Слушаю и повинуюсь Сакрытина Мария

На мгновение птица приблизилась настолько, что он мог разглядеть каждое лазоревое перышко и алые всполохи огня в человеческих глазах.

На мгновение он и правда знал, что протяни руку…

– Выспался?

Амин со вздохом открыл глаза. Поежился – теперь лучи уже не казались такими ласковыми, да и яркими тоже. Даже небо потускнело.

– Я за тобой шел, – добавил Валид, усаживаясь тут же на пол и глядя на Амина снизу вверх. – Подумал, ты заблудился.

– Я вас искал, – пожал плечами Амин, садясь рядом с мальчиком. – Как там царевич? Надеюсь, еще жив?

– А что с ним будет, – усмехнулся Валид. – Я его уболтал, заиграл, так он теперь дрыхнет. И это надолго, я позаботился.

Амин посмотрел на него и зачем-то спросил:

– Ты не боишься высоты?

Мальчик удивленно распахнул глаза.

– Нет, конечно. Я отлично летаю.

Амин улыбнулся и кивнул. Ну конечно, как же он мог забыть.

– Где же твои крылья?

Мальчик протянул ему обе руки.

– Вот. Что? Ты же знаешь, я только выгляжу, как человек.

– А на самом деле?

– А на самом деле – не человек, – усмехнулся Валид. И, оглянувшись, заметил: – Красиво. Мне нравятся такие места. Где небо. Знаешь, почему боги любят небо?

Амин заинтересованно посмотрел на него.

– Потому что оно – самое удивительное чудо в нашем мире, – доверительно сообщил мальчик. – А еще потому, что сверху удобней наблюдать за вами, людьми. Считается, что вы забавные.

– Забавные?

– Не похожи на нас, – объяснил мальчик. – Странные.

– Нас, – удивленно повторил Амин, и Валид поджал губы. Но потом огляделся и снова расслабился.

– Я ни за что бы не променял это волшебство на жизнь на земле. На земле ты никогда не бываешь свободен.

– Почему же ты тогда живешь на земле? – тихо спросил Амин.

– Меня не пускают, – грустно улыбнулся мальчик. – Меня поймали и держат здесь. Я попытался сбежать, но… Я все равно не могу вернуться, пока… Забудь, – оборвал себя мальчик. – Ты человек. Незачем тебе это знать.

Амин подался вперед.

– Я могу помочь?

Валид поднял на него сверкающие глаза.

– Нет.

– Валид, я…

– Не можешь, – твердо повторил мальчик. – Это колдун, Амин, тебе с ним не справиться. Ты только человек.

– Ну, – улыбнулся юноша. – Ты не можешь знать наверняка, что могут люди. Хоть ты и вещий, – добавил он, подмигнув. – Я женюсь на царевне Алие и освобожу тебя. Я обещаю, – сказал он, вставая и не видя, как губы мальчика складываются в грустную улыбку.

– Дурачок, – печально вздохнул Валид. Глянул на догоревшее, покрывшееся синеватой пленкой небо и тяжело вздохнул. – Не нужно быть вещим, чтобы знать: тебя убьют. Но ты меня не слушаешь. Ты послушно идешь к своей судьбе, как ее плетет Манат, будь проклята эта занудная старуха. Умрешь, и одним лучиком на этой кровавой земле станет меньше…

– Валид, – окликнул его от лестницы Амин. – Ты идешь?

Мальчик грустно покачал головой, закусил губу. Но, быстро встряхнувшись, побежал вслед за юношей.

А внизу, на земле сгущались тени. И некоторые из них были очень даже живыми и тянулись к башне.

* * *

– Да спит он, спит, – хмыкнул Валид, глядя как Амин присматривается к лежащему на кровати царевичу. Поморщился, когда юноша заботливо поправил мальчику покрывало.

– Ты узнал, от чего он умрет? – шепнул Амин, уводя Валида из спальни. В соседней комнате тоже было грязно, а некоторые пятна на ковре и вовсе казались совсем свежими. Амин с трудом выбрал уголок почище, подтянул к себе чашу с чудом уцелевшими фруктами.

Валид нагло цапнул самую большую виноградную гроздь и целиком отправил в рот. Амин проводил ее взглядом и со вздохом посмотрел на потолок.

– Валид, от жизни этого ребенка зависит моя жизнь.

– Вы, люди, вообще так трепетно к своим жизням относитесь, – ухмыльнулся мальчик. – Даже смешно.

Амин поморщился.

– Его убьет раб, – ответил, наконец, Валид.

– Раб? – вскинул брови Амин. – Чей? Кто-то из слуг?

– Сюда не приходят слуги, – отмахнулся Валид, перекатывая в руках персик. – Ему даже еду в специальное окошечко просовывают. Нет, исключено, дворцовых рабов сюда просто не пустят. Может, чей-то наемный убийца? – и со значением посмотрел на Амина

– А поточнее ты не можешь узнать?

Мальчик развел руками.

– Помнишь: я один, вас, людишек, много… Будем караулить этого птенчика от всех рабов в округе.

Амин грустно вздохнул.

– А знаешь, – вдруг заговорщически улыбнулся мальчик, бросив персик обратно в чашу и потянувшись к Амину. – Я тут вспомнил… Ты мне танец задолжал.

– Для него нужен меч. Хотя бы один, – пошел на попятную Амин. – Ты же хочешь канонный танец.

– А ты умеешь? – воодушевился мальчик. – Меч? Будет тебе меч. Щас.

И, вскочив, вихрем полетел к двери.

– Валид!

Но мальчишки уже и след простыл.

Спустя какое-то – совсем недолгое – время запыхавшийся Валид вручил Амину меч. Короткий, загнутый, с простой рукоятью. Амин видел такие у стражников.

– Где ты его взял? – простонал юноша, заранее готовясь к неприятностям.

– Утащил у местной стражи, – подтвердил его опасения мальчишка, усаживаясь у стены и ставя перед собой барабан-таблу. – Вот. Я подготовился. Танцуй.

– Если стража заметит…

– Да не заметили эти болваны ничего, – беспечно отмахнулся мальчик. – В караулке они сидят, свою смену ждут. В кости режутся. Ну! Я, вот, тоже жду.

Амин взмахнул на пробу мечом – чуть тяжеловат, но это не помешает; наоборот, удобнее будет. Хорошо сбалансирован.

– Ты маленький верткий паршивец.

– Уговор, – назидательно поднял палец мальчишка, – дороже денег. Так что раздевайся, – и принялся выбивать на барабане ритм – дум-тек-дум-дум-тек…

Амин, закрыв глаза, медленно стянул одежду, пытаясь сосредоточиться на ударах, пропуская их через себя, вдыхая, заставляя сердце биться в их ритме…

Меч оказался в руке сам, и Амин сделал первый замах.

Он так и не открыл глаза, и хорошо – взгляд отбивающего ритм мальчика наверняка бы его озадачил. Валид не пропустил ни один «дум», не сбился ни разу, но в его глазах застыла такая жадная и удивленная горечь, словно он смотрел на что-то безумно желанное и недосягаемое. И кусал губы, чтобы не разреветься.

– Меня всегда удивляли ваши земные танцы, – хрипло сказал он, когда юноша, тяжело дыша, остановился. – Они совсем не похожи на полет. Но все равно красивы. Как ты это делаешь?

– Не знаю, – улыбнулся Амин, отводя со лба влажную челку.

– Они заставляют думать, что чудеса есть не только на небе, – хмурясь, пробормотал мальчик. – Хотя я и знаю, что это не так…

– Ничего ты не знаешь, – усмехнулся юноша, потрепав его по волосам. – Мы же с тобой встретились. Чем не чудо? Без тебя я уже давно был бы мертв.

– Ха, тако-о-ое чудо, – фыркнул мальчик. – Да ты знаешь, сколько я за тобой… Ложись!

Амин послушно упал, и в ковер на стене вонзилась стрела – ровно в том месте, где до этого стоял юноша.

Амин пихнул мальчишку в угол, за подушки, а в воздухе просвистела еще пара стрел. Столько же подушек оказались пронзенными.

– Ну ваще, – обалдело пробормотал Валид. – Амин, кого ты так разозлил, что они даже к царевичу сунуться не погнушались?

Амин только непонятно выругался и метнулся к распахнувшейся двери в спальню наследника.

– Человеческая логика иной раз удивительна, – посетовал Валид, подбирая одну из пронзенных подушек. – Нет бы бежать жаловаться страже – эти тюфяки, поди, ничего и не заметили… Хорошо, что есть умный я, – и, собрав еще пару стрел в несчастную подушку, мальчишка бросился к лестнице.

Снаружи давно сгустились сумерки, на небесную дорогу выкатил Вадд и, если он смотрел вниз, то, возможно, улыбнулся, глядя как из башни, протаранив запертую дверь – та как-то подозрительно обуглилась – выскочил, потрясая ощетинившейся подушкой, мальчишка и принялся наворачивать круги, истошно крича и успешно собирая всех стражников в округе.

С трудом выяснив из его воплей, что царевич в опасности, стража быстро рассредоточилась по саду. Несколько человек, включая явившегося на шум накиба, вбежали в башню – отчего порядка там не прибавилось, – нашли разбуженного наследника под кроватью и под охранной, стыдно сказать, немощного старика. Устыдились и проявили еще большее усердие в поимке убийцы.

– Молодцы, птенчики, трудятся, – хихикнул Валид, выглядывая из окна и изучая суматоху в саду. – Зуб даю, Амин, твоего убийцу теперь не то, что к башне, к дворцовым воротам не пустят.

Амин стянул бороду и, прислонившись к стене, устало закрыл глаза.

– А я тоже туда хочу! – отпихивая Валида от окна, заныл царевич, – я тоже умею мечом! Вот! – и, выудив невесть откуда меч, с которым Амин танцевал, чуть не оставил Валида без носа.

Амин дернулся было забрать клинок, но Валид, уперев руки в боки, заносчиво вздернул спасенный нос.

– Ха, мечом он умеет. А из рогатки слабо?

Царевич выронил клинок и нахмурился.

– Нет… А что это?

Валид округлил глаза.

– Рогатка – это ве-е-ещь! Ну, если ты меня очень попросишь, я научу.

Царевич топнул ножкой.

– Я приказываю!

Валид фыркнул и длинно, наполовину на странном языке, но все равно понятно послал наследника с его приказами… к Вадду. И дальше. А потом еще дальше. Царевич беспомощно оглянулся на Амина. Юноша, в свою очередь, посмотрел на Валида – воплощение непоколебимости – и устало предложил:

– Скажите «пожалуйста», о мой прекрасный господин.

– Да, малой, учись говорить волшебные слова, – вставил Валид.

– Что в нем волшебного? – буркнул царевич. – И вообще, как ты смеешь…

Назревала очередная бурная драка, и Амин потихоньку вышел, прикрыв за собой дверь. Поднял с пола стрелу, задумчиво покрутил, изучил оперение. Отбросил. Огляделся.

Близилась ночь, а он слишком устал, чтобы участвовать в забавах шкодливых детей, но спать уже тоже не хотелось. Амин вздохнул и, заметив в углу, на ворохе шалей, ларчик, не удержался: достал и открыл. Кисточки, краска и сложенный в свитки папирус его приятно удивили.

Что ж, есть занятие на вечер.

* * *

– Амин, мелкий сказку требует, – распахивая дверь, возвестил Валид. – Он меня уже достал, так что твоя очередь рассказывать. Мне с ним уже невесело… О, что ты пишешь?

И ничтоже сумняшеся заглянул юноше через плечо. Сощурился – единственная свеча скорее распускала тени, чем освещала, но Амин, похоже, этого не замечал, сноровисто выводя замысловатую вязь на тонком свитке.

– Клянусь моими крыльями, – выдохнул мальчик, наблюдая, как быстро движется рука юноши, – ты не из простых. Или все детство провел в храме. Хм… а кстати, тебе это подходит. У Аллат, если я правильно помню, всех учат смирению. Особенно мужчин. Потому что только очень смирившийся… э-э-э… смиренный мужчина будет терпеть эту истеричную сучку.

– Не богохульствуй, – пробормотал Амин, не сбившись.

Валид вытаращился на него.

– Что, ты серьезно из храма?

Амин промолчал, и Валид ответил сам:

– Нет, иначе ты бы каждый рассвет встречал этим их дурацким «Ом-м-м!». Кстати, Аллат до сих пор уверена, что это означает «красавица».

– Потому что это означает «красавица», – откликнулся Амин.

– Наивный, – усмехнулся мальчик. – У бедуинов, например, это значит…

– Сказку, значит? – перебил Амин, разглаживая пергамент и давая написанному высохнуть. – Хорошо, постараюсь что-нибудь вспомнить. Хотя уверен, у тебя это получилось бы лучше.

– Перебьется, – буркнул Валид, вглядываясь в вязь волн и закорючек. – Интересно… этим письмом пользуются в Шуруке, не так далеко от Гарибы. И в султанате Ямма, но это совсем у Иблиса на загривке. В Угруде уже не ставят надстрочные знаки, а у тебя их полно. Хм… так вот зачем ты в Гарибу так рвешься? Домой тянет?

– Какой ты начитанный, – свернув папирус, откликнулся Амин.

– Эй! Ты не ответил, – воскликнул Валид, когда юноша прошел к двери. – В Шуруке полно светловолосых, как ты, хотя они там тоже пришлые, из…

Амин громко фыркнул и скрылся за дверью. Валид тут же схватил пергамент, развернул, но, вчитавшись, скорчил разочарованную мину.

– Тоже мне… записки путешественника.

И, подскочив, бросился к двери. Амин наверняка уже закончил причитания о «луноликом царевиче» и переходит, наконец, к сказке. Валиду нравились человеческие сказки – особенно про богов. Такие забавные – ни слова правды, но какая же искусная ложь!

– Хотите послушать о прекрасной хумай, о мой ясноглазый господин? – тихо поинтересовался Амин, вспомнив лазоревую птицу-видение.

Царевич, сидя на кровати, с энтузиазмом закивал. Валид, тихонько прошел к окну, уселся, глядя на темное небо. Этот бред про влюбившуюся в человека птичку он слышал уже раз сто, но голос юноши все равно успокаивал. Жаль, что не будет интересной сказки – но можно же и не вслушиваться в слова.

– Ты знаешь, что все это ложь? – поинтересовался Валид, когда сказка закончилась, и царевич ровно засопел, перевернувшись на бок и расслабившись во сне.

Амин тоже сел у окна рядом с Валидом.

– Ты же помнишь, я не верю в хумай.

– В Аллат ты при этом веришь, – вскинул брови мальчик.

– Ее я вижу, – улыбнулся юноша. – Каждый день. А птица-удача…

– Зря, – ровным тоном заметил Валид. – Она существует.

– И ты тоже ее знаешь? – скептично улыбаясь, проговорил Амин.

Валид тоже улыбнулся.

– Она бы никогда не смогла полюбить человека.

– Почему? – помолчав, спросил Амин. – Даже недоступная Аллат смогла. Помнишь историю о прекрасной заре? Или это тоже ложь?

– Нет, – отозвался мальчик. – Но тут другое. Ты можешь представить, что птица, которую постоянно ловят, полюбит охотника? Извини, Амин, такое только люди могли придумать.

– Но почему-то же придумали. Значит, что-то такое было? – пожал плечами Амин.

– Было, – тихо откликнулся мальчик. – Был юноша. Вовсе не прекрасный, не смелый, но умный. Могущественный колдун. Он действительно поймал прекрасную хумай – и, чтобы не улетела, посадил в клетку. Она пела только для него, а он не выпускал ее, пока не умер.

Амин посмотрел на мальчика, но тот, замолчав, изучал беззвездное небо – лицо ничего не выражало. Точно маска для празднеств во славу Манат.

– Человеческая легенда мне нравится больше, – пробормотал юноша.

Мальчик покосился на него и кивнул.

– Мне тоже. Но это всего лишь легенда.

* * *

Амин отложил кисточку и прислушался. За несколько комнат от него визжали и гремели, словно сотня котов забралась на кухню, учуяла жбан с рыбой, взяла его штурмом, но крышку поднять не сумела.

С некоторых пор Амин стал серьезно волноваться: а выдержит ли крыш… башня две недели. Точнее, уже полторы, но все равно слишком много для двух непоседливых мальчишек.

Требовались срочные меры.

Амин с сожалением свернул свиток, убрал в ларчик, стащил с себя абаю, оставшись в легких шальварах, и критически огляделся, оценивая «поле боя». Размеры впечатляли, но сначала это всегда так.

Юноша стиснул зубы и направился в самый грязный угол. Смастерив метелку из тяжелой связки испорченного папируса, принялся выметать остатки чьего-то ужина.

– Что, все пишешь, путешественник? – фыркнул Валид, распахивая комнату. И тут же подался обратно – вместе с облаком пыли. – Эй, ты чего?! Решил устроиться к царю чернорабочим?

– Нет, – спокойно отозвался Амин, вытаскивая самодельный мешок из грязной шали, доверху наполненный мусором, за дверь. – Клад ищу.

Мальчишка уставился на него.

– Какой клад? Здесь?!

Юноша пожал плечами и показал изящную яхонтовую брошь в виде птицы-феникса. Мальчик сложил губы трубочкой, глядя на нее.

– Фи. Это двадцать вторая царская жена тут пря…

Амин, не слушая, приколол феникса на абаю мальчика. Тот умолк, удивленно разглядывая сверкающее в солнечных лучах украшение.

– Тебе идет, – улыбнувшись, заметил юноша.

Мальчик покосился на него исподлобья.

– Значит, оставлю себе, – решил он, поворачиваясь и так, и эдак, пытаясь рассмотреть брошь под разными углами. – Думаешь, тут где-то еще бусы к ней прилагаются?

Амин снова пожал плечами.

– Не знаю, но что найдешь – твое. По праву завоевателя.

Валид громко фыркнул, но к уборке подключился – с энтузиазмом кота, гоняющего мышь. И очень скоро оказался увешан бусами, кольцами и браслетами по самые уши.

А какое-то время спустя Амин с удовольствием наблюдал, как Валид подключает к уборке царевича.

– Ты никогда не брал в руки тряпку потому, что тебе ее не доверяют. Я уверен, ты, малой, просто не справишься. Поэтому отойди, и не мешай настоящим знатокам!

Конечно, царевич обиделся и вознамерился показать Валиду, кто тут настоящий знаток.

Вместе мальчишки развернули такую кипучую деятельность, что башня вздрагивала всю ночь, зато наутро ни в одной комнатке не осталось ни пылинки – вся была на чумазых детях. Потом она плавно перекочевала в бассейн – когда Амин разобрался с местным водопроводом.

– Я лучше справился! – восклицал мокрый, как воробушек, наследник.

Валид дергал его за ногу и нажимал на плечи, окуная в воду.

– Поговори у меня, птенчик! Да я на твоем месте благодарил бы за бесценный опы-буль-буль! – На этом месте Амин сам окунул его с головой – одновременно выуживая размахивающего кулаками царевича и разводя ребятню по разным углам бассейна.

С рассветом царевич был отмыт, уложен – на этот раз ему даже сказка не понадобилась – и совершенно точно жив и здоров.

Довольный Валид сосредоточенно считал добычу – горстку сверкающих браслетов, колец и ожерелий, когда Амин, пройдясь по комнатам жилого этажа в последний раз, поправил почему-то не тронутый за время уборки ковер. Тот, вздохнув пылью, мягко осел на пол, открывая удивленному юношу потайную дверцу.

Амин, зажимая нос и рот серой от пыли рукой, присмотрелся к ручке-кольцу, особое внимание уделив маленькому замку. Попробовал толкнуть дверь, но та предсказуемо не поддалась.

Юноша быстро огляделся. Ключа в пределах видимости, конечно, не было, зато в ларчике с письменными принадлежностями, волей Валида перекочевавшего в дальнюю комнату, нашелся весьма удобный стилус. Амин аккуратно заточил его ножичком для свитков и осторожно вставил в скважину. Дальше приходилось полагаться на удачу и искать нужную пружинку на ощупь, но Амин в детстве управлялся и не с такими замками – весьма полезный навык, если старший брат имеет привычку «забывать» младшего в клетке с тиграми, для верности закрывая дверь на ключ.

Замок тихонько щелкнул, и Амин, вздохнув с облегчением, отложил стилус и осторожно приоткрыл дверь. За ней было темно, пыльно и пахло так же отвратительно, как во всей башне до уборки.

Постояв у порога, Амин вошел, прислушиваясь, готовый в любой момент упасть на пол или бежать за дверь.

Тигры тоже нападали не сразу.

– Амин? – раздался удивленный голос Валида, как раз когда Амин, обо что-то споткнувшись, вздрогнул от неожиданности и привычно схватился за рукоять спрятанной за поясом джамбии. – Куда тебя опять понесло?

«Что-то» лежало неподвижно, так что Амин нагнулся, присматриваясь. Оказавшийся более практичным, Валид принес с собой свечу и, стоя у порога, высоко ее поднял, озираясь.

– Что там?

Амин, не веря глазам, протянул руку – но мальчик, как две капли воды похожий на царевича, и не думал пропадать. Вставать он тоже не думал и признаков жизни не подавал. Амин осторожно поднял его, прижал ухо к груди – сердце билось, глухо и медленно-медленно.

Свеча, зашипев, упала на пол и тут же потухла. Скрипнули дверные петли – Амин резко обернулся, вскочил, но дверь уже захлопнулась. Наступила кромешная темнота – только еще пару мгновений из-за двери сияли вспышки огня и слышалось отчаянное хлопанье крыльев вместе со звериным визгом. Но потом и оно стихло.

Амин барабанил в дверь и звал, пока не охрип, хотя и прекрасно понимал, что она не откроется.

Его все-таки поймали.

* * *

Дверь, скрипнув, медленно потянулась наружу и тягучая, мертвая темнота поползла следом за ней. Щурясь от ослепляющего с непривычки света, Амин вскочил, выхватывая джамбию. Но стоящая на пороге худенькая низенькая фигурка только вскинула руки, показывая, что безоружна.

– Не нужно, – добавила она голосом царевича. – Я пришел тебя вывести. До того, как за тобой придут те, кого наняли тебя убить.

Амин не шелохнулся – лишь пальцы на рукояти кинжала сжались сильнее.

– Идем, – повернувшись, поторопил мальчик. – Времени не так много. Ты же хочешь уйти отсюда подальше?

– Ты не человек, – голос Амина прозвучал странно хрипло, испугав и самого юношу.

Царевич обернулся, скептично поднял брови.

– Весьма точное наблюдение. Идем.

Амин крутанул кинжал, и клинок недвусмысленно указал мальчику в грудь.

– О, Иблис, – вздохнул «царевич». – Если ты так хочешь здесь остаться – не вопрос! Закрываю дверь?

– Кто ты такой и почему вдруг решил мне помочь? – быстро проговорил Амин, когда дверь скрипнула. – Где Валид?

Мальчик усмехнулся и протянул юноше руку. На золотистой коже на мгновение блеснула заключенная в треугольник вязь, но Амин успел ее прочесть.

– Марид!

«Царевич» оскалился, и его глаза совсем не по-человечески сверкнули.

– Твоя сайеда просила тебя вывести. Так что давай, пошевеливайся.

– Сайеда? – недоуменно повторил Амин. И охнул: – Где он? Она…

– Понятия не имею, – спокойно отозвался «царевич». – Но если ты будешь сидеть здесь, то тоже не узнаешь. Мне долго еще тебя уговаривать, человек?

Амин молча убрал джамбию, наклонился подхватить спящего мальчика, но «царевич» остановил его.

– Оставь его, ему лучше здесь.

Амин помедлил, но, представив, как будет убегать от преследователей с заколдованным ребенком на спине, скрепя сердце, шагнул за маридом.

– Хочешь спросить, почему я выгляжу, как он? – протянул тот, вприпрыжку сбегая по крутой лестнице на ярус ниже, и до боли напоминая при этом Валида.

Амин молча шел за ним.

– Мой господин хочет, чтобы я занял место наследника, – пояснил довольный «мальчик».

– Я догадался, – откликнулся Амин. – Почему вы тогда просто не убили настоящего царевича?

– Потому что колдун, – это слово марид выплюнул, потеряв на мгновение личину ребенка, – при рождении составлявший гороскоп, позаботился о защите маленького паршивца. Царевич неприкосновенен, пока ему не минует первый десяток. Приходится выкручиваться, – «мальчик» улыбнулся. И, хвастаясь, добавил: – Я погрузил его в сон, подобный смерти. Оттуда он тихонько отойдет к Вадду, мирно и спокойно. Зачем причинять лишние страдания детенышам, правда?

Амин сжал кулаки.

– Ты забавный, – снова оскалился марид. – Но сайеда из-за тебя глупо в беду попала. Впрочем, как когда-то и я.

Амин смерил его долгим взглядом.

– Если ты скажешь, как, я тебя освобожу, – тихо предложил он.

«Царевич» только рассмеялся в ответ.