Новые приключения Электроника Велтистов Евгений

Каждый постовой понимал, что при такой скорости роботов нет возможности ни догнать, ни остановить их, ни тем более потолковать с ними. И каждый по возможности освобождал от излишнего транспорта свой участок пути, включая на въездах красные сигналы. Бегуны производили ошеломляющее впечатление даже на опытных инспекторов. Мысль о штрафе за превышение скорости возникала у иных из них чисто автоматически, но не было в правилах такого запретного для роботов параграфа. А Элеков – фьюить! – и след простыл! Лови ветер в поле…

Давно кончились густые леса с полянами, овраги и круглые рощицы на склонах, крутые спуски и подъемы. Дорога была ровной, тянулись до горизонта зеленеющие поля. На указателях мелькали незнакомые для Электроника названия населенных пунктов, пока он не узнал одно из них: «Белозерск – 300 км».

– Ого, – сказал едва слышно Электроник, – с такими темпами через час мы будем у моря.

– Хочу к морю. – Элечка его услышала. – Что такое море?

Электронику нравилось беседовать на предельной скорости.

Они ничуть не устали и могли бежать дальше бесконечно долго, могли добежать до самого моря, и это было заманчиво, тем более что Элек сам никогда не видел настоящего моря. Но нужно было возвращаться.

– Пора, – сказал Элек.

– Зачем? – отозвалась она.

Он взглянул на нее, напомнил:

– Ты хотела начинать…

И девчонка моментально повернула назад.

На обратном пути он рассказывал ей о море, об атмосфере. И о человеке.

– Тебе хорошо, – сказала Эля, – у тебя есть друг.

– Ты про Серегу? – спросил Эл.

– Да. А у меня нет Сыроежкина.

Эл на мгновение задумался:

– Подружись с любой девчонкой…

– С любой? С какой? – Эля вспомнила девчонок, с которыми играла на спортплощадках. – Я не знаю, как ее выбрать, – пояснила она. – Все они хорошие.

– Знаешь, – сказал он решительно, – бери всех. Бери от каждой лучшее. И синтезируй.

– Спасибо, – поблагодарила она и, вынув из кармана зеркальце, взглянула в него, поправила прическу.

Элека рассмешил этот жест: вот девчонка, даже на дистанции не забывает о внешности!

Он улыбнулся.

А глаза Элечки по-прежнему были серьезными.

Спортсмены бежали к городу, а по радиосвязи летела упреждающая команда: «Внимание! Элеки возвращаются!»

Они нашли всю компанию на школьной спортплощадке.

Рэсси подкараулил бегунов на улице и привел к месту сбора.

Элечка сразу узнала знаменитых восьмиклассников, которые помогли Электронику решить его сверхзадачу: стать тем, кем он сейчас был.

Глаза Элечки моментально запечатлели возбужденного курносого Сыроежкина, очкастого Профессора, неуклюжего Гусева с мячом, невозмутимого Виктора Смирнова, стройную Майю. На Майю спортсменка взглянула дважды. Майка это сразу заметила, деликатно фыркнула. Она не знала, что чуткий слух незнакомки воспринял ее «фырк».

– Знакомьтесь, – сказал Элек приятелям, – это Электроничка.

На нее бросили удивленные взгляды – и только. Никто не протянул руку.

– Мы давно ждем тебя, Эл! – нетерпеливо заявил Сергей. – Где ты был?

Элечке показался его тон угрожающим, и она невольно шагнула вперед, заслонила собой товарища.

– Это мой друг, – продолжал Элек. – Зовут ее Эля. У нее очень важная цель.

– Привет! – кивнул Сергей и взял под локоть Электроника. – Ты должен мне помочь…

Все остальные повторили:

– Привет…

– Привет, Элка! – крикнул громче всех Макар Гусев. – Ты из какой школы?

– Я?.. Я не из школы, – ответила спокойно Электроничка. – Я – новая модель…

Кто-то за спиной Эли хохотнул. А Профессор демонстративно дернул плечом:

– Вокруг одни модели. И все – Элеки.

– А почему у Электроника не может быть нового друга? – громко спросила Майя Светлова.

Она протянула Электроничке руку, усадила ее на скамейку рядом с собой.

– Почему не может? Может! – согласился Сергей и подвел Электроника к баскетбольной площадке. – Мы тебя ждали полдня.

Пока Элек развлекался скоростным бегом, восьмой «Б» принял решение ехать в лагерь труда и отдыха, которому присвоено новое название – «Электроник». А раз едешь в «Электроник», то не оплошай, придумай заранее себе дело.

– Смотри! – сказал Сергей Элеку.

На асфальте во всю площадку был начертан мелом квадрат – схема какого-то большого города. Переплетение улиц, кварталы домов, пустоты площадей, въезды и выезды из квадрата… Во всем этом сложном чертеже, как бы увиденном с борта самолета, взгляд Электроника сразу уловил знакомую схему микроскопического модуля – ячейки электронной машины.

– Годится для супермашины? – спросил Сыроежкин, оглядываясь на приятелей.

Будущего монтажника так и распирало чувство гордости.

– В принципе годится, – согласился Электроник, оценивая модуль. – Но чем меньше элементов, тем лучше. Комбинация из одного элемента сколько дает вариантов? – спросил Элек автора будущего модуля.

– Один, – отозвался автор.

– А из пяти?

Сергей пожал плечами.

– Сто двадцать, – сосчитал Корольков.

– А из двенадцати?

Этого не знал даже Профессор.

Ответила с места Электроничка, и всех поразила произнесенная ею цифра: 479 001 600. Почти полмиллиарда! Всего из двенадцати разных линий, кружочков, точек! А в квадрате Сыроежкина их десятки…

– Зачем все усложнять? – поинтересовался Элек, прикинув про себя огромный объем будущей работы. – Давайте новую технологию! Давайте новые идеи!

Ребята разом загалдели, и чуткое ухо Электроника уловило во всеобщем шуме голос каждого. Всех распирало желание сделать открытие.

– Значит, я устарел, – заметил вслух Элек. – Вам нужен супер, на который уйдут годы и годы труда.

– Что ты! – закричали монтажники. – Этот супер только для тебя, для черновых расчетов.

Пока мальчишки приставали к Элу, девочки подружились.

Рядом какая-то первоклашка рисовала смешных человечков под всем известную песенку: «Точка, точка, запятая… Минус – рожица кривая…» Майя и Эля переглянулись и принялись заполнять мелом пустые места в чертеже Сыроежкина.

– Сколько выйдет человечков из этой «скакалки»? – спросила Майка. – Всего-то шесть символов!

– Четверть миллиарда, – отозвалась сразу Элечка. – Самых разных…

Майка рассмеялась: каких только чудищ не изобразила ее новая подруга! Круглые, квадратные, многоглазые, руконогие – казалось, все описанные в фантастике инопланетяне были собраны из обычных точек, палочек и одного огуречка.

– Что вы делаете? – крикнул Сыроежкин, подбегая. – Что за рожи? Нарочно, да?

– Это комбинация из твоих элементов, – пояснила Майка.

– Человеки, – подхватила Электроничка.

Лицо изобретателя на мгновение стало нечеловеческим.

– Они испортили мой супер, – пробормотал он растерянно.

– Вот она – супер! – Элек указал на Электроничку. – Настоящий супер.

– На жидких кристаллах, – подтвердила девочка-спортсменка.

И протянула руку Сереге.

Тот машинально пожал ладонь Эли.

– Ну и ледышка! – пробормотал он.

Остальные тоже пожали ладонь и подивились ее прохладе.

– Сам ты ледышка! – парировала Майка. – В здоровом теле здоровый дух!

– А что такое задавака? – спросила Эля.

Вовка Корольков смутился и уставился в пустые школьные окна. Майка подскочила к нему:

– Это ты сказал «задавака»?

– Я не сказал, я подумал, – сознался Профессор.

– Ты хотел обидеть мою подругу? Или меня?

– А что такое зануда? – спросила спокойно Электроничка.

На этот раз покраснел Сыроежкин.

– Она что, угадывает мысли? – шепотом обратился он к Элеку.

– Возможно, угадывает, – подтвердил Электроник. – У нее феноменальная чувствительность.

Сыроежкин недоверчиво посмотрел на Элечку:

– Угадай, модель, что я сейчас подумаю.

– Иди домой, такая… сякая… балбеска, – прочитала девочка по едва заметным движениям его губ. – Что такое балбеска?

Светлова возмутилась.

– Это уже слишком, Сыроежкин! – вспыхнула она. – Сейчас же извинись!

– Извини, – сказал Сергей новой знакомой Электроника. – Я не нарочно. Просто так…

– Опасная особа! – заметил вполголоса Смирнов Профессору.

– Обычная телепатка, – констатировал Профессор.

Почему-то никто из мальчишек не изъявил больше желания, чтобы Эля угадывала их мысли. Лишь Макар Гусев, у которого царила каникулярная пустота, от души стукнул ногой по мячу, крикнул:

– Здорово, Элка! А не сгонять ли нам, братцы, в футбол?

– На старт! – спокойно и твердо ответила ему Электроничка.

И так посмотрела на Макара, что он надолго запомнил мрачновато-правдивый взгляд ее больших темных глаз.

Никогда еще не испытывал Макар столько унижений от обыкновенного футбольного мяча. Сам виноват – вызвался защищать ворота. С виду все обычно: пятеро подростков гоняли по площадке мяч, передавали его друг другу и били в одни ворота. Не каждый наблюдатель отличил бы среди игроков девчонку с «хвостиком». Но когда мяч попадал именно к ней, Макар внутренне напрягался.

Первый гол Эли он не заметил. Просто не увидел мяча и решил, что тот от сильного удара перелетел через металлическую решетку, отгораживающую площадку от двора. «Принеси, Рэсси!» – попросил Макар, и тут все засмеялись, а Рэсси выразительно гавкнул. Макар оглянулся: гол!

Когда мячом завладела эта новенькая, на голкипера обрушилась серия мощных ударов. Вратарь бросался на летящий мяч и, вынимая его из сетки, не понимал, как он там оказывался. «Гол! Гол! Гол!» – кричала Майя, и ей вторил громким лаем пес.

Теоретически Макар знал, что можно взять любой мяч. Но не успевал сообразить, куда бросаться: он только слышал свист и нелепо метался в воротах. А когда мяч, посланный снова Элечкой, слегка задел его по волосам, Макар ощутил в голове легкий звон.

– Пенальти каждый забьет! – крикнул он, раздосадованный неудачей. – Становись!

Элечка встала в ворота.

– Сейчас узнаешь наших! – похвастался Макар.

Он отмерил шагами одиннадцать метров, разбежался и ударил по мячу.

Мяч оказался в руках вратаря.

– Так ему! – крикнула Майка. – Давай, Элечка!

Тут Макар с такой силой ударил по мячу, что чуть не развалилась новая кроссовка. Но вратарь в немыслимом прыжке выбила мяч из верхнего угла ворот. Игроки на площадке пришли в крайнее возбуждение, принялись пулять по воротам с любого расстояния. Вратарь каждый раз оказывался в нужном месте, мяч словно прилипал к ее рукам. А когда Элечке надоела мелкая суета на поле, она пробила от ворот свободный. Мяч взмыл вверх и исчез из виду.

По знаку вратаря Рэсси стартовал с площадки и вернул мяч откуда-то из-за облаков. Макар так и остался стоять с задранной головой. Слава капитана сборной по футболу улетучилась в весеннее небо.

Все радостно хлопали новенькую по плечу, а она даже не улыбнулась.

Майя отозвала в сторону Электроничку.

– Послушай, ты робот? – сказала она почти утвердительно.

– Да, я робот.

– Я сразу догадалась, – улыбнулась Майка. – А они нисколечко не поверили.

– Почему не поверили? – спросила Эля.

– Понимаешь, – Майя нагнулась к ее уху, – мальчишки так устроены. Они верят только себе и во всякую разную чепуху. Мы им еще покажем!

– Кто – мы? – уточнила Электроничка.

– Мы, девчонки! – Майя внимательно взглянула в глаза новой подруги. – Поедем с нами в пионерлагерь! Ты согласна?

– Мы, девчонки, – повторила Эля и ответила подруге: – Согласна.

Они обменялись ритуальными знаками: коснулись указательным пальцем губ, подпрыгнули на месте, покачали головой. Что-то очень важное отныне связывало их!

– Мы сумеем постоять за себя! – решительно произнесла Майя.

– Постоять за себя? – эхом вторила Элечка. – Значит, ты постоишь за меня?

– Да, – кивнула Майя. – А ты – за меня!

– Мы, девчонки?

– Мы, девчонки!

Электроничка давно поняла, что Майя очень правдивая и смелая, в обиду подругу не даст. «Пожалуй, мне повезло, что я буду учиться у девочек», – решила она.

А Майя вспомнила, что когда-то она шутливо попросила профессора Громова подарить девчонкам Электроничку. И вот, пожалуйста – Элечка рядом с ней. Такая сильная, такая необыкновенная. Майка была готова сама забить гол Макару, но пока она этого не умела.

Подруги переглянулись и тихими голосами подхватили выпорхнувшую из открытого окна мелодию, закружили по зеленой траве…

– Поезжайте, поезжайте в лагерь! Я – за!

Я уже дал согласие! – азартно говорил профессор Громов Электронику и Электроничке. – Там вы будете среди своих.

– И я решу свою задачу? – спросила Эля.

– Там сколько угодно девчонок и мальчишек. Мальчишек мы знаем – они на все способны. Верно, Элек? – Громов улыбнулся, вспоминая прошлое. – А вот девочки… Надеюсь, Электроничка, ты подружишься с ними.

– Мы, девчонки, покажем себя! – решительно сказала Эля и подняла над головой крепко сжатый кулачок, демонстрируя их с Майей клятву.

«Самое удивительное в тайнах то, что они существуют», – произнес про себя Электроник слова английского писателя Честертона. Посмотрев на решительную позу девочки, он тихо спросил Громова:

– Почему она не умеет смеяться?

– Ты знаешь, смех не рождается сам по себе, – задумчиво произнес профессор. – Я рад, что ты обратил на это внимание. Значит, ты ей поможешь?

– Помогу.

Чуткий слух Эли уловил этот диалог. Она пожала плечами.

– А человек должен обязательно улыбаться? – И она украдкой взглянула на себя в зеркало.

– Время от времени, – сказал с улыбкой профессор.

– Когда смешно, – добавил Элек.

Элечка тряхнула головой, подскочила на месте.

– На старт! – крикнула она. – Вперед, за смехом!

Громов замахал отчаянно руками:

– Тихо! Всем оставаться на местах!

Но Элечка не собиралась никуда бежать.

– Я пошутила, – сказала она.

Ни тени улыбки не мелькнуло на ее лице.

– Хватит шуток! – Громов опустился в кресло. – Мне надоело быть отцом беглых роботов! Впрочем, – спохватился он, – шутите сколько угодно. Только без особого риска…

Он оглядел своих непоседливых умных детей. Завтра у них новый день, новые испытания. Пора проиграть все возможные ситуации. В общих чертах такой крупный, такой авторитетный в научном мире эрголог, как Громов, представлял себе будущее Электронички. «Эргон», как известно, значит по-гречески «работа», а «эрголог» по-современному – «роботопсихолог».

– Итак, – начал эрголог беглых роботов, – ваша цель должна быть вам абсолютно ясна…

– Я буду иногда прибегать за советом, – сказала на прощание профессору Элечка.

Мы, девчонки

Самый несчастный человек в первые дни работы лагеря – дежурный. Нет, не шумная суета, не неожиданные вопросы, не безмерный ребячий энтузиазм ложатся тяжким грузом на плечи дежурного. Синяки и царапины, перепутанные вещи, подгорелая каша, колики в животах, коллективный приступ ночного смеха и тайные одинокие слезы под подушкой – это обычные мелочи, легко преодолимые трудности. Самое страшное для дежурного по лагерю – брошенные на произвол судьбы одинокие родители.

– Лагерь «Электроник», – ежеминутно отвечает по городскому телефону дежурный врач. – Коля Синицын? Как же, знаю Колю – здоровяк, силач, футболист.

– ………!!!

– Нет, у него не бледное лицо. Утренняя температура тридцать шесть и шесть.

– ………???

– Нет, не надо приезжать. Я передам ему от вас привет.

Следующая мамаша прорывается, едва трубка коснулась рычага.

– Жива, здорова, температура нормальная, – меланхолично сообщает врач. – Нет, фрукты они получают в достаточном количестве, полный набор витаминов. А конфеты мы просим не посылать… Прибавит в весе ваша девочка, не беспокойтесь, пожалуйста…

Доктор рассеянно посмотрел, как катится по безоблачному небу золотой шар солнца. Взбежать бы, пользуясь тихим часом, по крутобокой чаше небес, забить бы огненный пенальти в сетку звезд!..

В следующую минуту врач уже читает вслух меню:

– Завтрак… Обед… Полдник… Ужин… В целом это получается три тысячи двести семь калорий на каждого! Что, мало? Вы когда-нибудь, гражданка, видели калорию? Так вот, он их лопает более трех тысяч! Причем без добавок. Этими калориями слона можно раскормить!

Почему все родители так заботятся о калориях и температуре и ни один не спросит, какую книгу читали дети на ночь, сколько голов забил их сын, какие цветы поливала утром дочь? Неужели они забыли, как сами иной раз скрывались в кустах от всех взрослых, в том числе и от докучливых родственников?

Но самые беспокойные мамаши не ограничиваются телефонными звонками. Они штурмуют лагерные ворота, пытаются пролезть с кульками в дыру в заборе. У ворот дает справки дежурный врач, а вдоль ограды скользит молчаливой тенью черный лохматый пес. Два зеленых глаза со скачущими молниями оберегают нейтралитет границы.

Однако одна мама узнала пса: «Рэсси, ко мне!» Она протянула ему сверток с лакомствами, назвала отряд и фамилию своего чада: «Вперед, Рэсси!» К удивлению остальных родительниц, грозный пес безмолвно повиновался приказу.

– Это Рэсси, – объяснила технически грамотная мама. – Он служит человеку и может быть обыкновенным псом.

В тот вечер Рэсси отнес немало посылок и записок, пока его не застал за этим неблаговидным занятием Электроник.

– До чего ты дошел, Рэсси, – сказал позже, в отсутствие родителей, Эл. – Таскаешь конфеты, вместо того чтобы узнавать тайны мироздания…

Рэсси бросил контрабанду и занялся мирозданием. Но слова чьей-то мамаши о превращении в обыкновенного пса еще долго преследовали его.

А врач не выдержал и вывесил на воротах заметную издали табличку:

КАРАНТИН

Слово вроде не страшное, но могущественное. У забора сразу стало пусто.

– Карантин от чего? – спросил Ростислав Валерианович, преподаватель физкультуры, исполнявший обязанности начальника лагеря.

– От всего, – пояснил кратко врач.

– Я должен знать, подписывая приказ, – уточнил принципиально Ростик. – Корь? Свинка? Коклюш?

– От родителей! – не выдержал доктор.

– Здорово ты это придумал! – усмехнулся Ростик и подмахнул приказ. – После чая – все на тренировку.

Врач еще раз осмотрел ребят. И не нашел в них ничего, кроме загара, здоровья и озорной таинственности в глазах.

– Здравствуйте, Карантин Карантинович, – приветствовал его какой-то насмешник из старшего отряда.

– Подежуришь на кухне или сделать укол? – спросил врач, оглядывая здоровяка.

– Конечно, укол! – радостно реагировал здоровяк.

– Иди забей гол! – усмехнулся доктор.

…Элечка выскользнула из палаты на рассвете.

Ее волновало таинственное рождение утра…

Солнце еще не встало, но Эля ощущала за далеким бугром горизонта его струящиеся теплые лучи. Трава и листва умылись росой, сбрасывая темные краски ночи, наливаясь изумрудным зеленым цветом. Девочка слышала, как ворочаются в гнездах птицы, как сопят под елками ежи, как кто-то скребется под землей. Десятки живых сердец бились вокруг, и каждое отзывалось в Электроничке радостью новой жизни. Но не было пока сигнала петь, прыгать, бегать, летать – словом, не было еще всеобщей побудки природы.

Элечка обладала удивительной чувствительностью. Она анализировала фотонный состав разных участков неба. Расшифровывала первые вскрики птиц. Видела насквозь сложные биомеханизмы пчел, мух, стрекоз, муравьев и прочей мелкоты. Прогнозировала погоду на каждый ближайший час. Все эти острые ощущения, однако, не складывались у Элечки в общую картину летнего утра, и она чувствовала себя растерянной.

«В чем дело? – спрашивала она себя. – Я вижу, как дышит дерево, как растет трава, как розовеет понемногу высокое облако. Но я лишь фиксирую их состояние, не понимаю, чем утро лучше ночи. Я такая же бодрая, как обычно, и утренняя свежесть для меня лишь цифры температуры, влажности и давления. Что же нового в новом утре?»

Чувство растерянности не проходило.

«А может, я просто неживая?»

От этой мысли ее охватила электрическая дрожь. Эля больше не хотела оставаться в одиночестве. Она вложила два пальца в рот и лихо, по-разбойничьи свистнула.

Тотчас распахнулись двери голубого домика, и на веранду выбежала великолепная Элечкина команда: Майя, Кукушкина, Света, Лена и Бублик.

– Ты звала нас? – выпалили девчонки, протирая спросонья глаза.

– На старт! – скомандовала Элечка, и девчонки соскочили с веранды, встали рядом с вожаком. – Бегом марш!

И вот они бегут за Элечкой по мокрой поляне, продираются сквозь сыплющийся градинами воды орешник, несутся по росистому мягкому лугу. Взбираются по косогору вверх и сталкиваются лицом к лицу с огненным солнцем.

Стихли вопли, восторги и визги. Девочки несмело взялись за руки, закружились на зеленом холме. Издали они казались розовыми птицами, готовыми вот-вот взлететь. Отсюда, с вершины холма, Элечка видела совсем иной, чем прежде, мир. Мир цветной, пестрый, меняющийся в свете солнечных лучей. И она вместе с подругами была частью этой бесконечной, разнообразной природы.

– Мы, девчонки, – негромко сказала Эля.

И остальные повторили за ней магические слова, присели на корточки в кружок, зашептали что-то, низко склонив лохматые мокрые головы.

Если бы мальчишки услышали, что бормочут девчонки, они бы очень удивились таким странным словам.

Страницы: «« « 1234567 » »»