Красный рассвет Березин Федор

85. Кабинетные эмпиреи

Естественно, пуск такого большого количества ракет не может пройти незамеченным. Однако при всей неординарности ситуации в первоначальный момент особого шока у оперативного командования не возникло. Может, подспудно сказывалась географическая удаленность от места происшествия? Вполне может быть, ведь уже несколько десятилетий непосредственное управление ведущими бой войсками проводилось прямо из Пентагона или из барражирующего над Виргинией летающего командного пункта. Разумеется, учитывая мгновенную скорость передачи данных, эти тысячи километров вроде бы не имели значения, но все же… Или на подавление паники работали другие соображения? Весьма возможно.

— Вертолет с «арсенала» погиб однозначно? — уточнил на всякий случай мучающийся сомнениями двузвездный генерал Уильям Хенс.

Сидящий рядом генерал ВВС, с погонами с одной звездой, мог бы ответить с однозначной уверенностью, однако прямолинейность не лучший путь к продвижению по служебной лестнице. Потому, по выработанной загодя привычке, он сформулировал ответ более витиевато:

— Летающий радар его не наблюдает. Поднятый с «Рузвельта» тоже.

— Это может быть запуск с запаздыванием? — предположил двузвездный. — Мог наш экипаж перед гибелью ввести такую программу?

— Теоретически, наверное, мог, — осторожно согласился вэвээсник, — но…

— Понимаю, — кивнул двузвездный с кривоватой усмешечкой. — Мы ведь не успели выдать разрешение на залп, так?

— Вот именно, генерал.

— Да не дрожите вы так, Лори, смотреть противно. Если это что-то другое, нам с вами недолго сидеть в этих креслах. И уж тогда вам точно не догнать меня в количестве звезд. Давайте прикинем, что может быть в варианте пуска, совершенного не по нашей команде. Шевелитесь, Лори. — Двузвездный больше не улыбался. — Уточните, сколько государств находится в пределах зоны поражения «Громовержца».

Однозвездный вэвээсник отдал команду в микрофон, и где-то в этом же летающем командном пункте зашевелились у пультов полковники и майоры.

— В предельной зоне поражения тринадцать государств среднего размера и еще несколько маленьких — островных.

— Плакали наши погоны, — снова скривил в усмешке губы генерал Уильям Хенс. — Придется дергать Вашингтон. У господина президента будет неурочная работенка.

Он не ошибся. Уже через несколько минут президент США Буш Пятый имел озадаченное лицо. Нет, челяди не пришлось выдергивать его из постели или отбирать ракетку для гольфа в самый ответственный момент утреннего моциона. Он ведь и так уже находился на связи с оперативным центром: являясь фактическим главнокомандующим, он обязался, хотя бы номинально, руководить вооруженными силами, подготовленными к войне в Южном полушарии.

— Но ведь это только предположение! — сказал он вполне уверенным голосом, когда ему донесли о случившемся. На самом деле он был близок к панике. Есть такая черта у административных работников — в экстренной ситуации они могут трусить больше, чем солдат, съежившийся под перекрестным огнем.

— Да, это наихудшее из предположений, господин президент.

— Мы можем их перехватить?

— Даже сейчас это проблематично, но, может, и не надо, поскольку еще имеется надежда, что ракеты выполняют заложенную загодя программу.

— И?..

— Тогда все в норме. Они просто поразят запланированные загодя цели. В настоящее время они уже над НЮАС, и, может, все обойдется.

— А если?..

— Это будет окончательно ясно очень скоро. Наши спутники и воздушные радары пытаются отслеживать траектории хоть каких-то из выпущенных ракет.

— И мы даже потом никак не сможем их?.. — Президент стукнул кулаком о кулак. Он был бывшим боксером-любителем, и, несмотря на прививаемый лоск, это все равно сказывалось на жестикуляции.

— Видимо, нет, господин президент. Не забывайте, это не Северная Америка — там нет развитой системы ПВО.

— А куда они?..

— Это будет непонятно до самого конца. Подрыв может произойти на любом участке траектории. На наше счастье, там нет ни одной ядерной боеголовки. Не исключено, ракеты выплюнуты в божий свет — просто так, лишь бы пустить, заодно потрепав нам нервы. Все-таки там куча всяческих блокировок. Перенацелить их в незапланированные загодя районы весьма проблематично. В случае направленности ракет в никуда вторжение наших палубных истребителей в воздушное пространство суверенных государств будет абсолютно зряшным. К тому же оно будет неизбежно зафиксировано. Лишние и ненужные инциденты. Тем не менее решение остается за вами.

— Предлагаете просто ждать?

— Кроме того, господин президент, вам решать, предупреждать ли названные тринадцать государств о возможном ударе с воздуха.

— Для чего?

— Это, возможно, инициирует их отсталое ПВО, и они что-то сделают для перехвата.

— Смогут?

— Очень маловероятно. Хотя допустимо. Примененные ракеты все-таки не новинка, у кое-каких из кандидатов на атаку, к примеру, у Южного Заира есть пять — десять неплохих истребителей. При умелом использовании их ТТХ хватит.

— Вы верите в это, господин министр?

— Если честно, то нет.

— Ну так на кой ляд нам их предупреждать? — набычился президент.

— Это ваше решение. Может, в качестве акта доброй воли.

— Глупости. Вы что скажете, господин генерал?

— Нам перехватить эти ракеты нечем. Разве что несколько штук, из тех что по какому-то казусу пойдут ближе к западному побережью. Или к восточному — там у нас имеется ракетоносец «Берсерк». Предупреждать африканцев бесполезно — перехват они не осуществят. Не для их лентяев-летчиков эта задача. Значит, получится, мы не только бессильны, но еще и расскажем всем об этом. Если что-то случится, вот тогда и будем расхлебывать скандал. Делать его заблаговременно самим… — Командующий военно-воздушными силами пожал плечами.

— Чертовы куклы. — Президент злобно поглядел на собравшихся. — Сваливаете все на меня? Кто убеждал, что операция пройдет без сучка и задоринки?

— Сейчас не время выяснять отношения, — подал голос министр иностранных дел. — Ваше решение, будем предупреждать или нет?

— Кого? — с издевкой поинтересовался верховный главнокомандующий.

— Ну…

— Я так понял, в зоне возможного поражения куча стран. Где гарантия, что все боеголовки не летят на какую-нибудь одну? Допустимо?

— Пока мы не знаем траекторий, допустимо все, господин президент, — кивнул министр обороны.

— Так на кой черт предупреждать всех?

— Вы правы, лишняя суета.

— Вот что, господин министр обороны. В случае попадания наших ракет в одну страну, как нам лучше поступить?

— Смотря какая это страна. Если наш союзник, то…

— А вот мое мнение. — Верховный главнокомандующий встал. — В случае если это одна страна, то для сокрытия того, что это произошло в результате — так сказать — случайного сбоя, придется ее добить. Прикиньте, насколько эффективно мы сможем рассредоточить группировку для ведения еще одной параллельной войны.

— Да, но…

— Какие к черту «но»?! Вы хотите расписаться перед всем миром в нашей некомпетентности по пользованию собственным оружием? Или хотя бы по его хранению?

— А если это все-таки союзник?

— Разница? Толку от этих союзничков. Только тянут из нас больше. Господин министр иностранных дел, проработайте несколько вариантов нот… (Генерал, за сколько ракеты достигнут предельной дальности?) Значит, за два — три часа составьте варианты для общественности и средств массовой информации об оправдании нашего превентивного удара. Ну, как обычно, права человека и в таком духе. Есть возражения?

— Господин президент…

— Я что, сам это придумал? Благодарите наших доблестных генералов. Давайте шевелитесь. Варианты нот или, там, ультиматумов для всех тринадцати стран по отдельности плюс эту островную мелочь. А вы, господа военные, следите за этими ракетами. Все?

— Нет, не все, господин президент.

— Ну?

— Нам все-таки продолжать выполнение плана?

— Какого плана?

— Нападения на Южно-Африканский Союз.

— Может, отложим?

— Группировка полностью сосредоточена. И еще, если ракеты с «Громовержца» идут к первоначально помеченным целям, то нужно следовать плану. Иначе это будет просто вспугивание противника зазря.

И тогда президент присел на подлокотник кресла.

86. Морские песни

Перед погружением они успели получить подробнейшую оперативную информацию. По прикидке Бортника получалось, что то ли какие-то русские спутники еще не до конца заглушены штатовскими сателлитами, то ли где-то такие же, как на борту «Индиры Ганди», прирученные хакеры успешно скачивают данные прямо у американцев.

В общем, то, что расстановка ударного флота США известна, — это хорошо. Но есть два плохих нюанса. Первый и важнейший. «Индира Ганди» засветилась так, что теперь на нее будет начата целенаправленная охота. Скорее всего она уже началась. А второе — это то, что бывший «Шестидесятник» не может просто бежать с поля боя. Для чего же тогда на его борту ядерные ракето-торпеды? Ему тоже надо бы, как и захваченному «арсеналу», идти атаковать ударный флот. Но покуда нельзя, ведь на борту, пусть уже и не десять — восемь, за минусом двух героев — людей, головы которых Центр ценит более, чем плутониевые заряды. Их нужно куда-то доставить. Но нет времени прорываться назад в спокойствие Бенгальского залива, тем более кружным путем. Недосуг сейчас лавировать в антарктических водах.

Но, слава богу Нептуну, Бортнику не нужно ломать голову. У него есть подробные и свежайшие инструкции сверху. Высадить людей Осадчука на ближайшем месте побережья Южной Африки, причем с указанием наиболее удобных широт и долгот. А когда есть четкое расписание, служить приятнее.

И Тимур Дмитриевич Бортник, капитан второго ранга Кольско-Карельской Республики, ныне пират-наемник, служит. Ведет корабль в указанные координаты, молясь богу Нептуну о чистой, без всякой подводной нечисти воде. Ему бы только высадить штатских, а там пусть даже погибать. Как положено русскому моряку — с музыкой.

При наличии на борту четырех спецторпед и разрешении на их применение музыка разнесется далеко.

87. Кабинетные эмпиреи

Надежды президента США и компании оказались тщетными. Ракетами с «Громовержца» были поражены столицы тринадцати государств; некоторые на излете дальности. Они упали на Виндхук, столицу Намибии; Габороне — Ботсваны; Хараре — Зимбабве; Лусаку — Замбии; Дар-Эс-Салам — Танзании; Луанду — Северного Королевства Ангола; Лубанго — Южной Анголы; Мбужи-Майи — Восточного Заира; Браззавиль — Конго; Киншасу — Народной Республики Конго; Бужумбура — Бурунди; Кигали — Руанды; Антананариву — Мадагаскара. А также на некоторые нестоличные города и городишки нескольких стран, столицы которых могли радоваться своей удаленности от места боевого дежурства никому в Африке не известного «Громовержца». Некоторые ракеты — очень малая доля — были перехвачены. Так, не достигли целей девять из двадцати ракет, выпущенных по НЮАС. Ни одна не попала в Лесото и Королевство Свазиленд. И те и другие ракеты были расстреляны приведенным в готовность ПВО южноафриканцев. Несколько боеголовок свалились на Коморские и Сейшельские острова. Возможно, какое-то число «томагавков», должных лететь далее на север, тоже перехватил НЮАС. А из тех, что шли к Мадагаскару, несколько оказалось сбито не только африканцами, а еще и сконцентрированными в Индийском океане американскими моряками.

Некоторые ракеты попали в жилые районы. Благо в Африке еще достаточно мало небоскребов, хотя никто в них конкретно не наводился. Кое-какие боеголовки угодили на площади или рынки. Как раз там были самые большие потери среди мирного населения — сотни убитых и покалеченных. Приблизительно через час после падения последней из ракет произошел взрыв на центральной улице Яунде — столице Камеруна. Был тяжело ранен президент, убиты его старшая и средняя жены, а также двое совершеннолетних сыновей. Генералы Пентагона открыли от удивления рты — по любым прикидкам, ни одна из крылатых ракет «Громовержца» не могла туда долететь. Но скорее всего это было совпадение или приуроченный к общему плану террористический акт. Однако кто теперь поверил бы такому объяснению?

Командованием, а также президентом США было решено покуда отмалчиваться. Приготовленную колоду из нот и ультиматумов задвинули пока под сукно. Как можно выбрать из общей пачки одну, дополняющую НЮАС страну, входящую в «ось зла»? Может, стоило объявить врагами всех, подвергнутых нападению? Кстати, Пентагон спешно, по прямому указанию президента, продумывал и такой вариант действий. Готового к случаю варианта у военных аналитиков не нашлось. Одновременно министр иностранных дел тасовал другую колоду с возможными извинениями и соболезнованиями всем обиженным. Министр финансов прикидывал вероятные потери бюджета в случае выплаты компенсации всем пострадавшим, включая моральный ущерб.

Кроме того, срочно собранная команда гражданских и военных аналитиков, подписав кучу бумажек о неразглашении, приступила к обсуждению проблемы с самых разных точек зрения. Рассматривалась такая вариация. Может, стоило делать при плохой игре хорошую мину? Объявить, что это не случайная, а вполне спланированная США акция, цель которой показать всем на свете репрессивным режимам, что они находятся под неусыпным контролем и в зоне воздействия вооруженных сил Америки. Сказать, что демократический мир Запада и Востока устал терпеть бесчисленные унижения, которым подвергаются народы заэкваториальной Африки. И пора, мол, антинародным правительствам взяться за ум. Что могло последовать за этим? Худшей вариацией считалось объединенное выступление всей коалиции Южной Африки. И даже частично Северной, ведь кое-какие из подвергнутых удару государств простирались на север от линии экватора. Кроме того, некоторые из восточноафриканских стран были мусульманскими. Не приводило ли это к солидарности с ними всего ближневосточного конгломерата? Вообще-то за последние десятилетия Атлантический союз способствовал шинкованию крупных стран региона в мелкий шпинат, но все-таки? Мусульманский вопрос оставался делом тонким.

Имелся и еще один вариант.

— Можно использовать старый как мир трюк, — предложил глава «конторы в Лэнгли». — «Руку Москвы».

— Порядком истерто, — скривился президент Буш Пятый.

— Но вообще-то, скорее всего соответствует действительности. Если бы поймать ту лодку, с которой велось управление, многое стало бы возможным доказать.

— Господа военные, мы можем это сделать? — поинтересовался Буш. Пара — тройка из присутствующих генералов пожала плечами.

— Уничтожить в принципе проще, — сказал представитель флота.

— Так или иначе, — продолжил цеэрушник, — но рано или поздно их лодка должна будет высадить находящихся на борту специалистов. Если отследить место высадки, то наши силы быстрого реагирования могли бы что-то сделать.

— Тем более можно заставить ее отказаться от далеких походов и сгрузить своих пассажиров где-нибудь тут же, в Южной Африке, — оживился адмирал.

— То есть вы сможете перекрыть ей все проходы? — спросил президент.

— Попробуем, почему бы нет, — кивнул флотоводец.

— Так, ладно, а что нам даст доказательство причастности русских? — подумал вслух Буш. — Не приведет ли это, кроме войны со всей Африкой, еще и к конфронтации с Россией?

— Ну, наказать-то истинных виновников так и так необходимо, — высказался министр обороны. — Можно будет в случае чего отложить это на потом. Вообще не мешало бы раз и навсегда рассчитаться с этим осиным гнездом.

— Что верно, то верно, — согласился президент.

88. Морские песни

Бортник недоумевал. Недоумевал до того, что даже делился своими соображениями с главным хакером на борту — Николаем Осадчуком. Разделять свои сомнения с подчиненными-коллегами было как-то не с руки, ведь причина беспокойств крылась не в неудачах, а именно в благополучии протекания плавания.

— Как это может быть, — запрашивал он эмоционально, — что янки совершенно не мешают нам приближаться к берегу? Мы премся почти по прямой, и никакой реакции. Они ведут войну, неужели они не перекрыли море?

— А зачем им перекрывать море? — со свойственным дилетантам спокойствием интересовался Осадчук. — Что, у Южного Союза есть какие-то корабли?

— Кое-что вообще-то было, — пояснял Бортник. — Может, на сегодня они все уже перетопили, что с их превосходством немудрено. Но все же странно. Мало ли, вдруг у африканцев сохранился какой-нибудь ракетный катер? Возьмет и подойдет втихомолку к авианосцу, что тогда?

— Думаю, за поверхностью они следят хорошо.

— Но и у Трансвааля, и у других членов Союза имелись и лодки тоже.

— А может случиться, что янки нас отслеживают, а мы об этом не знаем?

— Вот этого я, признаться, и боюсь, Николай, — вскидывал глаза на собеседника командир корабля. — Как я могу почуять какой-нибудь пассивный датчик, опущенный с дирижабля-разведчика?

— Вы, Тимур Дмитриевич, предполагаете, что в условиях войны они будут следить за нами, не атакуя?

— В том-то и дело, что я не пойму их цель, — горестно жаловался Бортник. — Какой смысл следить за боевой лодкой просто так?

— А может случиться, что они понимают, кто на борту вашей «Индиры Ганди»? И, исходя из этого, ждут, когда вы доставите нас куда-нибудь.

— Тогда они знают достаточно много, даже недозволительно много, — морщился Бортник. — В этом случае, Коля, единственное, что меня в какой-то мере успокаивает, так это то, что они все-таки не всеведающие. Мне кажется, если бы они имели понятие о находящихся в торпедном отсеке изделиях, они бы прекратили эту игру в прятки. Как вы думаете?

— Наверняка так, Тимур Дмитриевич, — соглашался Осадчук.

— Разве что ваш трофей вместе с оставленными героями натворил там, наверху, бед. Это могло случиться?

— Не могу знать, Тимур Дмитриевич, — жал плечами начальник хакеров. — У Гальченко и Кац не имелось подробно расписанных инструкций. Они должны были действовать, исходя из свежей оперативной обстановки.

— Но потенциально они могли много чего натворить?

— Очень надеюсь, Тимур Дмитриевич, что эта потенция реально обратилась в нечто кинетическое.

89. Кабинетные эмпиреи

Разумеется, самым главным вопросом политики стал вопрос о совершенно не затронутой конфликтом стране — Китае.

— Он, слава богу, не в зоне нашего сошедшего с тормозов «Громовержца», — с некоторым облегчением констатировал министр иностранных дел.

— Я думаю, его усовершенствованное ПВО справилось бы с десятком, а может, и двумя этих уже неновых ракет, — пояснил министр обороны.

— Разницы нет, это все равно бы привело к серьезному инциденту, — подмешал пессимизма Буш Пятый. — И вообще, я бы лучше спал, если бы знал, что его противоракеты не могут перехватывать такие цели.

— У нас есть более совершенные, господин президент, — скромно прихвастнул министр обороны.

— Хотите сказать, что бог нас помиловал? Было бы весело, если бы «Громовержец» добил до Египта?

— Да нет. Я не это имел в виду, — растерялся гражданский министр обороны, и президент Буш подумал, что министру явно не хватает генеральской выправки. Все-таки выпускники Вест-Пойнта смотрелись бы на должности солиднее.

— Китай надо особо заверить в наших дружеских намерениях, — пояснил Буш. — Можно даже пойти на неожиданные уступки. Вам в министерстве требуется подумать вот о чем. Может, пообещать сократить наше присутствие в Японии, а?

— Вы что, господин президент, — вскинулся министр обороны. — Оно и так не удовлетворяет сегодняшней расстановке сил.

— Я ведь не сказал, в самом деле сократить. Я ведь предложил просто пообещать и этим выиграть время.

— А, тогда, конечно.

Вот таким образом вопрос о Китае был предварительно решен.

90. Морские песни

«Имя его неизвестно. Подвиг его бессмертен». Примерно так.

Здесь ситуация в чем-то лучше. Имена их известны, по крайней мере тем, кто их видел напоследок. Подвиг ясен. Но вот полная неизвестность касательно того, как все-таки закончили они свой славный путь. В этом плане даже спутниковые перехваты радиообмена и отслеживание лазерных телеграмм американского флота ничего не дали. А далекий и по-прежнему таинственный Центр, разумеется, не мог выдавать себя, направляя свой собственный или чей-нибудь «перехваченный» спутник фоторазведки в нужную зону. А может, это было и невозможно. Вот не имелось в требуемый момент поблизости никакой космической техники, и все. Ведь там же тоже не все просто, и, может, с высоких — геоцентрических орбит — и можно наблюдать три четвертых расстеленного понизу геоида, но вот с низких, а уж тем паче сверхнизких — далеко не всегда возможно сей же час и сию же минуту.

Ибо потом, когда информация все-таки откуда-то поступила, выяснилось, что в море-океане, ни в раскинутой вширь Атлантике, ни в расплесканной поблизости Индиантике, никакого корабля-арсенала уже не имеется. Вот только недавно, полчаса назад, он плыл, рассекая волны, прочь от берега, в сторону далекого скопления американских судов, а тут его уж и нет. Пусто, тоскливо в океане-море.

Есть ли это новый Бермудский треугольник, заглотнувший неутомимых исследователей-героев Гальченко и Кац?

Маловероятно.

Учитывая наличие в округе американских морских и воздушных эскадр, можно предположить следующее. После разворота «взбесившегося» «Громовержца» в сторону группировки в адмиральско-генеральских штабах ударились в панику. Там прекрасно знали, сколько ракет «арсеналом» выпущено и сколько осталось. Еще не было до конца ясно, куда летят стартовавшие, однако уже нетрудно догадаться, что совсем не туда, куда планировали пентагоновские штабисты. Из элементарной арифметики рассчитывалось количество сохраненных на борту зарядов. Их наверняка оставили не просто так. Общие цели, конечно же, ясны — стрельба! Оставалось вопросом, по кому конкретно? Кстати, сближение с флотом США ни о чем не говорило. Во-первых, исходя из дальности поражения, все корабли, задействованные в операции, уже находились в ней. Кроме того, ракеты наличествующего в «Громовержце» типа не предназначались для наведения по подвижным целям. Да и вообще, большинство из них, обладая дозвуковыми скоростями, были не слишком сложными мишенями для перехвата: ведь в море нет складок местности, так что маскироваться где-либо не получалось. И значит, с точки зрения рационализма вовсе не стоило пороть горячку, а уж тем более нервничать. Ведь самое страшное, по идее, уже случилось.

Нужно спокойно, но быстро поднять в небо вертолеты с морской пехотой и применить простую штуку под названием абордаж. Да, неизвестно, сколько там, внутри ракетоносца, врагов, и возможно, пришлось бы вскрывать без предварительной проверки минированные входные люки, но ведь дело того стоило. Даже разоруженный корабль-арсенал — это дорогая-дорогая штуковина. Попробуй его построй. А здесь — состыковать с транспортом, заполнить контейнеры, и готово.

Но, видимо, в верховных штабах, и в тех, что барражируют над Виргинией, и в тех, что задраены в бронированные недра плавучих флагманов, все-таки запаниковали не в шутку. Ибо приказ на уничтожение предположительно отдали сразу по нескольким цепочкам и большому числу исполнителей. Так что действовали они в духе соревнований: «Кто лучше и быстрее поразит равномерно движущуюся по воде мишень». Вполне могло быть, что арсенал в единый момент атаковали истребители-бомбардировщики с авианосцев, корабли охранения авианосного отряда и даже подводные лодки-охотники. И те, и другие, и третьи имели возможность поразить его как ракетами, так и торпедами. Так что весьма вероятно, в бедных Гальченко и Кац единовременно попала масса всяческого снаряженного взрывателями железа. Ведь только этим можно объяснить столь быстрое исчезновение «Громовержца» с глади морской. Он строился по достаточно продвинутым технологиям, имел нехилое водоизмещение, и поскольку являлся первым роботизированным кораблем, то обладал великолепной автоматизированной системой пожаротушения. От одной — двух пробоин он бы тонул относительно долго. Другой вопрос, если его созданные по технологии «стелс» бока сразу вспороли восемь — десять боеголовок. Наверное, там реализовался ад, а Нептун быстро оприходовал невиданный доселе трофей.

Если же исходить из того, что даже офицеров проверяют медики… И уж тем паче врачебному контролю подвержены адмиралы, то их странное и одновременное помешательство выглядит весьма подозрительно. Разве что в нескольких штабах одновременно шпионы-невидимки раздавили флаконы с психотропным препаратом? Это маловероятно. А значит…

Не забудем, что там, над ступенчатой пирамидой воинских званий, имеется несколько гражданских людей. У них могут быть свои соображения, исходящие из совсем невоенных критериев. Например: доказать всему миру, что корабль-арсенал действительно захвачен огромной бандой террористов, которая собиралась, кроме всего случившегося, атаковать американский флот. А флот тот имеет на борту атомные арсеналы, и если б те ракеты попали — не миновать южноатлантического, а также южноиндийского «Чернобыля». Для большинства населения Земли, много поколений подряд обрабатываемого электронно-лучевыми трубками телевизоров, эта история вполне бы доказала, что только доблестные морские летчики Америки спасли флору и фауну океанов от ужасной гибели с кошмаром промежуточных мутаций. Ибо вот он подвиг, свой корабль не пощадили, а планету-маму спасли.

И еще вспомним о родимом, заседающем в Капитолии Конгрессе. У конгрессменов имеется только один «пунктик», на котором все делают первоначальный скачок карьеры. И ясно какой — критика исполнительной власти в лице президента США. А что сейчас сделал президент Буш Пятый? Являясь верховным главнокомандующим, он действовал быстро и решительно. Потопил захваченный корабль, не вступая с террористами ни в какие переговоры-сюсюканья. Крепко он держит знамя своих отцов, дедов и прочих родственников. Дадим ему второй, третий и четвертый срок! Покуда не подрастет потомство!

Да вообще-то в нутре «Громовержца» и правда находились посторонние. Но ведь если спустить с веревочных лестниц десантников, вдруг действительно выясниться, что врагов всего ничего? Как объяснить, что сверхдоблестный флот упустил плавательное средство, на котором скрылись основные преступники?

В общем, все сложно, а может, не совсем так, как расписано. Вдруг все-таки адмиралы виновны? Или действовали как надо? Ведь что значит, крылатые ракеты малоопасны для кораблей? Они наводятся по спутниковой системе наведения. А разве спутниковая группировка не может разглядеть свои собственные авианосцы? Она не будет действовать в пользу врага? Ха! Раньше, еще пару часов назад, предполагалось, что американские ракеты невозможно перенацелить, по крайней мере, в массовом количестве. Где теперь те ракеты? Заходят на Киншасу, Дар-Эс-Салам и прочее?

Так что, может, адмиралы-кэптены совсем даже не дураки, их в академиях учили.

Ну, а хакеры Гальченко и Кац для «Золотого миллиарда» — безымянные террористы. А для остального населения Земли…

«Имя его неизвестно. Подвиг его бессмертен».

Вечная им память.

Экипаж «Индиры Ганди» почтил их минутой молчания.

91. Кабинетные эмпиреи

Естественно, лучшим вариантом действий было признано отрицать все и вся. Например, саму принадлежность взорвавшихся ракет. Кто в этих застрявших в отсталости странах мог засечь их траектории? Судя по тому, что львиная доля из подвергшихся нападению вообще узнала о них, только когда они разметали по округе рыночные площади, абсолютно никто. Конечно, могли прийти подтверждения с подвергнутого атаке Нового Южно-Африканского Союза. Но мало ли что? О десяти или двадцати их военных спутниках, замаскированных под коммерческие, Пентагон должен был в ближайшее время позаботиться. Что оставалось? Китай? Россия? Понятно, их спутники что-то засекли. Но страны эти далеко от зоны конфликта, так что их мнением можно покуда пренебречь.

— Думаю, союзники по альянсу нас не выдадут, — предположил Буш Пятый, вспомнив об английских, немецких и прочих спутниковых группировках.

Однако он ошибался, точнее, совсем не предвидел очередной хитрости в проведенной с помощью корабля-арсенала акции. Некоторые из ракет — в общем более двух десятков — оказались намеренно заблокированы. То есть они не сработали на подрыв. Большинство из них еще, кроме того, успели использовать все наличное топливо. А поскольку летели они на достаточно небольшой высоте, то при падении повредились в совсем малой степени. Точнее, летать теперь они, разумеется, не могли, но зато продемонстрировали изучающим их африканским военным прекрасную возможность в опознании страны-создателя. При достаточной грамотности, протестировав бортовую ЭВМ, получилось бы даже установить траекторию движения к цели. Эти чуть смятые фрагменты не слишком новых, но все же передовых технологий упали на территории пяти стран, подвергшихся нападению. А может, в остальных эти преподнесенные террористами «подарки» покуда просто-напросто не нашли? При царящем в некоторых странах Африки разгильдяйстве это совсем неудивительно.

— Господа военные, мы можем, используя известную нам курсовую информацию, найти эти невзорвавшиеся части раньше местных? — спросил по этому поводу президент США.

— Я бы не сказал, что это просто, — пояснил представитель военно-технической разведки — АНБ. — Вот как раз со взорвавшимися легче. Наши спутники наблюдения фиксировали взрывы, по крайней мере там, где погода оставалась в норме.

— А что там не так? — удивился Буш Пятый. — Генералитет утверждал, что с погодой все будет о'кей.

— Господин президент, — ожил министр обороны, почуяв хоть какую-то зацепку для аргументированной защиты. — Разумеется, время начала войны было специально приурочено к южнополушарному лету во избежание сезона дождей. Но насчет полного контроля за погодой, мы брались обеспечить чистое — или какое там нам потребуется — небо только до двадцатиградусной широты и не дальше. Кто мог знать…

— Понятно, — перебил его президент. — Но пусть разведка продолжит.

— Так вот, господин президент. Определить места падения взорвавшихся боеголовок достаточно просто. В некоторых случаях это вообще плевое дело. Но вот те, что не взорвались? Пришлось бы обследовать колоссальные участки местности. А там ведь джунгли, горы и т.д. Правда, нас мало интересуют совсем нецивилизованные районы, кто там что-то найдет вообще? Но ведь на поиски придется бросить кучу техники и людей, причем во многих странах одновременно. У нас просто-напросто нет на это сил. Да еще с учетом того, что после инцидентов все африканские армии приведены в относительную боевую готовность. Нам придется предусмотреть оборону своих поисковых отрядов.

— Я не уловил, что значит «в относительную боевую готовность»? — задал вопрос президент.

— Сравнительно с нашими вооруженными силами их готовность условна. Наша всегда на порядок выше, — не без удовольствия пояснил министр обороны.

— Ага, понял, — кивнул Буш Пятый. — И по поводу превентивных поисков тоже понял. Если до этого у нас как-то получится отмалчиваться и отбивать обвинительные ноты, то после того, как в куче стран появятся наши специалисты, об этом придется забыть.

— Именно так, господин президент, — подтвердил представитель АНБ.

92. Твердый грунт

И однажды вместо тридцать третьей широты Северного полушария штата Нью-Мексико ты оказываешься на тридцать третьей Южного, в каких-то Капских горах. И, просыпаясь после короткой дремы привала, ты никак не возьмешь в толк, как тебя угораздило скатиться так далеко к югу, на самый край этой забытой богом прародины человечества, где этот ушедший ныне на пенсию старикан ласково, не торопясь, месил глину и лепил когда-то Адама, Еву и отлаживал их переносные копировальные машинки так, чтобы более никогда не пришлось вмешиваться, регулировать зазоры и доливать чернила. Славно он тогда поработал. Так славно, что копирующая матрица до сей поры не ведает износу, щелкает и щелкает, при каждом срабатывании контактов выдавая продукцию на «ура». И оттого все беды. Копии столь схожи, что никак не прижиться им ни в раскинутом на две трети поверхности — от щедрот — океане-море. Ни за что не выгнать их в расстеленный поверху звездно-планетарный полог. Да что там бесконечность космо-астероидной вуали! Здесь, внизу, на вполне теплом сравнительно с вакуумом материке — Антарктиде — и то не селятся. Подай всем комфортный диапазон температур, давление в атмосферу, да силу тяжести в одну «G», для того самого бодрого взаимодействия копировальной механики. Вот и накопировались — попить, пожевать хочет всякий, а на добавочные материки у небесного пенсионщика глины-то и не хватило. Вот и делим то, что есть. Играем в ножички. Поэтому и шлепаем по невысоким и не низким Капским горам.

Но здесь уж — кто на что учился. И не планировал Давид Арриго загодя, в лучезарном детстве, делать из себя командос, больше завидовалось животастым дядькам, резвящимся в машинах с высокими тетками — как-то именно к этому рвалась ослепленная стереоэкраном душа. Потому как жил он в городке небольшом, и было там по части теток с длинными, торчащими из юбок ногами не особо привольно-густо. Смотрел он на них в основном в рекламно-роликовой проекции. Но как-то накатила внезапно юность. Пошла шалтай-болтай на социально обещанное пособие, ибо с работенкой на севере штата Нью-Мексико было как-то не очень. Может, и получше, чем в раскинутой южнее Мексике, но все равно не очень. За счет нее, родимой, и не очень. Ибо сколько он себя помнит, катили и катили оттуда дармовые, совсем стосковавшиеся по работенке руки, точнее, не по работенке, а по хоть какой-то ее оплате. Как он мог со своим социальным пособием конкурировать с этой братией? Нет, разумеется, по количеству новых долларов вполне даже мог, но… Только полный кретин отдаст обратно государству пособие, дабы трястись каждую неделю — заплатят тебе на этот раз за завернутые чизбургеры или за триста раз на дню протараненный моющим пылесосом пол. Вот и шлялся, проматывая пособие в ожидании, когда что-нибудь внезапное, аналогично неожиданно явившемуся откуда-то кредитору, умыкнувшему детству, снова не стукнет по голове, забирая в утиль юность или что-нибудь еще. И надо же — дождался.

Внезапно свалился на голову хитро прошмыгнувший через Капитолий закон о всеобщей воинской повинности. Очнулся из реанимации Кощей Бессмертный, полвека покоящийся в завале манускриптов. «А как же Конституция? — дернулся кто-то, умеющий оперировать длинными фразами. — Как же наши отцы-основатели, порешившие после первой вьетнамской войны, что только добровольцы…» — «Что — добровольцы? — цыкнули им с верхотуры. — Где они, почему мелко видим? Были, да сплыли ваши добровольцы. На защиту демократических ценностей — будьте готовы!» — «Всегда готовы!» — отозвались снизу не зазря откормленные пенсионеры, составляющие большинство голосующих. Еще бы не «готовы», после шестидесяти даже в армию некогда существовавшего государства Израиль и то не брали.

Ну, тут как раз подросли те, кто в голосовании не участвовал по возрастному цензу.

Вот так Давида Арриго и загребли. То ли от долгого бездельного шатания по городу, то ли вследствие удачной работы той самой, миллион лет действующей копировальной машины, однако по росту и весу он вполне сгодился в десант. Что было, кстати, и немудрено. Вследствие удаленности от центра мировой цивилизации иных стран, расположения их всех за морями-океанами, добраться до них можно только в качестве десантника — морского или воздушного. Это уж как повезет. Вообще-то в чистом виде уже не существовало ни того, ни другого. Морские пехотинцы без вертолетов жить не умели, а десантуру частенько катали на кораблях.

Так вот однажды, после чехарды того и другого, ты и оказываешься в Капских горах, снаряженный под завязку. Ибо давно ты уже не призывник, явившийся по свистку и предусмотрительно обритый наголо, а доброволец-сверхсрочник. Ибо нажившись когда-то всласть на беспробудное социальное пособие, вполне ощущаешь преимущество большого оклада и целевого вектора жизни. И вполне четко помнишь, как сквозь с виду мягонькую перчатку постиндустриальной благодати проступает бугристость стальных суставов. Гораздо легче ощущать себя маленьким кристаллом, впаянным в структуру этих самых суставов, мелкой, но нужной частью большого, хитрого и неизмеримо сложного механизма управления планетой.

Сейчас в задачу планетарного контроля входил поиск, распознавание и захват группы террористов, стремящихся скрыться от международного правосудия.

93. Пластик, железо и прочее

Раньше самолеты всегда взлетали с авианосца спереди, а садились сзади. И в том, и в другом случае они использовали дармовую силу движения подвижного аэродрома. Туда он их ускорял, создавая под крыльями дополнительный ветровой поток, а назад они нагоняли посадочную полосу и вычитали из скорости тридцать три мили. Понятно, что, кроме этого, применялись катапульты и аэрофинишеры. В отношении больших, тяжелых самолетов ни тот, ни другой номер не проходил. Правда, вначале, когда над Конгрессом только начала витать тень гигантизма, подрядчики из «Локхида» носились с идеей разработки сверхкатапульты. Естественно, как и положено в двадцать первом веке, — электромагнитной. И дело, конечно, не в том, что она достаточно прытко заставляла оба стареньких реактора «потеть»: в конце концов в «большой боевой линейке» сцеплялись пять гигантов, и, значит, реакторов имелось вдвое больше. Можно было как-то запитать механику в параллель. И не в том суть отказа, что сам проект «супер-пупер» оказывался не слишком дешевым. Просто установка на судне этого монстра потребовала бы полной переделки схемы уже существующих кораблей. А ведь проект «большой боевой линейки» потому и прокатил почти без сучка без задоринки, что предлагал долгосрочное использование неминуемо списываемых монстров. Давал устаревшим авианосцам типа «Нимитц» вторую жизнь. Тратить деньги на выделку из этих «старичков» чего-то принципиально нового? Увольте!

Так вот сейчас к «большой линейке» приближался тяжелый, наполненный грузом транспортник «С-1000» «Гуиин». И он собирался садиться самым простым способом, известным со времен братьев Райт. «Гуиин», что в переводе означало «Матка», заходил на посадку, как на обыкновенный аэродром. Тормозиться он должен был тоже самыми обычными средствами — с помощью закрылков и трения о палубу многоколесного шасси. Длина «линейки» вполне позволяла делать это даже пятисоттонным летающим машинам. А здесь после «съедания» топлива наличествовало всего триста — значительное облегчение для подпалубных шпангоутов.

В описываемые времена окончательного привыкания к компьютерам интуиция большинства летчиков уже не работала без такой подпорки. Если даже он видел глазами какую-то неувязку, но виртуальный экран убеждал в обратном, то пилот исходил из правила «не верь глазам своим». Может быть, в технологическом раю того времени это являлось действительно самым правильным ходом? Может быть.

Тем более откуда пилотам было знать, что именно сейчас против их машины начала действовать новая паразитная программа? Тем более она применялась не только против посадочного оборудования авианосца «Авраам Линкольн» — первого звена аэродромной цепи, но и против их бортовой электронной начинки. Сейчас эта виртуальная дрянь перенастроила всю схему контроля посадки так, что в системе совершенно незаметно для окружающих появилось рассогласование истинной и реальной высоты самолета. Рассогласование достигало двенадцати метров, то есть в случае идеальной отработки сценария садящийся транспорт должен был коснуться колесами не прочнейшей железной палубы, а гребней самых высоких волн. Но это, естественно, очень и очень ненадолго, так как через долю секунды он неминуемо втыкался в тупой, но созданный из качественной стали нос «Авраама Линкольна». Имел ли он шанс его протаранить? Со своей массой и скоростью почти наверняка, да.

94. Твердый грунт

— Вам придется завязать бой с американским спецназом. Вынудить их замедлить продвижение и сосредоточиться, стянуть силы ближе к вам, — сказал Сергей Шикарев.

— Понятное дело, — пожал плечами Герман Минаков. — Для того нас и готовили. Но вообще-то я думал, наша задача уничтожить этот десант?

— Вы представляете, Герман, как они вооружены? — Глаза у Сергея очень красивые и блестят, но все ведают, что это контактные линзы.

— Естественно, представляю. Будет тяжело. Но у нас опыт и…

— У вас нет шансов, — пояснил Сергей Шикарев совершенно спокойно. — По крайней мере с таким, почти равным соотношением сил.

— Но ведь вы же обещали, что сможете отсечь всю их поддержку извне? И еще, ведь там будут ваши люди. У них, конечно, вооружение еще хуже, но зато их много…

— Герман, вы понимаете, что против оснастки амеров наши вообще не тянут? Прекрасно понимаете. Чудес не бывает. Я думаю, вы хотели, чтобы наши люди сыграли роль пушечного мяса. Мол, отвлекут внимание штатовцев хоть на какое-то время, да? Но это же бред. Вы ведь помните, как сами громили бушменов в окрестностях Лимпопо. Тут будет ничуть не лучше. Поэтому от наших людей толку не окажется, даже в качестве отвлекающего фактора. Весь удар придется принять на себя вам.

— Так зачем же мы тренировались на совместимость? — Бывший наемник Герман Минаков начал злиться.

— Повторяюсь, Герман. Вы завяжете бой с их спецназом. Ваша цель не уничтожить их, хотя это, разумеется, было бы здорово. Ваша цель — заставить их стянуть силы. Принцип хорошего тактика, сосредоточение на главном направлении, так?

— А зачем?

— Правильный вопрос. — Шикарев опустил глаза и начал бесцельно водить световым пером по экрану микрокомпьютера. — Тут такое дело, Герман. Мы могли бы вас самих использовать в качестве пушечного мяса. Ничего не ведающего и ничего не понимающего. Но тут, помимо всего прочего, идет столкновение принципиальных позиций. Мы сейчас занимаемся несвойственным русской армии делом, правда?

— В смысле?

— Во всех войнах прошлого, от Первой мировой до Чечни и прочего, наши стратеги никогда не считались с потерями. Точнее, судьба отдельного солдата-офицера никого не волновала. А вот наши сегодняшние враги, например, всегда очень тщательно относились к спасению отдельных пилотов. Сейчас весь наш текущий сыр-бор идет из-за спасения маленького отряда. И даже не просто маленького отряда, а отряда, уже выполнившего свою задачу. Во времена происходившей сто — или почти сто — лет назад Отечественной это бы, наверное, было неслыханно. «Сделал дело — гуляй смело!» — вот как сказали бы тогда. В том плане, что выбирайся из передряги как хочешь. Выберешься — орден на грудь! Нет — памятник! И вечная слава! Сейчас мы, спасая этих людей, возможно, положим гораздо больше. Ну что же, наверное, пора менять ориентиры?

— Мы не сильно отвлеклись? — почти грубо вставил словечко Герман Минаков.

— Нет, несильно, — сказал Сергей Шикарев, не прерывая черчения каракулей. Так вот, мы могли бы использовать вас в качестве пушечного мяса. И честно говоря, я до сей поры не знаю, что лучше? Может, то, что вы будете знать об общей задумке, помешает вам воевать с полной отдачей? Кстати, вы, Герман Всеволодович, подумайте об этом. Вы лучше, чем я и кто-либо, знаете ваших людей. Возможно, не всем из них, а вдруг и вообще никому не стоит говорить, что ваш бой будет всего лишь завязкой. Как вы думаете?

— Я пока ничего не думаю, я еще ничего не понял, — отрубил Герман.

— Так вот. Когда силы американцев относительно сосредоточатся, вы окажетесь в эпицентре, Герман. Вы и ваш отряд. Мы используем одну переносную штучку. Нельзя сказать, что совершенную новинку, но все-таки кое-что новое там будет.

— Атомная бомба?

— Нет, — поморщился Сергей Шикарев. — Противоэлектронная. После этого в дело вступят наши люди. Я не думаю, что Америка совсем уж не приучена воевать без электроники, но, покуда они очухаются, у нас в запасе будет хороший зазор. Так вот, почему я говорю, что не знаю, хуже или лучше то, что вы предупреждены. Эта штучка выводит из строя не только аппаратуру, но даже аккумуляторы. Ваши винтовки с большой вероятностью могут стать грудой лома. Но дело даже не в этом. Хотя по такому поводу вам нужно довооружить своих чем-то простым. Чтобы потом вы не оказались оловянными солдатиками. Арсенал у нас имеется — выберете что-нибудь. Проблема вот в чем. Воевать «Ахернар» должен с полной отдачей. Но в момент подрыва нашей новинки те, у кого аппаратура не будет отключена, могут получить травмы: аккумуляторы разрядятся мгновенно, в основном через подключенную к ним оснастку. Я боюсь, что, зная об этом, вы будете сражаться не на полную катушку. Как вы считаете, Герман?

— Понятно, такое знание воздействует. — Герман уже успокоился. — И тут действительно надо думать.

— Буквально за секунды до подрыва бомбы мы предупредим вас. Лично вас, Герман. А вы уж решите, ретранслировать ли предупреждение остальным. Давайте придумаем какое-нибудь словечко для этого закодированного предупреждения. Что вам больше по душе?

— Ну, это вопрос мелочный, непринципиальный, — пожал плечами Герман Минаков. — Что предложите, то и будет. Но проблему вы передо мной поставили. В своих русских я как-то еще уверен, я бы им даже открыл весь план. А вот иностранцы? Черт знает, действительно, предупреждать их или нет?

— Повторюсь еще раз, Герман Всеволодович. Независимо от того, оповестите вы их или нет, заставьте их под каким угодно предлогом захватить дополнительное, более простое, чем у вас, оружие.

— Это я уже понял.

— И торопитесь. У нас нет времени на раскачку. Эти сволочи уже идут на перехват высаженных на побережье специалистов.

95. Пластик, железо и прочее

Программа, производящая такую хитрую штуковину, не могла считаться полноценным компьютерным вирусом. Она ведь не начинала действовать сама по себе — ожидала конкретной, сознательно введенной команды. Вот то, что она была загружена заранее и таилась, конечно, стыковалось с классификацией вируса. Кроме того, она, как и вирус, действовала тайно. Кстати, сделать такое было весьма и весьма трудно. Потребовался предварительный труд нескольких русских программистов очень высокого класса. А вот помощники у них были американские — новейшие микрокомпьютеры «IBM». Понятно, что запуск программы здесь, на «Линкольне», осуществил человек с хорошей памятью, военно-морской специалист шестого класса, афроамериканец Тристан Иноки, тайный член Союза черных племен.

Летчики на борту транспортника, разумеется, не были абсолютными дебилами — что-то у них в голове моментами тикало, — а потому не спали. Безусловно, их давно приучили доверять автоматике, как родной маме, ибо действительно предшествующие десятилетия доказали, что человек сравнительно с электронно-логической системой — штука неполноценная. По крайней мере, в вопросах посадки тяжелых летательных аппаратов. Оба летчика могли смотреть на окружающий мир перед собой как через стекла, так и прямо сквозь переборки, используя виртуальные очки. Некоторые, особо продвинутые пилоты, коллеги тех, что сидели в креслах, вообще считали применения стекол опасным атавизмом. В том плане, что они были много хрупче остального корпуса, исполненного из алюминия. Разумеется, даже алюминий не прибавлял шансов уцелеть при лобовом столкновении с «Линкольном». Тем не менее, поскольку «Гуиин» не являлся самолетом предназначенным для боя, применение очков считалось необязательным, а во время сложных маневров типа теперешнего приземления на «большую линейку» даже вредным. Накатывающаяся со скоростью двухсот двадцати километров стальная плита — зрелище не для слабонервных. В данном случае это были не слабонервные, а обученные асы. Но возможность кругового обзора мира, в то время когда нужно следить за виртуальной картиной проводимой компьютером посадки, действительно отвлекает. Очки-экраны, напяленные на головы, сейчас не выполняли своей волшебной функции — видеть небо и море через впаянные во внешний корпус микрокамеры, — они делали то же, что и обычные стекла. Сквозь них летчики наблюдали за дисплеями, показывающими всю последовательность операций и их выполнение автоматикой. В напряженном, но одновременно благостно-благодушном настроении они должны были находиться еще несколько секунд до того рокового мига, когда и автоматика, и они сами сплавятся в целое в едином сгустке энергии.

Однако все-таки есть, существует в мире какое-то шестое чувство. Командир лайнера сделал специальное движение электронно-управляющей перчаткой, вводя очки в режим обзора. Внутрисамолетная компьютерная программа-вирус, инициированная в начале посадки сигналом с авианосца, выдавала на очки не реальность, снимаемую камерами, а виртуальное изображение, соответствующее обманной высоте. Это не совсем просто даже для процессоров, произведенных во второй половине двадцатых годов. Ведь изображение должно быть ничуть не хуже реальности. Но в какой-то мере это удавалось. Тем не менее достаточно опытный, по критериям того времени, командир почуял что-то не то. Ему некогда было разбираться, возможно, подсознательно он засек некоторое отставание сдвигов фона сравнительно с верчением головы, или он успел заметить изменивший цвет независимый сигнализатор оперативной загрузки компьютерных систем. Все допустимо. Однако за остающиеся до столкновения секунды — мизерный срок, о котором он не имел никакого понятия, — летчик успел совершить очень многое.

По команде вделанных в перчатку сенсоров передние стекла лайнера изменили поляризацию и стали прозрачными. Картина, представившаяся обоим пилотам, могла повергнуть в шок, но на дамские обмороки времени просто не оставалось. Но и на досконально продуманное противодействие летящему навстречу стальному рылу авианосца времени тоже не имелось. Работала интуиция, спрессованные навыки летной жизни. Давние подвиги юности в аэроклубе, когдатошние мечты об оседланных истребителях — все сработало разом. Переход на ручное. Мгновенное отсечение обманутой кем-то электроники. И летящий левиафан начал задирать брюхо кверху и одновременно уходить в сторону. Кто знал сейчас, какой из маневров лучше? Лишняя секунда обдумывания была просто необходима, но ее не имелось. Возможно, стоило вообще не рыпаться вправо-влево, а уж если и так, то все-таки не влево. Но когда на тебя со скоростью шестьдесят метров в секунду напирает стальная громада, тут уж… И даже быстрей, чем запланировано. Ведь до этого закрылки производили торможение: следовало изменить производимую работу на обратную. Сейчас ли было думать о расположенном еще двумястами метрами дальше командном мостике-острове?

По всем законам «С-1000» «Гуиин» не должен был уклониться от прущей навстречу палубы, однако, вероятно, у капитана лайнера действительно имелись какие-то нечеловеческие способности. Самолет вытащил свое брюхо вверх. Однако предательски торчащие и, разумеется, неубранные шасси все-таки зацепились. Они не были спичками, они были рассчитаны на ударные нагрузки, но все же не на такие. Тридцать два огромных колеса сыпанули в мир бусами, заплясали по палубе, ища, кого б задавить; рикошетом, лопаясь, высекая искры и борозды в стальной облицовке борта, нырнули наконец в море, подальше от стыда, и стремясь скрыться от продолжения агонии. Это было еще то зрелище, но этот спектакль ломающихся стоек пыхнул холостым выстрелом. Актеры-шины выписывали кренделя. Кто мог смотреть их живые выкрутасы, когда в метрах от палубы совершал акробатический танец истинный исполин, звезда экрана «Гуиин»? Он все-таки прикидывался истребителем, производил мимикрию в микроба. Однако небывалое отсечение машинных звеньев управления сделало свое дело. Помещенный в кабине командир никогда не водил лайнер в таком режиме, он делал ошибки. Да и скорость не соответствовала взлетной. Кстати, все еще продолжающая делать свое дело, паразитная компьютерная программа, не успевая отрабатывать невероятно меняющуюся перспективу с учетом виртуальной поправки в двенадцать метров, перешла на запасной вариант и вообще отключила передачу изображения на очки-дисплеи. Кого сейчас это могло интересовать? По крайней мере не человека, захватившего управление лайнером.

А ведь он почти взлетел! Трудно сказать, что бы произошло в другом варианте событий. Вряд ли бы транспортнику позволили повторный заход, да еще и посадку без шасси. Вполне допустимо, что его умудрились бы дозаправить топливом в воздухе и направить назад. Однако…

Уход самолета влево сделал свое черное дело. Прямо серединой крыла он врезал в выпирающие вверх и доработанные по моде антенные чудеса «Авраама Линкольна». Там было много чего, даже две антенные решетки — десять на десять метров. Битва железа с железом прошла вничью, точнее, оба участника потерпели поражение. Штыри связи и вибраторы прыснули во все стороны. Радарные плоскости стартовали летающими тарелками. Сталкиваясь и звеня, вся эта гора железа рухнула вниз. Остатки крыла, подчиняясь тяготению и инерции, продолжили закрученное движение. Едва не догнали обронивший их лайнер. И, наконец, заскользили по палубе. Там их ждали заправленные и готовые к бою истребители. Разумеется, они уже никогда не взлетели, зато топливо у двоих из трех полыхнуло. Странная расточительность в эпоху истощения общих ресурсов планеты!

А подбитый и теперь навсегда лишившийся возможности подняться, «С-1000» все равно не желал падать за просто так. Он был уже над модулем «два» — авианосцем «Теодор Рузвельт». Однако, похоже, широкая плоскость и длина палубы его более не интересовала. Он несся строго вперед, прямо на следующий мостик-остров. Те, кто находился там, превосходно видели мчащуюся на них смерть. Неизвестно, кто был инициатором столь избирательных столкновений. Возможно, никто конкретно, кроме случайности. Ведь наверняка, даже если оба пилота все еще дышали, возможность управлять процессом они окончательно потеряли. Масса и скорость снова сделали свое дело. Авианосцы постройки последней четверти двадцатого века не оснащались броней линкоров, но все же они и не строились из картона. Тем не менее те немногие, кто наблюдал трагедию лично, могли решить, что мостик вылеплен из папье-маше — так быстро он сдался. Тяжеленный транспортник вклинился в его нутро, как бронебойный снаряд. А еще через считаные доли секунды он полыхнул остатками топлива — пары керосина — это все-таки что-то!

Но то был еще не конец. Ведь на борту лайнера имелся груз. Самый разный, разумеется. Полный перечень так и остался тайной тех, кому положено было знать, но вот некоторые секреты выбрались наружу. Там ведь покоилась в прочных железных контейнерах сотня, или около того, крылатых ракет. Что была та железная стойкость супротив лобового столкновения? Фанера! А ведь внутри ракет снова имелось топливо. Что с того, что некоторые его фракции находились в твердом виде? Для внезапных взрывов это даже удобней. И эти покоящиеся ракеты стали взрываться с однозначной неминуемостью. Снова, снова и снова!