Жан Дю Шан. Тысяча земных лет Мус Айд

Дизайнер обложки Альбина Гумаровна Кашапова

© Айдар Мустафин, 2026

© Альбина Гумаровна Кашапова, дизайн обложки, 2026

ISBN 978-5-4490-2035-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Время путешествий

Времени не существует. Это кажется абсурдным. Если взглянуть на часы, то можно прийти к выводу, что время есть и оно движется вперёд и заставляет двигаться нас. Но движение стрелки — это всего лишь механический процесс, происходящий внутри часов. Наше движение — это тоже процесс, а время — это всего лишь единица измерения процессов.

Почему я рассуждаю о времени? Потому что формально я прожил тысячи лет. Нет, я не глубокий старец с километровой бородой. Я мужчина средних лет и зовут меня Жан Дю Шан. Я, можно сказать, не прожил, а пропустил тысячи лет, этих самых единиц времени.

За долгое время скитаний я понял, что жизнь — это путешествие в котором нельзя повернуть назад. Дело в том, что я родился 1 января декабря 1620 года в знатной семье. Я жил в большом поместье среди слуг и роскоши, а сейчас от моей семьи остались лишь воспоминания. Поместье давно разрушено, да и окрестности давно покинуты людьми. Ведь прошло уже много лет с тех пор как я покинул дом. Прошли не годы и не десятилетия, и даже не сотня лет.

Я не писатель, я обычный человек, отправившийся на поиски своей возлюбленной, и попал в череду удивительных событий. Мне хотелось бы написать о том, как я прожил тысячу земных лет, как встретил разговаривающих медведей и побывал в космосе.

На протяжении долгих лет я делал записи в своём дневнике и старался записать самые интересные события и явления. Теперь я готов поделиться ими. Не знаю, будет ли кто-нибудь читать моё произведение. Сразу хочу предупредить: лучше считайте это произведение художественным вымыслом, и не думайте, что я безумец, несмотря на то, что я видел разговаривающих медведей и даже жил с ними. Они, кстати, не любят, когда их называют медведями.

Мне всегда казалось, что я проживу тихую и беззаботную жизнь в своём поместье рядом с любовью всей моей жизни — с Натали. Но не смог. У меня была жена, но её я не любил. Жениться меня вынудил мой отец. Он запрещал мне общаться с нашей молодой служанкой.

— Кровь должна быть чиста. — Говорил мой отец — Испачкаешь кровь, испачкаешь весь свой род.

Нашей молодой служанкой была Натали. Об её красоте и нежности я могу написать тысячи страниц, сочинить поэмы и сонаты. Но всё тепло моего отношения к ней можно выразить словом любовь. Эта любовь была запретной. Отец настаивал на том, чтобы я скорее женился, чтобы перестал думать о «недостойных». Но я считал иначе. Считал, что Натали достойна лучшего.

К сожалению, я не смог обеспечить её чем-то лучшим. Не смог на ней жениться. Я даже не смог сбежать вместе с ней. Однажды я проснулся и узнал, что Натали уехала, оставив прощальное письмо. Я был так зол, был уверен, что отец вынудил её уехать, и не стал читать письмо. Я был уверен, что она написала банальное прощание, продиктованное отцом.

Моё путешествие началось именно тогда. Я не думал путешествовать, я просто хотел ещё раз увидеться с возлюбленной, обнять её и прижать покрепче. Я не хотел думать о причине её отъезда. Я просто хотел быть с ней. Поэтому я отправился на её поиски.

12 декабря 1638 год

Это первый день моего бегства. Я сбежал от непонимающих людей, стремящихся к власти и роскоши. Мне это надоело. Я хочу вдохнуть полной грудью, хочу ощутить свободу от семейных дел. Хочу стать свободным от своего наследия и наследия своего отца.

Сегодня я ощутил вкус свободы, я начал замечать то, что раньше для меня не имело значения. Это удивительно. Я смотрел, как кружатся в небе чайки и полной грудью вдыхал пьянящий, свежий воздух океана, слыша, как вдали раздавались сигнальные корабельные колокола. Раньше я не осознавал насколько приятно это ощущение, когда тебя обнимает прохладное дуновение ветра. Все это вдруг наполнило мою жизнь красотой. Я спустился в порт и увидел корабли. Их паруса должны наполниться ветром и ускорить встречу с Натали.

Прежде чем уйти в плавание, я отправился на рынок, чтобы выяснить, что могло случиться с Натали. Я надеялся застать её там и отправиться вместе с ней куда-угодно, куда она пожелает. Я обошёл весь рынок, но так её и не нашёл. Зато встретил Луизу — торговку, продававшую фрукты. Очень приятная и веселая дама, угостила меня свежим яблоком.

— Не знаю. — Сказала мне она — Последний раз мы разговаривали на той неделе. Натали всё рассказывала о месте, в котором выросла.

— А что это за место? — поинтересовался я.

— Не знаю. Где-то на побережье.

Я поблагодарил Луизу и поспешил в порт. Теперь я знаю, что Натали могла отправиться в родную деревню. Она находится неподалёку. Если бы мне удалось найти корабль, который шёл по курсу на побережье, я бы смог добраться до туда через пару дней. Но такое судно я не нашёл.

Теперь я знаю, куда отправиться на ее поиски.

15 декабря 1638 год

Мне удалось найти корабль, идущий по курсу к побережью. Но сперва, экспедиция из трех кораблей должна будет посетить острова. Их расположение мне, увы, узнать не удалось. В подробности самой экспедиции меня не посвящают.

Капитан корабля даже не хотел брать меня. Но моё происхождение и несколько золотых момент изменили его решение. Он взял меня на борт с условием, что я не буду мешать ему и команде.

Я погрузился на линейный корабль «Виктория». Он необычайных размеров, просто огромный. На его борту около четырех ста человек команды и чуть больше сотни пушек по оба борта. С некоторыми членами экипажа я уже познакомился. Хотя капитан предупреждал меня, чтобы я не был слишком любопытен.

На корабле мне встретился моряк. Его зовут Джанило Галиэра. Я чувствую, что он смотрит на меня с презрением. Трудно понять почему. Но думаю из-за моего происхождения. Каким бы грубым он не был, он кажется мне настоящим, его озлобленность выглядит абсолютно естественной.

— Ты просто сухопутная крыса. — Ответил он, когда я ему представился — Крыса, которая будет поедать наши запасы.

Спорить с ним я не стал.

Корабль оказался действительно больших размеров. Я долго ходил в попытках его осмотреть. Моряки довольно грубы, наверное, дело во мне, это я слишком мягок. Меня едва не пристрелили, когда я хотел спуститься в трюм. Похоже, там что-то важное.

Чтобы не провоцировать команду я отправился в каюту. Я бы не хотел, чтобы меня выгнали с корабля, куда я с трудом попал.

До того, как я спустился в порт, дни проходили мимо, по расписанию, утром я завтракал овсянкой, затем занимался грамматикой и арифметикой, позже фехтовал и стрелял из мушкета, в полдень я обедал, после полудня спал и тренировался в верховой езде. Жизнь казалась прекрасной, и одновременно скучной.

Волны несут меня на встречу к новой жизни.

19 декабря 1638 год

Похоже, вот и настал мой конец! Океан обозлился на нас! Природа доносит нам всю силу своего гнева. За бортом я слышу раскаты грома, будто разрывающие небеса. Зловещее завывание ветра несет с собой кружащие вихри, поднимающие воду.

Эти суровые, бесстрашные моряки. Им неведом страх. Они наперекор стихии ведут наше судно. Никто не прячется, каждый остается на своем месте. Их вдохновляет тот парень, Джанило Галиэра.

— Безмозглые собаки! — кричит он — Если вы потопите корабль, я достану вас из пучин и задушу собственными руками! Эта крохотная буря неспособна сокрушить нашу безмерную волю.

Ему никто не перечит, членов экипажа это вдохновляет, они начинают работать усердней. Я не трус, но мне еще не приходилось блуждать в бушующем мраке зловещего шторма. Я начинаю осознавать, что в преддверие смерти, вкус жизни становится насыщен.

22 декабря 1638 год

— Корабль без моряков должен либо стоять в порту, либо лежать на дне. — так говорит Джанило.

Моряки справились с кораблем. Им удалось спасти нас от шторма. Для них это обычная ситуация. А вот меня стихия сильно впечатлила. Я проснулся рано утром или поздно ночью, я, сказать по правде, даже не понимал, какое сейчас время суток. Поднялся на верхнюю палубу посмотреть на горизонт. Кругом светят звезды, усыпанные на небе. Могучий океан, бесконечное небо и я, мы словно слились в одном гармоничном вдохе. Как жаль, что самая красивая звезда, моя Натали, сейчас на со мной.

Шторм повредил один из кораблей экспедиции, он с треском потерял среднюю мачту. Мы уходим в ближайший порт на ремонт.

Этот день я ознаменую рождением чего-то нового, чего-то прекрасного. Я предложу морякам обучиться грамоте, поскольку писать и читать мало, кто умеет на этом судне.

30 декабря 1638 год

Несколько моряков приняли мое безвозмездное предложение обучить их грамоте. Некоторые из них гораздо старше меня, но поведение их подобно юным детям, седым бородатым юнцам. Один из них делает большие успехи. Спустя неделю обучения он уже читает по слогам. Он сказал мне, что отдал бы все свои деньги, которые у него есть, за великое умение: читать и писать. Я ему дружелюбно отказал. Пусть прибережет монеты, для своей жены и семерых детей, которым я надеюсь, он прочтет немало сказок.

Эти потрепанные морем люди. Некоторые из них, ни на что не променяли бы проведенную под парусом жизнь. Слишком сладок для них соленый запах океана. Есть и те, кто мечтает жить фермером. А кто-то прозябать в борделях и упиваться ромом.

Многим людям океан даровал свободу, многих безвозвратно поглотил. Среди моряков есть и такие, кому чудом удалось спасти.

— Меня один раз акула спасла. — рассказал мне один старый моряк — Да, правда. Был шторм. Меня выбросило за борт. Я думал, что пойду ко дну и стану кормом для рыб. Но вдруг почувствовал, как меня подхватила акула. Я оседлал её прямо как лошадь и плыл на ней до самого берега.

— Это ром тебе в голову ударил. — вмешался Джанило — Хватит бредить! Работать!

8 января 1639 год

Сегодня мне снилась моя жена, Изабэль. Она плакала во тьме, будто оплакивая мою кончину. Любил ли я ее на самом деле? Все чаще мне приходится задуматься над прожитыми днями. Я ее не любил, я её даже не выбирал. Она просто была рядом с самой моей юности. Наши состоятельные родители дружили и подталкивали нас друг к другу. Они были больше заинтересованы в нашем браке.

Изабэль хорошая, добрая и милая, само очарование. Она мне как сестра. Она даже смотрит на меня иначе. Взгляд у неё вроде бы родной, но, отстраненный, витавший где-то в стороне. Я не увидел в ее взгляде той глубины, что поглощает без остатка. А вот взгляд Натали похитил меня у этого мира.

Если бы не Натали, я бы так и провел свою жизнь в роскоши и изобилии. У меня родились бы дети, и мы так и жили бы в поместье до самой старости. Но жизнь пронеслась бы мимо, словно пролетающие птицы.

Теперь я сам как птица. Лечу среди океана. Лечу и надеюсь поскорее встретиться со своей птичкой и обзавестись с ней гнёздышком.

16 января 1639 год

Жизнь на корабле обыденна. Здесь редко что-то происходит. Все заняты одним и тем же делом, изо дня в день. Кругом бескрайний океан, уносящий нас далеко за горизонт

Самым любопытным явлением за все время, стало появление невероятно красивых созданий. Целая стая огромных китов, проплывала совсем неподалеку от нашего корабля.

Глядя на всплывающих величественных существ, фонтанами испускавших воду, я вдруг задумался о том, что они самые большие существа, которых мне доводилось видеть. Интересно, есть ли кто-нибудь больших размеров, чем киты?

Моряк, оседлавший акулу, рассказал мне, что слышал однажды пение китов.

— Я слышал пение китов. — говорил он — Я думал, что умер, а океан уносит меня в удивительный мир, где киты умеют петь. Я не безумец. Серьёзно тебе говорю. Киты умеют петь. Однажды китобои поймают кита и заставят его петь.

— Китобои? — удивился тогда я.

— Да. Они ловят китов. Ради жира.

— Как можно поймать такое существо?

— Люди могут всякое, если соберутся вместе.

К счастью, мне не довелось встретить китобоев. Людей, которые убивают этих красивых животных, мирно плывущих в синих водах океана, чтобы добыть у них китовый жир, использовать его как топливо для фонарей освещающих улицы городов. Я уверен, что наука способна дать нам то, что позволит человеку, жить так, чтобы ему не приходилось наносить ущерб нашей прекрасной природе.

Мы порой убиваем самое прекрасное, что нас окружает.

7 февраля 1639 год

Джанило Галиэра поймал большую рыбу. Он подкрался к Джеку сзади и позвал его, а тот обернулся и получил рыбой по лицу. Джанило продолжил избивать его за то, что ночью он напился ромом и заснул на вахте. Выглядело это весело. Джек убегал от Джанило, который бегал за ним и пытался ударить его рыбой.

17 февраля 1639 год

Мы высадились в бухте. Нашим кораблям необходим ремонт. Капитан не решился заходить в порт, толком и не обмолвился почему.

Здесь красиво. Белый теплый песок ласкает мои измученные деревянными полами ноги. Свежий воздух океана обдувает мое тело, здесь на суше он кажется абсолютно другим.

Мне начинает казаться, что команда себя странно ведет. Отказ капитана высадиться в порту, послужил первой причиной. Теперь, команду у трюма усилили. За все время, проведенное в плавании, я так и не побывал там, я даже не видел, чтобы Джанило Галиэра заходил в трюм, хоть он и старпом капитана, он держится в стороне. Ходит кругом и пристально все разглядывает. Кажется, у него возникли подозрения.

Несмотря на недосказанность, команда осталась дружной. Капитан категорически отказался нанимать новых людей в городе. Сказал, что приведет не больше пяти человек. Как бы ни шли у нас дела, люди нам нужны, лишние руки для ремонта кораблей не помешают

18 февраля 1639

Сегодня мне снилась Натали, наша беззаботная жизнь в одной из пещер этой бухты. Никакие дворцы и роскошная мебель не будут наполнены теплом и уютом без любимой женщины.

Глядя на океан, я задумался о его размерах и возможности разделять людей. Я плыву к своей любимой и мне нужно преодолеть не только океан, я уже многое оставил позади. Я преодолел порог собственного дома, а это уже большой шаг, ведь я оставил прежнюю, комфортную жизнь без полупьяных моряков, вечной тряски и сырости.

Я смотрю на завёрнутый конверт, оставленный Натали, и думаю, что нужно вскрыть его и узнать что-то, что заставит меня вернуться домой, оставив затею её найти. Но я не вернусь, пока не найду её.

8 марта 1639 год

Дождь не стихает уже три дня. Работа по ремонту корабля замедлилась. Большинство моряков напиваются ромом, чтобы не продрогнуть от холода. Сегодня я осмелился и решил пробраться в трюм. Моряки решили, что в такую погоду в трюм никто не проберётся и отправились дернуть по кружке рома.

Я был крайне осторожен. Если бы меня поймали, сказать, что я ошибся дверью, было бы весьма странно. За дверью я обнаружил лестницу, ведущую вниз. В трюме было множество клетокс разными животными. Многих мне не доводилось встречать, и я не знаю, как они называются. Трюм оказался перестроен так, что в нем смогли уместиться даже жирафы. Раньше про жирафов я слышал легенды, а теперь смотрел на их огромную шею.

Я видел тоску и боль в глазах уставших зверей. На меня нахлынуло дикое желание открыть все клетки и выпустить их на волю. Они смотрели на меня, словно взывая о пощаде, будто выпрашивая у меня свободу. Если бы я их выпустил, то бежать им было бы некуда, кругом вода. А до берега плыть довольно далеко, несмотря на то, что мы в бухте.

В трюме мне встретился самый опасный зверь — Джанило Галиэра. Я дрогнул от испуга, когда увидел его. Я был готов к тому, что он будет на меня орать или побьёт. Но в тот момент в его глазах не было прежней озлобленности, увидев зверей лишенных свободы, он словно проникся искренним состраданием.

Он просунул руку в клетку к белому тигру. Тот медленно подошел и подсунул голову под его ладонь. Джанило гладил тигра, а тот в ответ тихо урчал. Они, будто два встретившихся зверя, смиренно трепещущих, друг перед другом.

Джанило Галиэра подошел ко мне, и глядя прямо в глаза, отвесил мне пощечину. Наверно, даже тигры отвернулись, чтобы этого не видеть.

— Что ты тут делаешь?! — Тихо орал он — Тут и без тебя много крыс. Почему ты суёшь свой нос туда, куда чайка не нагадит?!

— Я ошибся дверью. — Банально ответил я. — Что это за место?

— Это тюрьма. Тюрьма для животных. Хочешь остаться здесь? Хочешь жить в клетке со зверями?

Я отрицательно кивнул. Он отвесил мне мощную пощёчину, схватил меня за шиворот и потащил к выходу.

— Никому не говори, что был здесь. — Прошипел он — Иначе станешь кормом для рыб.

Затем он ушёл. Я был растерян и в спешке отправился в свою каюту.

10 марта 1639 год

После нашей встречи в трюме, мы с Джанило не разговаривали. Мы пару раз встретились взглядом, но не более того. Теперь он кажется более озлобленным, он словно рассердился на моряков за то, что они смогли допустить подобное. Я не стал обсуждать это с капитаном, ведь это могло обернуться для меня неприятностью и для Джанило тоже.

25 марта 1639 год

Мы в спешке покинули бухту, где пробыли недолго. Ремонт кораблей так и не был завершен. Капитан взволнован. У меня сложилось впечатление, что мы уходим от погони. Капитан все чаще смотрит в подзорную трубу. Он оправдывается, утверждая, что нам не стоит попусту терять время, и мы можем на плаву ремонтировать корабли.

30 марта 1639 год

Плавание продолжается. Погода хорошая. Когда спокоен океан — спокойны и моряки. Ветер наполняет наши паруса. Джанило так и не говорил со мной. Он вообще ни с кем не разговаривает. Только орёт.

Кажется, я уже привык к океану. Всё реже я вспоминаю беззаботную жизнь в поместье. Только недавно я задумался о том, что мы будем делать с Натали. Когда я её найду, нам нужно будет где-то жить и что-то есть. У меня вряд ли получится вернуться в поместье и жить за счёт своего отца.

Корабль научил меня тому, что нужно прокладывать курс, несмотря на это команда должна вести корабль и содержать его, ведь курс может изменить. То есть главное решать те задачи, которые возникают здесь и сейчас. Вот и я решил сначала найти Натали, а потом думать, как жить.

15 апреля 1639 год

Мы прибываем. На горизонте я вижу остров. Капитан сказал мне, что этот остров известен лишь нескольким людям, и побывать на нем — это честь. Хотя мне этот остров, кажется обычным.

Совсем скоро, когда мы покинем этот остров, корабль прибудет к побережью, где я смогу отыскать Натали. Я предвкушаю нашу встречу, как бережно и крепко я ее обниму. Глядя на приближающийся скалистый остров, я будто приближаюсь к ней.

23 апреля 1639 год

Последние дни мне показались странными. Мы приблизились к острову, но сходить на него не стали, бросили якорь в бухте. Теперь качаемся на волнах. Никто из команды не задается вопросом, чего же мы ждем. Порой мне кажется, что все матросы знают, а я нет. Я начинаю чувствовать себя чужаком.

Я и Джанило Галиэра не подаем вида, что узнали тайну охраняемого трюма.

26 апреля 1639 год

Меня разбудили крики. Я вскочил с гамака и побежал на верхнюю палубу. Там было несколько избитых моряков, некоторые из них стонали от боли. У одной из мачт на коленях стоял Джанило Галиэра, он тоже был избит, но не так сильно, как остальные. Его держали трое моряков, им это едва удавалось. Мне сразу стало ясно, что этих моряков избил Джанило.

Рядом стоял капитан, и пытаясь остановить кровь из своего разбитого носа угрожал Джанило трибуналом за неподчинение и нарушение охраняемой зоны. Его поймали в трюме, где находиться запрещено.

Я подошел вплотную, встретившись с Джанило взглядом, я смог увидеть в его глазах неподдельную ярость. Он смотрел на них, будто рассвирепевший хищник, готовый вцепиться в их глотки и разорвать на части.

— Хотел покормить питомцев?! — Возмущался капитан — Теперь ты сам станешь питомцем! Трэвор, неси розги!

Джанило сопротивлялся, несмотря на численное превосходство команды, он был готов драться с ними, а они нет. Моряки боялись его, ведь он смог избить двенадцать человек, некоторые из их числа были гораздо крупнее, чем он. Его привязали к мачте, крепко связав руки.

— Бейте его до тех пор, пока от рубахи не останется ни единой нити! — Приказал Капитан

Трэвор, один из самых крупных членов команды, отводя за спину розги, обрушивал на Джанило сильнейшие удары. Джанило не произнес ни звука, ни стона, даже не дрогнул.

— Твоя жена будет рада узнать, что тебя сожрут акулы! — Кричал Джанило Тэвору. — Наверное, лучше мне вернуться вместо тебя. Я уж точно бью сильнее.

Трэвор злился и бил с большей силой. Сомневаюсь, что жена Трэвора и Джанило знакомы, но звучало убедительно.

Я был в ужасе, когда с него сорвали рубаху. Вся его спина была покрыта шрамами от ударов розги и ожогов. На его предплечье было рабское клеймо. Это клеймо принадлежит сахарным плантациям моего отца. Джалило Галиэра оказался беглым рабом. Капитан приказал Трэвору остановиться, а сам достал пистолет.

— Беглому рабу не место на моём корабле. — Заявил капитан.

Будь Джанило простым моряком, ему бы удалось избежать казни, ему хватило бы ударов розги. Но, по мнению капитана, раб не может быть моряком торговой компании, он даже человеком не считается.

Капитан прицелился в лицо Джанило, смотревшего прямо в его глаза, без крупицы страха, с глубокой яростью и отвращением. Капитан дрогнул. Хоть он смотрел на Джанило так, будто перед ним сидит ничтожество, взгляд его выдавал страх, страх перед тем, кто не боится смерти.

Я остановил капитана, заявив право на раба. Моё семейство довольно известное. Джанило Галиэра, носящий клеймо поместья моего отца, является моей собственностью. Капитан обезумел, он не мог в это поверить и угрожал мне расправой. Я предупредил его, что в моем поместье знают, на каком корабле я нахожусь, и если капитан убьет меня, мой отец не оставит это безнаказанным.

29 апреля 1639 год

Случилось то, чего я предвидеть не смог. Капитан нашел способ избавиться от меня и Джанило, не убивая нас.

— Убивать я вас не стану. — Сказал капитан — Но и терпеть на своем корабле не собираюсь. Я бы хотел, чтобы вы сошли с корабля. Я не выброшу вас за борт. Нет. Можете взять шлюпку и плыть.

— Куда плыть? — Удивился я.

— А вон, на остров. Мы тоже скоро на него сойдём, поэтому советую не предъявлять на него право. Раб ваш, забирайте его и плывите.

Капитан думал, что я передумаю и отдам ему Джанило. Но во мне проснулось что-то взывавшее к справедливости. Поэтому я согласился на его условия и погрузился в шлюпку вместе с Джанило.

— Что-ты делаешь глупая чайка? — Возмущался он в шлюпке. — Зачем тебе это? Я не боюсь этих псов.

— Я поступаю так, потому что хочу. — Ответил я, и развязал ему руки — Теперь ты свободен, ты больше не раб.

Я наивно надеялся хоть на малейшую благодарность, но в ответ на свои действия я получил смачную пощёчину.

— Теперь ты мой пленник. — Заявил тогда Джанило.

Я ничего ему не ответил. Просто наблюдал за тем, как он уверенно взял вёсла и начал грести к берегу. Он точно знает, что нужно делать. Совсем недавно он чуть не лишился жизни, а теперь объявляет меня пленником и куда-то направляется.

4 марта 1639 год

Джанило довольно грубый, пожалуй, таким и должен быть человек, жизнь которого, была наполнена страданиями. Шрамы на его спине, свидетельствуют о непростой жизни этого хамоватого авантюриста.

— Ты мой пленник. — Продолжает настаивать он. — Но у тебя есть возможность сбежать.

Я не собираюсь от него сбегать. Я же решил держаться с ним, так у меня будет больше шансов остаться в живых. Меня ждёт немало пощёчин и оскорблений, но это лучше, чем остаться одному.

Мы долго ходили по неизвестному острову. Я надеялся, что мы найдём хоть какое-нибудь поселение, но Джанило усмехался надо мной.

— Ты разве не понял? — Говорил Джанило — Это не просто экспедиция, это корабли разбойников, пиратов. Называй их как хочешь. А мы на их острове, где-то здесь припрятаны их товары.

— Я думал они представители торговой компании.

— Представители торговой компании берут на борт за золотые монеты? Сначала тебе отказали, а когда послышался звон монет, капитан согласился. Тебе не показалось это странным?

После слов Джанило, мне показалось это странным. Он отвесил мне пощёчину, чтобы привести в чувства, а затем пошёл дальше. Мы долго ходили в джунглях. Больше мы с ним не разговаривали, да и сомневаюсь, что ему найдется, о чем поговорить с человеком, семья которого причинила ему столько боли. Мне кажется именно таким он меня и считает, хотя я не имею никакого отношения ни к плантациям, ни к рабам, разве что я пользовался всеми богатствами, полученными рабским трудом.

Мой отец редко говорил о плантациях, но я запомнил, что многие люди умирают от голода и нищеты, не являясь рабами, а рабы моего отца были сыты. Да, они много работают, но они продолжают жить, хоть жить им довольно тяжело. Еще он говорил, что поступает плохо, чтобы нам было хорошо. Возможно, он понимал, насколько этим людям тяжело живется.

5 марта 1639 год

Сегодня я видел красивую птицу, у нее длинный желтый клюв с красным носом. Птица села на плечо Джанило вовсе его не испугавшись, Джанило даже не предал этому значения, он продолжил идти, прорубая нам путь. Птица села, будто на ветку, почесав голову лапой, издала удивительный звук и улетела прочь, продолжив издавать звук.

Мы нашли пещеру, здесь по стенам стекает вода. Я умылся. Пещера очень глубокая, в ней очень темно, боюсь представить, какие тайны она хранит.

Мы с Джанило так и не начали разговаривать, сидим возле костра и наблюдаем, как догорают дрова. Я пытаюсь с ним заговорить, он лишь бросает на меня суровый взгляд. я понимаю, что беседа не состоится.

Блуждая в джунглях, я выбросил почти все свои вещи, чтобы было легче передвигаться. Осталось немного одежды, бумага и чернила. Джанило не одобряет то, что я делаю заметки.

9 марта 1639 год

Темные тучи стянулись над нашими головами, заслонив небо. Над нами простирается грохочущая мрачная пелена. Вот уже два дня не стихает буря. К счастью, пещера охраняет нас от нависшей грозы.

Среди раскатов грома я, наконец, услышал голос Джанило.

— Сегодня вернёмся на корабль. — Сказал он, глядя на грозу.

— На корабль? — Удивился я.

— Ты что, оглох? Да, на корабль. Можешь пойти со мной. А можешь остаться здесь. Решай сам.

— Нас убьют. — Возразил я.

Джанило посмотрел на меня будто хочет дать пощёчину, но не сделал этого.

— Мы умрём. — Твердо сказал он — От голода или болезни. Вряд ли от старости. Я лучше умру в бою.

— Я боюсь. — Признался я.

— Это неважно. Ты всё равно умрёшь. Просто сейчас реши, как. В пещере, в обнимку со своими записями, или в бою.

Вечером мы с Джанило отправились в путь. Шлюпка ожидала нас на мысе, плавно перекатываясь на волнах. Джанило рассчитал все таким образом, что течение несло нас прямо к кораблю, нам оставалось только веслами поправлять курс. Его не пугали ни волны, ни ветер, ни бушующая всюду гроза. К тому времени, пока мы достигали нашей цели, буря усилилась, а раскаты грома становились все громче. Волны поднимали нас всё выше, и каждый раз, мы обрушались вниз. Если бы Джанило не привязал нас канатом, мы бы точно вылетели и отправились на встречу с акулами.

Настигнув корабль, Джанило уперся веслом в его борт, избежав удара. Мы бесшумно проникли на пушечную палубу. Правда, я едва не упал в океан, Джанило вовремя меня подхватил.

Мы были осторожны, пробирались среди моряков, спящих в гамаках. Мы крались так тихо, что шёпот ветра мне казался криком. Я чувствовал, как в моей груди бьётся сердце, и каждый раскат грома предвещал собой чьё-то пробуждение, но моряки напились и заснули, а волны их укачали.

Добравшись до трюма, мы обнаружили, что охраны нет. Мы были начеку. Путь был свободен. Спустившись вниз, мы направились вглубь трюма, как оказалась, в трюме был еще один отсек. Так далеко я еще не заходил.

Внизу было темно, но приближаясь, я видел, как кругом загорался свет разных цветов. Сперва тускло, едва заметно, а затем, стало видно четкие образы, это были обезьяны разных цветов. Обезьяны, у которых шерсть светилась разными цветами! Это просто невероятно! Они сидели в своих клетках. Когда Джанило начал их освобождать они не бросились в бегство, они тоже начали отпирать клетки, освобождая своих сородичей.

— Благодарю вас. — Прозвучал нежный голос из уст одной обезьяны.

Я не поверил своим ушам.

— Кто это сказал? — Решил убедиться я.

— Рири. — Представилась обезьяна, указав на себя пальцем, прямо как человек.

— Некогда разбираться с этим. — Сказал Джанило, открывая клетки.

Я был невероятно удивлён. Джанило вновь привел меня в чувства, отвесив мне крепкую пощечину. Никогда к этому не привыкну.

На палубе раздался сигнальный колокол. Послышались шаги, команда была поднята по тревоге. К тому времени все сорок семь обезьян были на свободе, я их пересчитал позже.

Выхода из трюма не было, если бы мы взорвали корпус корабля, то остальные животные могли пострадать, мы решили прорываться. Я не думал о том, что впереди нас будут ожидать, полторы сотни матросов.

Джанило первым бросился на верхнюю палубу, я бежал следом, обезьяны мелкими шагами бежали за нами. Джанило выбежал на палубу и без единой мысли, без единого сомнения, бросился в бой, в полусонную, полупьяную толпу, в которой все его боялись.

Началась рукопашная драка, я то и дело наблюдал, как Джанило сокрушает всех, кто, попадался ему на пути. Я даже не смог принять участия в драке, ведь матросы пытались защититься от разъярённого Джанило, он просто бил своими огромными и крепкими кулачищами. Обезьяны набрасывались на моряков, избивая их крохотными лапами. Моряки отбивались от множества низкорослых противников, сбивающих их с ног.

Удары моряков будто не наносили вреда Джанило, они его словно приводили в большую ярость, наполняли его силой, от которой он становился свирепей самого дикого зверя. Когда на палубе безмолвно лежали больше дюжины моряков, команда в ужасе попятилась назад. Нас окружили, но никто не осмеливался вступить с нами в драку. Они были в ужасе от Джанило.

Раздался выстрел. Я подумал о том, что кто-то додумался выстрелить, и нам предстоит встретить смерть, будучи расстрелянными. Разумеется, если бы мы там погибли, я бы уже не смог сделать этих записей.

Как оказалось, капитан выстрелил из своего мушкета в Джанило. Он целился ему в голову и попал в левый глаз. Тот даже не пошатнулся. Команда смотрела, как перед ними гордо стоит свирепый воин и безумно улыбается. Сами скалы дрогнули от его вопля, который он изверг. Он бросился на капитана и ударил его кулаком в шею. Казалось, его удар способен отсечь ему голову, но капитан, поджав плечи, упал и начал дергаться и кряхтеть.

Джанило стоял над упавшим капитаном, прикрыв ладонью раненый глаз. По его щеки стекала кровь. Прекратив безжалостную битву, он смотрел на напуганных матросов оставшимся глазом, а затем разбежался и прыгнул за борт. Я и обезьяны последовали за ним.

Лишь глядя на приближающуюся поверхность океана, я внезапно вспомнил, что не умею плавать. Оказавшись под водой, я почувствовал, как моя одежда стала тяжелой, океан хотел меня поглотить. Я начал дёргаться, ударяя руками об воду, я пытался оставаться на плаву, но попытки были напрасны, я лишь попусту тратил свои силы.

Вдруг предо мной явились две обезьяны, одна была желтого цвета, а другая зеленого, их шерсть ярко светилась, они плавно погрузились и взяли меня под руки. Я испытывал странное чувство, будто уподобившись рыбе, я мог дышать под водой. Они не вытащили меня на поверхность, они бережно держали и несли меня под водой.

Впереди я увидел множество огней, это обезьяны светились разными цветами. Но когда над нами раздались глухие пушечные залпы, и рядом с нами начали тонуть ядра, обезьяны перестали светить, чтобы их не было видно. Стало невероятно темно.

Я очнулся в пещере, лёжа в пальмовых листьях. Неподалёку лежал раненый Джанило, вокруг него хлопотали обезьяны, три из которых, склонив головы, сидели около его головы, положив свои маленькие лапы разных цветов ему на лицо. Взглянув на него, мне стало ясно, что дела плохи. У него был жар, он лихорадил. И еще, мне показалось удивительным, что у всех обезьян на лицах повязки, которыми они закрыли левый глаз, мне показалось это глубоким и искренним состраданием к Джанило.

— Как вы? — Спросила меня одна обезьяна.

— Не знаю. — Ответил я — Сижу, разговариваю с обезьяной.

— Они тоже нас так называли. Обезьяны. Но мы не знаем такого слова.

— А кто вы?

— У нас нет названия. Есть имена. Я Брикко. Но Магаи называют нас Всецветы.

— Жан Дю Шан. — Представился я обезьяне. — Простите, Магаи?

— Да, они наши друзья. Просто мы пока потерялись.

— Можете не беспокоиться, мы исцелим его. Он очень сильный.

— Невероятно сильный.

Сейчас мне трудно это понять. Взглянув на ранение, я обнаружил, что кровотечения нет. На месте левого глаза у Джанило мушкетная пуля. Вынимать её пока опасно, кровотечение может возобновиться. Похоже, что заряд капитанского мушкета был слаб, и пуля лишь нанесла непоправимый урон глазу, не повредив мозг. А может, случилась осечка. Или же Джанило настолько крепок, что даже выстрел в голову его не погубил?

— Там наши. — Сказал мне Брикко, показав вглубь острова.

— Есть ещё Всецветы? — Поинтересовался я.

— Есть. В клетках.

— Где вы, вообще проживаете? Это вообще ваш остров?

— Нет. Наш дом далеко. — Ответил Брикко, показав пальцем наверх.

— На вершине горы?

— Нет. Далеко.

Всецветы дружелюбны, многие из них подходят ко мне, интересуются моими записями. Кто-то даже любопытно заглядывает в тетрадь. Как оказалось, все они умеют читать. На вопрос о том, кто же их научил, они лишь кивают плечами и говорят, что всегда умели. Но они умалчивают о своем происхождении.