Если наступит завтра Шелдон Сидни

– Она что-нибудь выносила из номера? Багаж? Какие-нибудь коробки?

– Нет, месье. Сказала, что за багажом пришлет позже.

Значит, эта стерва прикарманила деньги и рванула в Швейцарию покупать большой печатный станок себе одной!

– Проведи меня в ее номер. Быстро!

– Слушаюсь, месье Гранье.

Жюль схватил с полки ключ и поспешил за Арманом к лифту. Поравнявшись с Цукерманом, хозяин казино прошипел:

– Какого черта ты здесь торчишь? Она удрала!

Профессор удивился:

– Как она могла удрать? Она не выходила в вестибюль. Я за ней все время следил.

– Все время следил за ней? – передразнил его Гранье. – А за медсестрой? Седой пожилой дамой? Выходящей из подсобки горничной? За ними ты тоже следил?

– С какой стати? – не понял Цукерман.

– Отправляйся в казино. С тобой я потом разберусь! – рявкнул Гранье.

Номер выглядел точно таким, каким он видел его в прошлый раз. Вход в соседнее помещение был открыт. Гранье бросился туда и распахнул дверь в гардеробную. Станок стоял на прежнем месте – Уитни слишком спешила и не взяла его с собой. Она совершила ошибку. «И не единственную», – подумал Гранье. Она надула его на полмиллиона, и он собирался отплатить ей сполна. Пусть полиция поможет ему отыскать преступницу, засадит в тюрьму, а там уж его люди доберутся до нее. Они заставят ее признаться, кто этот гравер, а затем заткнут ей рот навсегда.

Гранье набрал номер полицейского управления и попросил к аппарату инспектора. Минуты три что-то взволнованно говорил в трубку, а затем добавил:

– Жду здесь.

Не прошло и пятнадцати минут, как его приятель-инспектор появился в гостинице. Но с ним пришел еще один человек. Таких отталкивающих уродцев Арман еще не встречал. Лоб незнакомца, казалось, выскакивал из головы, а едва заметные под огромными очками карие глаза смотрели с пронзительностью фанатика.

– Это месье Дэниел Купер, – сообщил инспектор Дюмон. – Он тоже интересовался женщиной, о которой вы говорили мне по телефону.

– Вы информировали инспектора Дюмона о том, что эта женщина занимается подделкой денежных знаков? – начал американец.

– Vraiment.[101] В настоящий момент она направляется в Швейцарию. Вы можете взять ее на границе. Все необходимые улики я вам предоставлю. – Он подвел Купера и инспектора Дюмона к гардеробной, и те заглянули в нее. – Вот станок, на котором она печатала деньги.

Купер присмотрелся к аппарату.

– Вот на этой штуковине она печатала деньги?

– Я же сказал вам! – раздраженно бросил Арман и достал из кармана стодолларовую купюру. – Вот, посмотрите: она дала мне образец поддельной банкноты.

Купер подошел к окну и посмотрел купюру на просвет.

– Это настоящие деньги.

– Они только кажутся настоящими, потому что она использовала ворованные матрицы, купив их у гравера, некогда работавшего на Монетном дворе в Филадельфии. Эти деньги она напечатала на этом станке.

– Да вы простофиля, – грубо заметил Купер. – На этом примитивном станке можно напечатать только шапки на фирменных бланках.

– Шапки на фирменных бланках? – Комната закружилась у Армана перед глазами.

– Поверили сказочке о волшебной машине, превращающей бумагу в настоящие деньги?

– Говорю вам, я видел собственными глазами… – Гранье запнулся. Что, собственно говоря, он видел? Несколько развешенных на веревке влажных стодолларовых бумажек, листы бумаги и резак. До Гранье дошло, как умело его надули. Не было никакой подделки денег. Гравер в Швейцарии никого не ждал. Трейси Уитни ни на йоту не поверила россказням об утонувшем сокровище. Эта стерва использовала выдумку Гранье как наживку, чтобы выудить из него полмиллиона. Если об этом станет известно…

Мужчины выжидательно смотрели на него.

– Хотите выдвинуть против кого-нибудь обвинение? – спросил инспектор Дюмон.

На каком основании? Что он заявит? Что его облапошили в тот момент, когда он вознамерился профинансировать операцию по подделке денежных знаков? И как с ним поступят компаньоны, если узнают, что он украл полмиллиона общих денег и пустил их на ветер? Гранье внезапно охватил страх.

– Нет, я не хочу выдвигать никаких обвинений! – ответил он дрогнувшим голосом.

«Африка, – думал Гранье. – В Африке они меня не найдут».

А Дэниел Купер думал: «В следующий раз. В следующий раз ты от меня не уйдешь».

27

Трейси сама предложила Гюнтеру Хартогу встретиться на Майорке. Она любила этот остров, один из самых живописных уголков мира.

– Кроме того, – заявила она Гюнтеру, – некогда там находилось прибежище пиратов. Там мы будем чувствовать себя как дома.

– Не лучше ли, чтобы нас не видели вместе? – возразил Гюнтер.

– Я все устрою.

Все началось с телефонного звонка Гюнтера из Лондона.

– У меня для вас есть нечто совершенно необычное, – сказал он. – Думаю, это дело покажется вам настоящим вызовом.

На следующее утро Трейси вылетела в столицу Майорки Пальму. Поскольку Интерпол распространил по поводу Трейси бюллетень, о ее отбытии из Биаррица и прибытии на Майорку тут же стало известно местным властям. Как только Трейси зарегистрировалась в «Королевском» номере отеля «Сон Вида», за ней установили круглосуточное наблюдение.

Команданте Эрнесто Марсе беседовал с инспектором Интерпола Треньяном.

– Я убежден, – говорил Треньян, – что Трейси Уитни одна ответственна за всю волну женских краж.

– Тем хуже для нее, – ответил Эрнесто Марсе. – Если ей вздумается совершить на Майорке преступление, она узнает, как быстро действует наше правосудие.

– Должен предупредить вас еще об одном, – продолжал инспектор.

– О чем?

– К вам приезжает американский гость. Его имя – Дэниел Купер.

Следившим за Трейси детективам казалось, что, кроме осмотра достопримечательностей, ее ничего не интересует. Полицейские ходили за Трейси хвостом, пока она объезжала остров: посетила монастырь Святого Франциска, живописный замок Беллвер и побережье Ильетас. Обедала на террасках и в погребках на Королевской площади и всегда была одна.

Трейси съездила в Форментор, Вальдемозу и Ла Гранху, осмотрела фабрику по обработке жемчуга в Манакоре.

– Ничего, – рапортовали детективы Эрнесто Марсе. – Команданте, она у нас только как туристка.

В кабинет Эрнесто Марсе вошел секретарь.

– Вас хочет видеть американец. Сеньор Дэниел Купер.

У команданте Марсе было много американских друзей. Американцы нравились ему. И теперь, несмотря на все, что сказал ему Треньян, он надеялся, что подружится с Купером.

Но ошибся.

– Вы идиоты! Все! – выпалил Дэниел Купер. – Какая она туристка? Явно на что-то нацелилась!

Эрнесто Марсе еле сдержался.

– Сеньор, – возразил он, – вы сами сказали, что жертвы мисс Уитни всегда яркие личности. Что ей нравятся задачи, с которыми трудно справиться. Я лично проверил: в настоящее время на Майорке нет людей, на кого эта особа стала бы расточать свои таланты.

– Она с кем-нибудь говорила? С кем-нибудь встречалась?

Что за высокомерный тон у этого очкарика!

– Абсолютно ни с кем.

– Значит, все еще впереди, – спокойно заметил Купер.

«Теперь я понимаю, – сказал себе Эрнесто Марсе, – что подразумевают, когда говорят «отвратительный американец»[102]».

На Майорке есть две сотни известных пещер, но самая знаменитая – Пещера Дракона в Порто-Кристо в часе езды от Пальмы. Древние пещеры уходят глубоко в землю; в покрытых сталактитами и сталагмитами сводчатых залах царит могильная тишина, только там и сям журчат извилистые подземные ручейки, вода в которых в зависимости от глубины то голубая, то зеленая, то белая.

Эти пещеры – сказочная страна архитектуры цвета бледной слоновой кости, кажущаяся бесконечной галерея лабиринтов, тускло освещенная удачно развешанными фонарями.

Никому не разрешается входить в пещеры одному, но с тех пор как они открыты по утрам для посещений, в них всегда полно туристов.

Трейси выбрала субботу – в этот день пещеры посещают сотни туристов со всего мира. Купив билет у небольшой конторки, она затерялась в толпе. Дэниел Купер и два человека команданте Марсе последовали за ней. Экскурсовод повел туристов по узкой, осклизлой от воды тропинке – капли падали со сталактитов, которые походили на указующие со сводов персты скелетов.

Иногда встречались углубления в стенах, тогда туристы сворачивали с тропинки и любовались кальциевыми образованиями, напоминающими огромных птиц, зверей и деревья. Вдоль тускло освещенной тропинки попадались островки кромешной тьмы, и в одном из них исчезла Трейси.

Дэниел Купер бросился вперед, но ее нигде не было. Толпа двигалась, наседала и лишала его возможности искать беглянку. Купер понятия не имел, где она – впереди или позади. «Она что-то замышляет, – сказал себе он. – Но что, где и когда?»

На нижнем уровне пещеры, в огромном, размером с футбольное поле, гроте напротив Великого озера был римский театр. Ярусы каменных скамей вмещали зрителей, занимающих в темноте места и ждущих очередного представления, которые здесь давали каждый час.

Трейси насчитала десятый ряд и пошла к двадцатому месту. Сидевший на двадцать первом месте мужчина повернулся к ней.

– Были проблемы?

– Нет, Гюнтер. – Она поцеловала его в щеку.

Он что-то сказал, и Трейси придвинулась еще ближе к нему, чтобы разобрать слова сквозь гомон окружающих их людей.

– Лучше, чтобы нас не видели вместе на случай, если за вами «хвост».

Трейси обвела взглядом огромную темную пещеру.

– Мы здесь в безопасности. – Она с любопытством посмотрела на него. – Что-нибудь важное?

– Да. – Гюнтер наклонился к ней. – Богатый клиент жаждет приобрести полотно. Это Гойя – «Puerto».[103] Он готов дать любому, кто достанет ему картину, полмиллиона долларов наличными. Не считая моих комиссионных.

Трейси задумалась.

– А кто-то пытается это сделать?

– Честно говоря, да. По-моему, шансы на успех весьма невелики.

– Где находится картина?

– В музее Прадо в Мадриде.

«В Прадо? Невозможно!» – мелькнуло в голове у Трейси.

Гюнтер придвинулся к самому ее уху, не обращая внимания на растущий вокруг шум.

– Нужна исключительная смекалка. Поэтому я подумал о вас.

– Польщена, – отозвалась Трейси. – Так вы говорите, полмиллиона долларов?

– Без налогов.

Представление началось, и голоса стихли. Вспыхнули невидимые лампы, огромная пещера наполнилась музыкой. Центром сцены служило большое озеро напротив зрителей; из-за сталагмита появилась подсвеченная скрытыми прожекторами гондола; на ней играл музыкант, и мелодия его серенады, заполняя собой все вокруг, отражалась от поверхности воды. Зрители завороженно смотрели, как, озарив озеро радугой огней, гондола медленно пересекла его гладь и музыка постепенно замирала.

– Фантастика! – проговорил Гюнтер. – Из-за одного этого стоило приехать сюда.

– Я люблю путешествовать, – отозвалась Трейси. – И знаете, Гюнтер, какой город я всегда мечтала посетить? Мадрид!

Дэниел Купер стоял у входа в пещеру и видел, как оттуда появилась Трейси Уитни. Она была одна.

28

Отель «Ритц» на Пласа-де-ла-Леальтад в Мадриде – лучшая гостиница в Испании, где привечали и кормили монархов из дюжины европейских стран. В ней ночевали президенты, диктаторы и миллионеры. Трейси так много наслушалась о «Ритце», что действительность разочаровала ее. Вестибюль обветшал и выглядел потрепанным.

Помощник менеджера проводил Трейси в заказанный ею номер 411–412 в южном крыле.

– Надеюсь, это вас устроит, мисс Уитни.

Трейси подошла к окну и выглянула на улицу. Внизу, прямо под ней, располагался музей Прадо.

– Очень мило. Спасибо.

Номер наполнял доносившийся из-за окна рев машин, но в нем было все, что ей нужно: вид с высоты птичьего полета на музей.

Трейси заказала в комнату легкий ужин и решила пораньше лечь. Но, оказавшись в постели, поняла, что пытаться заснуть в ней – не что иное, как современная форма средневековой пытки.

В полночь дежурившего в вестибюле детектива менял коллега.

– Из номера не показывалась. Судя по всему, уже улеглась спать, – сказал ему уходивший домой полицейский.

Direcсiоn General de Seguridad, то есть штаб-квартира испанской полиции, находилась в Мадриде на Пуэрта-дель– Соль и занимала целый городской квартал. Наверху серого здания была башня из красного кирпича с часами. У главного подъезда развевался красно-желтый испанский флаг и постоянно стоял часовой в бежевой форме и темно-коричневом берете, вооруженный автоматом, дубинкой, пистолетом и наручниками. Именно из этого здания осуществлялась связь с Интерполом.

Накануне сюда пришла телеграмма высшей степени срочности. Она поступила начальнику полиции Мадрида Сантьяго Рамиро. Телеграмма информировала о предстоящем приезде Трейси Уитни. Начальник полиции перечитал последнюю фразу дважды, а затем позвонил инспектору Треньяну в штаб-квартиру Интерпола в Париже.

– Не могу понять ваше сообщение, – признался Рамиро. – Вы предлагаете, чтобы я и мои люди оказали всемерное содействие какому-то американцу, который даже не служит в полиции?

– Команданте, полагаю, вы найдете сотрудничество мистера Купера весьма полезным. Он понимает мисс Уитни.

– А что там понимать? – ощетинился Рамиро. – Она преступница. Пусть даже умная. Но в испанских тюрьмах полно умных преступников. И эта не ускользнет из нашей сети.

– Отлично. Но вы воспользуетесь советом мистера Купера?

– Если вы утверждаете, что он может быть полезным, у меня нет возражений, – нехотя согласился испанец.

– Мерси, месье.

– Не за что, сеньор.

* * *

Начальник полиции Рамиро, как и его парижский коллега, недолюбливал американцев. Он находил их грубыми, материалистичными и наивными. «Но этот, наверное, не такой, как все, – решил он. – Не исключено, что он мне понравится».

Но Дэниел Купер не понравился ему с первого взгляда.

– Эта женщина облапошила полицию половины Европы, – заявил он с порога кабинета Рамиро. – Наверное, обставит и вас.

Рамиро понадобилась вся его выдержка, чтобы не взорваться.

– Сеньор, мы не нуждаемся в советчиках, которые учат нас, как нам работать. Сеньорита Уитни будет находиться под наблюдением с того момента, как она прибудет в аэропорт Барахас. Уверяю вас, даже если кто-нибудь обронит на улице булавку, а она поднимет, ее тут же посадят за решетку. Эта особа до сих пор не имела дел с испанской полицией.

– Она здесь не для того, чтобы собирать на улице булавки.

– А для чего?

– Не знаю. Могу сказать одно – затевается что-то серьезное.

– Чем серьезнее, тем лучше, – заносчиво бросил испанец. – Мы проследим за каждым ее шагом.

Проведя ночь в кровати, которую, судя по всему, сконструировал Томас де Торквемада,[104] Трейси проснулась, словно с похмелья, заказала легкий завтрак, черный горячий кофе, подошла к окну и бросила взгляд на Прадо. Здание, построенное из камня и красного местного кирпича, представляло собой неприступную крепость; его окружали газоны и деревья. Со стороны фасада высились две дорические колонны, и к главному входу вели две симметричные лестницы. На уровне мостовой располагались еще два боковых входа. Вдоль фасада музея тянулась очередь из школьников и туристов из десятка стран. Ровно в десять утра охранники открыли музей, и посетители начали входить через две центральные вращающиеся двери и оба боковых прохода на уровне улицы.

Зазвонил телефон, и это поразило Трейси – никто, кроме Гюнтера Хартога, не знал, что она в Мадриде.

– Алло? – ответила она.

– Buenos dнas, sесorita,[105] – послышался знакомый голос. – Я звоню вам от имени Мадридской торговой палаты. Мне поручено сделать все возможное, чтобы вы получили удовольствие от пребывания в нашем городе.

– Как ты узнал, что я в Мадриде, Джеф?

– Торговой палате известно все. Вы впервые у нас?

– Да.

– Bueno.[106] В таком случае я могу показать тебе несколько интересных мест. Надолго ли ты задержишься в Мадриде, Трейси?

Интересный вопрос.

– Не знаю, – ответила она. – На столько, сколько понадобится, чтобы сделать кое-какие покупки и осмотреть достопримечательности. А ты что делаешь в Мадриде?

– То же самое, – ответил он тоном под стать ее. – Хожу по магазинам, осматриваю достопримечательности.

Трейси не поверила в совпадение – Джеф был здесь по той же причине, что и она: приехал украсть «Порт».

– Ты вечером свободна?

Это был вызов.

– Да.

– В таком случае я закажу столик в «Жокее».

Хотя Трейси не питала насчет Джефа никаких иллюзий, она почему-то обрадовалась, когда, выйдя из лифта, увидела, что он поджидает ее в вестибюле.

Джеф взял ее руку в свои:

– Fantаstico, querida![107] Превосходно выглядишь.

Трейси тщательно выбирала, что надеть, и остановилась на темно-синем платье от Валентино с боа из русских соболей, туфлях от Мод Фризон и синей сумочке с эмблемой «Гермеса».

Дэниел Купер сидел в дальнем углу вестибюля за маленьким круглым столом, на котором стоял стакан перье, видел, как Трейси поздоровалась с мужчиной, и им овладело необыкновенное ощущение силы. «“Я есмь правосудие”, – речет Господь. А я – Его карающий меч и орудие расплаты. Моя жизнь – епитимья, и Ты поможешь мне расплатиться по счетам. Я накажу тебя».

Купер понимал, что ни одна полиция мира не сравнится по изворотливости с Трейси Уитни. «А я сравнюсь. Поэтому эта женщина моя», – думал он.

Трейси стала для Дэниела Купера больше, чем заданием. Она превратилась в его наваждение. Он повсюду носил с собой ее фотографию и досье и по вечерам, перед сном, любовно углублялся в текст. В Биарриц он опоздал и не успел поймать Трейси; она ускользнула от него и на Майорке. Но теперь, когда Интерпол опять нащупал ее след, Купер не собирался терять его.

Он грезил Трейси по ночам. Видел ее обнаженной в гигантской клетке – она умоляла отпустить ее на свободу. «Я люблю тебя, – отвечал он, – но никогда не отпущу».

«Жокей» был маленьким элегантным рестораном на Анадор де лос Риос.

– Здесь превосходная кухня, – сказал Джеф.

«Сегодня он особенно привлекателен», – подумала Трейси. В нем ощущалось внутреннее волнение, которое соответствовало ее состоянию. И Трейси понимала почему: они вступили в состязание и были достойными друг друга соперниками в игре с чрезвычайно высокими ставками. «Но я обставлю тебя, – решила она. – Первая найду способ, как украсть картину из Прадо».

– Ходят странные слухи, – проговорил Джеф.

– Какие слухи? – Трейси заинтересовалась и внимательно посмотрела на своего собеседника.

– Ты когда-нибудь слышала о Дэниеле Купере? Он работает следователем на страховщиков и, говорят, светлая голова.

– Не слышала. И что из того?

– Будь осторожна. Он опасен. Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось.

– Не беспокойся.

– Но я беспокоюсь, Трейси.

Она рассмеялась:

– Обо мне? Почему?

Джеф накрыл ее руку своей ладонью.

– Ты особенная, любовь моя. Жизнь интереснее, когда ты рядом.

«Чертовски убедительно говорит, – подумала Трейси. – Если бы я не знала его, могла бы поверить».

– Давай что-нибудь закажем, – предложила она. – Я проголодалась.

Следующие несколько дней Джеф и Трейси осматривали Мадрид. Они ни на секунду не оставались одни – повсюду за ними следовали два человека команданте Рамиро и с ними странный американец. Рамиро дал разрешение Куперу участвовать в слежке только чтобы отвязаться. Американец совершенно свихнулся – он был убежден, что эта Уитни собирается стибрить под носом полиции что-то очень ценное. Quе ridнculo![108]

Трейси и Джеф обедали в классических мадридских ресторанах – «Хорчер», «Принсипе де Виана» и «Каса Ботин», но Стивенс знал еще такие места, куда никогда не заглядывали туристы: «Каса Пако», «Ла Чулета» и «Эль Лакон», где их кормили такими изысканными местными блюдами, как олья подрига и косидо по-мадридски. Посещали они и крохотные бары.

Но куда бы они ни шли, Дэниел Купер и двое подчиненных команданте Рамиро не отставали от них.

Наблюдая за ними с безопасного расстояния, Дэниел Купер никак не мог понять, какую роль в разыгрываемой драме играет Джеф Стивенс. Кто он такой? Очередная жертва Трейси? Или они что-то замышляют вдвоем?

Купер переговорил с команданте Рамиро:

– Что у вас есть на Джефа Стивенса?

– Ничего. Судимостей не имеет, зарегистрировался как турист. Наверное, новый знакомый нашей подопечной.

Но инстинкт Купера убеждал его в другом. Однако Джеф Стивенс был ему не нужен. Он охотился за Трейси. «Мне нужна ты, Трейси», – думал он.

Когда Трейси и Джеф возвратились поздно вечером в «Ритц», он проводил ее до двери.

– Почему бы мне не зайти к тебе и не выпить стаканчик на сон грядущий?

Трейси чуть не согласилась, но все-таки ответила:

– Считай меня сестрой.

– А как ты относишься к кровосмешению?

Но она уже закрыла за собой дверь. Через несколько минут Джеф позвонил ей из номера:

– Как ты смотришь на то, чтобы провести завтрашний день со мной в Сеговии? Удивительный древний город и всего в двух часах езды от Мадрида.

– Звучит заманчиво. Спасибо за приятный вечер, Джеф. Спокойной ночи, – ответила Трейси.

Она долго лежала без сна и думала о том, о чем не имела права думать. Ее очень давно не волновал мужчина. Слишком сильно обидел Чарлз, и Трейси не хотела снова страдать. Джеф Стивенс был забавным компаньоном, но Трейси не сомневалась, что не подпустит его ближе. Очень просто влюбиться в такого. Но очень глупо.

Губительно.

Хотя и приятно.

Она заснула с большим трудом.

Путешествие в Сеговию было великолепным. Джеф взял напрокат маленькую машину, и они уехали из города в красивейший винный край Испании. Весь день за ним тащился «сеат» без каких-либо опознавательных знаков, но это был явно не обычный автомобиль.

«Сеат» – единственная марка автомобиля, которую производят в Испании, и именно этой машиной пользуется полиция страны. Обычная модель имеет мощность сто лошадиных сил, но мотор машин, которые продают полиции и гвардии, форсируют до ста пятидесяти, поэтому Дэниел Купер и два детектива не опасались, что Трейси Уитни ускользнет от них.

Джеф и Трейси приехали в Сеговию к обеду и перекусили в очаровательном ресторанчике на главной площади в тени построенного еще римлянами двухтысячелетнего акведука. После обеда они побродили по средневековому городку, посетили старинный собор Святой Марии и городскую ратушу эпохи Ренессанса, а затем отправились в Алькасар, древнюю римскую крепость, примостившуюся высоко над городом на скалистом отроге. Вид оттуда открывался такой, что захватывало дух.

– Готов поспорить, – проговорил Джеф, – если побыть здесь подольше, то где-нибудь на равнине внизу мы непременно увидим Дон Кихота и Санчо Пансу.

Трейси внимательно посмотрела на него:

– Тебе нравится бросаться на мельницы?

Джеф придвинулся ближе.

– Зависит от внешнего вида мельницы.

Трейси сделала шаг от края обрыва.

– Расскажи мне о Сеговии.

И чары рассыпались.

Джеф оказался интересным гидом, знавшим толк в истории, археологии и архитектуре, и Трейси постоянно напоминала себе, что он к тому же изворотливый мошенник.

– Единственное, что они воруют, – это наше время, – недовольно сказал Куперу один из детективов, Хосе Перейра. – Вы что, не видите, это просто влюбленные? Или по-прежнему уверены, будто она что-то замышляет?

– Уверен! – отрезал Дэниел Купер, удивленный своей реакцией. Он добивался одного: поймать Трейси Уитни и наказать, как она того заслуживала. Уитни – всего лишь преступница и его задание. Но каждый раз, когда спутник брал Трейси под руку, Купер раздражался и выходил из себя.

Когда Джеф и Трейси вернулись в Мадрид, Джеф спросил:

– Ты не слишком устала? Я знаю одно очень интересное местечко, где можно поужинать.

– Замечательно. – Трейси не хотела, чтобы этот день кончался. «Подарю себе этот день, – сказала она себе. – Буду как все женщины».

Мадридцы ужинают поздно, поэтому редкий ресторан в городе открывается до девяти вечера. Джеф заказал столик на десять в «Салакаине» – изысканном ресторане, славившемся и кухней, и обслуживанием. Трейси не заказала десерта, но официант принес нежнейшие слоеные пирожные. Ничего подобного Трейси не пробовала. Она откинулась на спинку стула, сытая и довольная:

– Отменный был ужин. Спасибо.

– Рад, что тебе понравилось. Это место, куда приводят людей, если хотят произвести на них впечатление.

Трейси внимательно посмотрела на Джефа: