Позывной: «Колорад». Наш человек Василий Сталин Большаков Валерий

Косячок, однако.

Так увлекся погоней, что не углядел справа вторую пару врага.

Они и выставили ему «двойку» за невнимательность – влепили очередь.

Мотор заработал с перебоями, скорость резко упала.

– Командир!

– Подбит. Иду на вынужденную.

А «Мессершмиттов» в небе стало побольше.

Три из них начали заходить в хвост быковской «лавочке», но их отсекла пара Орехова.

– Командир! Как ты?

– Все в порядке. Тяну к нашим.

Два «мессера» все же прорвались, «уцепились за хвост» поврежденной «лавке».

Сражаться с ними Быков никак не мог, но и легкой добычей становиться он тоже не хотел.

Оставалась одна возможность – маневрировать.

Надо было уловить то мгновенье, когда «Ме-109» откроет огонь – и резко уйти под трассу.

Тут главное – не допустить прицельного огня.

И раньше маневр не сделаешь, и запаздывать нельзя – лови момент.

Первый из «мессов» выходит на прицельную дистанцию, носом уже водит…

Быков бросил «лавку» со скольжением вниз и в сторону.

Огненная трасса прошла выше, и тут же над Григорием проскочил «худой».

Не вышло!

Немец возвращался к своим, в растянувшуюся цепочку самолетов.

Заходит на атаку второй…

«Ла-5» опять увильнул, но тут Быкову не повезло.

То ли он сам замешкался с уходом, то ли немец нажал гашетку раньше, чем надо было, а только пули дробно ударили по бронеспинке.

Самолет затрясло – снаряд отбил кусок лопасти винта.

Третьего захода «мессеры» не сделали, на них самих напали «лавочки» и «яки».

Однако Григорию лучше не стало – самолет терял высоту.

А без нее как дотянуть до своих?

Хотя нет, вон и траншея показалась.

Живем!

Мотор заглох. Только ветер гудит, обтекая планирующий самолет.

Быков покрепче вцепился в рукоятку – посадка будет «на живот».

И снова будто градины колотятся о бронеспинку.

Добить решили, гады?

Самолет вздрагивает, как живой, что-то лопается в нем, взрывается…

Земля с грохотом «напрыгнула» снизу, и Быков с маху ударился головой о приборную доску.

Очнулся он почти тотчас же. Болела голова и разбитое лицо, ломило в висках.

До слуха смутно доносился гул моторов.

– В принципе, – вяло подумал Григорий, – он правильно сделал, что не стал с парашютом выпрыгивать.

Любителей пострелять тут предостаточно…

В вышине крутились «лавки», «яки» и «мессеры».

Парочка «Фокке-Вульфов» подошла, словно сменяя «худых» – двойка «Мессершмиттов» стала пикировать.

Надо полагать, хотят его «лавочку» на земле сжечь. Хрен вам…

Отстегнув привязные ремни и лямки парашюта, Быков полез вон из кабины.

Голова, как колокол. Гудит. Все будто в тумане.

Перевалившись через борт, Григорий упал на крыло, сполз на землю, потащился прочь.

И снова вырубился.

Когда пришел в себя, в небе было пусто.

И чисто.

Зато воздух гудел и шатался от близких взрывов.

Рвались снаряды и мины, пулеметные очереди косили траву и людей.

– Поползли, – скомандовал себе Быков.

Ползти пришлось не долго, вскоре он миновал свежий бруствер и скатился в траншею.

На него оглянулся сержант с автоматом, ощерился.

– Товарищ летчик, вы откуда к нам?

– С неба, – буркнул Григорий. – Командный пункт части где?

– Пойдем, провожу.

Погон сержант не видел, а в лицо не признал.

Да оно и к лучшему, Быков к дешевой популярности никогда не стремился.

Что хорошего, когда тебя узнают в толпе?

Где еще можно затеряться человеку, побыть в одиночестве, если не среди подобных?

Нет, в «звезды» он рваться не будет. На фиг, на фиг…

В КП обнаружился командир полка.

С биноклем он стоял у амбразуры и наблюдал.

– Это на тебя охоту открыли? – спросил он.

– На меня, – буркнул Быков.

– Ничего, двоих ты сам спустил. Нормальный размен.

– Да неохота размениваться.

– Эва как…

– Вытащить самолет не поможете?

– А чего ж? Отобьем танки и подмогнем. Сядь пока, а то бледный весь, в кровище… Секундочку. Таня!

Прибежала молоденькая санитарка, осмотрелась и сразу же занялась Быковым – промыла раны на лбу, удалила кусочки стекол от разбитых летных очков и сделала укол от столбняка.

Слава богу, глаза целы…

– Жить буду? – спросил Григорий, лишь бы увидеть улыбку на плотно сомкнутых девичьих губах.

– Еще как! – улыбнулась санитарочка. – Вот, выпейте.

С жадностью заглотав стакан холодной колодезной воды, Быков выдохнул и отвалился к бревенчатой стенке командного пункта.

В углу стояли ящики, заполненные бутылками с «коктейлем Молотова».

Перехватив его взгляд, комполка сказал:

– Прихватишь парочку с собой. Если не вытащишь самолет, то сожжешь.

– Прихвачу. Хотя жалко жечь.

– Ну не оставлять же врагу!

– Тоже верно…

Григорий неожиданно испытал то состояние, которое ранее ощущал лишь в кино, когда шли фильмы «про войну».

Это было что-то вроде слияния, совмещения со временем. Можно подумать, что раньше он тут был гостем…

А что, разве нет?

Даже, когда сбивал «мессеров», он чувствовал себя пришельцем из будущего, путешественником во времени, потерявшим свою МВ.

А теперь?

Он что, своим стал в этом мире, насколько жестоком, настолько же и наивном мире «сталинской эпохи»?

Ну-у, своим, не своим, но и не чужим. Это точно.

Близкий взрыв снаряда ударил так, что землянка вздрогнула, а сверху труха посыпалась.

Полковник хладнокровно снял фуражку, отряхнул ее и надел.

– Расколошматим немца? – спросил он, не поворачивая головы. – А, летчик?

– Да куда мы денемся…

Командир рассмеялся и снова поднес бинокль к глазам.

– Ага! Заворачивают немцы! Трех пожгли… Нет, вру – батарейщики четвертого подбили. Молодцы… Ну, погоди малость. Сейчас мы их отгоним…

Ждать пришлось до ночи – самолет лежал в поле, и открыто подойти к нему не удавалось – немцы сразу же открывали минометный огонь.

В темноте Быков и взвод добровольных помощников покинули окопы и направились к «Ла-5».

Проще всего было списать истребитель, забыть о нем, но у Григория к такому подходу не лежала душа.

Жалко было машинку.

Да и денег она стоит немалых. Чего ж добром-то разбрасываться?

«Лавке» той ремонту на пару дней, умельцы из ПАРМа быстро ее до ума доведут.

Немцы в этом вопросе – ребятки ушлые.

Подбили танк? Тут же волокут в тыл.

Откапиталят – и на передовую.

– Лопаты не забыли?

Пехотинец, ползущий рядом с Быковым, прокряхтел:

– С с-собой. А г-г-где к-копать?

– Под крыльями.

– З-зачем?

– Чтобы выпустить шасси.

Иначе никак – трехтонный самолет на руках не потащишь.

Копать чернозем было нетрудно, хотя орудовать саперными лопатками, стоя на коленях – та еще морока.

– Да все, вроде, – сказал молодой солдатик, отпыхиваясь. – Глыбокая, вроде.

Быков проверил и кивнул.

– Сейчас я…

Выпустить шасси получилось без проблем.

– Д-дело! На к-к-колесах т-только так в-выйдет!

– Цепляй!

– Вытравливай, вытравливай…

– Погодь, крюк перецеплю. Готово!

Комполка пригнал трехтонку «УльЗИС», пехота живо закрепила хвост истребителя в кузове, и шоферюга завел двигатель.

– Давай, помалу!

– Пошла, пошла!

Подвывая мотором, «УльЗИС» поволок «лавку» прочь.

Быков, пожав руки «землекопам», догнал машину и вскочил на подножку.

– Поехали!

– Первый раз с таким прицепом! – хохотнул водитель с великолепным чубом, выпущенным из-под пилотки.

– Жизнь такая.

– Правда ваша!

Ехали всю ночь, но дремать себе Быков не позволял – надо было следить, чтобы консоли крыльев не задели чего по дороге, дерево или столб.

Утром добрались до маленького сельца, там плоскости крыла отсоединили, уложили в кузов «УльЗИСа» между хвостом и бортами и закрепили по-походному.

Таким манером ехать было куда сподручнее – «прицеп» никому не мешал на дороге.

После обеда Григорий доехал до Студенца, а там и аэродром рядом, но 4-ю эскадрилью на месте не застал – пилоты искали комэска…

Прибежавший Бабков только выдохнул с облегчением, да и облапил «пропажу».

– Жди! – сказал он. – Твои вот-вот вернутся. – Указав на забинтованную голову, спросил: – Серьезное что?

– Пустяки, дело житейское…

И пяти минут не прошло, как в небе загудели «лавочки».

По очереди сели, покатили к стоянке.

Первым свой самолет покинул самый глазастый – Володька Орехов.

– Командир! – завопил он. – Живой!

– Да что мне сделается…

Тут и остальные-прочие подвалили, насели, хлопали по плечам, хотя и с осторожностью – видели повязку.

Марлен тоже был тут и представлял собою душераздирающее зрелище.

– Товарищ полковник, – произнес он убитым голосом, – меня отчислят?

– За что?

– Ну… я же… того…

– Того ты или не того, медкомиссия пусть решает.

Пилоты дружно рассмеялись, но Никитину было не до веселья.

– Так я… это… летать буду?

– А куда ты денешься?

– Продовольственный аттестат с собой? – поинтересовался у него начпрод. – Пошли тогда. Поставлю на довольствие…

Сообщение Совинформбюро от 25 июня 1943 года:

«В течение ночи на 25 июня на фронте ничего существенного не произошло.

Нашей авиацией в Баренцевом море потоплены два сторожевых катера и транспорт противника.

На Западном фронте на одном участке наше подразделение ружейно-пулеметным огнем рассеяло отряд немецких разведчиков. У проволочных заграждений осталось 40 вражеских трупов.

В районе Белгорода старший сержант т. Мишенин дал три очереди из пулемета пролетевшему над нашими позициями немецкому самолету.

Самолет задымился и стал терять высоту.

Сержант Мишенин выпустил еще несколько очередей, и вражеский самолет врезался в землю близ нашего переднего края.

В районе Лисичанска две группы пехоты противника пытались боем разведать позиции наших частей.

Советские подразделения вовремя заметили движение немцев, подпустили их на близкое расстояние и открыли огонь из всех видов пехотного оружия.

Большинство наступавших гитлеровцев было уничтожено, а остальные в беспорядке отступили.

Вечером девять немецких бомбардировщиков под прикрытием истребителей пытались совершить налет на наш аэродром.

Попав в зону сильного заградительного огня зенитной артиллерии, немецкие бомбардировщики, не достигнув цели, сбросили бомбы, которые упали в поле и не причинили никакого вреда.

Наши истребители, поднявшиеся в воздух, вступили в бой с противником. Советские летчики сбили пять немецких самолетов…»

Глава 12 «Свободная охота»

Первые дни июля атмосфера электризовалась все сильнее.

В Ставке ждали наступления немцев, но точно не знали, когда же тевтонская орда двинет.

Разведчики дневали и ночевали за линией фронта, но лишь в ночь на 5 июля удалось захватить «языка» – сапера 6-й пехотной дивизии Бруно Формеля.

Выяснилось, что операция «Цитадель», ставившая своей задачей окружение двух фронтов – Центрального и Воронежского – на Курском выступе, начнется в ту же ночь, ровно в три часа.

Маршал Рокоссовский, коротко переговорив с Жуковым, отдал в 2 часа 20 минут приказ о контрподготовке.

С раннего утра заработала советская артиллерия, десятки самолетов 16-й воздушной армии поднялись в небо, однако генералы «тупили», из-за чего господства в воздухе достичь не удалось, зато почти сотню истребителей да бомберов угробили.

Лишь пять дней спустя «иваны» пересилили «гансов».

Зато какое грозное зрелище открывалось в ночном полете!

Тысячи орудий палили по площадям, РСы «катюш» гигантскими трассерами уносились навесом, беснующиеся огни залпов и взрывов выхватывали из темноты землю, деревья, танки, окопы, набрасывали красный свет, вытягивали мгновенные черные тени – и все это от горизонта до горизонта!

5 июля Брянский фронт, на котором воевал Быков, изготовился к отражению возможного удара.

15-я воздушная армия с рассвета приступила к разведывательным полетам. 32-й гвардейский истребительный авиаполк находился в готовности к вылету.

Одна эскадрилья была в готовности номер один, остальные в готовности номер два.

Около полудня такого долгого 5 июля командование поставило перед 1-м гвардейским истребительным корпусом задачу – прикрывать войска правого крыла Центрального фронта в районе Малоархангельск – Александровка – Протасово.

6 июля пилоты 1-й, 2-й и 4-й эскадрилий прикрывали части наших армий, непрерывно патрулируя небо группами по восемь – двенадцать самолетов.

Лейтенант Батов сбил «Фокке-Вульф-190», чуть позже Володе Орехову удалось то же самое – над Елизаветино.

8 июля немцы, пытаясь обойти стойкую оборону 13-й армии, нанесли удар по ее правому флангу. Их поддерживала авиация.

Завязались страшные воздушные баталии.

По пять вылетов в день, а то и чаще.

Быков сбил девять «фоккеров», а когда его поздравляли с победой, он только отмахивался, напоминая, что у немецких экспертов счет давно превзошел и сотню сбитых, и даже полторы сотни кое за кем числятся.

– Хочешь спустить полтораста «мессеров»? – щурился Котов, и впрямь напоминая довольного кота.

– Хотя бы сотню, – отвечал Григорий. – Для начала…

11 июля погиб один из «ветеранов» – подполковник Герасимов.

В тот же день 9-я немецкая полевая армия Моделя выдохлась и перешла к обороне, а вот войска Брянского фронта начинали наступление.

По плану, 32-й гиап, как и вся их истребительная дивизия, должен был завоевать господство в воздухе на орловском направлении, «по совместительству» прикрывая наступающие части 3-й и 63-й армий, да плюс к этому – обеспечить вольготную жизнь штурмовикам и бомбардировщикам в районе Евтехов – Протасово – Лосиноостровский.

– Высота патруливания – непрерывного! – устанавливается в 2500–3500 метров, – накачивал Бабков своих комэсков, – высота более 4000 метров отводится для действий пар «охотников» из «братского» полка. Вопросы есть? Вопросов нет.

12 июля в пять утра майор Стельмашук затеял на аэродроме митинг, посвященный долгожданному наступлению.

Старлей Савельев и летчики-асы Горшков и Корчаченко вынесли гвардейское знамя.

Майор Холодов зачитал обращение к личному составу Военного совета фронта и сказал:

– Сегодня начинается наступление войск нашего фронта. Наша задача – завоевать и удержать господство в воздухе на направлениях главного удара, драться с врагом стойко и самоотверженно, по-гвардейски!

В тот же день у деревни Прохоровка сошлись две танковые армады.

Корпусам Катукова и Ватутина противостояли немецкая армейская группа «Кемпф» и 2-й танковый корпус СС – 1-я танковая дивизия Лейбштандарте-СС «Адольф Гитлер», 2-я танковая дивизия СС «Дас Райх», 3-я дивизия «Тотенкопф» (включая восемь трофейных «Т-34»), и так далее.

Около тысячи танков, с крестами на башнях и без, лязгали и грохотали, кромсая гусеницами степь.

Боевые порядки смешались. От прямых попаданий снарядов танки взрывались на полном ходу.

Срывало башни, летели в сторону гусеницы.

Отдельных выстрелов пушек слышно не было – стоял сплошной, обвальный грохот.

Страницы: «« « ... 1213141516171819 » ... »»