Тысяча и одна ночь Эпосы, легенды и сказания

– Так вот какова баня! – сказал царь. – Клянусь Аллахом, имея такую баню, город наш может назваться городом! Ну, какую же плату будешь ты брать с человека?

– Назначь ты, царь, что следовало бы брать, – отвечал Абу-Сир.

– Бери с каждого по тысяче червонцев, – сказал царь.

– Прости, государь, – отвечал хозяин бани, – но ведь такие деньги не всякий может платить, и потому ко мне будет ходить очень мало народа.

– Как же ты распорядишься?

– Я думаю брать с каждого то, что он может дать. Богатый и знатный даст много, а бедный даст, сколько может. Ведь тысячами может платить разве только царь.

Приближенные нашли, что он совершенно прав, а царь приказал им всем дать Абу-Сиру по сто червонцев, по одному мамелюку, одной рабыне и черному рабу.

– На этот раз мы согласны на эту плату, – сказали они, – но отныне всякий может давать, сколько хочет.

В этот день в бане перебывало четыреста человек царедворцев, и таким образом он получил сорок тысяч червонцев и четыреста мамелюков и столько же рабынь и черных рабов. Абу-Сир подошел к царю и, поцеловав прах у ног его, сказал:

– О блаженный царь, что мне делать с этими мамелюками, рабынями и рабами?

– Если я приказал своим царедворцам дать тебе рабов, – отвечал царь, – то приказал это для того, чтобы ты разбогател. Может быть, тебе захочется вернуться к себе на родину и пожить там в довольстве. Вот поэтому-то мы надавали тебе рабов.

– О государь, – сказал Абу-Сир, – все эти рабы пригодны только для царей. Лучше бы вместо них мне дали наличные деньги, а то ведь всю эту ватагу надо кормить, поить и одевать. Что бы я ни заработал, мне не прокормить их всех.

– А ведь ты прав! – смеясь, сказал царь. – Ну, так продай их мне за сто червонцев каждого. Согласен?

– Согласен, – отвечал Абу-Сир.

Царь приказал казначею выдать ему деньги и затем роздал всех рабов их прежним хозяевам.

– Да избави тебя, государь, Бог от всякого зла, как ты избавил меня от этих людоедов, насытить которых может разве только Бог.

Царь засмеялся, выслушав его, и вернулся во дворец. Абу-Сир провел всю эту ночь, считая золото и запечатывая его в мешки. Прислуживали ему двадцать мамелюков, двадцать черных рабов и четыре рабыни. На следующее утро глашатаи кричали по городу, что всякий желающий пойти в баню может заплатить за это, что ему угодно. Сам Абу-Сир сел у сундука и собирал плату – и к вечеру сундук был полон денег. Царица тоже пожелала побывать в бане, и Абу-Сир разделил день на две части, для того чтобы могли ходить женщины и мужчины, и выучил четырех рабынь мыть и растирать; царица была очень довольна, увидав, что у сундука стояла женщина. За свое мытье царица дала тысячу червонцев. Молва об удивительной бане разнеслась по всему городу; все посетители относились к хозяину с большим уважением, и счастье ему повезло. Он познакомился с царскими телохранителями и подружился с ними, а царь приезжал к нему в баню каждую неделю и давал за это тысячу червонцев.

Он велел приготовить ему чан и пошел в баню, зашел и царский капитан, при виде которого Абу-Сир тотчас же снял платье и вошел с ним в баню; сам его вымыл, растер и приготовил ему шербета и кофе; а когда капитан хотел заплатить ему, то он поклялся, что ничего не возьмет, так что капитан очень удивился и раздумывал, чем бы ему отблагодарить за такую любезность.

Абу-Кир между тем постоянно слышал разговоры о бане и восторженные о ней отзывы, вследствие этого ему самому захотелось пойти посмотреть, что это такое. Он надел свое самое лучшее платье, сел на мула и, взяв с собою четырех черных рабов и четырех мамелюков, явился в баню, где увидал массу народа и почувствовал приятный запах дерева алоэ. Встретившись с Абу-Сиром, выразившим радость при встрече с ним, он сказал:

– Разве так поступают? Я открыл красильню, познакомился с султаном и повел отлично дела, а ты не пришел даже проведать меня! А я никак не мог найти тебя.

– Да разве я не был у тебя, – отвечал Абу-Сир, – и разве ты не назвал меня вором и не избил меня при народе?

– Да что ты говоришь? – возразил красильщик. – Разве это я тебя бил?

– Ну, конечно, меня!

Абу-Кир стал страшно божиться, что он не узнал его.

– Какой-то человек, – сказал он, – приходил ко мне и воровал у меня материю, и, по-видимому, когда ты пришел, то я, не узнав, подумал, что это он. Что же ты не сказал, что это ты? Сами виноват, что получил побои.

– Ну, Бог простил тебя, – отвечал Абу-Сир. – Входи, раздевайся и вымойся.

– Аллахом прошу тебя, братец, простить меня! – продолжал просить Абу-Кир. – А я попрошу царя обратить на тебя свое благосклонное внимание.

– Не проси, потому что я сам знаком с царем и со всем его двором и пользуюсь его милостивым расположением.

И он рассказал ему обо всем, что сделали для него царь; затем он вымыл товарища и угостил его медом и шербетом. Когда же Абу-Кир хотел заплатить ему, то тот сказал, что ни за что не возьмет с него.

– Баня твоя, – сказал красильщик, – превосходна, но в ней есть один большой недостаток.

– Какой недостаток? – спросил Абу-Сир.

– У тебя не употребляют известного средства с примесью мышьяка для выпадения волос, – отвечал Абу-Кир. – Когда царь придет к тебе, непременно укажи ему на средство избавляться от ненужных волос. Он за это полюбит тебя еще более.

– Ты прав. Я непременно приготовлю это средство.

Выйдя из бани, Абу-Кир сел на мула и прямо проехал к царю.

– Я пришел к тебе, – сказал он ему, – чтобы предупредить тебя. Я только что узнал о том, что ты выстроил баню.

– Да, я выстроил баню точно так же иностранцу, как устроил тебе красильню, – отвечал царь и начал рассказывать, как удобны и хороши бани.

– А ты, царь, уж был в них?

– Был.

– Ну, благодари Бога, что он спас тебя от этого негодяя, врага нашей веры. Знай, царь, что ты погибнешь, если еще раз пойдешь в баню.

– Это почему? – спросил царь.

– А потому, что этот банщик, – отвечал Абу-Кир, – враг тебе и враг нашей веры. Он и бани-то завел только для того, чтобы отравить тебя. Когда ты придешь к нему в баню, он предложит тебе мазь, уничтожающую ненужные волосы. Но это не целебная мазь, а страшный яд. Христианский царь обещал этому негодяю освободить его жену и детей, если он убьет тебя. А жена и дети находятся в плену у христиан. Я был в плену вместе с ним, но открыл там красильню и так хорошо красил материи, что царя упросили отпустить меня. И вот, приехав сюда, в город, я встретил этого человека в бане и спросил, каким образом вырвался он из плена; он отвечал мне, что христианский царь обещал исполнить всякое желание того, кто убьет тебя; он вызвался исполнить это поручение и был посажен на корабль, который и привез его сюда. Я, конечно, спросил его, каким способом думает он исполнить это поручение, и он отвечал мне: «Я предложу ему мазь для выпадения волос, чтобы не надо было ему бриться, а мазь эта ядовитая, я сам делал ее. Царь возьмет мазь, будет мазаться и умрет, потому что она проникнет ему в сердце». Услыхав это, я испугался и пришел предупредить тебя.

Царь, услыхав такое извещение, страшно разгневался, но сказал красильщику:

– Сохрани эту тайну.

Ему захотелось поскорее пойти в баню, чтобы удостовериться в справедливости обвинения, и он отправился мыться. Ничего не подозревавший Абу-Сир встретил его, как всегда, и сам принялся тереть его мочалкой, так что тело его заскрипело. Когда царь был вымыть, Абу-Сир сказал ему:

– О царь, не хочешь ли взять у меня мазь, которую я приготовил для уничтожения волос?

Он принес мазь царю, и тот, понюхав ее, нашел, что она отвратительно пахнет, и уверился, что мазь должна быть ядовитой. Царь страшно рассердился и приказал схватить банщика; а сам, одевшись, проехал в зал совета, куда велел привести и Абу-Сира с завязанными назад руками и послал за капитаном. Лишь только капитан явился, царь сказал ему:

– Возьми этого негодяя, положи его в мешок с тяжестью из негашеной извести и, завязав мешок, привези его на лодке к окнами моего дворца. Когда я прикажу тебе бросить его в воду, ты бросишь его, для того чтобы он потонул и сгорел.

– Слушаю и повинуюсь, – ответил капитан и, взяв Абу-Сира, спросил у него, что за причина гнева царя.

– Клянусь тебе Аллахом, – отвечал Абу-Сир, – я совсем не знаю, за что такой гнев.

– Верно, кто-нибудь позавидовал тебе и насказал царю, и царь рассердился, – сказал капитан. – Но ты не бойся, я непременно освобожу тебя, но в таком случае тебе надо будет остаться у меня на острове, пока я не отправлю тебя.

Капитан принес извести, которую положил в мешок, и туда же положил большой камень. Абу-Сиру же он дал сеть и сказал ему:

– Закинь эту сеть; может быть, ты выудишь рыбы. От меня каждый день требуют рыбы к столу царя. А я отправлюсь под окна царя.

Капитан положил мешок в лодку, в которой приехал с Абу-Сиром на остров, и отправился ко дворцу. В окно он увидал царя и спросил у него: «Прикажет ли он бросить мешок в воду?»

– Брось! – крикнул царь, махнув рукой.

Вдруг что-то блеснуло и упало в воду. Это был заколдованный перстень. Если царь гневался на кого-нибудь, ему стоило только махнуть рукой с этими перстнем, и головы стоявших перед ним людей слетали прочь. Войска повиновались ему только потому, что боялись этого перстня.

Султан, уронив его в море, прежде всего пожелал скрыть это от всех.

Абу-Сир после отъезда капитана забросил сеть и выловил много рыбы; он забросил во второй раз и в третий, и рыбы поймал столько, что навалил целую груду.

– Давно я не едал рыбы, – размышлял банщик, и, выбрав хорошую и жирную рыбу, он, взяв нож, стал ее потрошить и нашел царский перстень. Рыба проглотила перстень, а судьба послала эту рыбу Абу-Сиру. Взяв перстень, он надел его себе на мизинец, не подозревая его свойства. В это время на остров вышли два повара и спросили, куда уехал капитан.

– Не знаю, – отвечал Абу-Сир, махнув рукой, и вдруг, к немалому своему ужасу, он увидал, что головы обоих поваров слетели.

– Кто же мог убить их? – шептал он, и как раз в эту минуту подъехал капитан и увидал целую груду рыбы, обезглавленных поваров и перстень на руке Абу-Сира.

– Не шевели рукой с этим перстнем, – крикнул он ему, – так как ты можешь убить меня им!

Подойдя к банщику, капитан рассказал ему о волшебном свойстве перстня и объяснил ему, что движением своим он убил поваров. Абу-Сир объяснил ему, что нашел этот перстень в рыбе.

– А я заметил, как царь обронил его в море, – сказал капитан. – Верно, рыба проглотила его, и сама судьба послала ее к тебе.

– Теперь, – продолжал Абу-Сир, – свез меня обратно в город.

– Я не боюсь везти тебя, – отвечал капитан, – потому что в один миг ты можешь убить не только царя, но и все войска его.

Он посадил его в лодку и высадился с ними в городе. Абу-Сир отправился во дворец, где в зале совета увидал сидевшего перед своими войсками царя, крайне огорченного потерею своего перстня.

– Разве тебя не бросили в море? – крикнул царь, увидав Абу-Сира.

– О царь, – отвечал банщик. – Капитан прежде всего привез меня на остров и спросил, за что ты разгневался на меня. Я поклялся ему, что не знаю. Он пожалел меня и положил в мешок камень вместо меня. Когда же ты приказал бросить мешок в море, то обронил заколдованное кольцо, и я нашел его в рыбе. Увидав кольцо, я надел его себе на палец и, когда приехали твои повара, случилось, что я, не зная, махнул рукой, и головы их слетели. Перстень я принес теперь тебе, потому что ты прежде был ко мне милостив, а добра я никогда забыть не могу. Вот, бери свой перстень, и если я виноват в чем-нибудь перед тобою, то скажи мне, и потом можешь казнить меня.

Он снял с пальца перстень и подали его царю. Царь взяли перстень и надел его себе на палец. Он встал и обнял Абу-Сира.

– Ты лучший из людей! – сказал он. – Не порицай меня, а прости за то, как я поступил с тобою. Если бы перстень этот нашел кто-нибудь другой, то ни за что не отдал бы мне его.

– Я охотно прощаю тебя, о царь, – отвечал Абу-Сир, – но скажи мне только, за что ты так на меня рассердился, что велел меня убить?

– Теперь я вижу, – сказал царь, – что ты совершенно не повинен, но мне красильщик рассказал вот то-то и то-то.

И он повторил ему все, что красильщик говорили ему.

– Клянусь Аллахом, – отвечал Абу-Сир, – я никогда не видал христианского царя, никогда в жизни не бывал в христианской земле, и мне никогда не приходило в голову мысли убивать тебя. Красильщик был моим товарищем и соседом в Александрии, там нами стало жить не под силу, и мы, заключив союз, уехали с ним оттуда.

И он подробно рассказал все, что с тех пор с ним было, как он был избит красильщиком и как красильщик же посоветовал ему сделать мазь.

– Но надо тебе сказать, царь, – продолжал он, – что мазь эта совершенно безвредна и что у нас дома ее постоянно употребляют, но я забыл о ней, и напомнил мне ней красильщик. А теперь пошли за привратником в тот хан, где мы жили, и пошли за рабами красильщика, и спроси их, правду ли я говорю.

Царь послал за указанными людьми, и они подтвердили слова Абу-Сира.

– Приведите ко мне красильщика босого, с непокрытой головой и с завязанными назад руками, – распорядился царь.

Абу-Кир сидел дома очень довольный, что ему удалось уничтожить Абу-Сира, и не заметил приближения царских телохранителей, которые бросились на него и осыпали его ударами. Они завязали ему назад руки и потащили его к царю, где он увидал сидящего Абу-Сира, привратника и их работников.

– Разве это не твой товарищ, – сказал ему привратник хама, – с которым ты жил и у которого украл деньги, оставив его на моих руках больного?

– Разве это не тот человек, – сказали ему рабочие, – которого ты приказал нам схватить и бить?

Низость Абу-Кира стала для царя очевидна.

– Возьмите его, – сказал он своим телохранителям, – и проведите по городу напоказ перед всеми, а потоми завяжите в мешок и бросьте в море.

– О царь, – сказал Абу-Сир, – позволь мне вмешаться в это дело и просить тебя простить его, так как я все простил ему.

– Ты простил ему его вину перед тобою, – сказал царь, – но я не прощу его вины передо мною.

И царь приказал взять его и исполнить высказанный им приговор, и Абу-Кир был брошен в мешке в море.

– А ты, Абу-Сир, – продолжал царь, – можешь просить у меня все, что хочешь, и я все исполню.

Абу-Сир просил, чтобы его отправили на родину, так как он не хотел более оставаться в этом городе.

Царь одарил его очень щедро и дал ему целый корабль, нагруженный товарами. Матросами на этом корабле были мамелюки, которых он тоже подарил ему. Предварительно он предложил ему место визиря, но Абу-Сир отказался. Цирюльник, простившись с царем, вышел в море и шел, не останавливаясь, до берегов Александрии. Он причалил к берегу, и один из его мамелюков увидал около берега мешок.

– Посмотри-ка, хозяин, – сказал он, – какой большой и тяжелый завязанный мешок.

Абу-Сир велел развязать его и увидал там тело Абу-Кира, которого море выкинуло в Александрии. Он взял тело, похоронил его в окрестностях города и поставил памятники с такой эпитафией:

После этого Абу-Сир прожил очень недолго, и Господь взял его душу. Его похоронили рядом с его бывшим товарищем; место, где они были погребены, народ назвал Абу-Киром и Абу-Сиром. Вот в каком виде сохранилась история Абу-Кира и Абу-Сира.

Слава Превечному Создателю!

Глава двадцать седьмая

Начинается с половины девятьсот сорок первой ночи и кончается в половине девятьсот сорок шестой

История Абдул-Аллаха Сухопутного и Абдул-Аллаха Морского

Жил-был рыбак по имени Абдул-Аллах, у которого была большая семья; у него было девять человек детей и их мать, и кроме сетей не было никаких средств. Он ходил ежедневно в море ловить рыбу и на вырученные деньги содержал семью. Когда же ему попадалось много, то он покупал хорошей провизии и плодов, растрачивал все до последней монеты, думая при этом, что назавтра Господь дошлет пищу. Когда жена его родила еще, то у него стало десять человек детей, и как раз в этот день он не изловил ни одной рыбы, и им нечего было есть; а жена между тем просила принести ей чего-нибудь.

– Я сейчас отправлюсь в море, – сказал он ей, – и на счастье новорожденного заброшу сети.

Он так и сделал, и, подождав немного, потянул веревки и вытащил сеть, полную песку, камешков и травы, но в ней не было ни единой рыбы. Он забросил во второй раз, но рыбы опять-таки не было. Он забросил и в третий, и в четвертый, и в пятый раз, но рыбы все-таки не было.

«Неужели, – думал он, – Господь создал новорожденного и ничего не послал для прокормления его? Может ли это быть?» Он сложил сети и с тяжелым сердцем пошел обратно, зная, что дома у него нечего есть и что жена лежит больная. Проходя мимо хлебопекарни, он увидал громадную толпу народа.

Время было сухое, следовательно, голодное, но народ все-таки покупал хлеб, а он стоял и только втягивал в себя запах горячего хлеба, и чувствовал сильный голод. Хлебопек, увидав его, подозвал к себе и сказал:

– Послушай, рыбак, тебе, верно, хочется хлеба? Ну, говори же, не стесняйся. Если у тебя нет с собой денег, то я и так дам, и подожду, пока ты будешь посчастливее.

– Да, хозяин, – отвечал рыбак, – у меня нет денег, но дай мне хлеба, чтобы накормить всю семью, а в залог я оставлю тебе сети.

– Полно, бедняга, – отвечал пекарь, – сеть твоя то же, что для купца лавка; она – твое средство существования, и если ты оставишь ее в заклад, то чем же ты будешь ловить рыбу? Говори, сколько хлеба тебе надо?

Он сказал, сколько ему нужно хлеба, и столько получил от пекаря; кроме того, получил от него денег, на которые мог купить другого продовольствия.

– Я буду терпеливо ждать возврата этих денег; а самое лучшее, если на них ты принесешь мне рыбы.

– Господь наградит тебя за это, – сказал рыбак и, взяв хлеб и деньги, весело пошел домой к жене и детям, которые плакали уже от голода.

На следующий день он опять взял сети и пошел к морю; проходя мимо пекарни, он просил Господа послать ему рыбы, чтобы ему не стыдно было показать глаза пекарю. Он забросил сети, но ничего не поймал и, проработав до вечера, пошел с пустыми руками. Подойдя к пекарне, он ускорил шаг, для того чтобы пекарь не заметил его, но тот крикнул ему:

– Эй, рыбак! Возьми хлеба и деньги, которые ты забыл.

– Мне совестно, – отвечал ему рыбак, – потому что сегодня мне совсем не попалось рыбы.

– Не стыдись! Когда-нибудь попадется, и ты расквитаешься, – сказал пекарь.

И так пекарь давал ему хлеба и денег в продолжение сорока дней. На сорок первый день рыбак сказал жене, что эта жизнь ему так надоела, что он хочет изрезать сети.

– Благодари Бога, – отвечала жена, – что нашелся такой добрый человек, который помогает тебе.

– Я очень много ему должен, – продолжал рыбак, – и боюсь, что он потребует свой долг.

– Разве он напоминал тебе о долге? – спросила жена.

– Никогда, – возразил рыбак. – Напротив того, он говорил всегда: подожди, наступит хорошее время.

– Ну, когда он будет требовать от тебя долг, ты отвечай ему: подожди, наступит хорошее время, и я отдам тебе.

Он взял сети и пошел к морю, говоря:

– О Господи! Пошли мне рыбы, чтобы я мог отдать ее пекарю.

Он потянул сеть и почувствовал, что она тяжела, так что, вытягивая ее, он страшно устал. Вытянув же ее, он увидал в ней околевшего осла, страшно раздувшегося и уже разложившегося. Он вытащил его из сети и проговорил:

– Сила и власть в руках Господа! Ведь правду же говорил я жене, что мне надо бросить ловить рыбу.

Он очень огорчился и перешел на другое место, где и закинул сети. На этот раз сеть оказалась тоже тяжелой, он с трудом ее вытащил и увидал в ней человека. Он вообразил, что это один из шайтанов, запечатанных Сулейманом в кувшин, высвободившийся из разбившегося кувшина. Испугавшись, он побежал от него, крича:

– Пощади, пощади, шайтан Сулеймана!

Но человек из сетей закричал ему:

– Рыбак! Рыбак, не беги от меня, так как я такой же человек, как и ты. Высвободи меня – и получишь за меня награду.

Рыбак, услыхав это, успокоился и подошел к сети.

– Так ты не шайтан?

– Нет, я человек, верующий в Аллаха и Его пророка.

– Кто же бросил тебя в воду?

– Я из уроженцев моря и попал в твою сеть. Мы повинуемся воле Господа, и если бы не боялся наказания свыше, то разорвал бы твою сеть. Но теперь я подчинился своей судьбе, и ты можешь, если хочешь, завладеть мною. Освободи меня и заключи со мной условие, и сделайся моим товарищем. Я буду приходить сюда каждый день, и ты приноси мне корзинку с земными плодами, которые растут у вас. А я буду наполнять твою корзинку кораллами, жемчугом, изумрудами, яхонтами и другими драгоценными камнями. Согласен ли ты на такое предложение?

– Дадим друг другу клятвенное обещание.

Оба они прочли молитвы; рыбак освободил его из сетей и спросил, как его зовут.

– Зовут меня, – отвечал он, – Абдул-Аллахом Морским. Если ты подойдешь к этому месту, а меня тут не будет, ты только закричи: «А где ты, Абдул-Аллах Морской?» – и я тотчас же явлюсь. А как зовут тебя?

– Меня зовут Абдул-Аллахом, – отвечали рыбак.

– Следовательно, ты Абдул-Аллах Сухопутный, а я Абдул-Аллах Морской. Теперь подожди тут, я принесу тебе подарок.

– Слушаю и повинуюсь, – отвечал рыбак.

Абдул-Аллах Морской ушел в воду, вследствие чего Абдул-Аллах очень раскаивался, что отпустил его.

«Напрасно я это сделал, – думал он, – ведь это он только посмеялся надо мною. Ведь я мог бы показывать его в городе и получать за это деньги».

Но в то время как он горевал, что выпустил из рук свою добычу, Абдул-Аллах вернулся к нему с целой охапкой бриллиантов, жемчуга, яхонтов и изумрудов.

– На, возьми, – сказал он, – и не порицай меня, брат мной, за то, что у меня нет корзины, которую я мог бы наполнить.

Абдул-Аллах, очень довольный, принял от него драгоценные камни и, дав обещание приносить ежедневно фрукты, ушел.

Довольный рыбак прошел прямо к пекарю.

– О, брат мой, счастье повалило ко мне, – сказал он, – и я могу рассчитаться с тобой.

– Если можешь, то рассчитывайся, – отвечал булочник, – а не можешь, то получай свой хлеб.

– Вот тебе в уплату долга, – продолжал рыбак и дал ему горсть жемчуга и других камней, – а ты дай мне наличных денег, чтобы я мог купить продовольствия, пока не продам своих сокровищ.

Пекарь дал ему все свои наличные деньги, наполнил хлебами всю его корзинку и сам понес ее к нему в дом, к его жене и детям. Рыбак купил всего, что надо, и на славу угостил своего благодетеля-пекаря. Тайну свою он рассказал жене, и та сказала ему, чтобы он никому ничего об этом не говорил, а иначе все знатные люди начнут терзать его.

– Если я скрою свою тайну от всех, – отвечал он, – но от друга своего пекаря скрывать все-таки не буду.

На следующий день он встал до восхода солнца и, наполнив корзину фруктами, он отправился к морскому берегу, где, поставив ее на землю, сказал:

– Где ты, Абдул-Аллах Морской?

– Здесь, к твоим услугам, – отвечал он ему, выходя из воды.

Он взял от рыбака корзину и нырнул с нею в море, где пробыл некоторое время и затем вернулся с этой же корзиной, наполненной драгоценными каменьями.

Абдул-Аллах Сухопутный поставил ее себе на голову и отправился к своему другу пекарю, который сообщил ему, что испек сорок сладких пирожков и послал их к нему в дом, а сейчас пошлет булок. Рыбак дал ему три горсти драгоценных камней и пошел домой, где, выбрав лучшие камни, пошел с ними на рынок к лучшему ювелиру и спросил его, не купит ли он камней.

– А еще у тебя есть такие камни? – спросил у него ювелир, осмотрев те, что он принес.

– У меня их целая корзина, – отвечал рыбак.

Ювелир спросил, где он живет, и затем приказал своей прислуге схватить его.

– Это вор, укравший вещи у султанши, – прибавил он.

Ювелир приказала бить его; завязав ему назад руки, и все купцы закричали, что вор пойман, что он-то и украл пропавшие вещи. Абдул-Аллах ни слова не говорил в свое оправдание, и его привели связанного к султану.

– Государь, – сказал ювелир, – когда у супруги твоей пропало ожерелье, ты дал мне об этом знать и приказал нам схватить вора; вот привожу тебе его. И вот драгоценные камни, взятые нами у него.

Султан приказала евнухам взять камни, показать их султанше и спросить, ее ли это камни, которые у нее пропали. Евнух тотчас же отправился к султанше; она пришла в восторг от камней и послала сказать султану, что ожерелье она нашла и что камни эти ей не принадлежат, но что они гораздо лучше тех, что у нее, и что если этот несправедливо обвиненный человек хочет продать их, то она просит султана купить их для нее.

Когда евнух вернулся и передал султану ответ, то султан очень рассердился на ювелира.

– Государь, – возразил ему старый ювелир, – мы знали, что это бедный рыбак, и, увидев у него подобные вещи, конечно, предположили, что он украл их.

– Ах вы, негодяи эдакие! Зачем же вы не спросили у него, откуда она их достал, а опозорили его! Убирайтесь отсюда! – крикнул султана.

Ювелир и купцы в страхе вышли из дворца.

– Ну, человек, – сказал рыбаку султан, – с тобой поступили несправедливо, но скажи ты мне всю правду, откуда у тебя взялись такие камни? Я хотя и царь, но у меня таких камней нет.

– О государь, – отвечал рыбак, – у меня целая корзина таких камней, и вот откуда они.

И рыбак рассказал, как он заключил союз с Абдул-Аллахом Морским и как получил от него корзину камней.

– Ну, счастье твое, – сказал ему султан, – но богатство требует известной обстановки, и я постараюсь обставить тебя так, чтобы тебя не обирали. Но ведь я могу умереть, а новый султан может пожелать завладеть твоими сокровищами, а потому, чтобы обеспечить тебя, я советую тебе жениться на моей дочери, стать моим визирем и потом принять мое царство после меня.

Султан приказал своим людям свести Абдул-Аллаха в баню и одеть его в царское платье, что и было тотчас же сделано. Затем царь назначил его визирем. Кроме того, царь послал царедворцев и придворных женщин к нему в дом, для того чтобы они одели по-царски его жену и детей и на носилках принесли бы ее вместе с младенцем во дворец. Старших детей царь встретил с почетом, обнял их и посадил подле себя. У рыбака было девять сыновей, а у султана совсем не было мальчиков, была только одна дочь по имени Умс-Эс-Сауд. Царица ласково и почетно обошлась с женою Абдул-Аллаха и назначила ее к себе визиршей. Царь отдал приказание заключить свадебное ycловие между своей дочерью и Абдул-Аллахом и назначил ей в приданое все имевшиеся в казначействе драгоценные камни. По случаю свадьбы весь город был убран, и начались празднества.

На другой день после свадьбы царь, сидя у окна, увидал, что зять его, визирь Абдул-Аллах нес на голове корзину с фруктами.

– Что это ты несешь и куда, сын мой? – спросил он у него.

– Я несу фрукты к Абдул-Аллаху Морскому, – отвечал он.

– Да время ли теперь идти к нему? – продолжал султан.

– Я боюсь оказаться перед ним обманщиком, боюсь, чтобы он не сказал мне, что мои личные дела помешали мне прийти к нему.

– Это правда. Иди к своему товарищу.

Абдул-Аллах пошел по городу, и народ, видя его, говорил:

– А ведь это зять султана. Он идет променять плоды на драгоценные камни.

Те же, кто не знал его, спрашивали у него, почем он продает плоды, и он за это не сердился, а ласково отвечал всеми. Придя на берег, он отдал своему товарищу плоды и получил взамен камни. Так ходил он ежедневно; проходя однажды мимо хлебопекарни, он увидал, что она заперта. Она была заперта и на другой день; а на третий день Абдул-Аллах обратился к соседу с таким вопросом:

– Скажи мне, пожалуйста, где твой сосед-пекарь? Не случилось ли с ним чего-нибудь?

– О господин мой, он нездоров и не выходит из дому.

Он спросил соседа, где жил пекарь, и тотчас же отправился к нему, обнял его и спросил:

– Ну, что с тобой? Я, проходя мимо твоей пекарни, увидал, что дверь заперта, и от соседа узнал, что ты болен.

– Господь наградит тебя за твою доброту. Но я вовсе не болен, а мне сказали, что тебя схватили и обвинили как вора. Я этого испугался и, закрыв пекарню, сам спрятался, – отвечал пекарь.

– Это ты не ошибся, – сказал Абдул-Аллах и рассказал пекарю все, что с ним случилось, и прибавил: – царь отдал за меня свою дочь и сделал меня своим визирем. Возьми теперь все, что у меня в корзине, и не бойся.

После этого он пошел обратно во дворец; султан, увидав у него пустую корзину, сказал ему:

– Что это, сын мой, ты, верно, не видал сегодня своего товарища?

– Нет, я видел его, – отвечал Абдул-Аллах, – но то, что получил от него, я отдал пекарю, которому многим обязан.

– Как зовут этого пекаря? – спросил султан.

– Его зовут Абдул-Аллахом Пекарем, меня зовут Абдул-Аллахом Сухопутным, а моего товарища зовут Абдул-Аллахом Морским.

– И меня тоже зовут Абдул-Аллахом, – сказал султан. – Перед Богом все люди – братья. Пошли за своим другом пекарем, пусть он явится ко мне, и я назначу его визирем с левой стороны.

Оба визиря прожили, служа султану, целый год, и бывший рыбак ежедневно приносил по целой корзине драгоценных камней.

Однажды он по своему обыкновению принес к морю фрукты, получил за них драгоценные камни и, сидя на берегу, беседовал со своим другом Абдул-Аллахом Морским; в разговоре они коснулись могил.

– Говоришь, – сказал Абдул-Аллах Морской, – что пророк погребен у вас на земле? Ты знаешь, где находится его могила?

– Знаю.

– И вы посещаете ее?

– Посещаем; только я не был у гроба его, потому что сначала был слишком беден, а теперь я не имею права уйти от тебя.

– Да что ты! – отвечал ему на это Морской. – Если ты не побываешь на гробе пророка, то кто же заступится за тебя на том свете? И неужели из-за благ земных ты не посетил гроба пророка?

– Для того чтобы посетить гроб пророка, мне надо было получить от тебя позволение, и мне хотелось бы отправиться туда в нынешнем же году.

– Охотно даю тебе это позволение, и когда ты будешь на могиле, то поклонись и от меня, – отвечал морской человек, – и снеси ему от меня приношение. Идем со мною в море, я дам тебе это приношение.

– Ты, брат мой, – отвечал ему бывший рыбак, – родился в море, вода – твоя стихия; но мы, люди земли, переносить ее не можем; и если я окунусь в воду, то тотчас же захлебнусь.

– Не бойся ничего, – сказал Абдул-Аллах Морской, – я сейчас же дам тебе такое натиранье, вследствие которого вода не причинит тебе никакого вреда.

Страницы: «« « ... 5253545556575859 » »»