Эрагон Паолини Кристофер
В лесу совсем неподалеку прозвучал уже знакомый боевой рог, и Эрагон крикнул:
– Скорей! Надо уходить от них, пока не поздно!
Муртаг молча повиновался, он дернул лошадей за повод, и те тронулись с места усталой рысью. Арья безвольно покачивалась на Сноуфайре. Сапфира, продираясь сквозь густой подлесок, продолжала идти рядом с Эрагоном.
«Ты могла бы снова плыть по реке, тебе ведь там гораздо легче», – сказал ей Эрагон, но она тут же возразила:
«Я ни за что не оставлю тебя с ним наедине!» И Эрагон был этому даже рад.
– Надо же, ты – и сын Морзана! – продолжал он на бегу обсуждать столь взволновавшую его тему. – Просто не верится! А ты, часом, не лжешь?
– Зачем мне лгать?
– А вдруг ты окажешься…
– Я сейчас ничего не смогу тебе доказать, – быстро перебил его Муртаг. – Потерпи. Вот доберемся до варденов, и уж они-то сразу меня опознают.
– Нет, мне нужно знать сейчас! – настаивал Эрагон. – Скажи честно, ты служишь Империи?
– Нет. А если б даже и служил, то чего добился бы, путешествуя с тобой и убегая от ургалов? Если бы мне нужно было взять тебя в плен или просто убить, я бы оставил тебя в тюрьме. Еще в Гиллиде. – Муртаг явно был взволнован, хотя и старался этого не показывать, от волнения он даже споткнулся о лежавший на земле ствол дерева.
– А что, если твой тайный план состоял в том, чтобы привести ургалов в лагерь варденов?
– Тогда почему я все еще с тобой? Я ведь уже знаю, где прячутся вардены. Зачем же мне теперь рисковать? Если бы у меня действительно был такой план, я бы давно уже присоединился к отряду куллов.
– А может, ты убийство замышляешь? – продолжал – без особой, правда, охоты – настаивать Эрагон.
– Может, может. Но наверняка ты все равно ничего не узнаешь, верно?
«Сапфира, что скажешь?» – в отчаянии обратился к драконихе Эрагон.
Ее хвост просвистел у него над головой.
«Если бы он хотел причинить тебе зло, он бы уже давно сделал это».
Эрагон был настолько погружен в свои мысли, что не заметил, как низко склонившаяся ветка до крови распорола ему кожу на щеке. Грохот водопада стал оглушительным.
«Я хочу, чтобы ты глаз не спускала с Муртага, когда доберемся до варденов, – мысленно сказал Эрагон Сапфире. – Ему вполне может прийти в голову какая-нибудь глупость, а я не хочу, чтобы его убили ни за что ни про что!»
«Я постараюсь». Сапфира с трудом протискивалась среди тесно растущих деревьев, сдирая с них кору. Сзади снова раздался звук рога, перекрывая даже грохот водопада: ургалы настигали их.
Наконец лес кончился. Муртаг остановил лошадей на усыпанном галькой берегу поблизости от того места, где река Беартуф впадала в глубокое озеро Коста-мерна, что на языке гномов означает «нижняя заводь». Раскинувшись во всю ширину долины, озеро перекрывало беглецам путь. В его спокойной воде отражались звезды. Каменные стены гор оставляли для прохода лишь узенькую полоску, тянущуюся у самой воды. У дальнего края озера был водопад: вода широкой лентой падала с черного утеса, поднимая внизу целые холмы кипящей пены.
– Ну что, к водопаду? – напряженным голосом спросил Муртаг.
Эрагон кивнул и пошел во главе их маленького отряда по левому берегу озера. Мокрая галька шуршала под ногами, она была покрыта какой-то слизью, и ноги у Эрагона скользили. А Сапфире вообще едва хватало места на узкой полоске суши между сплошной стеной скал и водами озера, так что обеими правыми ногами – задней и передней – она шлепала по воде.
Они были уже на полпути к водопаду, когда Муртаг негромко сказал:
– Ургалы!
Эрагон так резко обернулся, что из-под каблуков у него брызнула галька. Из леса на берег Коста-мерны в том самом месте, где они всего несколько минут назад стояли сами, один за другим выползали неуклюжие рогатые монстры. Они сгрудились на берегу, и один из них указал на Сапфиру. Тут же над водой разнеслись гортанные звуки: команда вожака. Отряд, разделившись на две части, двинулся в обход озера по обоим его берегам, стремясь перекрыть Эрагону и Муртагу подступы к водопаду. Правда, по узкому берегу огромным куллам приходилось двигаться гуськом и довольно медленно, чтобы не свалиться в воду.
– Бежим! – крикнул Муртаг, выхватывая меч из ножен и подгоняя коней.
Сапфира, не сказав Эрагону ни слова, поднялась в воздух и полетела навстречу чудовищам.
«Не надо! – мысленно возопил Эрагон. – Вернись!»
Но она не вняла его мольбам, и он, заставив себя не смотреть в ее сторону, тоже вытащил из ножен меч.
Сапфира с ревом спикировала, и ургалы попытались было рассыпаться по берегу, но скалы не позволяли, и дракониха мгновенно схватила одного из них. Крепко зажав вопящего кулла мощными когтистыми лапами, она потащила его на середину озера, терзая на лету клыками, и несколько секунд спустя мертвый кулл с оторванной рукой и ногой с шумом упал в воду.
Но остановить монстров Сапфире все же не удалось, они продолжали двигаться по берегам Коста-мерны, и дракониха вновь спикировала. Из ее ноздрей вырывались клубы дыма. Вдруг она со страшным ревом закрутилась в воздухе волчком: куллы выпустили в нее целую тучу черных стрел. Непробиваемая чешуя делала Сапфиру практически неуязвимой, но все же некоторые стрелы попали ей в крылья, пробив их насквозь.
Эрагон дернулся так, словно в него самого попала стрела, и с огромным трудом сдержался, чтобы не броситься Сапфире на выручку. Ургалы неотвратимо приближались. Эрагон попытался бежать быстрее, но сил не хватало, да и мокрая галька скользила под ногами.
Вдруг Сапфира с громким всплеском бросилась в озеро. Вода так и пошла волнами. Ургалы нервно переглядывались, потом один из них что-то рявкнул и метнул копье прямо в озеро.
И вдруг вода неподалеку от него вздыбилась, точно от взрыва, и из глубин вынырнула разъяренная Сапфира. Вытянув шею, она вырвала из рук у ближайшего кулла копье, переломив его как тростинку, и уже хотела схватить противника и утащить в озеро, как другие куллы, пустив в ход свои копья, ранили ее прямо в морду.
Сапфира яростно зашипела, колотя хвостом по воде. Кулл, шедший первым, замахнулся на нее копьем и попытался было проскочить по берегу мимо, но был вынужден замереть на месте – дракониха свирепо щелкнула зубами, едва не схватив его за ногу. Остальные куллы также остановились – Сапфира не давала им пройти. Однако же та часть отряда, что огибала озеро с другой стороны, продолжала весьма успешно продвигаться к водопаду.
«Я постараюсь немного задержать их, – сообщила Эрагону Сапфира, – но поспешите! Долго мне одной не выстоять».
Ургалы уже опять целились в нее из луков. Эрагон старался бежать как можно быстрее, но поскользнулся, подвернул ногу и упал бы, если бы его не подхватил Муртаг. Поддерживая друг друга, подгоняя и подбадривая перепуганных коней, они двинулись дальше.
Водопад был уже совсем рядом. Грохот здесь стоял оглушительный – словно с высоты шла каменная лавина. Вода белой стеной падала с утеса, дробясь о камни с такой яростной силой, что в воздухе висела целая туча мельчайших капелек, долетавших даже до Муртага и Эрагона. Шагах в четырех от этой громокипящей стены берег озера чуть расширялся, давая некоторый простор для маневра.
Сзади до них опять донесся рев Сапфиры – копье кулла, пробив чешую, вонзилось ей в ляжку. Дракониха снова нырнула, и куллы тут же бросились вперед. Им оставалось всего несколько сотен шагов до преследуемых.
– Ну, и что теперь? – ледяным тоном спросил Муртаг.
– Не знаю… – ответил Эрагон, судорожно вспоминая то, что «показала» ему тогда Арья. – Дай подумать…
Пошарив взглядом по земле в поисках подходящего камня, он выбрал один примерно с яблоко величиной, схватил его и стал стучать по скале, громко выкрикивая слова древнего языка:
– Аи варден абр ду Шуртугалс гата ванта!
Но никто ему не ответил.
Он попробовал снова, крича еще громче, но лишь оцарапал руку, так сильно колотил камнем о скалу. В отчаянии Эрагон повернулся к Муртагу и воскликнул:
– Мы в ловушке!.. – И умолк.
Из озера рядом с ними внезапно вынырнула Сапфира, обдав их потоками ледяной воды. Она вылезла на берег и чуть присела на задние лапы, готовясь к бою.
При ее появлении кони испуганно заржали и попытались вырваться. Эрагон мысленно обратился к ним, приказывая успокоиться, и вдруг услышал голос Сапфиры:
«Берегись! Сзади!»
Он резко обернулся. Прямо на него бежал здоровенный ургал, готовясь метнуть свое тяжелое копье. Вблизи он выглядел настоящим великаном – руки и ноги у него были толщиной, наверное, с туловище Эрагона.
Муртаг, с силой замахнувшись, метнул в монстра свой меч, и длинный клинок с глухим хрустом насквозь пронзил грудь кулла, который с каким-то придушенным бульканьем рухнул на землю. Прежде чем на них успел броситься другой кулл, Муртаг стремительно подбежал к убитому и вырвал свой меч из его тела.
Эрагон, подняв руку, звонко выкрикнул слова заклятия: «Джиерда тхейра калфис!»
Раздался жуткий хруст, эхом разнесшийся над озером. Десятка два атакующих ургалов попадали в воду, вопя и корчась от боли: их ноги были переломаны, и осколки костей торчали наружу. Однако же остальные куллы, не сбиваясь с темпа, продолжали напирать, топча поверженных соплеменников. Эрагон, совершенно обессилев после применения магического заклятия, оперся рукой о плечо Сапфиры.
О скалы рядом с ними застучал град невидимых в темноте стрел, выпущенных ургалами. Эрагон и Муртаг пригнулись, закрывая лица. Сапфира, негромко рыкнув, прыгнула навстречу ургалам, прикрыв людей и коней своим бронированным боком. Последовал второй залп, и Муртаг крикнул:
– Здесь оставаться нельзя!
Эрагон, слыша, как рычит от боли Сапфира – крыло ей только что пробила стрела, – точно безумный озирался вокруг, пытаясь понять, почему мысленные указания Арьи оказались неверными.
– Я ничего не понимаю! – растерянно воскликнул он. – Ведь это то самое место, куда мы должны были прийти!
– Может быть, нужно еще раз спросить у нее? – нервно предложил Муртаг. Он бросил меч, мгновенно извлек свой лук и, прицелившись между шипами на спине Сапфиры, выпустил стрелу. В следующую секунду один из ургалов свалился в воду.
– Спросить? Сейчас? Да она еле жива! Откуда ей взять силы, чтобы нам ответить?
– Не знаю, – крикнул Муртаг, – может быть, силы у нее все-таки найдутся? Иначе нам не отбиться – этих ургалов целая армия!
«Я поняла! – услышал вдруг Эрагон голос Сапфиры. – Мы пошли не по тому берегу! Я тоже помню указания Арьи – я их поняла через тебя. Нам нужно как-то перебраться на ту сторону. – На них вновь обрушился град стрел, и дракониха нервно хлестнула хвостом: в нее опять попала стрела. – Нет, это невозможно! Мои крылья скоро превратятся в лохмотья!»
Эрагон, сунув меч в ножны, крикнул Муртагу:
– Сапфира говорит, что вардены на той стороне озера! Нам надо пройти под водопадом! – Только тут он с ужасом заметил, что ургалы на другом берегу уже почти добрались до водопада.
Муртаг, бросив взгляд на ревущую завесу воды, преграждавшую им путь, обреченно сказал:
– Лошади туда ни за что не пойдут – даже за нами…
– Ничего, лошадей я беру на себя. Уж я-то сумею их заставить! – пообещал Эрагон. – А Сапфира перенесет Арью.
От воплей ургалов Сноуфайр коротко и зло заржал. Девушка у него на спине казалась безжизненной куклой, она явно не сознавала, какая страшная опасность грозит им всем.
Муртаг пожал плечами:
– Что ж, это все же лучше, чем позволить куллам изрубить нас на куски!
Он быстро разрезал веревки, которыми Арья была привязана к седлу Сноуфайра. Эрагон поймал девушку и держал ее на руках, пока Сапфира вставала и готовилась принять драгоценную ношу. Ургалы в замешательстве остановились: они явно не понимали намерений драконихи.
– Давай! – крикнул Эрагон, и они с Муртагом усадили Арью на спину Сапфире, быстро закрепив ее ноги в стременах, а саму привязав к седлу. Сапфира тут же расправила крылья и взмыла над озером. Ургалы дико завопили, видя, что дракон улетает прочь, и выпустили вслед Сапфире целую тучу стрел, наконечники которых так и застучали по ее брюху. Куллы на том берегу прибавили ходу, стремясь как можно скорее достичь водопада.
Эрагон изо всех сил пытался мысленно убедить перепуганных лошадей в необходимости пройти под водопадом, словами древнего языка он рисовал им картину того, как на них нападают кровожадные ургалы. И Сноуфайр с Торнаком поняли его – может, поняли они и не все, но общее значение его слов было им ясно, ибо они заржали и сами бросились в гремящий поток.
Струи воды безжалостно лупили им по спинам, кони барахтались, стараясь держать морды повыше, чтобы не захлебнуться, и Муртаг, сунув меч в ножны, прыгнул за ними следом. Сперва голова его скрылась в клубах пены, потом он, отплевываясь, вынырнул и ринулся к лошадям.
Ургалы уже почти настигли Эрагона. Он слышал, как хрустят камни у них под ногами. Издав яростный боевой клич и закрыв глаза, он прыгнул следом за Муртагом и тут же с головой ушел в ледяную воду.
Чудовищная сила водопада давила ему на плечи и на спину, загоняя вглубь и едва не ломая кости. От жуткого грохота он чуть не оглох и, опустившись на самое дно, ударился о камни коленями, изо всех сил оттолкнулся от них и вылетел из воды. Но не успел даже как следует глотнуть воздуха, как падающие с высоты струи заставили его снова уйти под воду.
Вокруг него была видна лишь крутящаяся белая пена. Он судорожно забил по воде руками и ногами, стараясь вынырнуть и хоть чуточку отдышаться, но сила водопада, тяжелый меч и мокрая одежда тянули его на дно. А сил произнести хоть одно спасительное слово древнего языка у него не хватало.
И тут вдруг чья-то мощная рука ухватила его за ворот куртки. Спаситель уверенно тащил его к берегу, быстро преодолевая ревущий поток. Эрагону оставалось только надеяться, что это Муртаг, а не один из куллов. Наконец они выбрались на каменистый берег. Эрагон весь дрожал, руки и ноги его сводили судороги.
Справа он услышал звуки боя и резко повернулся в ту сторону, ожидая нападения ургалов. Но рогатые монстры один за другим падали замертво под роем стрел, вылетавших из невидимых глазу пещер и трещин в скалистых берегах озера. Десятки ургалов уже плавали в воде брюхом вверх, утыканные стрелами, точно ежи колючками. Остальные пытались отразить атаку, но куда-либо отступить со своих открытых позиций не могли: у противоположного водопаду края озера, откуда ни возьмись, появились ряды вооруженных воинов в доспехах. А тем куллам, что почти настигли Эрагона, не давали сдвинуться с места потоки стрел.
Вдруг странный хриплый голос произнес рядом с ним:
– Акх Гунтерас дорзада! И о чем вы только думали?! Вы же могли утонуть!
Эрагон подскочил как ужаленный: рядом с ним стоял вовсе не Муртаг, а какой-то широкоплечий коротышка, ростом ему чуть выше пояса.
Коротышка сосредоточенно отжимал свою длиннющую бороду, заплетенную в косы. У него была мощная грудь, защищенная кольчужной рубахой без рукавов, из пройм торчали мускулистые руки. С широкого кожаного пояса свисал боевой топор. Окованный железными полосами колпак из бычьей кожи, украшенный изображением молота в окружении двенадцати звезд, плотно сидел у него на голове. Но даже и в колпаке рост его едва достигал четырех футов. Он с сожалением посмотрел в сторону сражающихся и сказал:
– Барзул! Жаль, и я не могу принять в этом участия! А хотелось бы!
«Гном!» Эрагон выхватил Заррок и оглянулся в поисках Сапфиры и Муртага. И увидел прямо перед собой высоченные – футов в двенадцать высотой – двустворчатые двери, за которыми в плоской стене утеса открывался широкий тоннель, уходивший в таинственные глубины горы. От пола до потолка там было футов тридцать. Тоннель был освещен странными светильниками, в которых, похоже, не горело никакое пламя, однако же они испускали довольно яркий бледно-сапфировый свет, отблески которого отражались в водах озера.
Сапфира и Муртаг находились у входа в тоннель, окруженные довольно большой толпой людей и гномов. Рядом с Муртагом стоял безбородый лысый человек, облаченный в пурпурную мантию с золотой каймой. Он был выше всех остальных и держал в руке кинжал, приставив его острием к горлу Муртага.
Эрагон вспомнил о магии, но человек в мантии угрожающе крикнул:
– Стой! Если воспользуешься магией, я убью твоего друга, который был столь любезен, что сообщил нам, что ты и есть Всадник. И не надейся что-либо скрыть от меня!
Эрагон открыл было рот, но человек в мантии угрожающе оскалился и еще сильнее прижал острие кинжала к горлу Муртага:
– Молчи! Если без моего приказа произнесешь хоть слово или сделаешь хоть шаг, он умрет! А теперь – все внутрь! – И он шагнул в тоннель, таща за собой Муртага и не сводя с Эрагона глаз.
«Сапфира, что будем делать?» – быстро спросил Эрагон.
Люди и гномы последовали за человеком в мантии, уводя с собой и коней.
«Иди с ними, – посоветовала она. – Будем надеяться на лучшее».
И сама пошла в тоннель, вызывая восхищенно-испуганные взгляды окружающих. Эрагон неохотно двинулся за нею следом, чувствуя, что воины неотступно следят за ним. Гном, его спаситель, шел рядом, держа руку на рукояти боевого топора.
Чувствуя себя совершенно обессилевшим, Эрагон, спотыкаясь, сделал несколько шагов по тоннелю и услышал, как за спиной с легким шорохом сомкнулись створки каменной двери. Он оглянулся и увидел лишь сплошную стену: от двери не осталось и следа. Все. Теперь они были заперты во чреве горы, не имея ни малейшего представления о том, останутся ли в живых.
В поисках ответов
– Сюда! – бросил лысый и отступил назад, по-прежнему держа кинжал у горла Муртага. Затем вдруг повернулся и исчез в арочном проеме.
Воины неторопливо последовали за ним, не спуская глаз с Эрагона и Сапфиры. Коней повели в другой тоннель.
Ошалев от столь быстрой смены событий, Эрагон безмолвно следовал за Муртагом. Он лишь глянул на Сапфиру, чтобы удостовериться, что Арья по-прежнему у нее на спине. «Нужно добыть противоядие!» – в отчаянии думал он, сознавая, что яд «скилна брагх» продолжает свою смертоносную работу.
Они быстро шли по какому-то узкому коридору. Воины грозно бряцали оружием. Эрагон с изумлением заметил изображение какого-то странного животного с густым оперением. Коридор резко повернул влево, затем вправо. Отворилась дверь, и они вошли в пустую комнату, достаточно просторную, чтобы Сапфира могла в ней передвигаться. Дверь с грохотом захлопнулась, и раздался громкий скрежет задвигаемого снаружи засова.
Эрагон медленно огляделся по сторонам, не снимая руки с рукояти Заррока. Стены, пол и потолок комнаты были сплошь из белого сверкающего мрамора, смутно отражавшего их силуэты, точно старое потрескавшееся зеркало. По углам висели такие же необычные светильники, как в тоннеле.
– У нас тяжелобольная… – начал было Эрагон, но лысый прервал его резким жестом:
– Ни слова! Сперва мы проверим тебя! – И он подтолкнул Муртага к одному из воинов, который точно так же приставил острие своего меча к шее юноши. А лысый предводитель велел: – Снимите с себя оружие и давайте его сюда!
Гном отстегнул меч с пояса Муртага и со звоном бросил его на пол.
Эрагон неохотно положил рядом Заррок и свой лук и колчан. Потом пододвинул оружие в сторону воинов и выпрямился.
– А теперь отойди от дракона и медленно ступай ко мне, – велел ему лысый.
Удивленный, Эрагон подошел к нему, и, когда до него оставалось шага два, лысый сказал:
– Остановись! Убери все мысленные барьеры и приготовься впустить меня в свою память. Если попытаешься хоть что-то от меня скрыть, я силой это узнаю, но ты после этого сойдешь с ума, а товарищ твой будет убит.
– Но зачем все это?! – воскликнул Эрагон.
– Мы должны быть уверены, что вас прислал не Гальбаторикс и не по вашей милости сотни ургалов ныне барабанят в наши ворота! – сердито буркнул лысый, его близко посаженные глаза быстро перебегали с одного лица на другое. – Никто не может попасть в Фартхен Дур без строжайшей проверки!
– Но у нас нет времени! Нам срочно нужен целитель! – запротестовал Эрагон.
– Молчать! – рявкнул лысый. – Сперва пройдешь проверку, а уж потом разговаривать будешь!
– Она умирает! – вне себя от гнева и отчаяния воскликнул Эрагон, указывая на Арью. Он явно не намеревался молчать, пока об Арье не позаботятся должным образом.
– Ничего, не умрет! Отсюда никто из вас не выйдет, пока мы не узнаем всей правды! Если вы, конечно, не предпочтете…
И тут гном, спасший Эрагона, выскочил вперед и заорал:
– Ты что, ослеп, Эграз Карн?! Разве ты не видишь, что на спине у дракона настоящий эльф? Если ее жизнь в опасности, ей нужно немедленно помочь! Аджихад и наш король придут в бешенство, если мы допустим, чтоб она умерла, и не сносить нам тогда головы!
Лысый злобно сверкнул глазами. Но почти сразу взял себя в руки и ровным голосом сказал:
– Хорошо, Орик. Ты прав, этого нельзя допустить. – Он щелкнул пальцами и указал на Арью: – Снимите ее с дракона! – Двое воинов убрали мечи в ножны и опасливо приблизились к Сапфире, которая не сводила с них настороженных глаз. – Пошевеливайтесь!
Воины отвязали Арью, сняли ее с драконихи и опустили на пол. Один из них, заглянув ей в лицо, вдруг воскликнул:
– Да это же Арья! Это она похитила драконьи яйца!
– Что?! – воскликнул лысый, а у гнома Орика глаза от изумления сделались совершенно круглыми. Лысый пристально посмотрел на Эрагона: – Тебе многое предстоит объяснить, парень!
Но Эрагон не только не отвел глаз, но и вложил в свой ответный взгляд всю свою решимость:
– Ее отравили ядом «скилна брагх» в тюрьме Гиллида, и спасти ее может только нектар Тюнивора!
Лицо лысого оставалось бесстрастным, лишь губы его время от времени шевелились, словно он что-то шепчет про себя.
– Ну, хорошо, – промолвил он наконец и повернулся к воинам: – Отнесите ее к целителям и скажите, какое средство ей нужно дать! Да охраняйте ее получше! Новые распоряжения получите после окончания проверки.
Воины, коротко поклонившись ему, понесли Арью из комнаты. Эрагон с сожалением посмотрел им вслед, однако его мысли тут же прервал голос лысого:
– Довольно! Мы и так слишком много времени потеряли! Готовься к проверке!
Эрагону вовсе не улыбалось впускать в свои мысли этого неприятного типа, однако сопротивляться было бесполезно. Он чуть помедлил – Муртаг так и сверлил его пылающим взглядом, – но все же склонил голову в знак согласия:
– Я готов.
– Хорошо. В таком случае…
И тут снова вмешался гном Орик:
– Учти, Эграз Карн, если ты навредишь ему, король тебя по головке не погладит!
Лысый сердито на него оглянулся, потом снова повернулся к Эрагону и даже вроде бы слегка улыбнулся:
– Если он не будет сопротивляться… – И, поклонившись Эрагону, он нараспев произнес несколько неизвестных тому слов.
Эрагон, не сдержавшись, охнул, когда острая боль пронзила, казалось, сам его мозг. Сознание его помутилось, и он совершенно машинально начал выставлять мысленные барьеры, но атака была необычайно мощной.
«Не делай этого! – услышал он отдаленный голос Сапфиры и почувствовал, как ее душевные силы поддерживают его. – Ты подвергаешь Муртага смертельной опасности!»
Эрагон пошатнулся и, чуть не теряя сознания от боли и стиснув зубы, заставил себя снять всю защиту, полностью предаваясь на волю лысого. А тот, явно не обнаруживая подтверждения своим подозрениям, прямо-таки бесился от разочарования, все усиливая свой мысленный напор. И Эрагон, несмотря на причиняемые ему страдания, чувствовал в этом человеке некую слабину, нечто нездоровое, глубоко неправильное…
«Господи, да он же хочет, чтобы я ему сопротивлялся!» – догадался Эрагон, испытывая новый приступ боли. Сапфира изо всех сил старалась помочь ему и уменьшить страдания, но даже ей не удавалось полностью подавить боль.
«Отдай ему то, что он ищет! – быстро сказала она. – Но не все! Я тебе помогу. Его сила – ничто по сравнению с моей. Я сейчас закрою от него возможность слышать наши разговоры».
«Но почему мне так больно?»
«Боль исходит от тебя самого».
Эрагон дернулся – мысленный «щуп» лысого пронзал его мозг, копался в нем, отыскивая нужные сведения. Ощущение было такое, словно в череп ему забивали гвозди. Лысый грубо проник в его воспоминания о детстве, перебирая их одно за другим. «Да не нужно ему это! – не выдержал Эрагон. – Убери его оттуда, Сапфира!»
«Не могу! – отвечала она. – Этим я только лишнюю опасность на тебя навлеку. Но я могу кое-что от него скрыть. Только сделать это нужно прежде, чем он до этих воспоминаний доберется. Быстро решай, что ты хотел бы скрыть?»
Эрагон попытался сосредоточиться и, несмотря на боль, вихрем промчался сквозь собственную память, начиная с того момента, как он нашел Сапфирино яйцо. Он упрятал подальше все свои беседы с Бромом, включая те заклинания, которым тот его научил, а вот их путешествие через долину Паланкар и посещение Язуака, Дарета и Тирма он трогать не стал. Но попросил Сапфиру скрыть от лысого все, что касалось прорицаний Анжелы, а также свое знакомство с котом Солембумом. Лысому он оставил на растерзание их ночной «визит» в крепость Тирма, смерть Брома, тюремное заключение в Гиллиде и, наконец, тайну происхождения Муртага. Последнее ему, правда, очень хотелось скрыть, но Сапфира решительно этому воспротивилась:
«Вардены имеют право знать, кого укрывают под своей крышей, особенно если это сын Проклятого!»
«Делай, как я сказал! – настаивал Эрагон, борясь с очередным приступом боли. – Я не хочу оказаться предателем по отношению к Муртагу! И уж, во всяком случае, этому лысому я его тайну раскрывать совсем не желаю!»
«Но она все равно будет раскрыта, стоит ему проникнуть в его память», – возразила Сапфира.
«Делай, как я сказал!» И Сапфира подчинилась.
Теперь Эрагону оставалось лишь ждать, когда лысый завершит эту пытку. Да это похуже, чем ногти ржавыми щипцами рвать, думал он, стараясь все же вести себя спокойно. Тело его было напряжено, зубы плотно сжаты, лицо покрыто испариной, по спине стекали струйки пота. Каждая секунда болью отдавалась в его мозгу.
А лысый все ползал и ползал по его памяти, точно колючая лиана по стволу дерева, когда упорно пробивается к солнцу. Особое внимание он уделял таким вещам, которые Эрагон считал несущественными, его, например, страшно заинтересовало то, что его мать звали Селеной, и он долго топтался на месте, продлевая тем самым страдания юноши. Лысый также потратил много времени, изучая воспоминания Эрагона о раззаках и о шейде. Наконец, видимо изучив все, что его интересовало, лысый решил убраться из памяти Эрагона.
Мысленный «щуп» наконец извлекли из его головы – точно занозу вынули, – и он, вздрогнув, пошатнулся и упал бы, но в последнее мгновение его подхватили чьи-то сильные руки и осторожно опустили на холодный мраморный пол. Он услышал над собой голос Орика:
– Ты слишком далеко зашел! Мальчик еще недостаточно силен для такого испытания!
– Ничего, выживет. А нам это было необходимо, – коротко бросил лысый.
Орик лишь недовольно крякнул, потом спросил:
– Ну и что, обнаружил что-нибудь? (Лысый не ответил.) Верить-то ему можно?
– Ну… в общем, вам он не враг, – с явной неохотой буркнул лысый.
В комнате послышались вздохи явного облегчения.
Эрагон решил, что пора открывать глаза, и с трудом приподнялся.
– Не спеши! – Орик обнял его за плечи своей мощной рукой и помог встать.
Эрагон, пошатываясь, свирепо глянул на лысого. Из закрытой пасти Сапфиры тоже послышалось сдержанное рычание.
Но лысый, не обращая на них никакого внимания, повернулся к Муртагу:
– Теперь твоя очередь!
Муртаг вздрогнул и отрицательно покачал головой, напоровшись при этом на приставленное к его шее острие меча. Потекла кровь.
– Нет, – только и промолвил он.
– Если откажешься, безопасности тебе здесь никто не гарантирует.
– Но ты же сам сказал, что Эрагон достоин доверия, так что ты не имеешь права угрожать мне тем, что убьешь его, чтобы заставить меня открыть свою память. А в таком случае ничто не заставит меня открыть ее перед тобой!
Лысый с издевательской усмешкой осведомился:
– Неужели тебе собственная жизнь не дорога?
– А что тебе даст моя смерть? – со спокойным презрением сказал Муртаг. Держался он так, что сомневаться в его уверенности не приходилось.
Лысый явно начинал злиться:
– Все равно – у тебя же нет выбора!
Он сделал шаг вперед и опустил ладонь на лоб Муртага, схватив его за руку и удерживая на месте. Было видно, что Муртаг изо всех сил сопротивляется его мысленному напору: от напряжения лицо его словно окаменело, кулаки сжались, на шее набухли вены. Лысый свирепо оскалился, пальцы его безжалостно впились в руку Муртага.
Эрагон вздрогнул: он-то прекрасно представлял себе, как тяжело сейчас приходится его другу.
«Помочь ему можешь?» – спросил он Сапфиру.
«Нет. Он все равно никого в свою память не впустит».
Орик сердито поглядел на Муртага и лысого, пробормотал:
– Илф карнз ородум! – И бросился вперед. – Хватит! Довольно! – Схватив лысого за руку, он оттащил его от Муртага с такой силой, которая, казалось, совершенно не соответствует размерам его тела.
Лысый в гневе обернулся к нему и заорал:
– Как ты смеешь! Один раз сегодня ты уже нарушил приказ, отворил без моего разрешения дверь, а теперь еще и в проверку вмешиваешься?! Только и знаешь, что законы нарушать, предатель! Наглец! Небось уверен, что твой король тебя покрывать станет?!
Орик злобно ощерился:
– А тебе хотелось дождаться, пока ургалы их перебьют? Если б я не вмешался, они бы тут не стояли! – Он ткнул пальцем в тяжело дышавшего Муртага. – У нас нет права пытать их! Аджихад никогда бы этого не допустил! Тем более после того, как ты проверил Всадника и обнаружил, что он нам не враг. И не забывай: они ведь привезли с собой Арью!
– И ты, конечно же, позволил бы им войти в наше убежище без проверки! Ты, болван, готов рискнуть всем на свете ради какого-то эльфа! – Глаза лысого сверкали от ярости он, казалось, готов был разорвать гнома на куски.
– Этот парнишка умеет пользоваться магией? – спросил вдруг Орик совершенно спокойно.
– Ты хочешь сказать…
– Я хочу лишь узнать: умеет он пользоваться магией? – Голос Орика вдруг стал очень громким, и гулкое эхо разнеслось по подземелью.
Лысый вдруг тоже как будто успокоился, сцепил руки за спиной и ровным голосом ответил:
– Нет, этим даром он не владеет.
– Так чего ж ты боишься? Убежать отсюда он не может, вред нам причинить он не в состоянии – да и ты поблизости, если, конечно, твое могущество так велико, как ты стараешься нас уверить. Да что там зря рассуждать! Лучше спроси Аджихада, как нам дальше с ними быть.
Лысый с минуту тупо смотрел на Орика. Лицо его ровным счетом ничего не выражало. Потом он поднял взгляд к потолку и закрыл глаза. Плечи его дрогнули, напряглись и замерли в каком-то странном положении. Губы беззвучно шевелились. Лоб пересекла глубокая складка, пальцы сжались, точно на глотке невидимого врага. На несколько минут он замер в такой позе, то ли погруженный в транс, то ли общаясь с невидимым собеседником.
Наконец он открыл глаза, опустил плечи и, не глядя на Орика, рявкнул воинам:
– Убирайтесь!
Те гуськом вышли в коридор, и, когда дверь за ними закрылась, лысый ледяным тоном сказал Эрагону:
– Поскольку я не смог довести проверку до конца, ты и твой… приятель останетесь на ночь здесь. Если он попытается сбежать, его убьют. – С этими словами он резко повернулся и вышел из комнаты, сверкнув бледной лысиной.
– Спасибо! – шепнул Эрагон Орику.
Гном лишь досадливо крякнул и отмахнулся. Потом сказал:
– Сейчас прикажу, чтобы вам принесли поесть. – Он что-то пробормотал себе под нос и тоже вышел из комнаты, качая головой. Снаружи снова лязгнул засов.
Эрагон сел, прислонившись к стене и чувствуя странную сонливость: слишком много волнений и усилий выпало на их долю в последние дни. Глаза у него слипались. Сапфира, устраиваясь рядом, предупредила:
«Нам нужно быть очень осторожными! По-моему, здесь у нас врагов не меньше, чем в Империи».
Эрагон лишь кивнул в ответ – сил отвечать не было.
Читать бесплатно другие книги:
