Если наступит завтра Шелдон Сидни

– Хотите, чтобы я выписал вам чек, мисс Гонзалес?

– Нет, gracias, – поблагодарила Трейси. – Не доверяю банкам. Давайте бумажками.

Трейси получила причитающиеся при освобождении из государственной тюрьмы двести долларов плюс небольшую сумму, которую заработала, ухаживая за Эми. Но даже с деньгами банка ее финансовое положение было отнюдь не благополучным. Следовало как можно скорее искать работу.

Она поселилась в недорогой гостинице на Лексингтон-авеню и начала рассылать заявления в банки, выражая желание получить работу оператора компьютера. И вдруг осознала, что компьютер стал ее врагом. Банковские машины хранили досье Трейси. И с этим досье мог ознакомиться каждый, кто умел нажать на нужную кнопку. И как только обнаруживалась, что она сидела в тюрьме, заявление автоматически отвергалось.

«Учитывая ваши обстоятельства, нереально рассчитывать, что какой-нибудь банк вас возьмет на работу»… Да, Кларенс Десмонд оказался прав.

Трейси стала отправлять заявления в страховые компании и фирмы, как-либо связанные с компьютерами. Но ответ каждый раз приходил один и тот же – отрицательный.

«Ну и отлично, – подумала Трейси, – займусь чем-нибудь еще». Она купила «Нью-Йорк таймс» и начала изучать колонку вакансий.

Среди прочих Трейси нашла должность секретаря в экспортной фирме.

Но стоило ей переступить порог, как менеджер по работе с персоналом воскликнул:

– Слушайте, я видел вас по телевизору! Это же вы спасли в тюрьме маленькую девочку!

Трейси повернулась и поспешно ушла. На следующий день она поступила на работу продавщицей в детскую секцию «Сакса» на Пятой авеню.[39] Торговля была совсем не тем родом деятельности, к которому она привыкла, но хотя бы позволяла заработать на жизнь.

На второй день покупательница-истеричка узнала Трейси и заявила менеджеру отдела, что не желает, чтобы ее обслуживала убийца, утопившая ребенка. Трейси выгнали в тот же миг, даже не дали возможности объясниться.

Теперь ей казалось, что те люди, которым она отомстила, все-таки взяли верх. Они превратили ее во врага общества, в изгоя. Несправедливость происходящего разъедала душу. Не представляя, как будет жить, Трейси впервые поддалась отчаянию. Вечером она полезла в сумочку пересчитать оставшиеся деньги и нашла клочок бумаги, который дала ей в тюрьме Бетти Франсискус. Конрад Морган, ювелир, 640, Пятая авеню, Нью-Йорк. Он участвует в программе исправления преступников и готов подать руку помощи отбывавшим заключение.

Ювелирный магазин «Конрад Морган энд Си» оказался изысканным заведением со швейцаром в ливрее при входе и вооруженным охранником внутри. Товар был немногочисленным, зато качество драгоценностей отменным. Трейси подошла к секретарше.

– Я хотела бы встретиться с мистером Конрадом Морганом.

– Вам назначено?

– Нет… Общая знакомая сказала, что он примет меня.

– Как ваша фамилия?

– Трейси Уитни.

– Подождите, пожалуйста, минуту.

Секретарша подняла телефонную трубку и что-то тихо проговорила в микрофон.

– Сейчас мистер Морган занят. Он спрашивает, не смогли бы вы подойти к шести часам?

– Разумеется. Спасибо.

Трейси вышла из магазина и в нерешительности остановилась на тротуаре. Приезд в Нью-Йорк оказался ошибкой. Вряд ли этот Морган захочет что-нибудь сделать для нее. Да и с какой стати? Он ее совсем не знал. Прочтет наставление и бросит подачку. «А мне не нужно ни того, ни другого. Ни от него, ни от кого-либо другого. Я – борец. Как-нибудь справлюсь сама. К черту Моргана! Не пойду больше к нему».

Трейси бесцельно брела по тротуару – мимо сверкающих витрин Пятой авеню, охраняемых домов на Парк-авеню, шумных магазинов на Лексингтон и Третьей. Шла по улицам Нью-Йорка, но, полная горького отчаяния, ничего не замечала.

В шесть часов вечера Трейси снова оказалась на Пятой авеню перед ювелирным магазином Конрада Моргана. Швейцар исчез, а дверь оказалась запертой. Вызывающим жестом Трейси стукнула в створку и повернулась, чтобы уйти, но, к ее удивлению, дверь отворилась. За ней стоял похожий на дятла мужчина и смотрел на нее. Над ушами всклоченные пучки седых волос, радостное румяное лицо, сияющие голубые глаза. Он смахивал на энергичного гномика.

– Вы, должно быть, Трейси Уитни?

– Да.

– А я – Конрад Морган. Окажите любезность, заходите.

Трейси вошла в пустой магазин.

– Я ждал вас. Давайте пройдем ко мне в кабинет и поговорим. – Конрад Морган провел Трейси через зал к запертой двери и открыл ее своим ключом.

Кабинет был изысканно обставлен и больше походил на жилище, чем на место работы: никаких письменных столов, только эффектно расположенные кушетки, кресла и столики. По стенам висели полотна старых мастеров.

– Хотите что-нибудь выпить? Виски, коньяк или, может быть, шерри? – предложил хозяин.

– Нет, спасибо, ничего.

Трейси внезапно разволновалась. Она простилась с мыслью о том, что этот человек чем-нибудь ей поможет, и все-таки отчаянно надеялась.

– Бетти Франсискус посоветовала мне повидаться с вами, мистер Морган. Она сказала, что вы помогаете людям, которые попали… в беду. – Трейси так и не сумела выговорить слово «тюрьма».

Конрад Морган сцепил пальцы, и она заметила, какой красивый у него маникюр.

– Бедняга Бетти. Такая симпатичная леди. Ей очень не повезло. Вы в курсе?

– Не повезло?

– Да, ее поймали.

– Не… понимаю…

– Все очень просто, мисс Уитни: Бетти работала на меня, была вполне защищена. Затем это несчастное создание влюбилось в шофера из Нового Орлеана, стало действовать на свой страх и риск и вот – попалась.

Трейси смутилась.

– Она работала у вас продавщицей?

Морган откинулся на спинку и смеялся до тех пор, пока на глазах не выступили слезы.

– Дорогая моя, – наконец проговорил он, вытирая лицо платком, – судя по всему, Бетти ничего вам не объяснила. – Конрад Морган подался вперед и снова сплел пальцы. – Я владею маленьким побочным, но очень доходным бизнесом. И с радостью делюсь прибылью с коллегами. Я нанимаю людей, извините, вроде вас, тех, кто провел некоторое время в тюрьме. – Еще более озадаченная, Трейси вгляделась в его лицо. – У меня уникальное положение. Мои клиенты – богатейшие люди, и они доверяют мне. – Морган тихонько постучал друг о друга подушечками пальцев. – Я знаю, когда мои клиенты уезжают в путешествия. В таких случаях в наши рискованные времена очень немногие берут с собой драгоценности – большинство запирают их дома. А я рекомендую им средства защиты. Мне точно известно, какие у кого драгоценности, потому что я сам продавал их.

Трейси бессознательно вскочила на ноги.

– Извините, что отняла у вас время.

– Вы уже уходите?

– Да, если вы имеете в виду то, что сказали.

– Именно это.

У Трейси вспыхнули щеки.

– Я не преступница. Я ищу работу.

– А я и предлагаю работу. Час-два, и дело сделано. Зарплата двадцать пять тысяч долларов. Разумеется, никаких налогов.

Трейси едва сдерживала гнев.

– Меня это не интересует. Вы позволите мне уйти?

– Разумеется, если вы так хотите. – Конрад Морган поднялся и проводил ее до двери. – Поймите, мисс Уитни, я бы не впутывался в эту историю, если бы у кого-нибудь была хоть малейшая опасность попасться. Я дорожу своей репутацией.

– Обещаю, что не скажу никому ни слова, – холодно отозвалась Трейси.

Он ухмыльнулся:

– А что, дорогая, вы, собственно, можете сказать? Кто вам поверит? Ведь я – Конрад Морган. – Они уже были у выхода из магазина. – Дайте мне знать, если передумаете. Лучшее время для звонка – после шести вечера. Буду ждать.

– Не стоит! – отрезала Трейси и вышла на улицу, навстречу наступающей ночи. Даже в своем гостиничном номере она продолжала дрожать. А почувствовав голод, послала за сандвичами посыльного – ей не хотелось ни с кем встречаться. После разговора с Конрадом Морганом ей казалось, будто она вывалялась в грязи. Он поставил Трейси на одну доску с забитыми, униженными и сбившимися с пути преступницами, которые окружали ее в женской тюрьме Южной Луизианы. А она Трейси Уитни – специалист по компьютерам, законопослушная, добропорядочная гражданка своей страны.

Которую никто не желал брать на работу.

Ночью Трейси лежала без сна и думала о будущем. У нее не было заработка и осталось очень немного денег. Она приняла два решения: переехать в другое место, дешевле этой гостиницы, и найти работу. Любую.

Место дешевле гостиницы оказалось маленькой однокомнатной квартиркой в мрачном четырехэтажном доме без лифта в Нижнем Ист-Сайде. Сквозь тонкие, как картон, перегородки доносилась иностранная ругань соседей. Витрины и двери крохотных магазинов вдоль улиц были забраны крепкими решетками. И Трейси понимала почему: в этом районе, казалось, жили одни наркоманы, проститутки и торговки дурью. По дороге на рынок к ней три раза пристали: дважды мужчины и один раз женщина.

– Ничего, переживу, – убеждала себя Трейси. – Я здесь ненадолго.

В нескольких кварталах от квартиры она нашла небольшое агентство по трудоустройству. Его содержала миссис Мерфи, дородная дама с видом матроны. Отложив резюме Трейси, она вопросительно посмотрела на нее:

– Не понимаю, зачем я вам понадобилась. Наверняка найдутся дюжины компаний, которые готовы оторвать таких, как вы, с руками.

Трейси тяжело вздохнула.

– У меня проблема. – Пока она объясняла, миссис Мерфи внимательно слушала.

– Можете забыть о работе с компьютерами, – наконец проговорила она.

– Но вы только что сказали…

– В наши дни компании опасаются электронных преступлений и предпочитают не нанимать людей с судимостью.

– Как же так… мне нужна работа…

– Вы не думали о других видах деятельности? Например, о работе продавщицы?

Трейси вспомнила свой опыт в универсальном магазине. Нет, такого она больше не вынесет.

– А чего-нибудь другого не найдется?

Женщина колебалась. Трейси Уитни была явно выше того, что она собиралась предложить ей.

– Понимаю, это совсем не ваш профиль… В «Джексон хоул» открылась вакансия официантки. Это такая забегаловка в Верхнем Ист-Сайде, где подают гамбургеры.

– Официантки?

– Да. Если вы согласитесь на эту работу, я не возьму с вас никаких комиссионных. Я сама случайно услышала о ней.

Трейси растерялась. Когда-то она работала официанткой в колледже. Но тогда это была забава. А теперь вопрос выживания.

– Попробую, – ответила она.

Забегаловка «Джексон хоул» оказалась настоящим бедламом, где толпились нетерпеливые посетители и ругались измотанные работой, запарившиеся повара. Еда была хорошей, а цены умеренными, и заведение не знало отбоя от посетителей. Официантки не имели ни минуты для отдыха, и к концу первого дня Трейси совершенно выдохлась. Но она зарабатывала деньги.

В середине второго дня Трейси подошла обслужить столик с продавцами, и один из них положил ей ладонь на задницу. Она тут же уронила ему на голову соусник с чили, и на этом ее работа закончилась.

Она вернулась к миссис Мерфи и рассказала о том, что произошло.

– У меня для вас хорошие новости, – сообщила ей женщина. – В «Веллингтон армс» нужен помощник администратора. Я пошлю вас туда.

Это был небольшой, но изящный отель на Парк-авеню, принимавший богатых и известных людей. Администратор поговорил с Трейси и нанял ее на работу. Она была необременительной, люди приятными, рабочий день не слишком продолжительным.

Через неделю после поступления Трейси пригласили в кабинет администратора. Там же находился и помощник менеджера.

– Вы проверяли сегодня номер восемьсот двадцать семь? – спросил ее администратор. Номер занимала голливудская актриса Дженнифер Марлоу. В обязанности Трейси входило присматривать, чтобы горничные добросовестно выполняли свою работу.

– Конечно… а как же? – ответила она.

– В котором часу?

– В два. Что-нибудь не так?

В разговор вступил помощник менеджера:

– В три часа вернулась мисс Марлоу и обнаружила, что у нее пропало дорогое кольцо с бриллиантом. – Трейси похолодела. – Вы входили в ее спальню?

– Да, я проверяла все комнаты.

– Находясь в спальне, вы видели какие-нибудь украшения?

– М-м-м… кажется, нет.

– Что значит «кажется»? – повысил голос помощник менеджера. – Вы не уверены?

– Я не смотрела на украшения, – ответила Трейси. – Я проверяла кровати и полотенца.

– Мисс Марлоу утверждает, что ее кольцо лежало на туалетном столике, когда она выходила из номера.

– Я ничего не знаю о нем.

– Никто, кроме вас, не имеет допуска в комнату. Горничная работает у нас много лет.

– Я не брала его.

Помощник менеджера вздохнул.

– Придется вызывать полицию, чтобы провести расследование.

– Его украл кто-то другой! – выкрикнула Трейси. – Или сама мисс Марлоу куда-нибудь засунула.

– С вашим прошлым… – начал помощник менеджера.

Вот оно – сказано вслух: «С вашим прошлым…»

– Я вынужден просить вас не покидать комнату охраны до прихода полиции.

Трейси вспыхнула.

– Хорошо, сэр.

Трейси сопровождал один из охранников, и у нее возникло ощущение, что она вновь оказалась в тюрьме. В прошлом Трейси читала о людях с судимостью, которых преследовали за то, что они когда-то отбывали срок. Но ей не приходило в голову, что нечто подобное может случиться с ней самой. На Трейси налепили ярлык и ждали, что она будет жить соответственно ему. «Или скачусь еще ниже», – с горечью подумала Трейси.

Через полчаса вернулся улыбающийся помощник менеджера.

– Все в порядке, – сказал он. – Кольцо нашлось. Мисс Марлоу куда-то его все-таки засунула. Вышла небольшая ошибочка.

– Прекрасно, – отозвалась Трейси.

Из гостиницы она прямиком направилась в ювелирный магазин Конрада Моргана.

– Все до смешного просто, – сказал Конрад Морган. – Одна из моих клиенток, Лоис Беллами, уехала в Европу. Ее дом расположен в Си-Клифф на Лонг-Айленде. По выходным слуг там не бывает. Частный патруль совершает проверки каждые четыре часа. В дом можно проникнуть и выбраться оттуда за несколько минут. – Они сидели в кабинете Конрада Моргана. – Я знаком с системой сигнализации, и мне известен код сейфового замка. Вам, моя дорогая, остается только войти внутрь, взять драгоценности и выйти. Вы приносите мне их, я вынимаю камни из оправ, самым большим делаю новую огранку и перепродаю.

– Если все так просто, почему бы вам не заняться этим самому? – в упор спросила его Трейси.

Голубые глаза Конрада Моргана вспыхнули.

– Потому что я на это время уезжаю по делам из города. Когда происходят эти маленькие неприятности, меня никогда не бывает в Нью-Йорке. Всегда подворачиваются какие-нибудь дела.

– Понятно.

– Если вас мучают угрызения совести, что придется ограбить эту миссис Беллами, уверяю вас – не стоит. Она ужасная женщина; у нее по всему миру дома, набитые дорогими вещами. И к тому же она застраховала свои драгоценности на сумму, вдвое превышающую их подлинную стоимость. Оценивал, разумеется, я.

Трейси сидела, смотрела на Конрада Моргана и думала: «Я, должно быть, сошла с ума. Невозмутимо обсуждаю, как украсть драгоценности».

– Мне совсем не хочется снова угодить в тюрьму, мистер Морган.

– Ни малейшей опасности. Ни один из моих людей ни разу не попадался. Пока они работали на меня. Итак, что вы ответите?

Не вызывало сомнений, что следовало ответить «нет». Идея была совершенно безумной.

– Вы сказали: двадцать пять тысяч долларов?

– Наличными по получении товара.

Целое состояние. Хватит прожить до тех пор, пока она не решит, что делать со своей жизнью. Трейси вспомнила убогую комнатенку, вопли жильцов, придирки покупателей. «Я не желаю, чтобы меня обслуживала убийца. Придется вызвать полицию, чтобы провести расследование».

Но Трейси никак не могла заставить себя ответить «да».

– Предлагаю провести операцию в субботу вечером. Слуги уходят из дома в субботу в полдень. Я дам вам водительские права и кредитную карточку на вымышленное имя. Вы возьмете на Манхэттене машину напрокат и отправитесь на Лонг-Айленд. Подъедете к дому в одиннадцать часов, заберете украшения, возвратитесь в Нью-Йорк и вернете машину. Надеюсь, вы умеете водить?

– Да.

– Отлично. В семь сорок пять утра отправляется поезд на Сент-Луис. Я зарезервировал для вас купе. В Сент-Луисе я встречу вас на вокзале. Вы передадите мне драгоценности, я вам – ваши двадцать пять тысяч.

Получалось все очень просто.

Настал момент, когда следовало ответить «нет», подняться и уйти. Но куда?

– Мне понадобится светлый парик, – сказала Трейси.

Когда она ушла, Конрад Морган, сидя в полумраке своего кабинета, думал о ней. Красивая женщина. Очень красивая. Наверное, стоило предупредить ее, что он не настолько знаком с этим типом охранной системы.

16

Из тысячи долларов, что Морган выдал ей в качестве аванса, Трейси купила два парика: один светлый, другой темный со множеством косичек, темно-синий брючный костюм, черный комбинезон и подделку чемодана от Гуччи у торговца на Лексингтон-авеню. Пока все шло гладко. Как и обещал Морган, Трейси получила конверт, где находились водительские права на имя Эллен Бранч, схема охранной сигнализации в доме миссис Беллами, кодовая комбинация сейфа в ее спальне и билет «Амтрак»[40] в отдельном купе на поезд до Сент-Луиса. Трейси упаковала немногочисленные пожитки и съехала с квартиры. «Никогда больше не стану жить в месте вроде этого», – пообещала она себе. Взяла напрокат машину и направилась на Лонг-Айленд совершать кражу. Все, что делала Трейси, было нереально, как во сне. И еще она очень боялась, что ее снова поймают. Стоило ли идти на такой риск?

«Все до смешного просто», – сказал ей Конрад Морган.

«Он бы не стал ни во что подобное ввязываться, если бы не был абсолютно уверен. Ему надо беречь репутацию. Но и у меня тоже есть репутация, – горько подумала Трейси. – Очень плохая. Каждый раз, когда пропадает какое-нибудь украшение, винят меня, пока не выясняется, что я невиновна».

Трейси понимала, что делала. Она накручивала себя, стараясь разозлиться и привести в нужное душевное состояние, чтобы совершить преступление. И когда добралась до Си-Клифф, довела себя чуть ли не до нервного срыва. Дважды едва не съехала с дороги. И подумала: «Хорошо бы полиция задержала меня за небрежное вождение. Тогда я сказала бы Моргану, что все пошло очень неудачно».

Но полиции поблизости не оказалось. «Никогда их не бывает рядом, если они нужны», – расстроилась Трейси.

Следуя указаниям Конрада Моргана, она повернула к Лонг-Айленд-саунд.[41] Дом прямо у воды. Называется «Эмберз». Старое викторианское здание; его невозможно не заметить.

«Хоть бы я не заметила», – молилась Трейси.

Но дом предстал перед ней, замаячил в темноте, словно замок людоеда из кошмара. На первый взгляд в нем никого не было. «Как это слуги решаются оставлять его на выходные? – возмутилась Трейси. – Их надо всех рассчитать».

Она остановила машину за стволом огромной ивы, где ее не было видно, выключила зажигание и прислушалась к ночному стрекоту насекомых. Никакие иные звуки не нарушали тишину. Дом стоял в стороне от дороги, и по вечерам здесь не было движения.

«Его загораживают деревья, моя дорогая, а соседний – в нескольких акрах. Так что не следует тревожиться, что вас заметят. Патруль совершает объезд в десять, а затем в два. К тому времени вы будете уже далеко».

Трейси посмотрела на часы. Было ровно одиннадцать. Первый патруль проехал. У нее оставалось три часа до следующей проверки. Или три секунды, чтобы развернуться, уехать в Нью-Йорк и позабыть об этом безумии. Но к чему она вернется? В голову полезли непрошеные воспоминания. Вот помощник менеджера в «Саксе» говорит ей: «Чрезвычайно сожалею, мисс Уитни, но клиентам приходится потакать». Или мисс Мерфи в бюро по найму: «О работе с компьютерами можете забыть».

И тут же завораживающий голос Моргана: «Двадцать пять тысяч долларов. Разумеется, никаких налогов. И не стоит мучиться угрызениями совести. Она – поистине ужасная женщина».

«Что я творю? – испугалась Трейси. – Я же не воровка! Не настоящая. Дилетант-простофиля на грани умопомешательства. Были бы у меня мозги, бежала бы подальше отсюда, пока еще есть время. Пока не появилась команда СУОТ,[42] не застрелила меня и не отвезла мое изрешеченное пулями тело в морг».

Перед глазами замелькали заголовки: «Опасная преступница убита во время попытки ограбления».

Кто оплачет ее на похоронах? Эрнестина и Эми? Трейси снова посмотрела на часы. Господи! Она бредит уже двадцать минут! Если делать, так надо начинать.

Но она не могла двинуться – застыла от страха. Однако убеждала себя: «Нельзя же вечно здесь торчать. Пойду пройдусь, просто взгляну на дом. По-быстрому».

Трейси глубоко вздохнула и вышла из машины. Колени у нее дрожали. Она медленно приблизилась к дому и заметила, что свет в нем не горел.

Не забыть бы надеть перчатки.

Она полезла в карман, вытащила пару перчаток и натянула на руки. «Боже мой, я решилась!» Сердце стучало так громко, что Трейси не слышала никаких других звуков.

«Сигнализация слева от двери. Там пять кнопок. Красный свет означает, что она включена. Код отключения: три-два-четыре-один-один. Когда красный свет потухнет, вы поймете, что сигнализация не работает. Вот ключ от входной двери. Войдете, не забудьте закрыть ее за собой. Пользуйтесь фонариком. На случай, если кто-нибудь будет проезжать мимо, свет в доме не включайте. Спальня хозяйки наверху слева, выходит окнами на бухту. Сейф за портретом Лоис Беллами. Он очень простой. Вам всего-то понадобится набрать вот эту комбинацию».

Трейси дрожала, готовая бежать при малейшей опасности. Нигде ни звука. Молясь о том, чтобы ничего не получилось, она последовательно нажала на кнопки. Красный сигнал потух. Следующий шаг повяжет ее по рукам и ногам. Трейси вспомнила, что у летчиков есть выражение: «точка принятия решения».

Она вставила ключ в замок, и дверь отворилась. Но прошла еще целая минута, пока она решилась переступить порог. Каждый ее нерв бешено вибрировал. Трейси стояла в коридоре, не в силах двинуться дальше. Дом заполняло одинокое молчание. Она достала фонарь, щелкнула выключателем и увидела лестницу. Сделала несколько шагов вперед и начала подниматься. Больше всего ей хотелось поскорее со всем покончить и бежать отсюда как можно дальше.

В свете фонарика коридор второго этажа показался Трейси жутковатым: луч метался по стенам и от этого создавалось впечатление, что они колебались. Трейси вглядывалась в каждую комнату, мимо которой проходила. Все они были пусты.

Как и предупреждал Морган, хозяйская спальня располагалась в конце коридора и выходила окнами на бухту. Это была красивая, отделанная в темно-красных тонах комната, с кроватью под балдахином и комодом, украшенным красными розами. Перед камином стояли два изящных кресла и закусочный столик. «Я чуть было не поселилась в таком же доме с Чарлзом», – подумала Трейси.

Она подошла к окну, из которого открывался прекрасный вид, и взглянула на суда, стоявшие на якоре далеко в бухте. «Господи, почему ты так судил, чтобы эта Лоис Беллами жила в таком великолепном доме, а я забралась в него воровать? Ну, будет, – одернула себя Трейси. – Довольно философствовать. Это всего один раз. И все кончится через несколько минут, если ты и дальше не собираешься стоять и прохлаждаться».

Трейси отвернулась от окна и пошла к портрету, описанному ей Морганом. Лоис Беллами смотрела твердо и надменно. «Да, – подумала Трейси, – на вид она и впрямь женщина не из приятных». Рама отошла на петлях вперед и обнажила небольшой стенной сейф. Трейси запомнила комбинацию: три поворота направо с остановкой на сорока двух, два поворота налево с остановкой на десяти и один поворот направо с остановкой на тридцати. Ее руки так сильно дрожали, что операцию пришлось начать сначала. Раздался щелчок, и дверца открылась.

Сейф был набит толстыми конвертами и документами, но Трейси не обратила на них внимания. У задней стенки на маленькой полочке покоилась замшевая сумочка для драгоценностей. Трейси протянула руку и схватила ее. И в тот же миг сработала сигнализация. Такого громкого звука Трейси никогда не слышала. Казалось, он отражался от каждого угла и с неистовой силой взывал о помощи.

Потрясенная Трейси замерла. Что-то получилось не так. Наверное, Морган не знал об отдельной сигнализации внутри сейфа, которая включилась, едва она дотронулась до драгоценностей.

Надо как можно быстрее выбираться. Сунув замшевую сумочку в карман, Трейси бросилась к лестнице. Но тут сквозь рев сигнализации различила другой звук – вой приближающейся полицейской сирены. Во рту у Трейси пересохло, и она в страхе замерла на верхней площадке. Метнулась к окну, отодвинула штору и вгляделась в темноту. К подъезду дома подкатила черно-белая патрульная машина. Один полицейский в форме побежал к задней двери, другой – к парадной. Спасения не было. Сигнализация надрывалась, и ее звук напомнил Трейси ненавистные звонки в коридорах женской тюрьмы Южной Луизианы.

«Нет, – подумала Трейси, – я не позволю упечь себя обратно».

Дверной звонок трезвонил не прекращая.

Лейтенант Мелвин Дюркин служил в полицейском участке Си-Клиффа уже десять лет. Си-Клифф слыл тихим городком. Самыми большими неприятностями, с которыми сталкивалась полиция, были кражи машин, вандализм и иногда по вечерам в субботу пьяные дебоши. Сигнализация, сработавшая в доме Беллами, относилась к другому разряду происшествий. Ради таких преступлений лейтенант Дюркин и вступил в полицию. Он знал Лоис Беллами, и ему было известно, какая ценная коллекция картин и драгоценностей хранилась в ее доме. И поскольку этот дом был лакомой приманкой для воров, Мелвин в отсутствие хозяйки время от времени навещал его и устраивал проверку. «И вот сейчас, – думал лейтенант, – мне кто-то попался. – Он был всего в двух кварталах от дома, когда из охранной компании поступил радиосигнал. – Очень хорошо для послужного списка. Чертовски хорошо».

Лейтенант Дюркин снова нажал на кнопку дверного звонка. Он намеревался указать в рапорте, что звонил трижды, прежде чем проникнуть в дом. Напарник побежал к задней двери, чтобы у грабителя не осталось ни малейшего шанса бежать. Вор скорее всего захочет спрятаться внутри, а он тут как тут. Никому не удастся скрыться от лейтенанта Дюркина.

Когда лейтенант в третий раз прикоснулся к кнопке, дверь внезапно открылась. Полицейский оторопел. На пороге стояла женщина в таком откровенном пеньюаре, что не приходилось ничего домысливать. На лице маска из грязи, на голове под колпаком бигуди.

– Что, черт возьми, происходит? – спросила она.

– Я… – Лейтенант с трудом сглотнул. – Я… а вы-то кто такая?

– Я – Эллен Бранч. Гощу у Лоис Беллами. А сама она уехала в Европу.

– Я знаю, – смутился лейтенант. – Но она не проинформировала нас, что у нее гости.

– Очень похоже на Лоис, – мотнула головой женщина. – Извините, не выношу этот звук. – Под взглядом лейтенанта Дюркина гостья нажала на кнопки отключения сигнализации, и все стихло. – Вот так-то лучше. Не представляете, как я обрадовалась, увидев вас. – Она нервно хихикнула. – Я уже собиралась в постель, когда загремела сигнализация. Я здесь одна – слуги ушли в полдень, – и я не сомневалась, что в дом проникли грабители.

– Не возражаете, если мы осмотрим дом?

– Напротив, настаиваю!

Лейтенанту Дюркину и его напарнику понадобилось лишь несколько минут, чтобы убедиться: в доме никто не прячется.

– Все чисто, – заключил он. – Ложная тревога. Сигнал по какой-то причине самопроизвольно включился. Вечно нам приходится полагаться на эти электронные штучки. Я бы на вашем месте вызвал представителя охранной компании – пусть проверят, что там к чему.

– Я так и поступлю.

– В таком случае разрешите откланяться.

– Спасибо, что приехали. Теперь я чувствую себя в безопасности.

«Потрясающая фигура», – подумал полицейский. Он пытался представить себе, как эта женщина выглядит без грязевой маски и бигуди.

– Вы еще долго пробудете здесь, мисс Бранч?

– Неделю или две, пока не вернется Лоис.

– Если я могу вам чем-нибудь помочь, дайте мне знать.

– Спасибо. Непременно.

Трейси проводила взглядом отъезжающую в ночь патрульную машину. От чувства облегчения ее охватила слабость. Едва автомобиль скрылся из глаз, Трейси бросилась наверх, смыла с лица грязевую маску и содрала с головы колпак Лоис Беллами для бигуди. Сняла ее пеньюар, переоделась в свой черный комбинезон и, не забыв включить сигнализацию, покинула дом.

Только на полдороге в Нью-Йорк, заново переживая приключение, Трейси изумилась собственной дерзости. Она хихикнула – раз, другой – и разразилась неудержимым хохотом – так, что пришлось свернуть на обочину. Трейси смеялась до слез – впервые в этом году. И чувствовала себя преотлично.

17

Но только после того, как поезд «Амтрак» отошел от платформы Пенсильванского вокзала, Трейси начало отпускать напряжение. Каждую секунду она ожидала окрика: «Вы арестованы!»

Трейси внимательно наблюдала за другими пассажирами, садящимися в поезд, но ничего подозрительного не заметила. Тем не менее мучительное напряжение не покидало ее. Она убеждала себя, что вряд ли исчезновение драгоценностей обнаружится так скоро. А если даже обнаружится, уж ее-то ничего не связывает с кражей. На вокзале Сент-Луиса Трейси будет ждать Конрад Морган с двадцатью пятью тысячами долларов. Двадцать пять тысяч в полное ее распоряжение! За такие деньги ей пришлось бы работать в банке несколько лет. «Поеду в Европу, – думала Трейси. – В Париж. Нет, не в Париж. В Париж мы собирались с Чарлзом в медовый месяц. Отправлюсь-ка лучше в Лондон. Там, в случае чего, я по крайней мере не буду считаться рецидивисткой». Пережитое приключение странным образом превратило Трейси в другого человека. Она словно заново родилась.

Посмотрев на дверь купе, Трейси достала замшевую сумочку и открыла ее. На ладонь посыпался каскад сверкающих драгоценностей. Там были три кольца с крупными бриллиантами, изумрудная заколка, браслет, три пары серег и два колье – одно с рубинами, другое с жемчугом.

Тут одних камней больше чем на миллион долларов! – восхитилась Трейси. Поезд катил по равнине, а она откинулась на спинку сиденья и снова переживала в уме случившееся накануне вечером. Как брала напрокат машину… ехала в Си-Клифф… прислушивалась к вечерней тишине… отключала сигнализацию и входила в дом… открывала сейф… испугалась неожиданного звона сигнализации и встретила полицейских. Им никогда бы не пришло в голову, что женщина в ночной рубашке с грязевой маской на лице и бигуди на голове и есть та самая воровка, за которой они приехали.

Здесь, в мчащемся в Сент-Луис поезде, Трейси не удержалась и удовлетворенно улыбнулась. Она все-таки перехитрила полицию! В том мгновении, когда она оказалась на краю пропасти, было нечто пьянящее. И теперь Трейси ощущала себя умной, отважной и непобедимой. В общем, вполне выдающейся личностью.

В дверь купе постучали. Трейси поспешно спрятала украшения в замшевую сумочку и положила ее в чемодан. Достала билет и открыла замок, ожидая увидеть кондуктора.

Но в коридоре стояли двое мужчин. Один из них лет тридцати с небольшим, другой – лет на десять старше. У молодого было привлекательное лицо, атлетическое сложение, волевой подбородок и маленькие аккуратные усики. Из-за очков в роговой оправе смотрели умные голубые глаза. Его спутник был плотнее, с копной черных волос. Карие глаза обдавали холодом.

– Чем обязана? – спросила Трейси.

Тот, что постарше, достал бумажник и показал значок:

«Федеральное бюро расследований.