Весь Булгаков Булгаков Михаил
Шервинский. Кабинет его светлости… Как?.. Что?.. (Гетману.) Ваша светлость, два полка сердюков перешли на сторону Петлюры… На обнаженном участке появилась неприятельская конница. Ваша светлость, что передать?
Гетман. Что передать? Передайте, чтобы задержали конницу ну хотя бы на полчаса! Я же должен уехать! Я дам им бронемашины!
Шервинский (по телефону). Вы слушаете?.. Задержитесь на полчаса хотя бы! Его светлость даст вам бронемашины!
Дуст (вынимая из ящика германскую форму). Ваша светлость! Где угодно?
Гетман. В спальне.
Гетман и Дуст уходят направо.
Шервинский (у авансцены). Бежать, что ли? Поедет Елена или не поедет? (Решительно, Шратту.) Ваше превосходительство, покорнейше прошу взять меня с гетманом, я его личный адъютант. Кроме того, со мной… моя невеста…
Шратт. С сожалением, поручик, не только ваша невеста, но и вас не могу брать. Если вы хотите ехайть, отправляйтесь станцию наш штабной поезд. Предупреждаю – никаких мест нет, там уж есть личный адъютант.
Шервинский. Кто?
Шратт. Как его… Князь Новожильцев.
Шервинский. Новожильцев! Да когда же он успел?
Шратт. Когда бывает катастрофа, каждый стаёт проворный очень. Он был у нас в штабе сейчас.
Шервинский. И он там, в Берлине, будет при гетмане служить?
Шратт. О ниэт! Гетман будет один. Никакая свита. Мы только довезем до границ тех, кто желает спасать своя шея от ваш мужик, а там каждый как желает.
Шервинский. О, покорнейше благодарю. Я и здесь сумею спасти свою шею…
Шратт. Правильно, поручик. Никогда не следует покидать свой родина. Heimat ist Heimat[266].
Входят гетман и Дуст. Гетман переодет германским генералом. Растерян, курит.
Гетман. Поручик, все бумаги здесь сжечь.
Дуст. Herr Doctor, seien Sie so liebenswrdig…[267] Ваша светлость, садитесь.
Гетмана усаживают. Врач забинтовывает ему голову наглухо.
Врач. Fertig[268].
Шратт (Дусту). Машину!
Дуст. Sogleich[269].
Шратт. Ваша светлость, ложитесь.
Гетман. Но ведь нужно же объявить об этом народу… Манифест?..
Шратт. Манифест!.. Пожалюй…
Гетман (глухо). Поручик, пишите… Бог не дал мне силы… и я…
Дуст. Манифест… Нет никакой времени манифест… Из поезда телеграммой…
Гетман. Отставить!
Дуст. Ваша светлость, ложитесь.
Гетмана укладывают на носилки. Шратт прячется. Среднюю дверь открывают, появляется лакей. Дуст, врач и лакей выносят гетмана в левую дверь. Шервинский помогает до двери, возвращается. Входит Шратт.
Шратт. Все в порядке. (Смотрит на часы-браслет.) Один час ночи. (Надевает кепи и плащ.) До свидания, поручик. Вам советую не засиживаться здесь. Вы можете покойно расходиться. Снимайте погоны. (Прислушивается.) Слышите?
Шервинский. Беглый огонь.
Шратт. Именно. Каламбур! «Беглый»! Пропуск на боковой ход имеете?
Шервинский.Так точно.
Шратт. Auf Wiedersehen[270]. Спешите. (Уходит.)
Шервинский (подавлен). Чистая немецкая работа. (Внезапно оживает.) Нуте-с, времени нету. Нету, нету… нету… (У стола.) О, портсигар! Золотой! Гетман забыл. Оставить его здесь? Невозможно, лакеи сопрут. Ого! Фунт, должно быть, весит. Историческая ценность. (Прячет портсигар в карман.) Нуте-с… (За столом.) Бумаг мы никаких палить не будем, за исключением адъютантского списка. (Сжигает бумаги.) Свинья я или не свинья? Нет, я не свинья. (По телефону.) 14–53… Да… Дивизион?.. Командира к телефону! Срочно!.. Разбудить! (Пауза.) Полковник Турбин?.. Говорит Шервинский. Слушайте, Алексей Васильевич, внимательно: гетман драпу дал… Драпанул!.. Серьезно говорю… Нет, до рассвета есть время… Елене Васильевне передайте, чтобы из дома завтра ни в коем случае не выходила… Я приеду утром прятаться. Прощайте. (Дает отбой.) И совесть моя чиста и спокойна… Федор!
Входит камер-лакей.
Вестовой привез сверточек?
Лакей. Так точно.
Шервинский. Скорей дайте его сюда!
Лакей выходит, потом возвращается с узлом.
Лакей (растерян). Позвольте узнать, что с их светлостью?
Шервинский. Что это за вопрос? Гетман изволит почивать. И вообще молчите. Вы хороший человек, Федор. В вашем лице есть что-то… этакое… привлекательное… пролетарское…
Лакей. Так-с.
Шервинский. Федор, принесите мне из адъютантской комнаты мое полотенце, бритву и мыло.
Лакей. Слушаю. Газету прикажете?
Шервинский. Совершенно верно. И газету.
Лакей выходит в левую дверь. Шервинский в это время надевает штатское пальто и шляпу, снимает шпоры. Свою шашку и шашку Новожильцева увязывает в узел. Появляется лакей.
Идет мне эта шляпа?
Лакей. Как же-с. Бритвочку в карман возьмете?
Шервинский. Бритву в карман… Ну-с… Дорогой Федор, позвольте вам на память оставить пятьдесят карбованцев.
Лакей. Покорнейше благодарю.
Шервинский. Позвольте пожать вашу честную трудовую руку. Не удивляйтесь, я демократ по натуре, Федор! Я во дворце никогда не был, адъютантом никогда не служил.
Лакей. Понятно.
Шервинский. Вас не знаю. Вообще я оперный артист…
Лакей. Неужто ходу дал?
Шервинский. Смылся.
Лакей. Ах, прощелыга!
Шервинский. Бандит неописуемый!
Лакей. А нас всех, стало быть, на произвол судьбы?
Шервинский. Вы же видите. Вам-то еще полгоря, а каково мне?
Звонок телефона.
Слушаю… А! Капитан!.. Да! Бросайте все к чертовой матери и бегите… Значит, знаю, что говорю… Шервинский… Всего хорошего. До свидания!.. Дорогой Федор, как ни приятно мне беседовать с вами, но вы сами видите, что у меня времени нет никакого… Федор, пока я у власти, дарю вам этот кабинет. Что вы смотрите? Чудак! Вы сообразите, какое одеяло выйдет из этой портьеры. (Исчезает.)
Пауза. Звонок телефона.
Лакей. Слушаю… Чем же я вам могу помочь?.. Знаете что? Бросайте все к чертовой матери и бегите… Федор говорит… Федор!..
Картина вторая
Пустое, мрачное помещение. Надпись: «Штаб 1-й кинной дивизии». Штандарт голубой с желтым. Керосиновый фонарь у входа. Вечер. За окнами изредка стук лошадиных копыт. Тихо наигрывает гармоника знакомые мотивы.
Телефонист (по телефону). Це я, Франько, вновь включився в цепь… В цепь, кажу!.. Слухаете?.. Це штаб кинной дивизии.
Телефон поет сигналы. Шум за сценой. Ураган и Кирпатый вводят дезертира-сечевика. Лицо у него окровавленное.
Болботун. Що такое?
Ураган. Дезертира поймали, пан полковник.
Болботун. Якого полку?
Молчание.
Якого полку, я тебя спрашиваю?
Молчание.
Телефонист. Та це ж я! Я из штабу, Франько, включився в цепь! Це штаб кинной дивизии!.. Слухаете?.. Тьфу ты, черт!..
Болботун. Що ж ты, Бога душу твою мать! А? Що ж ты… У то время, як всякий честный казак вийшов на защиту Украиньской республики вид белогвардейцив та жидив-коммунистив, у то время, як всякий хлибороб встал в ряды украиньской армии, ты ховаешься в кусты? А ты знаешь, що роблють з нашими хлиборобами гетманьские офицеры, а там комиссары? Живых у землю зарывают! Чув? Так я ж тебе самого закопаю у могилу! Самого! Сотника Галаньбу!
Голос за сценой: «Сотника требуют к полковнику!» Суета.
Де ж вы его взяли?..
Кирпатый. По-за штабелями, сукин сын, бежав, ховався!..
Болботун. Ах ты, зараза, зараза!
Входит Галаньба, холоден, черен, с черным штыком.
Допросить, пан сотник, дезертира… Франько, диспозицию! Не ковыряй аппарат!
Телефонист. Зараз, пан полковник, зараз! Що з ним зробишь? «Не ковыряй…»
Галаньба (с холодным лицом). Якого полку?
Молчание.
Якого полку?
Дезертир (плача). Я не дезертир. Змилуйтесь, пан сотник! Я до лазарету пробырався. У меня ноги поморожены зовсим.
Телефонист (по телефону). Де же диспозиция?.. Прохаю ласково. Командир кинной дивизии прохае диспозицию… Вы слухаете?.. Что ты будешь робить с этим аппаратом!
Галаньба. Ноги поморожены? А чому же це ты не взяв посвидченья вид штабу своего полка? А? Якого полку? (Замахивается.)
Слышно, как лошади идут по бревенчатому мосту.
Дезертир. Второго сечевого.
Галаньба. Знаем вас, сечевиков. Вси зрадники. Изменники. Большевики. Скидай сапоги, скидай. И если ты не поморозив ноги, а брешешь, то я тебя тут же расстреляю. Хлопцы! Фонарь!
Телефонист (по телефону). Пришлить нам ординарца для согласования… В Слободку!.. Так!.. Так!.. Слухаю!.. Грицько! Хай ординарец захватит диспозицию для нашего штабу. Добре?.. Пан полковник, диспозиция зараз буде…
Болботун. Добре…
Галаньба (вынув маузер). И вот тебе условие: ноги здоровые – будешь ты у меня на том свете. Отойдите сзади, чтобы я в кого-нибудь не попал.
Дезертир садится на пол, разувается. Молчание.
Болботун. Це правильно. Щоб другим був пример.
Фонарем освещают дезертира.
Кирпатый (со вздохом). Поморожены… Правду казав.
Галаньба. Записку треба було узять. Записку, мразь! А не бежать из полка…
Дезертир. Нема у кого записку взять. У нас ликаря в полку нема. Никого нема. (Плачет.)
Галаньба. Взять его под арест! И под арестом до лазарету! Як ему ликарь ногу перевяжет, вернуть его сюды в штаб и дать ему пятнадцать шомполив, щоб вин знав, як без документов бегать с своего полку.
Ураган (выводя). Иди, иди!
За сценой гармоника. Голос поет уныло: «Ой, яблочко, куда котишься, к гайдамакам попадешь – не воротишься…» Тревожные голоса за окном: «Держи их! Держи их! Мимо мосту… Побиглы по льду…»
Галаньба (в окно). Хлопцы, що там? Що?
Голос: «Якись жиды, пан сотник, мимо мосту по льду дали ходу из Слободки».
Хлопцы! Разведка! По коням! По коням! Садись! Садись! Кирпатый! А ну, проскочить за ними! Тильки живыми вызьмить! Живыми!
Болботун. Франько, держи связь!
Телефонист. Держу, пан полковник, во как держу!
Топот за сценой. Появляется Ураган, вводит человека с корзиной.
Человек с корзиной. Миленькие, я ж ничего. Что вы!.. Я ремесленник…
Галаньба. С чем задержали?
Человек с корзиной. Помилуйте, товарищ военный…
Галаньба. Що? Товарищ? Кто ж тут тебе товарищ?
Человек с корзиной. Виноват, господин военный.
Галаньба. Я тебе не господин. Господа все с гетманом в городе сейчас. И мы твоим господам кишки повыматываем. Хлопец, дай ему, тебе близче. Урежь этому господину по шее. Теперь бачишь, яки господа тут? Видишь?
Человек с корзиной. Вижу.
Галаньба. Осветить его, хлопцы! Мени щесь здается, що вин коммунист.
Человек с корзиной. Что вы! Что вы, помилуйте! Я, изволите ли видеть, сапожник.
Болботун. Що-то ты дуже гарно размовляешь на московской мови.
Человек с корзиной. Калуцкие мы, ваше здоровье. Калужской губернии. Да уж и жизни не рады, что сюда, на Украину к вам, заехали. Сапожник я.
Галаньба. Документ!
Человек с корзиной. Паспорт? Сию минуту. Паспорт у меня чистый, можно сказать.
Галаньба. С чем корзина? Куда шел?
Человек с корзиной. Сапоги в корзине, ваше… бла… ва… сапожки… с… Мы на магазин работаем. Сами в Слободке живем, а сапоги в город носим.
Галаньба. Почему ночью?
Человек с корзиной. Как раз в самый раз, к утру в городе.
Болботун. Сапоги… Ого-го… це гарно!
Ураган вскрывает корзину.
Человек с корзиной. Виноват, уважаемый гражданин, они не наши, из хозяйского товару.
Болботун. Из хозяйского! Це наикраще. Хозяйский товар – хороший товар. Хлопцы, берите по паре хозяйского товару.
Разбирают сапоги.
Человек с корзиной. Гражданин военный министр! Мне без этих сапог погибать. Прямо форменно в гроб ложиться! Тут на две тысячи рублей… Это хозяйское…
Болботун. Мы тебе расписку дадим.
Человек с корзиной. Помилуйте, что ж мне расписка? (Бросается к Болботуну, тот дает ему в ухо. Бросается к Галаньбе.) Господин кавалерист! На две тысячи рублей. Главное, что если б я буржуй был бы или, скажем, большевик…
Галаньба дает ему в ухо.
(Садится на землю, растерянно.) Что ж это такое делается? А впрочем, берите! Это значит – на снабжение армии?.. Только уж позвольте и мне парочку за компанию. (Начинает снимать сапоги.)
Телефонист. Дивись, пан полковник, что вин робит?
Болботун. Ты що ж, смеешься, гнида? Отойди от корзины. Долго ты будешь крутиться под ногами? Долго? Ну, терпение мое лопнуло. Хлопцы, расступитесь. (Берется за револьвер.)
Человек с корзиной. Что вы! Что вы! Что вы!..
Болботун. Геть отсюда!
Человек с корзиной бросается к двери.
Все. Покорно благодарим, пан полковник!
Телефонист (по телефону). Слухаю!.. Слухаю!.. Слава! Слава! Пан полковник! Пан полковник! В штаб пришли ходоки от двух гетьманских сердюкских полкив. Батько веде с ними переговоры о переходе на нашу сторону.
Болботун. Слава! Як ти полки будут з нами, то Киев наш.
Телефонист (по телефону). Грицько! А у нас сапоги новые!.. Так… так… Слухаю, слухаю… Слава! Слава, пан полковник, пожалуйте швидче до аппарату.
Болботун (по телефону). Командир першей кинной дивизии полковник Болботун… Я вас слухаю… Так… Так… Выезжаю зараз. (Галаньбе.) Пан сотник, прикажите швидче, вси четыре полка на конь! Подступы к городу взяли! Слава! Слава!
Ураган, Кирпатый. Наступление?
Суета.
Галаньба (в окно). Садись! Садись! По коням!
За окном гул: «Ура!» Галаньба убегает.
Болботун. Снимай аппарат! Коня мне!
Телефонист снимает аппарат. Суета.
Ураган. Коня командиру!
Голоса. Перший курень, рысью марш! Другой курень, рысью марш!..
За окном топот, свист. Все выбегают со сцены. Потом гармоника гремит, пролетая…
Занавес.
Действие третье
Картина первая
Вестибюль Александровской гимназии. Ружья в козлах. Ящики, пулеметы. Гигантская лестница. Портрет Александра I наверху. В стеклах рассвет. За сценой грохот: дивизион с музыкой проходит по коридорам гимназии.
Николка (за сценой запевает на нелепый мотив солдатской песни).
- Дышала ночь восторгом сладострастья,
- Неясных дум и трепета полна.
Свист.
Юнкера (оглушительно поют).
- Я вас ждала с безумной жаждой счастья,
- Я вас ждала и млела у окна.
Свист.
Николка (поет).
- Наш уголок я убрала цветами…
Студзинский (на площадке лестницы). Дивизион, стой!
Дивизион за сценой останавливается с грохотом.
Отставить! Капитан!
Мышлаевский. Первая батарея! На месте! Шагом марш!
Дивизион марширует за сценой.
Студзинский. Ножку! Ножку!
Мышлаевский. Ать! Ать! Ать! Первая батарея, стой!
Первый офицер. Вторая батарея, стой!
Дивизион останавливается.
Мышлаевский. Батарея, можете курить! Вольно!
За сценой гул и говор.
Первый офицер (Мышлаевскому). У меня, господин капитан, пятерых во взводе не хватает. По-видимому, ходу дали. Студентики!
Второй офицер. Вообще чепуха свинячья. Ничего не разберешь.
Первый офицер. Что ж командир не едет? В шесть назначено выходить, а сейчас без четверти семь.
Мышлаевский. Тише, поручик, во дворец по телефону вызвали. Сейчас приедет. (Юнкерам.) Что, озябли?
Первый юнкер. Так точно, господин капитан, прохладно.
Мышлаевский. Отчего ж вы стоите на месте? Синий, как покойник. Потопчитесь, разомнитесь. После команды «вольно» вы не монумент. Каждый сам себе печка. Пободрей! Эй, второй взвод, в классы парты ломать, печи топить! Живо!
Юнкера (кричат). Братцы, вали в класс!
Парты ломать, печки топить!
Шум, суета.
Максим (появляется из каморки, в ужасе). Ваше превосходительство, что ж это вы делаете такое? Партами печи топить?! Что ж это за поношение! Мне господином директором велено…
Первый офицер. Явление четырнадцатое…
Мышлаевский. А чем же, старик, печи топить?
Максим. Дровами, батюшка, дровами.
Мышлаевский. А где у тебя дрова?
Максим. У нас дров нету.
Мышлаевский. Ну, катись отсюда, старик, колбасой к чертовой матери! Эй, второй взвод, какого черта?..
Максим. Господи Боже мой, угодники-святители! Что же это делается! Татары, чистые татары. Много войска было… (Уходит. Кричит за сценой.) Господа военные, что же это вы делаете!
Юнкера (ломают парты, пилят их, топят печь. Поют).
- Буря мглою небо кроет,
- Вихри снежные крутя,
- То, как зверь, она завоет,
- То заплачет, как дитя…
Максим. Эх, кто же так печи растопляет?
Юнкера (поют).
- Ах вы, Сашки-канашки мои!..
(Печально.)
- Помилуй нас, Боже, в последний раз…
Внезапный близкий разрыв. Пауза. Суета.
Читать бесплатно другие книги:
