Экипаж черного корабля Березин Федор

58. Серьезная начинка

Миллионотонная «боевая гора», конечно, не состояла только из чудовищных пушек запаянных в многослойную броню, на ней имелось и еще кое-что. Одним из сильных ее качеств были средства разведки, и конечно прекрасно подготовленный, опытный штат сотрудников, умеющий, кроме щелканья кнопками, еще и продуктивно мыслить. Уже немного приспособившись к местным условиям, «Сонный ящер» стал экономно использовать активные средства разведки находящиеся на борту. Разумеется, он делал это не из любви к сбережению электричества – в сравнении с мощью затрачиваемой на стрельбу, а тем более на собственную подвижность, это были неописуемо малые величины. Он просто берег собственную «шкуру» и ритмично трудящийся внутри нее экипаж. Он знал, что проявлять излишнюю активность без меры, да еще в окружении враждебной суши, крайне опасно. Сам он старался поменьше шастать по округе, да это теперь было и не очень надо – его калибры с достаточной надежностью накрывали двухсотпятидесятикилометровую зону гига-снарядами, а еще вдвое большую – подкалиберными атомными боеголовками. Локаторы его тоже не всегда шарили по округе, а даже если такое и делалось, то радиодиапазоны, просвечивающие пространство, часто менялись, дабы затруднить службу вражеским шпионам.

Но вот что использовалось сутки напролет – пассивное наблюдение за окружающим миром. Нет, разумеется, обнаружить нечто враждебное просто так, даже глазами нацепившими бинокль, не представлялось возможным: планета, все же, круглая штука и видимость ограничена горизонтом, кроме того, теперь, несмотря на нахождение Геи в системе тройной звезды, внизу стало довольно темно. А потому, ночами и днями, которые стали теперь не отличимы друг от друга, в пространство пялились радиоантенны. «Ящер» был хитрой штуковиной: за счет собственных размеров, он имел «плечо» между антеннами протяженностью до шестисот метров. Это позволяло без всяких спутниковых премудростей определять координаты радиоисточников, даже когда они использовали длинные волны.

Помимо того, чудовищные размеры гига-танка давали разведчикам возможность, иметь на борту достаточно совершенные вычислительные машины. Надо заметить, что миниатюризация ЭВМ не достигла на Гее вершин привычных на Земле, потому «мозговитость» компьютеров там, по-прежнему, на прямую соотносилась с увесистостью блоков и коридорами шкафов. Так вот, за счет того, что почти четверть одной из палуб подвижной крепости заполняла, помешанная на двоичной системе счисления, машина, бортовая разведка успевала дешифровать основные коды противника с запаздыванием всего лишь сутки. Что так? И почему нельзя было, один раз расшифровав абракадабру, теперь читать телефонограммы эйрарбакской армии сходу? Да потому, что Имперские военные тоже не вчера родились – они ведали о «головастости» агрессоров, а потому предохранялись. Оказывается не зря.

Тем не менее, даже дешифровка с суточным опозданием давала очень и очень многое. «Сонному ящеру» и управляемому им танковому легиону она обеспечивала поимку в расставленные капканы новых и новых отростков выдвигаемой на позиции Восемнадцатой Береговой армии.

59. Обработка

– Понимаешь, – говорил обычно Тутор-Рор, сопровождая речь панибратским похлопыванием по плечу, поскольку беседа проходила в неофициальном тоне и давным-давно с «обрабатываемым» устанавливались приятельские, откровенные отношение. – Мне кажется, что ответный удар по нашему материку был очень сильный.

– Вы думаете, командир? – кивал генералу собеседник, зовя его на «вы» не из-за звания, а только лишь за возвышение по возрастному цензу. – Считаете, что наши доблестные флоты прикрытия не положат все силы на предотвращение прорыва «баков»?

– Ни чуть не сомневаюсь, что положат, и уже положили, – озабоченно и с готовностью кивал Тутор-Рор. – Но хватило ли у них сил перетопить все, что ринулось к нашим берегам? Мы ведь не какие-нибудь пропагандисты преимуществ нашей расы, правда? Мы люди военные. Мы знаем не надуманное, а реальное соотношение сил.

– Но постойте, что есть сила без головы. Ведь мы свидетели того, что «баки» не способны прикрыть подконтрольный континент. Куда им еще нападать? – неуверенно возражал подчиненный.

– Мы с вами служивые, – увещевал его Тутор-Рор, – нам карты в руки. Если что-то ясно не сказано, можно взять калькулятор и прикинуть, а лень, попросите Брочи-Фуфа, ему все едино, что считать, он политически аморфный товарищ. Мы знаем, какие силы наша разведка прикидывала в Эйрарбии назначенными для нападения. Когда сейчас в сводках расписан совершено другой расклад, меня лично это возмущает.

– Вы думаете, что по нашей родине нанесен удар?

– Я не стану ни в чем убеждать, однако, когда на вахте тебе нечего будет делать, загляни в электронную базу данных, вот по такому адресу, – Тутор-Рор вполне натурально чесал свою голову, изображая напряжение памяти, а затем, запрокидывая глаза, выдавал искомое. Там, в нужной таблице электронной машины, он давно сделал некоторую подтасовку из правды и лжи, поскольку взять откуда-либо истинную картину произошедшей на родине трагедии было невозможно. Однако и система таблиц созданная Тутором-Рором впечатляла. Кстати сказать, реальная действительность была намного хуже, однако, наверное, на счастье, генерал-канонир этого не знал. После столь тонко данного «целеуказания» Тутор-Рор плавно переводил беседу в более безопасное русло, к примеру, о последних историях произошедших в женских «казармах».

Тем не менее, осторожное психо-наступление генерала, являлось в настоящее время не лучшим видом ведения «боевых» действий. Внешние обстоятельства не давали времени на пристрелку и рекогносцировку, требовалось брать быка за рога (точнее, как выражаются на Брашпутиде – «отрывать голову черепахе и забрасывать в Великую Пустоту»), а иначе все планы летели в тартарары из-за упущенного момента.

60. Власть

Даже просто наблюдая за действиями противника, Тутор-Рор мог прекрасно видеть, что его разведывательные возможности превосходят «баков» по всем статьям. Они беспечно, напропалую перли в расставленные им заранее ловушки – там и тут раскиданные по местности танковые засады. Попадание в них было для имперцев такой неожиданностью, что некоторые бои десантники «Ящера» выигрывали, не имея потерь вовсе. Тутор не скупился на благодарности проявившим себя командирам. Разумеется, это ему ничего не стоило, в материальном плане благодарности ничем не подкреплялись, по крайней мере, на борту «горы», однако внимательность не лишнее для начальника свойство. Почему он не занимался поощрением простых танкистов и пехотинцев? На борту подвижной крепости не главенствовал феодальный принцип, «Вассал моего вассала, не мой вассал», но, тем не менее, непосредственным командирам было виднее, кого, за что поощрять или наказывать.

Так что пока, из-за беспечности имперских маршалов, «Сонный ящер» обходился силами обыкновенных танков. Лишь однажды генерал-канонир не удержался. Загоризонтной РЛС они поймали великолепную, плотную россыпь металлических целей. Подобравшаяся близко разведывательная «пятерня» «Циклопов», уже собственным локатором определила их количество и точное местоположение, а главное, подтвердила, что все скопление эйрарбакских машин и танков остановилось. По предположению разведчиков-аналитиков, которое Тутор-Рор разделял, «баки» ждали заправщиков, пытающихся нагнать колонну по поврежденной, но уже частично восстановленной дороге. Естественно, средства радиоразведки установили и положение топливной колоны тоже. У канониров уже вовсю текли слюни, когда, наконец, Тутор-Рор, перепроверив расчеты, «спустил их с цепи».

Первая внутренняя башня главного калибра сделала синхронный со второй выстрел двумя стволами. Вторая выпустила один гига-снаряд, причем не предельного размера – он все равно сжег колонну топливозаправщиков целиком. Боеприпасы отправились в полет одновременно, понятно для чего: сразу после залпа, «Сонный ящер» начал двигаться, покидая место «стоянки». А снаряды, хоть и взлетели в один миг, дошли до целей порознь, расстояние было не одинаково, но, кроме того, они специально получили различное ускорение, поскольку имели разные массы.

Конечно, даже разведывательная «пятерня», находящаяся относительно близко от целей, из-за насыщенного дымом воздуха, не могла наблюдать воздействие оружия на противника. Но и без их докладов Тутор-Рор прекрасно проиграл в голове всю сцену. Более тяжелый снаряд, напичканный небольшими кумулятивными и фугасными бомбочками, вначале отстал от товарища заправленного напалмом, однако на нисходящей траектории снова взял реванш. Опередив сообщника всего лишь на две секунды, он, выполняя рекомендации высотомера, откупорил бомбо-люк и сыпанул на слабо рассредоточенную группу танков все свое хозяйство. Бомбы не имели прицельных механизмов и подчинялись теперь только гравитации, но их было очень много.

Для эйрарбаков нападение оказалось внезапным. Вряд ли кто-то слышал вой пикирующего снаряда, да это было и невозможно, поскольку он шутя обгонял звук, ну а когда он развалился на составляющие, времени на реакцию просто не осталось. Все бомбы, и фугасные и кумулятивные рванули разом – диапазон рассогласования, среди всех этих сотен, достиг не более десятка миллисекунд. Те, имперские военные, кого эйрарбакский бог Эрр уберег вначале – таких имелось достаточно много, поскольку холод даже на стоянке загонял основную массу людей в тепло боевых машин – могли успеть насторожиться, когда танки тряхнуло. Времени на что-то еще у них просто не осталось – сверху на их беспечность уже планировали горящие полужидкие шары из второго гига-снаряда. Напалм залил местность, распределившись по площади не идеальным кругом, а чуть вытянутым эллипсом – эта маленькая несимметричность могла бы, при некоторых условиях, выдать направление полета «цистерны», но кому из танкистов было сейчас дело до обмера больших и малых полуосей?

Пылающее целых пятнадцать минут пожарище продралось даже сквозь дымо-пылевую завесу, так что затаившаяся в семи километрах разведывательная «пятерня» полюбовалась сиянием. Затем, когда погасли последние отсветы, брашские наблюдатели снова просканировали местность локатором. Никакой двигающейся техники не обнаружилось.

61. Крамола

– План достаточно сложен. Он зависит от множества факторов, большинство из которых на сегодня нельзя предусмотреть. Но этот недостаток однозначно присущ и утвержденному сверху, так что вряд ли это может служить отрицательной характеристикой. Однако самое главное его достоинство в том, что он имеет конечную цель, – пояснял генерал-канонир посвященным в заговор офицерам. – Кроме того, какова альтернатива? Я сказал о принятом сверху плане, но существует ли он реально? В любой момент оттуда, сверху, может прийти абсолютно противное уже утвержденному проекту боевых действий приказание. Более того, я берусь доказать, что к этому однозначно приведут события здесь, на этом театре, и там, на других. Смотрите. Допустим, нашему «Соне» невероятно и систематически везет, больше – везет всему фронту. Мы одерживаем локальную победу. Повлияет ли это на другие участки? Понятное дело, да. Возможно, Эйрарбия сделает перетасовку, сжатие линии обороны, еще что-нибудь. Вы все соображаете в тактике и понимаете, что нельзя наступать только на одном локальном участке: если не расширять фронт, враг возьмет вырвавшихся вперед в клещи. Как эти рассуждения коснутся нашего гига-танка? Его будут перекидывать от одного театра к другому, в самое пекло. И когда-нибудь, рано или поздно, наш лимит везения закончится. Почему так случится?

– Это, как вы все уже заметили, не войны прошлого, когда фронт был фронтом, а далекий родимый материк существовал относительно спокойно и в более-менее ровном темпе поставлял нам снаряжение, комплектующие, гига-снаряды и обученных призывников. Сейчас другой случай, буду удивлен, если мы вообще получим с Брашпутиды что-нибудь помимо того, что уже сейчас болтается в океане Бесконечности. В условиях постоянных сражений, боевой потенциал нашей страны очень быстро снизится. Успокаивает только то, что с ресурсами «баков» произойдет то же самое. Со временем, если не случится чуда и Империя по какой-то причине не сдастся, битвы будут приобретать все более и более локальный характер.

– Но с чего бы это ей сдаваться? Разве Республика предлагает Эйрарбии какие-то приемлемые условия мира? Вы же знаете инструкции: «В условиях тотального падения жизненного тонуса материка, местные разумные расы становятся излишней обузой для воспроизводимых ресурсов, и не могут быть использованы даже в качестве рабов». Так что Империю вынуждают биться до последнего. Что произойдет дальше? Даже в случае нашего технического перевеса – в чем я лично сомневаюсь, поскольку при сведении помощи извне к нулю, он начнет резко падать; и нашего тактического превосходства – что тоже не слишком надолго, поскольку даже обезьяну можно обучить, а «баки» далеко не обезьяны – у Эйрарбии остается один большой плюс. Они воюют на своем материке и потому им не надо тянуть войска через пол мира, мимо подводных лодок и штормов. Даже если общие боевые ресурсы нашего врага уже сейчас меньше наших, за счет более коротких линий коммуникаций, они в преимуществе. А значит, не смотря на относительную скоротечность и, выводимую из теории, тотальность ядерной войны, она выльется в роман с продолжением, и к тому же не одним.

– Стратегическая фаза, по всей видимости, очень скоро завершится. Фронты потеряют связность. Это будут уже не спланированные действия ради общей цели, а отдельные партизанские рейды ради сиюминутных, но крайне животрепещущих задач. Возможно, дальше конфликт вообще выльется в ситуацию войны всех со всеми. Внутри Империи это, по предположению наших аналитиков, должно уже начаться – я говорю о гражданской войне. Вполне может случиться, что вскоре наши разведчики смогут это наблюдать – я не думаю, что вторжение Республики окажет на накопившиеся внутри Империи «баков» конфликты благотворное влияние. Со временем, как это ни прискорбно, аналогичная анархия воцарится даже в высадившихся на Эйрарбию легионах. В случае если мы пойдем по течению, то есть будем по-прежнему слепо выполнять распоряжения штаба, наш «Соня», в конце концов, нарвется на неприятности. Об этом я уже рассказывал. Но даже если не так – то есть, удача останется с «Ящером» до конца, мы неминуемо, вместе со всеми, попадем в фазу распада. И тогда мы останемся один на один с враждебным окружением. Однако к тому времени мы израсходуем все имеющиеся ресурсы и будем обречены.

– Мой план основан на том, что «Соня» заблаговременно выйдет из этой обреченной игры, выйдет, сохранив в колоде розданных карт хоть какие-то тузы.

62. Бой титанов

И было бы интересно узреть глазами бой титанов, технологическую легенду наяву, когда пара «боевых гор» сходится в поединке, метая многотонные стрелы по прямой, а не в загоризонтные дали: эдакое честное соревнование брони и железа. Однако за всю историю Геи такого казуса еще ни разу не случилось. Прогресс никак не идет вровень с параноидальными мечтами уходящих в отставку по старости маршалов. Не только броня, калибр и скорострельность соревнуются. Маскировка: дымовая, радиотехническая и прочая. И конечно, скорость. Да и случись двум «горам» сойтись, вряд ли бы они стали рисковать: первый, заметивший противника, пальнул бы ядерным снарядом, потому как грибовидное облако на горизонте, для метнувшей заряд подвижной крепости, что порыв ветра. И даже если не атомный, а просто гига-снаряд, то одного-двух попаданий со сходного ракурса, достаточно для поражения.

Конечно, есть методы защиты, точнее, попытки. Например, скользящий по корпусу подвижный экран. Большая метаноловая плита движущаяся по оси, разгоняемая и так же мгновенно тормозящаяся пороховыми ускорителями. Управление ею связано с автоматической системой, реагирующей на объекты приближающиеся к гига-танку быстрее звука. Она должна встать дополнительной, но первичной преградой перед любым пришельцем, несущим впереди себя остроносый кончик детонатора. Даже перед гига-пулями эта семитысячетонная плита кое-чего стоит. Она, конечно, разлетается в клочья, но принимает и частично гасит удар десятитонного сверхпрочного сердечника желающего, подобно иголке великанского шприца, проникнуть сквозь пятнадцатиметровый борт подвижной крепости.

Но никогда «боевые горы» не суют брюхо в любопытно-хищные перископы друг друга. Они осторожные, скоростные черепахи. Жертвы свои они выбирают загодя и за горизонтом. Было бы интересно свести их в плоском мире, не знающем шарообразности планет. Но ни брашам, ни эйрарбакам не известны такие вселенные. Возможно, хватило бы какой-нибудь большой – очень большой – но твердокаменной планеты. Но на таковой сила тяжести не позволила бы перемещаться не только миллионотонным гига-машинам, но и простеньким четырехгусеничным танкам. Скорее всего, они даже не смогли там стрелять.

Как-то не слишком романтично устроен мир. Вы не находите? Его чрезмерная рациональность настораживает!

63. Главное – маневры

Неожиданно дал знать о себе ШВЗС – штаб военно-земноводных сил. За последние дни Тутор-Рор искренне забыл о его существовании, предполагая, что эта промежуточная ветвь ШОНО успешно отмерла, может за ненадобностью, а то и по инициативе эйрарбакского ВМДК (верховного морского диверсионного командования), морские десантники которого сумели, наконец, донести куда следует человекоуправляемую атомную торпеду. Оказывается, радоваться было рано: ШВЗС существовал и продолжал рассылать свежие, а может и сочиненные загодя шифрограммы.

Ныне «Сонному ящеру» предписывалось «по возможности быстро, но принимая все меры уставной предосторожности, переместиться к северо-востоку», а там, «закрепившись и проведя рекогносцировку» сорвать снабжение войск противника на полуострове Северный. В конце шифровки значилось, что «от успешного выполнения задания зависит все!».

Наклонившись над картой Тутор-Рор, с циркулем и курвиметром, прикинул возможности выполнения акции. Не требовалось никаких аналитических отделов для того чтобы сделать вывод о том, что задание является авантюрой. Даже «закрепившись и проведя рекогносцировку» «Ящер» все равно имел в своем распоряжении слишком мало сил. Кроме того, выполняя новое задание, он, можно сказать, оставлял без присмотра уже, в некотором роде, отвоеванный Берег Вдвойне Теплого Утра, то есть сводил на нет всю проделанную ранее работу. Сам переход, как минимум шестисоткилометровой протяженности был чудовищно рискованной акцией, учитывая срочность. Но не могли же в ШВЗС не видеть этой элементарщины?

Можно было предположить, что в ШВЗС имеются шпионы и это их работа, но Тутор-Рор мало верил в эти байки. Периодически рождаемые где-то в недрах Расового Наблюдательного Комитета истории о разоблачении агентов Эйрарбии, вызывали у генерала-канонира скептическую улыбку. Обе, отгороженные океаном Бесконечности, империи общающиеся только на почве войны, имели мало шансов внедрять в управленческие структуры друг друга разведчиков. Да и расовые отличия накладывали на этот вид деятельности ограничения, хотя на счет последнего Тутор-Рор был недостаточно уверен. Возможно, все принципиальные разности в цвете и форме глаз, а так же в волосяном покрове и всем остальном являлись порождением насаждаемой много циклов пропаганды РНК. Кроме того, неизвестно как на конфигурацию носа, ушей и прочего торчащего вовне «имущества» эйрарбаков повлияли взорванные на их территории бомбы. Нет, не сброшенные недавно – эти не успели, а те, скинутые во Вторую Атомную. Так что в шпионов оккупировавших береговые и морские штабы Тутор-Рор верил мало. Имелась некоторая возможность, что данная телефонограмма является фальшивкой сфабрикованной в МСОО – Министерстве Стратегической Обороны Океана Эйрарбии. Однако в данном предположении, генерал-канонир придерживался расистских взглядов на техническое превосходство своей нации, так что тоже не верил. В конце концов, встречный запрос, который он намеревался послать в ближайшее время, должен был рассеять некоторые сомнения. Гораздо больше, чем в захват ШВЗС эйрарбакской разведкой Тутор-Рор мог поверить в оккупацию его доморощенными золото-погонными дураками, но думать об этом было невесело.

Ковыряясь посеребренным циркулем в зубах, генерал-канонир обдумывал другую, относительно вероятную, и потому еще более убийственную возможность. Не свидетельствует ли спешно-паническое перенацеливание «Ящера», о срыве планов вторжения по первичному сценарию? Кто знает, может Флот Закрытого Моря Эйрарбии реанимировался после первых поражений и теперь дает захватчикам не планируемый отпор?

Командир гига-танка решил погодить с выполнением команды: «боевая гора» не игрушка в песочнице, ее нельзя переставлять с места на место по мановению левой пятки. В любом варианте следовало подождать. Конечно, могло произойти трение с бортовым отделением Расового Наблюдательного Комитета, но только в случае если РНК получили дублирующее указание о контроле. Можно надеяться, что в происходящей сейчас на планете суете, ШВЗС не до шарканья ножкой перед Комитетом, хотя могло быть и совсем наоборот.

Помимо всего, распоряжение штаба военно-земноводных сил можно было использовать в личных целях, в качестве «дымовой завесы». Потому, Тутор-Рор поручил отделу аналитиков разработать несколько, вроде бы гипотетических, траекторий для перемещения «Ящера» на северо-восток. Кто из посторонних мог знать, почему некоторые из них слишком сильно загибаются к востоку? Может быть, это интуитивный маневр для уклонения от эйрарбакских атомных батарей? Почему собственно нет?

64. Планировщики

– Получается, мы бросаем наших, высадившихся на берег, ребят без прикрытия? Да, генерал? – первый броне-помощник Огер-Дуд смотрел на Тутора-Рора не моргая.

– Мы постараемся обеспечить им плацдарм и первичное отсечение самых опасных противников, допустим, атомных батарей «баков», тем более что для нас самих они представляют наибольшую опасность, – генералу-канониру вдруг захотелось дружески стукнуть подчиненного по напряженному плечу, однако, как всегда, что-то остановило. Это таинственное «что-то» никогда не позволяло ему серьезно нарушать субординацию в общении с броне-полковником, даже несмотря на их давнее приятельство и нахождение в стане мятежников. – Послушайте, Огер, я ведь не посланец Рыжей Матери, что я могу поделать? И вы, и я понимаем, что от наших собственных желаний мало что зависит. Война пошла не так, как планировалось, точнее с перевыполнением плана первичной фазы с обеих сторон. Что теперь можно поделать? Судьба нашего мира сложилась так.

– Хорошо, генерал Рор, – кивнул помощник. – Но ведь по отношению к остальной армии это все-таки дезертирство. Где гарантия, что после этого нас не станут считать врагами свои?

– Конечно, – Тутор-Рор едва сдержался от улыбки – все эти мысли, для него самого, были давно проглоченным этапом. – Гарантий не только нет, но полностью гарантировано обратное. Нас сочтут предателями и вполне возможно, спустят сверху директиву о первостепенном уничтожении. И что же? Наша цель уклониться от борьбы, уйти в тину. И те и другие наши противники будут отставать на шаг-два. Их главная задача, пока еще, будет в уничтожении друг друга. Наш прощальный поклон со сцены сочтут обидным актом, однако это вовсе не сделает нас самым опасным противником.

– Ну, пусть, – снова кивнул Огер-Дуд, – пусть так. Но что дальше? Вы уверены, что мы найдем спокойное местечко?

– Даже звезды-божества, висящие над нами, иногда выделывают кульбиты, – пояснил Тутор-Рор, имея в виду недавнее, перед самой войной, воцарение на небе Мёртвого Драконьего Глаза. – А уж мы, смертные, вообще планируем исходя только из своего куцего ума и в надежде на милость Рыжей Матери. Тем не менее, я полагаю, что сделав обходный маневр вот здесь… – генерал потянулся к полке и ловко выдернул из стопки хронопластин нужную – под действием его пальцев она тут же превратилась в мелкомасштабную карту. – Вот здесь мы перемесимся по ущелью и попадем в вот такую горную долину.

– Наша «гора» разве пройдет там? – удивился помощник, в нем мгновенно проснулись профессиональные инстинкты.

– Да, но с определенным трудом.

– И что, вы думаете, это останется незамеченным?

– К тому времени здесь, на берегу, бардак достигнет апогея. Бьющимся здесь армиям будет не до броска за две тысячи километров.

– И вы проложили точный маршрут?

– Не будьте наивным, Огер, у нас до сих пор нет карт Эйрарбии удовлетворяющего меня качества. Все это прикидка. Будем постоянно делать разведку, уточнять и проверять. Слава Кровавому Пожирателю, у нас пока достаточно танков и других машин. Если в каком либо месте сопротивление будет нарастать, отступим, обойдем. Ведь над нами больше не будет никакого ШОНО и даже РНК, мы будем сами себе штабом, правда?

65. Аналогии

Отдельная танковая «пятерня» посланная в западном направлении натолкнулась на совершенно непредвиденную преграду – озеро. Попытка обойти не привела ни к чему. В течение двух часов танки двигались по извилистой кривой, в северном направлении, но места, через которое оказалось бы возможным пройти дальше на запад, найдено не было. Спешно уведомленный Аналитический отдел прикинул несколько возможностей. Это могло быть неизвестным, сооруженным относительно недавно – уже после Второй Атомной – водохранилищем, не обозначенным на брашских картах. Однако версию откинули после того, как командир «пятерни» доложил о торчащих из воды строениях и деревьях. Здесь явно было не слишком глубоко. Видимо именно по этой причине наличие водной преграды заблаговременно не обнаружил «загоризонтник» – вместо зеркальной глади радар фиксировал рельеф.

Тутор-Рор выдвинул версию о лимане. Учитывая неизвестную, но чудовищную мощность взрыва произошедшего в заливе Северного Сияния, не следовало ли предположить, что порожденное им цунами перебросило пару-тройку миллиардов тонн морской воды сюда, на север, предварительно протащив их сквозь мегаполис Горманту. Старший аналитик Брочи-Фуф, подпрыгивая на месте от возбуждения и ухмыляясь во весь рот, разбил гипотезу генерала в два счета, но правда, через целый час ожидания результата расчета. Кроме того, Весельчак попросил разрешения сделать у разведывательного дозора запрос о составе воды. Когда добро было дано, Тутору-Рору икнулось. Наверное, там, за двести километров, вымотанные танкисты не единожды помянули родное начальство «горы», покуда, опасаясь эйрарбакских снайперов, покидали бронированное убежище, чтобы зачерпнуть в пробирку тухлую, болотистую и далеко не теплую водицу – она оказалась пресной.

Это и подсказало решение. Виной, видимо, была река, носящая идентичное с уничтоженным портом название – Горманту. В какой-то мере провидцем, все-таки оказался и генерал-канонир. Главную роль в случившемся, действительно, играл чудовищный фугас подорванный в заливе. После взрыва, развалины мегаполиса перекрыли сток. Теперь воды Горманту, не сумев пройти по привычно облицованному плитами руслу, растеклись по окрестностям, затапливая низины. Так что, по сути, удар Республики вызвал на местном, локальном участке Империи то, что природа собиралась сотворить с Южным материком когда-нибудь в будущем – ведь именно возможность грядущего затопления, являлась одной из причин приведших к атомному конфликту. Возможно, прячущийся за гигантской подушкой пыли Пожиратель Крови снисходил до микробиков-людей, создавая чудовищные, но простые аналогии. Можно ли было теперь, после случившегося, доверять звездам?

66. Перевес

Что важнее всего в танковом бою? Понятно дураку, иметь хороший танк. Но что значит хороший? Потяжелее, поувесистей и, как следствие, попрочней? Но тогда он будет не слишком поворотлив, не успеет, раньше врага, занять господствующую высоту или что там еще нужно. Хорошо бы еще владеть огромной всесокрушающей пушкой, способной бить противника на дальностях, с которых его орудие только искры из вашего корпуса высекает. Разумеется, неплохо. Но если слабый ствол замаскировать и умудриться подпустить вас поближе, то, что толку от мощного орудия? Толк-то конечно есть, но шансы со слабой пушечкой уже уравнялись. Какая разница теперь, что ваш снаряд способен продырявить супостата навылет, то есть раскурочить его броню дважды – вначале снаружи, и тут же изнутри, а его сердечник вашу железку – только единожды? Для тех, кто сплавился с рычагами внутри, разницы никакой. Может все-таки лучше подвижность? Но что-то не наблюдаются на поле боя гоночные авто, с чего бы это? Понятно, что наилучшая возможность – иметь все плюсы сразу. Но вот незадача, не бывает такого в этой вселенной, а что бывает в других, того мы не ведаем.

А потому, не мудрствуя лукаво, подскажем. Лучший вариант это, при наличие определенных характеристик своего танка, знать, что исконный враг выставил против тебя. И если сегодня у него пушка помощней или броня потолще, то лучше разумно затаиться и подпустить его впритык. Если у вас лучше приборы ночного видения, то желательно не дожидаться дня. Ну а если враг сильнее, но вы все-таки подвижнее – знать его пути-дороги и предусмотрительно обойти. И следовательно, гораздо более важно чем пушка и прочее – точная информация.

Сейчас, в силу различных обстоятельств, браши имели преимущество в разведке. А значит то, что они покуда действовали в отрыве от, все еще плывущей по океану, десантной армии, тем не менее, не ставило их в проигрышное положение. И потому «Циклопы», являясь умеренно тяжелыми танками по стандартам планеты Геи, почти уравнивались с превосходящими их в мощи эйрарбакскими машинами.

Конечно, странно, что «имперцы» уступали брашским военным в обеспечении разведывательных средств на собственной территории, но если вспомнить произошедший недавно катаклизм, когда полыхнувший в мелководье залива «Лилипут-1» сумел воздействовать не только на сушу, но даже на вознесенную ввысь ионосферу, то становится понятным, почему в этой части континента у эйрарбаков стала ощущаться недостача исправных загоризонтных локаторов. А еще нужно помнить о том, что оба противника считали нападение лучшей защитой, а потому, отрастив чудовищные когти, не имели достойной их чешуи.

67. Сюрприз

Как долго ожидал их этот сюрприз? Цикл, два, десять, а может пятьдесят или четыреста двадцать? Трудно представить, – но что оставалось делать, – как мельтешат сотни, тысячи, десятки тысяч циклов, выветриваются и стачиваются ветрами горы, а там, внутри них, вбетонировавшись в пещеры, все стоят, не ржавея и сопротивляясь времени, покрытые рыжей окостеневшей смазкой орудия, и ждут. Ждут, когда наивные, обнаглевшие пришельцы-антиподы выволокут наружу, из панциря гигантской черепахи-горы свои жиденько бронированные вездеходы, и подвинутся вплотную, вливаясь, заполняя до края, кругластость прицельного перископа. «Ближе! Ближе! – незримо гипнотизируют присыпанные временем, но совершенно не поддавшиеся, обманувшие ржавчину, долгоносые орудийные жерла. – Еще ближе!». «Вот так! Умницы! – нашептывают они далее, напрягая железную мускулатуру разлапистых упорных стоек. – Внимание! Не дергаться! Сейчас вылетит птичка! Кря!».

И рубит воздух, ломающее звуковой барьер, невидимое движение остроносой багряной клюквы, обронившего гильзу, снарядного конуса. И гасит, чудовищным, прессующим ударом, гасит короткий бросок из тяжелого, скрученного времени ожидания, через мизерность пространства обыденного мира. И плюхает в стороны, пучится плавленым шаром, монолитно-неприступная, секунду назад предельно жесткая, броня. Прокалывается носастой иглой, шьется навылет черной, дымчатой нитью несчастья многослойная кольчужная танковая кожа. И паутина невозвратного времени накрывает, хапает, тащит прочь, в несуществование, оболдевший, не успевший понять, сориентироваться и подготовиться к переходу в вечность, экипаж «Циклопа». А сам двухсоттонный монстр, попирающий окоченевшую почву четырьмя провисающими лентами, содрогается – как внезапно, с боковины кустов, протараненный носорогом слон-ротозей. И шарахает, влившийся в общую слитность какофонии, выдергивающий прочь аварийные заслонки, вторичный, теперь уже внутренний, детонированный подрыв, упрятанного в брюхо «Циклопа» запаса, так и не пригодившегося для будущности победных залпов. И летят, неслышно свистя и бесшумно приземляясь метрах в пятидесяти, выдранные с креплениями командирские и стрелковые люки: как старательно их овальная гладкость спасала живые внутренности машины от внешних обстоятельств.

И вопит тут, в прилегающих к голове наушниках, кто-то из танковых броне-командиров, наблюдающих пыхнувшего огнем соседа, а может целый хор, вся троица оставшихся в живых младших военных начальников. А рядом, во вращающемся креслице, чертыхается, поминает и Рыжую и Бледную Мать, ослепший на минуту пулеметный стрелок: он смотрел в направлении выстрелившего пламенем «Циклопа» через светоумножительный перископ, он никак не поймет, что случилось, боится – ослеп навсегда, от нового вида эйрарбакского оружия. Ничего, скоро он снова прозреет и тихо порадуется, что глаза его целы-невредимы, а просто обратилась пеплом семерка друзей-сослуживцев.

– Точку! – орет в микрофон, пытаясь перекрыть фон, Хорис-Тат, одновременно пиная оператора полуботинком – больше ничем не дотянуться. А сам уже прокручивая на экранчике, размещенном слева от головы, предыдущие секунды: ведет время назад, хотя бы здесь, в виртуальном мире. Он надеется, что шарящий по округе локатор, успел засечь подлетающий снаряд. Это могло случиться, но и тут существуют сложности. Поскольку локатор имеет ограниченный обзор, он всегда огибает горизонт по кругу, и как стремительно он это не делай, сверхзвуковой снаряд успевает пройти какое-то расстояние, а значит, чем ближе к месту залпа сделана первая засечка, тем точнее определится положение вражеского орудия. Конечно используя локаторы нескольких танков, можно сделать это почти в любых условиях, но есть ли на расчеты время? Но все равно, пусть оператор прессует навыки в секунды, для этого он и обитает в экипаже.

– Помехи! – дает следующую команду броне-лейтенант. – Все виды!

И пусть на команды и действия уходят доли секунд – и это много. Там, в предательской черноте напяленной на горизонт ночи снова пыхает огнем. И снова рвется в клочья, кипит и остывает, преобразив гладкость в дырявую корявость, броня еще одного «Циклопа». О, Красный Кровавый Пожиратель, тебе еще мало?!

Но уже взвиваются, расцветают сияющими блямбами в высоте, текут чернилами в стороны дымные пиротехнические фокусы. Вокруг оставшихся, бешено маневрирующих танков, многослойная, сбивающая со следа клубящаяся стена. Она не только стелется по земле – уходит вверх, больше чем на тридцать метров прет в черные небеса. Маскировочная завеса. И теперь можно немного опомниться. Возможно, у оператора имеются секунды. А у Хориса есть время определиться, понять, кто из напарников подбит и коптит воздух зажаренным человеческим мясом. Но все не так просто. Кроме пыхнувших дымом маскирующих ракет, «Циклопы» еще глушат мир широкодиапазонными передатчиками, борются с радио-прицелами врага, но попутно убивают, заделывают забором импульсов собственные радиоканалы. Так что связи с соседями нет. И остается надежда на то, что там, в других машинах, тоже не дураки, хоть не заканчивали академий – только курсы танковых командиров, но все равно что-то смыслят.

И танк Хориса-Тата пятится задом, потому что оператор наконец-то выдает сектор из которого велся, а может все еще ведется, обстрел. Значит, есть направление, куда желательно поворачиваться самым толстым участком брони. И лейтенант Хорис, не забывая раздавать команды водителю и прочим, сам манипулирует с кнопками управления электронно-цифровых счетчиков. И проходят еще секунды – не успевает погаснуть до конца, расцветшая над «Циклопами», звездная мишура, завлекающая на себя наводящиеся тепловым способом боевые механизмы, – а труд лейтенанта и броне-оператора приносит плоды: они уже знают местоположение этой подлой эйрарбакской пушки.

И снова команды. Двухсоттонная масса замирает. Замирает и сразу дергается. Несколько раз. И туда, в совсем ненаблюдаемую никакими средствами слепящую тьму, несутся фугасные бомбы. И есть подрывы. А «Циклоп» уже снова пятится, быстро-быстро гребут смерзшуюся землю гусеницы, заведенные на обратный ход.

И тогда там, где они терлись о землю до этого, расцветает, пыхтит столбом вздыбленной почвы великанское притопыванье. Это отвесно, или под очень похожим углом, воткнулся в землицу большой вражеский калибр. Это уже ответ на их приветствие, скорее всего такой же, тщательно но быстро выполненный математический расчет. Ведь если бы «баки» могли пробить помеховое поле, они бы попали в танк. Но о чем свидетельствует ответный удар эйрарбакской артиллерии? О том, что танк Хориса-Тата не попал!

И потому, новый залп. И повторение пройденного, они снова промазали. Похоже, пора сматывать удила. Против лома нет приема. Там, впереди, в таких вымерших издали скальных выступах, Империя припрятала что-то серьезное.

Летят вверх, в опасном направлении, новые дымовые шашки, маскируя отход «пятерни» потерявшей несколько железных «пальцев».

68. Смертельные таблицы

Таблицы, графики и тексты, вставленные генералом-канониром в машинную память, содержали выдержки из множества документов большей или меньшей степени секретности. Сами исходные данные в них базировались на допущениях, сделанных исходя из прикидок разведки, и в этом плане фальшивка сделанная Тутором-Рором по принципу создания не отличалась от каких-нибудь выкладок Подводного Мозгового Центра, ее даже можно было бы, с некоторого угла зрения, считать вкладом в военную науку. Однако такими вещами в Южной Республике занимались только по специальному указанию Министерства и потому, с точки зрения закона, работа проделанная генералом являлась разглашением сведений специального характера. Узнай об этом Расовый Наблюдательный Комитет – Тутору бы не поздоровилось. Ну а то, что исследование проведенное командиром «боевой горы» еще и выдавались за некий реально существующий, повышено засекреченный документ, тем более отягчало положение. Уже только из-за этого генерал потенциально находился под прицелом нескольких статей уголовного законодательства. А если бы ко всему добавился анализ текста, то количество обвинений мгновенно раздувалось бы на порядок. И среди прочего, старшему канониру «Сонного ящера» можно было приписать следующее: распространение паники в военное время, а так же слухов о низкой боевой готовности Республиканских вооруженных сил; посев среди молодых офицеров пораженческих настроений и еще много-много чего в том же духе. И все потому, что примерный текст документа говорил об анализе вероятного ответного удара Империи Эйрарбаков по Брашпутиде.

Среди многого-многого другого там значилось: «…Теоретически, для заражения всей территории Южного материка летальной дозой радиации, на относительно долгий период, потребуется приблизительно семьсот обыкновенных водородных боеголовок взорванных равномерно по всей местности. Мощность зарядов берется – примерно десять мегатонн. Однако реальность накладывает на идеальную картину некоторые ограничения. Поскольку погодой управлять невозможно, и на разных высотах ветра дуют случайным образом, то разнос радиоактивных осадков будет происходить неравномерно. Кроме того, основной метод доставки боевых частей, применяемый в настоящее время, – пушка. Дальность поражения орудий не безгранична и, учитывая противодействие республиканских сил обороны, сомнительно, что внутренность страны подвергнется такому же жестокому опустошению, как прибрежье. Мало того, более населенные области попадут под удар с «перекрытием», а каким-то районам повезет. Это является основными причинами по которым для летального заражения континента потребуется почти на порядок больше боеголовок, то есть – семь тысяч штук, названного выше уровня мощности. Очень сомнительно, что на сегодня Империя Эйрарбаков, не смотря на все потуги, сумела накопить столько (мы знаем о сложностях возникших у них после взятия нами под контроль Мерактропии и ее залежей урана). Тем не менее, общее количество зарядов у северян все-таки много больше, но основное число их относится к тактическому звену. Однако, безусловно, имеются более мощные, чем взятые в исходном положении, боеголовки и предположительное число их может варьироваться очень широко.

Почему речь идет именно о возможности повального заражения нашего материка? (Республиканские островные анклавы на рассмотрение не ставятся, поскольку считается маловероятным, что их можно будет сколько-нибудь успешно прикрыть. Поэтому, основные силы обороны будут заниматься спасением Брашпутиды, отвлечение сил на мелкие, пусть и плотно населенные острова, является явной переоценкой своего защитного потенциала). Разведкой Республики добыта проверенная информация, в которой значатся именно такие цели Империи в отношении нас. То есть, поскольку политики Эйрарбии, мысля в этом плане достаточно трезво, абсолютно не надеются на захват нашей родины, то, согласно их задумкам, раса брашей должна быть повально уничтожена. Ни химические, ни бактериологические средства не дают в этом виде сценария полной гарантии и, кроме того, их доставка в достаточном количестве, на сегодняшнем уровне развития техники эйрарбаков, не представляется возможным.

Однако, исходя из приведенных соображений, следует, что и атомные бомбы не дают полной уверенности – их просто-напросто не хватит. Тем не менее, планы повального заражения Брашпутиды радионуклидами у Империи имеются! О чем это говорит? Не смотря на явное, множество раз доказанное, преимущество нашей расы, правителей Империи нельзя считать круглыми идиотами – ведь на что-то они надеются! Поэтому, есть очень обоснованное предположение, что у враждебного генералитета наличествует некий козырь. Вполне может быть, что это – кобальтовые бомбы! Водородные заряды с дополнительной оболочкой из кобальта. По сравнению с «обычной» бомбой они дают увеличение зоны заражения более чем в пятьсот раз.

Понятно, что в силу приведенных выше ограничений, которые будут действовать и тут, облака зараженной пыли не размажутся идеально, но все же увеличение «зоны смерти» будет на порядок и выше, сравнительно с «обычным» термоядерным «артобстрелом».

Подлость императорской клики не имеет пределов. Ведь наша родина абсолютно не собирается применять в будущем конфликте подобное оружие. Ведь мы планируем использовать в дальнейшем сушу Северного полушария в благородных целях колонизации – собственные кобальтовые бомбы были бы нам только помехой…».

А таблицы и графики, приведенные тут же, цифрами и пересекающимися линиями демонстрировали как будет расти заражение Брашпутиды от удара к удару, и как скачками и в экспоненте увеличится смертность среди населения Южного полушария.

69. Беспомощность

И как назло нет связи. Мерзкое, неизвестной толщины, радиоактивное одеяло в стратосфере давит сигналы. Между «боевое горой» и «пятерней» Хориса приблизительно триста километров, но сигнал почему-то не проходит. Возможно, виноват не только свершившийся катаклизм, быть может, пробудившиеся от тупости эйрарбакские военные начали ставить помехи. А ведь чего проще: с каменным лицом, но твердым голосом доложить, что из пяти «Циклопов» потеряно три, причем, вместе с экипажами. Да, весьма вероятно, требовалось в храбром безумстве, под огнем неприятеля, подобраться к пылающим факелами машинам; рискуя получить дозы от разбитых реакторов, зацепить их тросами и выволочь прочь, в спокойное место. Но, в реальности это значило, потерять оба оставшихся «Циклопа» и значит, по большому счету, даже не успеть доложить на «Ящер», что случилось с «пятерней», повесить на плечи генерала-канонира Тутора-Рора еще одну загадку, вторую по счету после исчезновения «пятерни» посланной в окрестности Горманту. И следовательно, нужно радоваться, что пропавших без вести значится не тридцать пять человек, а всего лишь двадцать один. Что с того, что очень может быть, кто-то из них еще до сей поры тепленький, и истекает кровью зажатый выскочившими из своих мест переборками? У Хориса нет никакой возможности вернуться к ним сейчас, при всем желании. И, слава Рыжей Матери, если их не освободили из загибов железа и не перебинтовали раны – до срока, не насовсем – эйрарбакские любители секретов из ОТСА – Отдела Технического Стратегического Анализа.

Если бы имелась связь, вернуться стало бы можно. Не сразу конечно, потом, когда «гора», вскинув в небо калибры, саданет через задымленную стратосферу ввысь, дабы по дуге накрыть помеченные Хорисом точки размещения «баковских» орудий. Может и не орудий, может танков: как можно выяснить, если он не видел их изображение даже в радио-прицелах? И если будет связь, и если в «куполе» сочтут огневую поддержку «горы» приемлемой, а не прикажут отступить, из экономии гига-снарядов, или еще по чему-нибудь, то, может статься, удастся добраться до подбитых. И чем раньше наладится радио-взаимодействие, тем больше шансов у тех, кто считает секунды, скрючившись в клочьях стальных переборок, и боясь пошевелиться, дабы радио-прицелы «баков» не зафиксировали маленькую, но подвижную цель. Это ведь такая редкость в сегодняшнем, пронизанном холодом мире.

Но связи, покуда, нет.

70. Прикидки

«Потеряно три танка, двадцать один человек. И ведь это уже не по указке ШОНО, не по рекомендации ШВЗС. Не Подводный Мозговый Центр разрабатывал маршрут движения увянувшей в два с половиной раза «пятерни», – подводил невеселые итоги командир «боевой горы». – Однако что дальше? Если не отказываться от планов будущего, самостоятельного движения «Ящера» вглубь Эйрарбии, то этот, намеченный проход – единственный подходящий. Все остальные маршруты, в обход горно-холмистой гряды – тысячи лишних километров. И есть ли смысл в том, что на максимальной скорости «Сонный ящер» может пройти тысячу км часа за четыре? Кто даст разогнаться до максимума? Делать это на плохо исследованной, причем вражеской территории – самоубийство в чистом виде. И кроме того, в максимуме скорости, гига-танк выдает себя однозначно – не действует его «бесшумность» при таких параметрах движения. Следовательно, его конечную цель узнают не только «баковские» штабы, но и родимое командование. И может эйрарбакскому ИШКО, в суете тотального хаоса, будет не досуг отлавливать, не ведущего более активной войны, «Соню», но уж для родного ШВЗС задача расправиться с мятежником станет делом чести. А значит другого такого прохода сквозь неровности местной суши, кроме намеченного сейчас, нет. Пройдем мы по нему «тихим ходом», а дабы остальные высаженные на бережок «боевые горы» не повторили подвиг, мы его заминируем, точнее, приведем в негодность: хоть и идут наши долгосрочные перспективы в разрез с планами Военно-Земноводных Сил, все же негоже подставлять атомные фугасы под брюхо своим собственным гига-танкам. И следовательно, заминируем всего лишь для того, чтоб в синхронном взрыве перелопатить ущелье, сделать его совершенно непригодным для прохода. Возможно, в некотором роде, это будет поливанием воды на мельницу Империи, ну уж никуда не денешься. У нас, пока, больше пятидесяти зарядов, вроде бы много. Но все же, как не любим мы экономию – неизвестность и непредсказуемость будущего обязывает – однако придется пожертвовать для дела каким-то количеством. Есть надежда, что трех-четырех хватит: точнее сказать покуда нельзя, не стоит заранее настораживать аналитический отдел расчетами для неясных целей. И потому, как не жалко ребят, да и их танков тоже, если быть честным, но пока, покуда можно подстраивать под спущенные сверху директивы свои собственные планчики, придется рисковать.

Итак, что просят наши «одноглазые»? Послать один-два глубинно проникающих заряда по указанным координатам? Предположительно, там выявлена впаянная в скалы линия обороны. Ну что ж, проверим ее на прочность. Можно ли забросить «пятидесятитонник» с утолщенным бронированным носом на триста километров? Никак не выйдет. Но вот что поменьше – тонн, эдак, двадцать – всегда пожалуйста. И наверняка, придется дать больше залпов: в этой смещенной климатической шкале, атмосферные условия изменились в сторону неясности, а значит, где воздух пожиже, где потверже можем мы только гадать. И как следствие, круговое-вероятное отклонение выросло. Хоть и тяжел, и до жути быстр наш облегченный гига-снаряд, но даже на него влияет погода. И да прибудет с нами Рыжая Мать, и озарит победу Красный Пожиратель Крови. Но на всякий случай, поскольку боги что-то не высовываются из черной пелены, усилим мы лейтенанта Хориса дополнительными танками».

Вот так, не торопясь, размышлял о поставленных судьбой задачах генерал-канонир Тутор-Рор. А вот действовал он всегда гораздо быстрее.

71. Планы

– Наш главный враг Расовый Наблюдательный Комитет, – пояснял в очередной раз генерал-канонир. – Да, есть еще некоторое количество офицеров не разделяющих наши планы и одновременно имеющие доступ к информации. Их тоже придется отстранить от власти.

– Убить? – спросил один из присутствующих, младший броне-лейтенант.

– В отношение «наших» – экипажа, – пояснил Тутор-Рор, – постараемся избежать столь однозначных приемов. А вот в случае РНК – это вряд ли удастся. Если бы они все находились в одном месте, тогда может быть, и стоило рискнуть – предложить им условия сдачи. Однако в их казармах постоянно обитает не более трети личного состава. Остальные рассредоточены. Последнее не худший вариант: маленькие группы не смогут оказать солидное сопротивление. Сложность – с их дежурной ротой и патрулями, шастающими по нутру «горы». Есть риск.

– Они что, могут победить? – спросил майор-инженер Летер-Гуг, являющийся заместитель генерала по радиоэлектронному оснащению «Ящера».

– Ну, это вряд ли, – уверенно усмехнулся Тутор-Рор. – Если только мы окажемся нерешительными болванами в последнюю минуту, или кто-то из нас выложит наши планы комитетчикам загодя. У нас, в принципе, перевес в силах. Думаю, их физическая подготовка не играет особой роли, когда в руках иглометы, да и знаем мы, чего стоит их похвальба в действительности. Кроме того, если получится тихо устранить «наблюдателей» в главных пунктах управления, на нашей стороне будет вся технологическая мощь. Теперь более детально. Мы тут кое-что прикидывали. Есть две противоречивых концепции. Первая, сделать наш переворот в процессе повседневного трудового графика. Вторая, предварительно поднять «Ящер» по тревоге. В первом случае, конечно, та, упомянутая часть РНК-шников выводится из игры в казарме. Во втором, удобнее маскируется активность нашего наступательного эшелона. Учитывая, что практически по всем «точкам» мы должны нанести удар одновременно, второй вариант выгоднее. «Соня» находится на вражеской территории, так что повод разбудить его всегда найдется. Не проблема. Конечно, нужно договориться, как различить тревогу истинную, служащую нам сигналом, от прочих, которых тоже хватает, – генерал-канонир обвел взглядом присутствующих офицеров. – Сегодня у нас тут не все. Все посвященные и не будут собираться вместе, не стоит настораживать Комитет. Помимо того, это к лучшему, еще и потому, что, как мы уже договорились, большинство не будет знать о детальных планах соседей, на всякий случай. Итак, повторим распределение обязанностей среди тех, кто есть, вчерне. Вдруг у кого-то возникнут сомнения или он различит несуразности свежим взглядом, – и Тутор-Рор достал несколько хронопластин с подробным чертежом «боевой горы».

72. Продленный урок

И где-то внутри отголосок страха из-за возвращение на место намедни проигранного боя. Нормальный, рациональный страх, ведущий отсчет от того скрытого дымно-помеховой завесой отступления. И причины обостряющие страх донельзя наукообразны: ведь никак, в расстилающейся вокруг темени, не отличить одну местность от другой, только по показаниям локатора, только по меткам малонадежных теперь, и потому дублированных, хроно-карт. И значит страх тот – производная от логики, бывают, оказывается, такие казусы. Или все-таки львиная доля страхов проистекают из опыта, а потусторонние туманы занимают совсем маленькую, неприметную полочку в голове? Кто проверял?

И снова на экранах тишь да блажь – никаких резких отсветов от полированного железа вражеских пушек. Но так было и в прошлый раз, и отсутствие всплесков-отражений не успокаивает. Но в радиолокационной картинке есть изменения – не только потому, что танк не следует след в след по пройденному тогда маршруту. Прямо по курсу две сияющие, замершие в неподвижности, точки. Это поверженные, преданные товарищами, остановленные врагом «Циклопы». И хочется сразу к ним: сверкнуть фонарем, ощупать глазами, тронуть перчаткой вывернутую наизнанку внутренность. Но только, пока нельзя, нужно окончательно убедиться, что из скалистости выступов снова не пялится, обрадованный добыче и желающий повторить жестокости урока, эйрарбакский снайпер-артиллерист. И потому два передовых танка перемещаются дальше, а не слишком издалека, всего с двух километров, их быстрое движение прикрывают – точнее, готовятся в случае чего отомстить – пополнившие «пятерню» Хориса-Тата боевые машины.

И два разведчика уже проскакивают тот, остановивший прошлый поход рубеж, спешно подкатываются к месту, из которого тогда велся смертельный эйрарбакский огонь. И по разрешению Хориса, пялящегося в экран всего километром позади, передовики включают прожекторы, дабы убедиться в серьезности проведенной далеким родным чудовищем «зачистки»: здесь воткнулись в грунт, провалились на десять-пятнадцать метров, а потом разорвали в клочья окрестности два гига-снаряда, здесь уже не должно быть ничего живого и опасного. Кто-то из нового пополнения выскакивает в люк: кому-то очень хочется потоптаться обутой ногой в развалинах имперского дота. Хорис издалека наблюдает в экране раздвоение меток: одна блеклая – это и есть оставивший броню человек. Накатывается, накатывается изнутри злоба на этих необстрелянных, романтичных юношей – как недавно, и в тоже время давно, он был таким же. Их можно понять, они первый раз выползли из материнской утробы «горы», но ведь сейчас они его подчиненные – кто разрешал покидать машины?

Лейтенант Хорис уже вбирает в легкие воздух, дабы рявкнуть в подведенную ко рту близость микрофона, когда там, на экране что-то происходит – высвечивается, рождается из ничего, новая метка. И командир пополненной «пятерни» орет благим матом что-то совсем, совсем неразборчивое. А там, в экране, пыхает мощной засветкой. И где-то, в реальности, в километре дали, запрокидывается, чертит дугу в покрывале ночи, проделывает кувырок и обрезается насовсем радостный прожекторный конус. Там вращается в скалах срубленная наотмашь башенная «циклопная» голова. Кошмар повторяется! И нужно успеть спасти второго разведчика. И не только его – себя тоже, ибо что есть для сверхзвуковой смерти лишний километр? Может, секунда, а может, и полторы.

И несутся вперед дымовые стержни. Ужас циркулирует по кругу. Но там, позади, среди пополнения не все идиоты: еще до команды лейтенанта Хориса из тыловой дали начинают обстрел выявившей себя эйрарбакской огневой позиции. Возможно, это помешает расстрелу оставшегося танка разведчика.

Теперь, во всем этом гомоне, Хорис-Тат пытается связаться с «Сонным ящером». Вполне может быть, что только срочно задействованные гига-калибры успеют накрыть самоходное орудие имперцев. Вдруг уже сейчас оно втягивается и начинает отход на новую позицию по системе подземных, бетонированных туннелей: кто знал что у «баков» в этом месте укрепленная система обороны? И только все зря, собственные, выстреливаемые вперед помехо-постановщики забивают окно связи «Циклопа». А танк Хориса все пятится и пятится задом, так и не сумев приблизиться к своим ранее поверженным братьям.

73. Мечты

– Если нам даже не удастся продвинутся в Скупую долину на «Сонном ящере», – намеренно вслух размечтался Тутор-Рор. – «Циклопы» все равно туда доберутся. Сделаем несколько рейсов, перевезем все необходимое.

– А «гору», что – взорвем? – спрашивал, слушающих с горящими глазами, Летер-Гуг.

– Нет, она по-прежнему будет необходима, – с удовольствием растолковывал Тутор-Рор очевидное. В этих, выплеснутых на людях мечтаниях, он сам забывался, впадал в прострацию. – У нас здесь реактор. Трития хватит на много циклов, боюсь преувеличить, но где-то на тридцать, ведь «Соня» больше никуда не будет двигаться. Да и то, дальнейшей эксплуатации помешает износ оборудования. Мы ведь будем качать киловатты только на обогрев и на всякие мирные цели. Ну, а еще у нас атомные. Резервный будем держать в запасе до предела. Жалко нельзя хранить его до выхода из строя Основного, было бы здорово. Однако, забери меня Оторванная Голова Черепахи, изотоп урана будет постепенно терять свойства и когда-то придется его включить. «Гору» подгоним как можно ближе, чтобы линию электропередачи не тянуть слишком далеко, да и под контролем можно будет держать меньше территории.

– А как быть с теми «баками», которые наверняка там живут, генерал?

– Здесь придется осуществить «зачистку», – не моргнув глазом, и ничуть не выпадая из эйфории, ответствовал Тутор-Рор. – Но воздержимся от применения всякой химии и даже гига-калибров. Пусть наши «Циклопы» понапрягаются. Возможно, кого-то даже можно будет оставить на развод.

– Я тоже так думаю, генерал-канонир, – внезапно краснел заместитель по радиоэлектронному оснащению, – у нас ведь мало женщин. Лишь десятая часть экипажа.

– Оно может и к лучшему, – совершенно не хихикая и не подтрунивая, пояснял Тутор-Рор, – в основном они все у нас молодые. Представь, что выйдет, если все они одновременно решатся рожать? Жизненные условия поначалу будут не очень превосходные – ты ведь читал документы?

– Да, – кивал Летер-Гуг, – жуткое дело. Послушайте, генерал, но нельзя же думать, что только мы такие умные. А если кто-то еще надумает забраться в долину?

– Ну, пока возможно будем содержать «Ящера» в порядке. Если что – придется сразиться за свое место под солнцами, – кривовато усмехался Тутор-Рор. – Вот тут и пригодятся сэкономленные нами силы. Организованного нашествия опасаться к тому моменту будет уже глупо, а с любой механизированной бандой мы справимся. Ты, Летер, ведь наблюдаешь, что творится вокруг? Мы и сейчас месим «баков» довольно уверенно, а что будет после? Тем не менее, нельзя рассчитывать, что они на все времена останутся неумехами, а потому в глубине континента противодействие со временем нарастет. Нашим, конечно, не поздоровится.

– Ну, что вы, генерал Тутор-Рор, я ведь не беру в сомнение постулаты. Я полностью согласен, что из боев нам нужно выходить как можно скорее.

– Я тоже рад, что ты с нами, Летер.

– Ну, а что, по-вашему, будет после?

– После чего?

– Потом, в дальнейшей перспективе? Я имею в виду следующие поколения.

– К сожалению, как мы с тобой знаем, крупные государственные образования распадутся. Вначале будет полный разброд и шатание. И, разумеется, повальное вымирание от изменения климата и распада цивилизации. Потом уцелевшие начнут организовываться в эдакие феодальные конгломераты. Центрами консолидации станут технологические останки былого. В нашем случае, вставший на покой «Сонный ящер». Может, через сотню циклов на основе нашего княжества возникнет новое государство, и о нас сложат легенды.

– Думаете, там останется хоть крупица правды, генерал? – расцветал от общения майор-инженер.

– Очень сомнительно, – окончательно расслаблялся в кресле Тутор-Рор, – тем более что к тому времени «Соню» наверняка разберут на запчасти, а может, он проржавеет насквозь.

Вот так они мечтали. В перерывах, между обдумыванием заговора внутри и ведением войны снаружи.

74. Жуть

И вот только теперь, после того как большие калибры «Ящера» второй раз, с особой тщательностью обработали всю опасную территорию и вновь усиленная «пятерня» прошла ее вдоль и поперек, броне-лейтенант Хорис-Тат смог подступиться к оплавленному холоду брони поверженных в первом раунде «Циклопов». В свете фонаря создавалось ощущение, что железная громадина возвышается здесь бесчисленное количество циклов. Когда передняя часть танка блеснула иглами щетинистого черного инея (теперь, с наступлением эпохи «синхронного задувания солнц», от растворенных в воздухе дымов и копоти, все вокруг, даже снег, приобрело черный оттенок), сразу испарилось остаточная – оказывается еще не до конца убитая – надежда на спасение хоть кого-то из экипажа. Возможно то, что Хорис подошел спереди, спасло его от удара разочарования – там, позади иней отсутствовал – корма огромной машины испускала тепло – реактор продолжал осторожно, не торопясь, делать свою работу: после отказа системы управления, грамотно сделанная автоматика приглушила его страшную мощь, но свести физику ядра совсем на нет, она, разумеется, не смогла. Заглянув внутрь, прямо через отверстие пробитое эйрарбакским снарядом, Хорис-Тат убедился – запустить двигатель по новой не удастся: черные оплавленные жгуты, зола, а не провода, вот что осталось от системы управления танком.

Сейчас, сходу, в темной бесцветности ночи Хорис даже не мог отгадать, где из искореженного железа торчат жестоко обрубленные кабели, а где с пепельной трухи высунулись в пространство сгоревшие дотла руки. Все маскировало не только брошенное на пейзаж одеяло темноты: здесь, не смотря на близость реактора, иней лежал увесистым слоем – влажность в кабине явно превосходила наружную. Хорис-Тат удивился этому и сразу он удивился своему удивлению – он смотрел на свидетельство последней агонии своих товарищей, а размышлял о всякой ерунде. Монументальность, безжизненная твердость сцементированной холодом картины, вот что не давало сознанию связать воедино те страшные секунды, когда его везучий танк откатывался задним ходом, а невезучие собратья корчились в огненной западне проколотой насквозь машины.

Хорис пересилил себя и полез выше, к откинутому башенному люку. Там что-то лежало и частично загораживало отверстие. Когда он понял что это обгоревшие, неопознаваемые останки головы, рук и плеч кого-то из экипажа, его стошнило, и вырвало прямо здесь, он едва успел сдвинуть в сторону респираторную маску.

Броня «Циклопа» выдержала это «нападение» без всякого содрогания.

75. Пункты

Итак, наличные, обремененные тайным знанием, силы распределены; объекты для ударов – адекватно. Впрочем, для их выявления не нужно особо вдаваться в тайны планирования, достаточно знать кто на засекреченном ночном совещании назначен врагом; указаны помещения для захвата – как водится: почта, телеграф, телефон-кристаллофоны и кое-что специфическое – к примеру, пульт управления термоядерным движком и он сам, разумеется. Ну уж, что необходимо контролировать на борту «боевой горы» ведает любой салага на первом цикле службы, и не обязательно из экипажа – даже десантник палубный и тот – в курсе дела. Совпадение по пунктам нападения и контроля очевидны, пересечение, только на первом этапе, достигает девяноста процентов. В перспективе, накладка полная. И не мудрено! По здравому, и даже самому примитивному соображению: что нужно держать под контролем на гига-танке, баражирующем в глубине обороны технически развитого противника? Правильный, и всем заранее ясный ответ – весь гига-танк, начиная от коллективной сети сортиров, до, вмурованного в броню, склада атомных боеприпасов. Причем, уже в первой волне захватов, нужно одновременно завладеть всеми узловыми точками. Иначе, понятно дураку, защитники каждой из них успеют оповестить друг друга.

Само собой, имеются сложности. Ведь основная часть экипажа ведать о задуманном мятеже не ведает, и наверняка не поддержит сходу его малопонятные цели. И потому, скрытность стыкуем с одновременностью. Сверим часы и в путь, точнее, в кровавую баню. Потому как вряд ли привилегированные слуги Расового Комитета согласятся подобру-поздорову сдать вверенные в наблюдение посты. И хорошо если на предназначенном к захвату объекте имеются уже посвященные в дело офицеры команды, какому-нибудь местному и измочалившему глаза РНК-шника техно-капитану гораздо легче подобраться к вооруженной жертве и неожиданно стукнуть по черепу обернутым в промасленную марлю молотком. Делать это внезапно появившимся лицам, приписанным к другой палубе, на редкость сложно, тем более что в некоторых отсеках не следует творить перестрелку, даже из таких малокалиберных штуковин как игломет – чревато последствиями: под контролем хрупких индикаторов может оказаться что-нибудь вроде скрученной в жгут плазменной рубашки тритиевого реактора.

А потому, в таких случаях, будем брать комитетчиков тепленькими, подставляя животы под иглы. Некоторым из заговорщиков предусмотрительно выданы уставные кортики, обычно хранящиеся централизовано. Это успокаивает, но поскольку неумело брошенный острый предмет тоже может выпустить из неумно подвернувшегося индикатора вакуумный дух, разрешается только колоть. «Бей! Рубай! Коли!» команда хорошая, однако иглометы РНК-шников стреляют дальше.

И все же перечислим подлежащие захвату, а в последствие – «зачистке» или просто повышенному контролю, места.

«Штаб-купол» – понятно для чего, это главный мозг «Сонного ящера».

Оба «капсюля» – отсеки из которых управляют стрельбой главными калибрами.

Три «кухни» – то, откуда руководят работой реакторов. И не важно, что один из них резервный – его тоже можно запустить.

Оба узла связи.

Разведывательный отдел. Здесь, кстати, проще всего – почти все сотрудники уже свои люди, так что трех, разыгрывающих из себя интеллигентов, комитетчиков тут скрутят играючи.

Центральный распределительный щит. Хоть и не «штаб-купол», но отсюда можно независимо отсекать энергию от чего хочешь. А значит, это и воздух, а не только темнота и свет.

Главный пожарный пост – с этого места, с помощью выстреливаемых пиропатронами бронированных плит, можно рассекать на части любые участки «горы», а также включать, вмонтированные в стены, огнетушители, что тоже неплохо, в условиях запрета использованья иглометов и гранат.

Конечно, главная «казарма» Комитета. Вначале блокировка и отсечение пожарными «щитами» от оружейных комнат, а потом, скорее всего, учитывая перспективные проблемы с продовольствием, – уничтожение – для словесной маскировки – «зачистка».

Шлюзы танковых выходов – не хватало, умело и «чисто» захватив узлы связи, проколоться на том, что кто-то из РНК-шников вырвется в танке на волю, и с помощью простой рации свяжется с ШВЗС или ШОНО. Шлюзов восемь штук, ведь они предназначены для массового выпуска «Циклопов» вовне.

А еще, не танковые, а простые выходы. Их гораздо больше, на нескольких палубах «Ящера».

И конечно, лётная палуба для «тянитолкаев».

И кроме того, все оружейные склады. В том числе, атомные.

И коридорные, межпалубные переходы. Здесь прокол: посвященных людей на все не хватает, а значит, что-то останется на потом.

А еще, управление каждым локатором.

И тут же, кабины наведения всех видами оружия «горы», их очень много, на то она и «боевая».

И еще, и еще, и еще…

Две страницы перечислений.

И снова проколы во многих-многих местах. Но если повезет в главных, то обрезанная вовремя связь не даст друзьям Честного Меча согласовать активность, а может, и вообще не заставит их волноваться заранее.

Где-то, в перечислении пунктов, кабинет и спаленка Мурашу-Дида, председателя бортового Расового Наблюдательного Комитета. Сюда, для захвата, а если не получится, то «зачистки», небольшие, но отборные силы. Они будут с иглометами, дабы уравнять шансы перед тренированными телохранителями.

Наличествует ли вероятность успеха по всем позициям?

Теоретически, все просчитано.

Экспериментально?

Впервые!

76. Аудиенция

И теперь романтика накрыла с головой так, что уж кроме нее, особо на горизонте жизни ничего и не проглядывалось. Правда, Бледная Мать свидетель, она до сей поры не вдулась ветрами судьбы в розоватую фазу елейно воздыхающих грудей и впитывающих до зернышка образ героя глаз, да и не видно теперь, каким выкрутасом обстоятельств жизнь способна зарулить в эту самую полосу стрижки купонов девственно тонких талий и чековых книжек пылающих багрянцем любви щек, эдакой долгожданной, но закопанной глубоко наивностью, что все в мире уравнивается справедливостью и когда-нибудь, неожиданно, упадет расплата за те страшные минуты скольжения по кромке смерти. А сейчас жизнь снова вертела им как мячиком, дергая свои, наверняка давно и тайно пришпиленные марионеточные нити. Что он мог с ними поделать? Он не знал, как они устроены, и уж тем более, откуда ведется управление. Раньше, наивные могли кивать в небесное сообщество притороченное в многоцветных небесах, однако теперь и эта банда проказливых кукольников спряталась за черным занавесом, шнурки для поднятия которого затерялись навеки.

Сейчас эти, впавшие в сумасшествие кукловоды, использующие план или хаотичное помешивание судеб и материальных объектов внизу, заставили его преодолеть более двухсот километров в танковой скорлупе: после залпов «Сонный ящер» переместился, и теперь до него стало несколько ближе. Затем – он только решил расслабиться – наконец-то развалиться в полный рост на нормальной койке, эти, невидимые за черной ватой стратосферы, забавники, маскируя свои нитяные рычажки, столкнули с ним, вытянув из-за кулис, обыкновенный, уставом предусмотренный манекен, с голосовым управлением – посыльного штаб-сержанта, а уже тот, дернул Хориса, передав приказ о немедленной явке в святая святых «горы», к канцелярию генерала-канонира Тутора-Рора.

И вот теперь броне-лейтенант, падающий с ног от усталости, с наспех выбритым лицом и мятом, извлеченным из шкафа и не отглаженном кителе предстал пред очи командира «Сонного ящера». Он смутно вспоминал, но так и не вспомнил, когда попадал сюда, или хотя бы в зал для совещаний, последний раз: после многодневного скрюченного существования в «Циклопе», любая каюта легко вздувалась до объема собора.

Диапазон возможностей для вызова пружинил в мозгу Хориса в максимально предельной амплитуде. Сейчас, его легко могло сразить увесистостью уведомления, о назначенном в полдень заседании трибунала – сгоревшие танки могли быть очень хорошим поводом для активации Расового Комитета. Но с такой же пушистой летучестью, он мог принять на грудь, в так и не отглаженную ладонью, в суетливом процессе подъема лифта на шестой палубный уровень, шершавую кительную мягкость, заколку, или вкрутку (он не знал точно, что применяется в качестве держателя) ордена Легкой, в можно и Тяжелой, Гусеницы – разве он не сотворил подвиг, спасая свою машину из огненной западни?

Он представился, как положено – голос не подвел. Однако сам восседающий за столом, верховный начальник не предложил сесть, не смотря на многочисленную пустоту застигнутых в идеальном равнении табуретов. Это был плохой признак, но кто знает, может главный канонир решил просто рассмотреть подчиненного получше, причем с ног до головы, а не только вершину обрезанную плоскостью полировки. Может Хорис для него эдакая невидаль, разбавляющая приевшуюся суетность высоких чинов, изо дня в день мельтешащих в этих стенах. Или он для него дернутая вовремя ностальгическая струна, бередящее душевную муку по загубленной в бронированной замкнутости молодости. Кто знает? Кто может угадать блуждание мысли генеральской старости? Если бы все умели, так кандидатов на управление «горой» было бы пруд пруди, не сидели бы идолами одни и те же личности по пяти циклов кряду. Хотя, может у них, у генералов-маршалов, круговая порука и не сдвинуть их с кресел-тронов хоть каким сверх-талантливым карьеристам. Правда, Бледная Мать свидетель, Хорис-Тат не относил себя к военнослужащим вундеркиндам и потому не сильно волновался за воцарение в мире маршальско-генералиссимсской мафии.

– Как дела, броне-лейтенант? – спросил наконец командующий «горы».

Хороший вопрос, но что можно на него ответить измотанному до предела младшему офицеру? А потому лучше всего – нейтральный вариант:

– Все в норме, генерал-канонир!

– Я слышал, вы приволокли на ремонт два танка?

Можно подумать, он не ведает точно, с некоторой злобой подумал Хорис.

– Да, генерал-канонир. Я считал, что они могут быть починены.

– В условиях «горы» вряд ли, – поиграл хроно-карандашом старший канонир «Ящера». – По крайней мере, это очень долгий процесс.

– Может хоть на запчасти сгодятся? – предложил Хорис. – Ведь ходовая часть вполне ничего. И реакторы.

– На счет реакторов, правильно, – задумчиво просканировал его взглядом генерал. – Сочувствую вам в потере стольких подчиненных сразу, лейтенант.

– Спасибо, генерал-канонир.

– Они и мои подчиненные понятно, но от меня до них чрезмерно много ступенек, отсюда люди уже больше походят на болты, или эдакие клеточки заполняющие орнамент. И винить здесь некого.

Ну что же, вам легче, генерал, подумаешь, несколько десятков болтов высыпалось их коробки. Посчитаем, отметим, сколько того, чего: механиков-водителей – три штуки; командиров танков – тоже три; пулеметчиков – шесть штучек; операторов… Тщательно впишем в хронопластину и пошлем уведомление вверх, в те инстанции, в которых даже генералы-канониры, а не то, что заряжающие, складированы ящиками. Там, тщательно, а может с ленцой, покопаются, выудят что требуется, в коробку запечатают, и пришлют сюда, в распоряжение, обделенного ныне в личном составе, лейтенанта. Хорошо, весело устроена военная машина!

Откуда-то, сквозь мрачность размышлений, бубнит свое восседающий, а теперь даже расхаживающий по кабинету генерал-канонир:

– Вы проявили себя грамотным офицером, броне-лейтенант. Похвально. Не имею возможности вас наградить, однако не поленюсь сделать запрос о возможности поощрения в высшие инстанции, – Хорис не успевает опомниться, как верховный канонир треплет его, так и не дочищенную от тросовой смазки, руку. – Я лично считаю вас вполне годным на выдвижение, однако по этому поводу мы еще посоветуемся с «расовыми наблюдателями» и прочими инстанциями.

Ну, что же:

– Служу Республике! – (что еще можно ответить?)

Но вдруг неожиданный ход:

– А скажите, лейтенант Хорис, вы ведь, возвращаясь к своим танкам, хотели найти там живых?

Броне-лейтенант теряется только на секундочку, но слезы выступающие их глаз выдают его ответ еще до произнесения слов.

– Сколько тел вы нашли, Хорис?

– Каких тел, генерал, – лейтенант закусывает губу. – Одни ошметки, даже ни одной целой ноги, не то что головы. Я не пойму, что в «Циклопе» может так гореть?

– Сами знаете, это были кумулятивные, причем крупнокалиберные, снаряды. И вы не виноваты в случившемся, вы вели разведку, и это участь разведчиков – натыкаться на засады. А сейчас идите отдыхать. Держитесь бодро. Вы теперь герой, у нас достаточно молодняка, который будет смотреть на вас как на бога. Так что не раскисайте. А всех солдат, что были с вами, поощрят. Составьте список, кто проявил себя наиболее рьяно. Все, лейтенант, спать!

77. Карты, циркули и физика

Дешифруя новую телефонограмму от ШОНО, Тутор-Рор не ожидал ничего хорошего. Это могло быть подтверждение предписания полученного ранее от ШВЗС, только с еще более укороченными сроками выполнения, либо вообще с требованием, уже сейчас доложить о рекогносцировке новой позиции где-нибудь на северо-востоке, вблизи полуострова Северный. Однако генерал-канонир ошибся. Шифровка обязывала провести «дальнобойное» зондирование местности с целью «доразведки» глубоких тылов противника», на предмет обнаружения «не подвергнутых разрушению городов, крупных, действующих заводов, а так же уцелевших складов военной техники и стратегического сырья».

Генерал-канонир отнесся к заданию скептически. Конечно, «Ящер» мог «заглядывать» за горизонт. Многократно переотразившись от земли и ионосферы, луч большого локатора нес информацию об объектах расположенных в пяти, и даже более, тысячах километров. Однако чем дальше, тем все менее точными оказывались его данные. Ведь получаемый «боевой горой» ответный сигнал снова, в свою очередь, проходил весь путь отражений и переотражений от земли к небу и обратно, а значит, еще более искажался. Здесь работали законы физики и обойти их с этим типом локатора Тутор-Рор никак не мог. На предельной дистанции, даже данные о местоположении такого огромного объекта как город и то не давали какой-нибудь сверхдальнобойной боеголовке почти никакой помощи – промах гарантировался разрешающей способностью радара. Кроме того, как мог аналитический отдел подвижной крепости пользуясь «загоризонтником» отличить работающий завод от неработающего? Это был полный идиотизм.

Однако, с умом читая полученную инструкцию, сам Тутор-Рор мог кое-что узнать о творящихся на Гее делах, и не только в Эйрарбии, но и на Брашпутиде. К примеру, то что «Ящер» не поторопили с перемещением, могло сигнализировать о том, что у флота что-то, пусть шатко валко, но налаживается. Возможно, высадка произойдет все же там, где первоначально планировалось – на Берегу Вдвойне Теплого Утра. Одновременно с этим, приказ на обнаружение (принципиально не могущих быть обнаруженными «Ящером») эйрарбакских складов НЗ, свидетельствовало о том, что родная Республика не слишком рассчитывает захватить их в ближайшее время, а значит не очень надеется на скорую победу. Кроме всего, не говорит ли приказ, по поиску стратегических целей, о том, что на подвергшемся ударе острове Мадогос удалось ввести в строй что-то из снарядо-ракетного арсенала? Но, опять же, не есть ли указание на нахождение городов и прочего свидетельством того, что расхваленный первоначальный удар стратегических сил не везде достиг целей?

Короче, чем больше, покусывающий посеребренную рукоятку циркуля, генерал-канонир задумывался, тем более запутывался. Очень походило на то, что привлеки он к делу истинной «дешифровки» телефонограммы весь аналитический отдел «горы», это бы тоже ни к чему не привело. Глубокое обдумывание чего-либо имеет свойство вводить производящих мышление существ в ступор, и единственным вариантом спасения является переход к действию.

Следуя этому принципу, командир гига-танка вовремя остановился, отбросил циркуль и, соединившись с «разведчиками», приказал произвести сверхдальнее зондирование материка Эйрарбия.

78. Оскал

Что есть наши прикидки и планирование сегодня, против катящегося из будущего завтра? Не тоже ли самое, что текущая досада на наше вчера, которое тоже могло быть другим, если бы позавчера мы учли некоторые факторы известные ныне? Да, нельзя изменить прошлое, оно свершилось. Но, раз будущее является его отражением, хоть на него возможно воздействовать эффективно? И это самообман, точнее, хитро расставленный природой силок, дабы ловить в сети грядущего не только неразумную толстокожесть материи, но завлекать сиренами и маленьких, зато сильно-сильно возомнивших о себе существ, имеющих в голове достаточно совершенную вычислительную машину? Многие, очень многие из них, сегодня поняли, что мир более сложная штука, чем казалось под фонограммой памяти, записавшей чёткий уверенный в себе голос Тутора-Рора.

И урок был столь очевиден, что даже сам генерал-канонир поперхнулся таким резким поворотом настоящего. До сей поры, и в мыслях и в жизни, он привык к более плавным виражам реальности. Говоря технолого-военным языком, произошел сбой сопровождения по всем параметрам. И нужно было бы сделать перенастройку, но время для этого кануло в прошлое, снова ставя мираж досадной оплошности, подсказывая, что если бы тогда сделать и спланировать то-то, то…

Но ушло, провалилось в тартарары вчера, а неопределенность будущего продемонстрировала оскал, походя сжевав планы и расписания начертанные раньше.

И для начала, стуча обухом неверия в голову, не сдвинулись с места отсекающие, и рубящие отсеки «горы» на части, противопожарные щиты-ворота. И екнуло сердце у тех, кто был поблизости, потому как там, где по плану весь напор потревоженного улья РНК должен был сдержать один, вооруженный иглометом, охранник у резервного рубильника, теперь требовался взвод. А он ведь не телепортируется через пространство, и должен тратить некоторое время на передислокацию. И срезонировало в черепе неверием у тех, кто уже хозяйничал на пультах внутренней технической жизни «Сонного ящера», когда им доложили. И в истерике кто-то орал в кристаллофон прямым текстом и советовал дернуть, еще и еще раз дернуть, подлый, выскочивший из повиновения рубильник. И лейтенантик внизу, там, тремя технологическими палубами глубже, дергал, отковыривал выданным кортиком жестяную панель, роняя под ноги вывороченные болты, стремясь хоть как, хоть пальцами, замкнуть проводку, дабы сдвинуть эту уснувшую в летаргии стальную плиту. Но она не двигалась, совсем не хотела резать навылет широкую коридорную плоскость. А оттуда, из не отсеченной близи, топча молчание, накатывалась сапоговая масса. И нужно было стрелять, ну хотя бы не в нее – себе самому в голову. Так просто – так близка и приручена восьмиствольная компактность, но сколько секунд решительности она требует? И ведь решительность-то в наличии, вот ладонь готовая стиснуть оголенный провод вывернутой пасти рубильника, но нет времечка перенацелить. Уже заламывают руки, лупит с размаху набежавшая сапоговая свалка, стынут, отделенные от рта, но еще болтающиеся в нем, уже лишние зубы, и близкая неумелость игломета режется расстоянием и сапожной чернотой рубящей живот.

И бледнеющий генерал-канонир, где-то за прикрытием кучи палуб, но тоже уже поглощенный этой неопределенностью будущего, точнее, определенностью, только вовсе не той, начертанной в мысленной прикидке. И спешные команды. И уже «до лампочки» секретность процесса: две группы посвященных офицеров с оружием по лестницам вниз; и блокировка лифтов; и наверное, стрельба на поражение.

А потом новый ушат холода в планы: председатель Расового Наблюдательного Комитета Мурашу-Дид не обнаружен там, где его отслеживали до последней минуты. И снова группы с оружием на перехват, блокируя возможные и мало возможные выходы. И уже нет резервов. И где-то надо ослабить, дабы где-то – знать бы где – утолстить. И трещит по швам план.

79. Далекие взрывы

Тутор-Рор уже запутался, продолжает ли он инерционно выполнять обязанности командира «боевой горы» или все его внешние шевеления есть мишура, столь искусно маскирующаяся под добросовестное служение Республике, что уже ничем не отличается от истинного, прочувствованного нутром, уставного движения по жизни. Возможно, положение в котором находился генерал было достаточно уникальным, однако в самом чувстве раздвоенности не присутствовало ничего чрезвычайно необычного. Любой знаком с такой штукой, когда, к примеру, нужно выполнить какую-то утомительную, долгую и, на свежий взгляд, абсолютно неинтересную работу, однако в процессе ее осуществления, внезапно, сознание ловит себя самое в роли наблюдателя и с удивлением фиксирует, что тело и мозги заняты этой тягомотиной вполне сознательно, даже с энтузиазмом, отыскав в банальности какое-то творческое начало. Темна психика человека. Вот и сейчас генерал-канонир, следуя некой навсегда выработанной схеме контроля, решил проверить, чем занят «мозг» боевого «Ящера» – его научный стержень, копье дальнобойного лицезрения мира – аналитический отдел.

Трубку, на том конце провода, поднял Брочи-Фуф. В отличие от всех других отделов и служб «боевой горы», аналитики не расписывали график дежурств и прочие прелести присущие постоянной готовности к действию, они служили по относительно гражданскому графику, многие из них были фанаты математического моделирования или еще чего-то похожего, а поскольку на борту «Ящера» отсутствовали развлечения присущие мегаполисам, то особо «безумные» аналитики могли сидеть «прибитыми» к своим креслам сутки напролет, но иногда наоборот, средь «бела дня» можно было не найти в отделе ни одной живой души, кроме начальника «параноиков». Сейчас был видимо первый из возможных случаев.