто, кусок за куском, пока не наелась, пока не ощутила в животе сытую, разнеживающую тяжесть.

Вот теперь можно было расслабиться, дать телу отдохнуть, пока не переварится съеденное мясо. Пока вновь проснувшийся голод не погонит на новую охоту. И будет это, конечно же, скоро. Однако не сейчас. И значит, можно отдохнуть, найти удобное, безопасное место, расслабиться, поспать.

Тираннозавриха подумала, что сейчас это для нее — самое главное. Уснуть, отдохнуть от вечной погони за свежим мясом, не желающим становиться добычей, убегающим, иногда даже успешно, от ее когтей, от ее клыков.

Мясо.

Она знала, она твердо была уверена, что мир создан только для того, чтобы она могла охотиться, только для того, чтобы предоставить ей возможность гнать и гнать добычу, насыщаться, а в самые удачные периоды жизни продолжать свой род.

Продолжать свой род…

Эти слова ей что-то напомнили.

Пустыня, запах сирени, жаркий песок и зарытые в него кругляши.

Яйца!

Ну да, те самые, из которых вот-вот должны были вылупиться ее дети. Ее крохотные отпрыски. Может быть, стоит их проведать? Узнать, как у них дела?

Вдруг после того, как юные тираннозаврики появятся на свет, кто-то надумает их съесть? Наверняка таких желающих найдется немало. И значит, настало время вернуться к своим детям.

Конечно, сначала она отдохнет. А потом их навестит. И горе тому, кто попытается нанести вред юным тираннозаврикам.

13

— Может, попытаемся от них убежать? — предложил Кусака.

— Думаю, сначала надлежит выяснить, что им от нас надо, — пробормотал крысиный король.

— А как ты это сделаешь?

— Мы подождем.

— А-а-а… понятно.

Скелеты остановились шагах в пяти, и один из них, вооруженный огромный боевым топором, сообщил:

— Благодаря наложенному на меня заклинанию я вижу, что ты относишься к королевскому роду. В твоих жилах течет королевская кровь.

Крысиный король слегка оскалил длинные, острые зубы и ответил:

— Какое это имеет значение?

— Большое, — проскрипел скелет. — Ты последуешь за нами.

— А если нет?

Скелет взмахнул топором с зазубренным и покрытым ржавчиной лезвием. Два его товарища взяли свое оружие поудобнее.

Крысиный король подумал, что противопоставить им может только заркурианский меч, когти и клыки. Против скелетов, поднятых магической силой, этого мало. Когда-то давно, попытавшись обчистить склад одного купца, он столкнулся с такими скелетами и теперь знал, что уничтожить их очень трудно.

Магия-с. С ней шутки плохи.

— Они нам угрожают? — спросил Кусака.

Крысиный король вздрогнул.

Ах да… еще и малыш. В драке он пока не помощник. Скорее — помеха. И это надо учитывать. Попытаться удрать? Вряд ли это получится. Конечно, от скелетов можно убежать, поскольку они двигаются медленнее. Однако они неутомимы. Рано или поздно нагонят.

Значит, придется играть по навязанным правилам. В первый раз, что ли?

Крысиный король демонстративно снял лапу с рукояти меча и сказал:

— Ладно… хм… господа, я согласен вам подчиниться. Что от меня требуется?

— Пойдешь с нами. Тебя ждет Повелитель.

14

Ждать подходящего момента.

Это Миротворица умела просто великолепно. Подождать сколько нужно, а потом, в самый лучший момент, начать действовать и добиться победы, приложив наименьшие усилия.

Умение ждать сколько нужно и действовать только в самый подходящий момент. Не это ли считается стилем? И так ли удивительно, что он у нее есть?

Миротворица мысленно усмехнулась.

Впрочем, не слишком ли рано она принялась говорить самой себе комплименты? Особенно если учесть, что дело, ради которого она оторвалась от такого долгого сна, еще очень далеко от завершения.

И все-таки — никаких действий с бухты-барахты. Выждать, подкараулить подходящий момент и только после этого…

Стиль во всем. Этого принципа она придерживалась в прошлом, не собиралась изменять ему и сейчас.

15

Как можно воздействовать на мысли того, у кого мозга в наличии нет, кто и живет-то только благодаря могущественным чарам?

Джинн вполголоса выругался:

— Джа-паррра-ра-грамма-тога-хорик-пелик-пелик-гросс!

В переводе с древнепеликанского это означало «Пусть моего врага разнесет на мелкие клочки и рассеет по всем уголкам великой пеликанской империи». Джинну, как и каждому представителю его племени, ругаться приходилось в высшей степени осмотрительно. Всегда существовала вероятность, что какое-либо особо причудливое ругательство, восприняв толику присущей им энергии, воплотится в жизнь. Поэтому язык, на котором никто не говорил уже сотни лет, подходил для этой цели неплохо. К примеру, воплотить в жизнь только что произнесенные им слова было невозможно. Как может кого-то разнести по всем уголкам империи, в данный момент не существующей?

— Что угодно нашему повелителю? — спросила у джинна белокурая гурия.

Тот смерил ее тяжелым, словно кулак молотобойца, взглядом и буркнул:

— Ничего.

— Может быть, сиятельный, схожий с солнцем и луной на небе господин желает, чтобы я его ублажила?

— Не надо, — буркнул джинн.

— Тогда, возможно, душа его жаждет музыки и танцев?

— Нет.

— Сладкого шербета?

— Отстань от меня.

Гурия поспешно поклонилась и юркнула к нему за спину, где и затихла. И кстати, поступила совершенно разумно. Пара-другая разматериализаций и восстановлений кого угодно научит правильно определять подобные моменты.

Джинн уныло посмотрел на бассейн, возле которого сидел, и, еще раз тяжело вздохнув, сотворил в нем трех золотых рыбок с головками, здорово напоминающими человеческие черепа. Одно движение его руки — и рыбки, поднявшись к поверхности воды, стали выплясывать на хвостиках что-то вроде джиги.

М-да… Вот так бы заставить себе подчиняться и тех скелетов. Уж он бы с их помощью махом претворил в жизнь свой план освобождения. Только как можно воздействовать на мысли тех, у кого нет мозга?

Огорченно взмахнув руками, джинн вполголоса пробормотал:

— Грак-джи-джа-гаки-хар!

На старопеликанском языке это означало: «Пусть их внутренности завяжутся узлом». А откуда у скелетов внутренности?

Хмыкнув, джинн слегка улыбнулся.

Вот именно — откуда? И вообще, чего это он впал в отчаяние? Ну, не получилось у него претворить в жизнь свой план с помощью скелетов. Ничего страшного. Рано или поздно возможность претворить в жизнь план, касающийся этого хвостатого авантюриста, представится.

16

Мама — лучшая штука на свете. Быть рядом с ней приятнее, чем отгрызть голову какой-нибудь птичке, лучше, чем поймать и слопать зеленую шестиногую ящерицу, лучше, чем бежать по траве на двух сильных лапах и мечтать о тех, кого ты разорвешь на части, когда вырастешь.

Кусака знал это так же точно, как и то, что он со временем вырастет в настоящего, неутомимого охотника, от когтей и клыков которого не удастся ускользнуть никакой добыче.

В будущем, в далеком, ослепительном будущем… Потом…

Пока же он бежал рядом с крысиным королем, стараясь от него не отставать, приглядывался к сопровождавшим их скелетам, запомнил, как их зовут, слушал их разговоры и все более убеждался, что они — дураки набитые.

И все же мама с ними пошел. Мама им подчинился. Почему? Вот бы узнать получше. Но сам мама вряд ли сейчас станет это объяснять. А кто-то другой…

Впрочем, есть и другие. И с ними можно поговорить, их можно послушать.

Тираннозаврик, до этого тащившийся в самом конце двигавшейся по дороге группы, вдруг быстрее заработал лапами и, догнав шедших рядом Хромоногого и Широкую Кость, спросил:

— А правда вы когда-то были людьми?

— Отстань, шкет, — буркнул Хромоногий. — Не приставай к старшим.

— Это кто — старшие?

— А ты как думаешь? Мы, конечно. Вот вырастешь, совершишь массу самых разных глупостей, потом умрешь и тогда…

— Какие же глупости я должен совершить?

Этот вопрос поверг Хромоногого в задумчивость.

— Что, не хочешь признаваться в своих ошибках? — ехидно спросил Широкая Кость.

— Если бы… — ответил Хромоногий. — Если бы дело было только в этом…

Топая рядом, Кусака внимательно слушал. И вдруг, улучив момент, задал вопрос:

— Эй вы, ходячие кости, а куда вы нас ведете?

— Ты чем слушал? — спросил Хромоногий. — Твоего спутника желает видеть Повелитель.

— Повелитель? А кто это? У него что, очень большие зубы?

— Зубы у него нормальные, — ответил Широкая Кость. — Вот как у меня, например.

Взглянув на его зубы, Кусака подумал, что такими гнилыми пеньками невозможно напугать никого на свете, разве что какого-нибудь дантиста, а тем более его могущественного маму.

Нет, тут что-то не так.

— И почему он так грозен? — поинтересовался тираннозаврик. — Почему он вами повелевает?

— Он снова дал нам жизнь. Понимаешь?

Кусака кивнул.

Вот это-то он как раз понимал хорошо.

У них тоже была мама. И звали ее Повелителем. Он был здоровой такой мамой, откладывающей яйца, из которых потом вылупляются скелеты. Вот такие, как те, что сейчас топают рядом по дороге. Интересно, как он выглядит, этот Повелитель? Как здоровенный скелет крысиного короля? Нет, скорее всего как огромный человеческий скелет.

И значит…

— А чем он питается? — спросил Кусака.

— Ну-у-у… хм… Наверное… — пробормотал Хромоногий.

— Не знаю, честно признался Широкая Кость.

— Ага, — сказал Кусака. — Значит…

— И вообще, что ты ко мне пристал? — вспылил Широкая Кость. — Отстань, а не то у тебя сейчас начнутся неприятности.

Он не шутил, и Кусака это понял. Прибавив шаг, он пристроился рядом с крысиным королем. Сразу же, как и положено, где-то внутри у него стало тепло и приятно.

Все-таки мама.

А Повелитель… Сейчас, конечно, какие-то вопросы скелетам задавать бесполезно. Они все равно не ответят. Но вот потом… Нет, этого он так не оставит и постарается разузнать о Повелителе как можно больше. Вдруг пригодится для того, чтобы в нужный момент помочь дорогому мамочке.

17

К вечеру они вышли на берег широкой, неглубокой реки, и тут крысиный король заявил, что устал и должен отдохнуть. К этому времени Кусака умаялся настолько, что не смог идти дальше, и его пришлось нести на спине.

Очевидно, скелетам были даны инструкции беречь пленников, и упрашивать их не пришлось. Было решено устроить привал. Под зорким присмотром стражей крысиный король наловил в реке рыбы, поел сам и накормил Кусаку. Тот сейчас же заснул как убитый.

Слегка позавидовав его беззаботности, крысиный король уселся в паре шагов от воды и, глядя на заходящее за край мира солнце, попытался прикинуть свое положение.

Ну ладно, подумал крысиный король, давай рассуждать логично. Кто может быть повелителем этих скелетов? Да кто иной, кроме некроманта? И это — очень скверно. Общение с некромантами до добра не доводит.

Значит, все-таки придется бежать. И кто мешает ему прямо сейчас сигануть в воду и дать деру? Кусака? Можно даже не гадать, что с ним будет. Командир этой восставшей из могилы троицы, прежде чем они устроили привал, на случай если он попытается бежать, рассказал, что они сделают с Кусакой, если попытка бегства удастся. Фантазии у него было ни на грош, но также не имелось в наличии и даже следов милосердия. Откуда милосердие у того, кто давным-давно умер?

Нет, решил крысиный король, если бежать, то только вдвоем, бежать по-умному. Как? Дождаться, пока стражи потеряют бдительность, и тогда…

Взглянув в сторону сидевших возле него скелетов и увидев, что они внимательно следят за каждым его движением, крысиный король сокрушенно покачал головой.

Нечего и надеяться. Они не ведают усталости. Значит, надо каким-то образом отвлечь их внимание, выиграть время для бегства.

И сейчас…

Крысиный король покачал головой.

Нет, сейчас он ничего придумать не сможет. Сегодня было бы самым правильным хорошенько выспаться. Он в отличие от своих стражей устал. День выдался в высшей степени хлопотный. С утра же на свежую голову что-то придумается.

Встав, крысиный король сладко потянулся.

Да, все верно, пора ложиться спать. Утро вечера мудренее. А шанс убежать… Если ты очень хочешь, шанс это совершить будет тебе предоставлен обязательно. Надо только не щелкать клювом.

18

Живые спали.

Они могли спать.

Что есть сон? Тренировка, попытка приготовиться к будущей смерти?

Проломленный Череп взглянул на триумвират лун, уже поднявшийся над небосклоном, и подумал, что, наверное, возвратиться в мир живых стоило. Хотя бы для того, чтобы с ним окончательно проститься.

Насколько он помнил, умирая, ему это толком сделать так и не удалось. Была яростная, короткая схватка, потом удар, вспыхнувшие перед глазами искры и тут же вслед за ними — темнота, безвременье…

С кем он дрался?

В данный момент это тоже не имело совершенно никакого значения. Темнота, в которую он на время окунулся, заставила забыть все счеты, оставив лишь желание насмотреться в последний раз на живой мир да чувство долга.

В первую очередь к тому, кто вернул его к существованию. Пусть ненадолго, пусть преследуя свои, корыстные цели, но — вернул. Этот долг должен быть возвращен. Да и нельзя его было не возвратить.

Сломанный Череп попытался прикинуть, что будет, если он попытается не выполнить приказ Повелителя, и тотчас же дремавшие до поры до времени внутри него чары, проснувшись, напомнили о себе легким гулом, на мгновение отнявшим возможность мыслить.

Ну да, все верно. Если он вздумает противиться исполнению приказа Повелителя, то наложенные на него чары, отняв возможность мыслить, превратят его в марионетку. А приказ все равно будет выполнен. Вот только он в наказание за строптивость потеряет возможность полюбоваться миром живых, прежде чем окончательно, теперь уже навсегда, соскользнуть в тень, отбрасываемую смертью.

Так стоит ли шкурка выделки?

Тем более что смерть совершенно не страшна. Никаких туннелей, света и уж тем более никакой зловещей фигуры в черном плаще, с косой, говорящей замогильным голосом какую-нибудь, на первый взгляд многозначительную, а если подумать, то просто обыкновенную, стопроцентную чепуху. Вместо этого просто ничто, несуществование, не обладающее никакими характеристиками, за исключением того, что оно есть. Не злое, не доброе, не мучительное и не приятное.

Смерть, небытие.

Луны поднимались все выше и выше, а Проломленный Череп, глядя на спящего крысиного короля и приткнувшегося во сне ему под бочок тираннозаврика, вдруг подумал, что смерть могла быть именно такой только лишь для него. Что, если смерть — разная? Что, если она приходит к каждому в том виде, в котором он ее хочет видеть, в каком он ее представляет? Кому-то в виде туннеля и света, кому-то в виде фигуры в балахоне и с косой, а кто-то, как он, ее вообще не видит.

Плохо это или хорошо? И как выглядит смерть рыбы, мухи, травы, дерева?

19

Теперь они шли лесом.

— Посмотри, как божественно красивы вон те деревья, — сказал Проломленный Череп. — А растущая под ними трава? Тебе нравится ее цвет, то, что она такая сочная?

Крысиный король пожал плечами.

Что можно было ответить на такой вопрос?

Ну да, красив. Вот только лично ему сейчас не до красот. Ему бы… Ну да, ну да… убежать пока еще не представилось случая. Но это не значит, что он не может появиться в принципе. А раз так, то нужно быть наготове, и как только представится возможность…

— Неужели ты этого не видишь? — спросил Проломленный Череп. — Ну же, присмотрись… Вон та куча сухих листьев, похожих на сильно сплющенных черепашек… как только подует ветер, они начнут двигаться, словно бы пустятся в пляс.

С другой стороны, подумал крысиный король, почему бы не попытаться наладить мосты? Вдруг удастся узнать нечто интересное, нечто, благодаря чему его бегство станет возможным?

Он ухмыльнулся.

— Разве ты этого не видишь? — снова спросил Проломленный Череп.

И тут уже не ответить было нельзя.

— Вижу, — отозвался крысиный король. — Красивые листья. Очень красивые.

— Вот именно. Красивые. Подумай, может быть, подобную красоту ты более никогда не увидишь. Именно такую — точно.

Крысиный король провел лапой по усам и важно произнес:

— Согласен. Но ведь будет еще и другая. На каждом шагу попадается нечто красивое.

— Красивое?

— Ну да, ты разве об этом не думал? — лукаво улыбнулся крысиный король. — Жизнь является бесконечной вереницей красивых вещей. И потратив на одну из них слишком много времени, ты тем самым лишишь себя возможности увидеть нечто другое.

— Наверное, ты прав, — неуверенно сказал Проломленный Череп. — И значит, мне не нужно терять зря время. Я хочу увидеть как можно больше интересного и поэтому должен…

Он так задумался, что даже слегка замедлил шаг.

— Вот именно, — подтвердил крысиный король. — И вот еще что…

Не докончив, он замолчал.

Кучка листьев, которую они только что рассматривали, вдруг дрогнула и стала рассыпаться во все стороны. Из-под нее неудержимо, словно шляпка гигантского гриба, попавшего под действие заклинания быстрого роста, выпирало нечто огромное, округлое.

— Не может быть, — пробормотал крысиный король. — Да нет, так не бывает.

— Что ты сказал? — спросил Проломленный Череп.

Вместо ответа крысиный король показал лапой в ту сторону, где только что была злосчастная кучка. Теперь она превратилась в стремительно увеличивающийся земляной холм. Вот земля с одного его бока, словно от взрыва гранаты, разлетелась в стороны, и на белый свет проклюнулась огромная треугольная голова. Она открыла пасть, усеянную внушительного размера зубами, и сообщила:

— А вот и я!

20

Крысиный король покачал головой.

С подземными драконами так непочтительно разговаривать нельзя.

— Значит, ты нас не пропустишь? — спросил Проломленный Череп.

— Конечно.

— Почему?

— А мне не хочется.

— Это — не объяснение, — отчеканил Проломленный Череп. — Мы его не принимаем.

В смоляных глазах подземного дракона на мгновение вспыхнули крошечные багровые искорки. Проломленный Череп, похоже, не обратил на них ни малейшего внимания.

А зря… Такие знаки в разговоре с подобным собеседником без внимания оставлять не стоит. Особенно если учесть, что подземные драконы своевольны, капризны, свирепы, легко впадают в ярость и очень упорны, если решили кого-нибудь сожрать. Да, кстати, еще они очень коварны.

— И что дальше? — спросил земляной дракон.

— Раз мы не принимаем твоих объяснений, ты должен нас пропустить, — гнул свое Сломанный Череп.

— А что будет, если этого не случится?

Сказав это, подземный дракон поднял в воздух переднюю лапу и полюбовался на ее когти, словно прикидывая, достаточно ли они остры.

— Тогда мы пройдем сами, — храбро заявил Проломленный Череп. — Мы всегда проходим там, где нас не желают пропустить.

— Всегда?

— Да.

— То есть, — уточнил дракон, — вы жаждете записаться в драконоборцы?

— Никуда мы записываться не собираемся, — отчеканил посланец некроманта. — Мы просто выполняем данный нам приказ. Всегда. Чего бы это нам и неразумным, пытающимся заступить нам дорогу, ни стоило.

Крысиный король сделал осторожный шаг назад и вправо. Теперь он стоял рядом с Кусакой и мог в нужный момент, схватив его, кинуться прочь. В том, что этот момент случится скоро, он не сомневался. Как известно, разозлить подземного дракона — проще пареной репы.

— Неразумным, — словно бы про себя повторил дракон. — Значит, неразумным. Сильно сказано.

— Нас учили разговаривать с теми, кто не желает уступать нам дорогу, — любезно объяснил Проломленный Череп.

— Ах вот как? — улыбнулся подземный дракон. — Значит — учили?

— В обязательном порядке.

— И ты готов…

— Хоть сейчас.

— Один?

— Со мной еще пара приятелей. Точнее — они мои подчиненные, но при необходимости поставить какого-нибудь очередного нахала на место приказывать им не требуется.

— Нахала, — повторил дракон. — М-да… нахала. Знаешь, вот так меня не называли с детства.

— Неужели? — поинтересовался Проломленный Череп. — А меня, представь, так называли до самой смерти.

— Я уже думал, что более никто и никогда этого и не сделает, — гнул свое дракон.

— От ошибки не застрахован никто.

Дракон вздохнул.

— Слушай, неужели ты не видишь, кто перед тобой?

Предводитель маленького отряда посланцев Повелителя задумчиво провел костяшкой пальца по голому черепу и наконец сказал:

— Дракон. Ну и что?

— Ну и что? Ты считаешь меня чем-то не заслуживающим большого внимания, не способным причинить неприятности? — Кончик хвоста подземного дракона несколько раз резко дернулся.

Крысиному королю уже не раз приходилось сталкиваться с драконами, и он прекрасно знал, что это означает. Не медля ни мгновения, он схватил маленького тираннозаврика в охапку и кинулся наутек.

21

Они сидели на вершине холма и смотрели на сражение, разгоревшееся от них шагах в пятистах. С такого расстояния фигурки скелетов казались маленькими. Подземный дракон маленьким не казался даже на таком удалении.

— Долго это будет продолжаться? — спросил Кусака.

— Не знаю, — признался крысиный король.

— Почему не знаешь?

— Это зависит от того, насколько велики у них силы, как долго они смогут драться. А вот этого-то я и не знаю.

— Почему ты раньше не узнал, как велики у них силы?

Крысиный король вздохнул.

— Нам пора, — сказал он тираннозаврику. — Мы остановились здесь лишь на пару минут, перевести дух. К тому моменту, когда кто-то из этих болванов победит, мы должны быть отсюда уже далеко.

— Почему? Ведь мы не участвуем в сражении. Мы — нейтральная сторона.

— Сражающимся сторонам на это совершенно наплевать. Если победят скелеты, они нас снова схватят и потащат к своему Повелителю.

— А если победит дракон?

— Думаю, у него тоже будет причина желать нам смерти. Если я что-то понимаю в драконах, только что закончивших большую драку, то он здорово проголодается. Понимаешь, что я имею в виду?

— Еще бы… — пробормотал Кусака.